Мириады звёзд в её руке

Парень замахал руками, издавая резкие и высокие звуки. Рихма рассмеялась.

– Я должна чувствовать… – прошептала девочка, заворожённо глядя вперёд. – О, кажется мы пришли!

Перед друзьями открылся потрясающий вид: девять красивейших водопадов тянулись друг за другом в шахматном порядке. Их пенные струи срывались вниз, наполняя огромное озеро, чьи воды искрились оттенками пурпура. Солнечные лучи отражались от водной глади и озаряли светом многочисленные бутоны, которые росли на кустах кроксига, обрамляющие берега озера. Над всем этим великолепием возвышались деревья ланазии[2] – их густая, сапфировая листва, надёжно укрывала это место от посторонних глаз.

– Красотища! – подметил Джен.

– Смотри, ирны[3] на воде! – Рихма указала на светящихся насекомых.

– Давай их разгоним! – парень побежал в сторону озера, снимая по пути одежду.

– Подожди меня! – крикнула Рихма.

Джен с громким всплеском нырнул в воду и тысячи ирн взмыли в воздух. Их крылья переливались на солнце то зеленым, то желтым цветом. Девочка замерла на берегу, любуясь лёгкостью и изяществом насекомых.

– Вот это красотища! – девочка повторила за другом.

– Давай, прыгай ко мне! – Джен крикнул ей, фыркая от воды.

Друзья плескались в озере несколько часов подряд – до тех пор, пока силы совсем не оставили их. Выбравшись на берег, они развалились на траве.

– Есть хочется, – Джен залез в сумку и начал шарить там рукой. – Яблока нет! – он поднял сумку на уровень глаз и увидел дыру с торчащими нитками. – Видимо, порвал, когда лез по лозе!

– Подожди…

Рихма поднялась и подбежала к ближайшему кусту кроксига. Опустившись на колени перед россыпью цветов, она выбрала самый большой и пощекотала его лепестки пальцами. Из сердцевины начала капать жидкость жемчужного оттенка.

– Иди сюда! – позвала она друга.

Джен, заинтригованный, подошёл и сел рядом.

– Подставляй ладони.

– Фу! Я не буду это пить, – парень скривился.

– Ну и идиот! Сиди тогда голодный!

Девочка поднесла ладони к цветку, и они быстро заполнились нектаром. Рихма с наслаждением выпила всё без остатка. Когда она убрала руки от лица, Джен заметил, что на её губах осталось несколько жемчужных капель.

– У тебя это, – парень постучал пальцем у рта. – Вытри вот здесь.

Рихма высунула язык и неуклюже облизала рот.

– Фу-у-у! – Джен скорчил гримасу отвращения.

Друзья одновременно рассмеялись.

– Ладно, давай попробую.

Парень присел и подставил к цветку ладони. До краёв наполнив их нектаром, он быстро всё выпил. Его лицо ничего не выражало и на минуту он замер.

– Что с тобой? – обеспокоенно спросила Рихма.

Джен не ответил и упал на спину.

– Что-то мне… – его голос сорвался на хрип.

Парень схватился руками за горло и начал задыхаться. Судорожно забившись, он начал кататься по земле.

– Джен, что с тобой?! – Рихма схватила друга за плечи и начала яростно его трясти.

Парень ловко вырвался из хватки девочки и резко вскочил на ноги.

– Ты ненормальная что ли?! Кто так спасает от удушения?

– Я испугалась и не знала, что делать!

– Могла бы сделать искусственное дыхание, – Джен игриво пошевелил бровями.

– Что?

Парень рассмеялся.

– Да шучу я, – он растёр покрасневшие щёки. – Пошли домой?

– Давай ещё посидим немного. Здесь так хорошо, да и светло ещё, нам некуда спешить, – мило улыбнулась девочка и скорчила жалостливое лицо.

– Ну давай.

Они сели у берега озера, наблюдая, как закатное солнце отражается в пурпурной воде.

– Джен, – осторожно начала девочка, – а что произошло с вашей планетой?

– Говорят, что какой-то катаклизм. Никто толком не знает, всё произошло так быстро,– парень погладил ладонью траву, успокаивая себя. – Сначала начались землетрясения, потом проснулись вулканы. Один за другим, – он говорил отрешённым голосом, будто перечислял планы на день, а не рассказывал о гибели родного мира.

– Кто такие «вулканы»? Это плохо, когда они просыпаются?

– Ну да, – Джен нарисовал пальцем в воздухе фигуру. – Это такие большие дырки высоко на горе или даже под землёй. Из них могут вырваться тонны раскалённой массы из недр планеты, которые сжигают всё на своем пути, – парню непросто было подобрать слова, чтобы объяснить девочке природное явление. – Хоть и говорят, что вулканы «просыпаются», но они не живые.

– У нас такого нет, – Рихма не могла вспомнить видела ли она что-то подобное.

– Это хорошо. Вам очень повезло.

– А что дальше?

– Дальше? – он повторил с горечью в голосе, а его пальцы непроизвольно вцепились в траву. – А дальше было только хуже. Ликам объявил эвакуацию. Народ толпился, пытаясь попасть хоть на какой-то корабль. Было очевидно, что мест на всех не хватит. Энресийцы только начали осваивать космос! У нас была всего пара десятков кораблей и большинство из них исследовательские – много человек там не разместишь, а если и разместишь, то припасы быстро закончатся и начнётся голод. Отец был одним из элитных солдат Ликама, – Джен сглотнул ком в горле. – Поэтому он смог провести нас с матерью на корабль для колонизации, где были такие же семьи его приближенных. Мы находились уже внутри, когда началась толкучка. Было очень страшно, – он случайно вырвал пучок травы. – Когда корабль начал взлетать, люк всё ещё был открыт. А те, кто не успел… Они падали вниз, Рихма. Кто-то сразу, а кто-то уже с большой высоты. И среди них… – Джен зажмурился, – был мой отец.

Парень отвернулся от Рихмы и лёг, свернувшись в клубок.

– Мы их бросили, – прошептал парень, но быстро исправился. – Ликам их бросил! Он просто взял и улетел!

Парень замолчал, давая понять, что рассказ окончен.

– Джен, ты не виноват, – девочка хотела погладить его по спине, но не решилась.

– Виноват, – всхлипнул парень. – Я должен был остаться с отцом.

– Нет! Твой отец хотел, чтобы ты выжил.

Рихма взяла друга за руку и нежно улыбнулась.

– Ну вот, теперь и ты плакса.

– Пошли домой, – Джен улыбнулся и встал. – Стемнело уже.

– Иди, я ещё немного побуду тут, – Рихма любовалась озером, чтобы не смущать друга.

– Точно? Одна дойдешь? – хотя он уже оделся, но не уходил, колебаясь.

– Джен, это вообще-то мой дом, – сказала девочка гордо. – Я знаю здесь каждую травинку.

– Ладно, тогда до завтра, – он сделал пару шагов и добавил, не оборачиваясь. – Не забудь, что завтра тренировка!

– Да-да. Иди уже, – отмахнулась Рихма. – До завтра!

Джен быстро скрылся из виду в зарослях лозы. Девочка прижала колени к груди и положила на них голову.

«Почему они такие разные? Одна кровь, один дом, общая трагедия… Но Ликам – вспыльчивый и жестокий, а Джен… Джен хороший», – подумала Рихма.

Размышляя над этим, она не заметила, как уснула.

Перед глазами Рихмы возникло лицо чужака, который за ней гнался. Оно было словно высечено из белого камня, с глазами-стекляшками, которые смотрели сквозь неё. Зрачки суетливо двигались то вправо, то влево, то замирали на месте. Неожиданно из ноздрей, ушей и глаз потекла алая кровь, которая лилась всё обильнее и быстрее.

Девочка почувствовала, что не может вздохнуть, опустив взгляд, она поняла, что тонет. Рихма хотела закричать, но кровь только заполнила рот и просочилась в лёгкие. Раздался громкий смех, девочка снова взглянула в лицо охотника. Он оскалил зубы в кровавой улыбке.

– У-БИЙ-ЦА, – лицо закричало так громко, что зазвенело в ушах. – УБИЙЦА! УБИЙЦА! УБИЙЦА! – крик становился всё громче и громче.

Рихма резко открыла глаза. Всё тело дрожало, хотя было тепло. Дыхание сбилось, а грудь сдавило. Из глаз хлынули слезы. Она обхватила колени руками и уткнулась в них лицом.

– Нет, нет… я не убийца. Слышишь? Я не убийца!

В ту ночь, она так и не смогла уснуть. Первые лучи солнца застали её всё в той же защитной позе. Рихма решила не терять времени и отправиться на своё излюбленное место.

На открытой лесной поляне самка крайтеса играла со своим детёнышем. Гладкая и шелковистая серебристая шерсть покрывала всё её тело. Вытянутая мордочка с большими синими глазами и маленьким белым носом казалась Рихме забавной и очаровательной. Из её головы торчали раздвоенные уши, словно два больших и широких листа. Цепкие передние лапы были вдвое массивнее задних, а маленький хвостик, похожий на отросток, находился в постоянном движении, двигаясь из стороны в сторону, словно маятник. Движение прекращалось лишь в те моменты, когда животное отдыхало. Крайтесы жили небольшими семьями, которые состояли в основном из взрослых и пожилых особей. Лишь треть самок обладали способностью вынашивать потомство – остальные рождались бесплодными. Однако репродуктивная слабость компенсировалась их долгожительством: средний возраст одной особи достигал ста лет.

Рихма обнаружила это семейство за полгода до вторжения пришельцев и любила за ним наблюдать. Найти крайтесов, да ещё и с детёнышем, стало для неё большим достижением и личной тайной. В каком-то смысле они заменили ей клан после того, как энресийцы похитили сестёр-служительниц. Даже после знакомства с Дженом девочка продолжила навещать их каждое утро. Животные уже привыкли к её присутствию и совершенно не обращали на неё внимания.

Где-то из лесных зарослей раздался еле слышный шорох. Лишь самка, игравшая с детёнышем, обратила на него внимание. Она вытянулась, встав на задние лапы, и осмотрелась по сторонам. Через секунду раздался свист. Стрела вонзилась ей прямо в глаз, наполовину пробив череп. Самка упала замертво, не поняв, что произошло. Жизнь в стае на мгновение замерла. Детёныш взобрался на мать и начал дёргать за ухо, пытаясь заставить подняться и продолжить играть. Остальные крайтесы медленно приблизились к ней, с любопытством обнюхивая бездыханное тело и не понимая произошедшего. Глаза Рихмы, расширенные от ужаса, впились в чащу – туда, где прозвучал смертоносный свист стрелы.

«Охотники? Здесь?» – она не могла поверить в страшную реальность.

Свист стрелы раздался уже из другого места. Девочка услышала болезненный хрип и глухой удар массивного тела о землю. Она посмотрела на столпившееся семейство крайтесов. Вторая стрела насквозь пробила шею пожилого самца. Он лежал рядом с самкой, беспомощно дёргая лапами и захлебываясь собственной кровью.

– Бегите, – прошептала Рихма, едва шевеля языком от шока. – Чего же вы стоите? – её губы дрожали.

Третья стрела вонзилась в заднюю лапу молодой самке. Пронзительный визг разорвал воздух – впервые за свою долгую жизнь крайтесы узнали каково это – быть добычей. Впервые в этих мирных созданиях проснулось чувство страха за собственную жизнь. Стая бросилась врассыпную, оставив раненую самку и осиротевшего детёныша один на один с опасностью.

Из чащи вышли трое охотников и направились к добыче. Самый молодой из них вырвался вперед и подбежал к мёртвой самке.

– Прямо в глаз! – радостно выкрикнул он, прикасаясь к оперению стрелы. – Ты этой твари прямо в глаз попал! Обалдеть!

Голос охотника звенел от радости, пока рядом с ним взвизгивала от боли раненая самка, пытаясь уползти за убежавшей стаей.

– Практикуйся чаще – и ты так сможешь, – спокойно ответил ему энресиец постарше, неспешно идущий последним.

Рихма притаилась, присев на корточки за кустом кроксига, и начала наблюдать за охотниками. В ней боролись чувства злости и страха. Она понимала, что ей не по силам справиться с тремя взрослыми, подготовленными и вооруженными мужчинами. Но гнев настолько затмевал её рассудок, что девочка была готова напасть на убийц лишь за одно неверное слово или движение. Когти Рихмы вонзились в землю, дыхание участилось, челюсти сомкнулись, а верхняя губа обнажила зубы.

– Смотрите, а у нас тут подарочек! – крикнул молодой охотник. – Мелкий забился к этой твари в подмышку и надеется, что его тут не найдут!

Чужак рассмеялся и схватил детёныша за загривок. Он поднял дрожащий комочек шерсти на уровень глаз, чтобы рассмотреть его поближе. Малыш, прижав уши, начал тихонечко поскуливать.

– Кончай его, – приказал самый крупный из них. – А я разберусь с хромой!

Только он закончил фразу, как тут же получил сильный удар ногой в голову. Охотник упал на землю, повалив за собой энресийца, который стоял рядом. Третий убийца бросил детеныша и собирался схватиться за оружие, как ему в глаза прилетела горсть земли, ослепляя. Бросив арбалет, он принялся тереть глаза. Воспользовавшись моментом, Рихма схватила малыша и рванула в лес.

Детёныш прижался к девочке, словно понимая, что она его спасительница и защитница. Однако его тело продолжало дрожать, как лист на ветке, готовый вот-вот сорваться от сильного ветра.

– Не бойся. Я тебя им не отдам, – прошептала Рихма за секунду до того, как почувствовала резкую боль в лодыжке.

Девочка потеряла равновесие и упала на одно колено. Стрела от арбалета прошла по касательной и нанесла глубокую рану, разрезав плоть пополам. Обернувшись, она увидела как двое разъяренных охотников догоняют их.

– Чтоб вас, – выругалась Рихма.

Девочка, игнорируя боль, поднялась и побежала глубже в лес. Она двигалась быстро, но охотники никак не отставали, даже с учётом того, что им приходилось время от времени останавливаться, чтобы выстрелить и перезарядить оружие.

Рихма понимала, что ей нужно как можно скорее оторваться от преследования, ведь у неё не хватит сил на длительную погоню с детёнышем крайтеса на руках и раненой ногой. Девочка на ходу пыталась придумать путь отхода. Сейчас они бежали вверх по склону, ведущему к вершине девяти водопадов. Прыгать с него – плохая идея. Слева ревела бурная река, которую даже здоровый пловец вряд ли смог бы преодолеть с дополнительным грузом. Оставалось лишь повернуть к пологому обрыву справа. Там можно рискнуть и соскользнуть по нему на листе аканы, сорвав его с огромного кустарника, в ветвях которого животные часто устраивали себе уютное жилище.

Девочка вытащила шип-матери из самодельных ножен на поясе и резко свернула вправо. Очередная стрела пролетела мимо, войдя наконечником в ближайшее дерево. Не оглядываясь назад, Рихма устремилась к своей цели. Кустарник аканы рос у края обрыва. Растение раскинулось на несколько десятков метров, пряча за собой обрыв. Его мясистые листья, каждый размером метр-полтора, блестели на солнце фиолетово-голубым цветом, словно глянцевые. Рихма подскочила к нему и резким движением руки срезала один лист.

– Прости!

Девочка спрятала шип в ножны и, ухватившись за черешок, нырнула в обрыв. Когда охотники подбежали к краю, Рихма была далеко.

– Проклятущая девка… Рви лист, Краст! – приказал старший энресиец.

– Ты за ней прыгать собрался? – глаза молодого охотника округлились.

– Мы! Мы прыгаем! – сквозь зубы прошипел старший. – Живо!

– Не уж, это без меня, – Краст отшатнулся. – Зар, ты совсем рехнулся? Посмотри, там же через метр то валун, то яма, то камень острый торчит. Тебе жить надоело? Мне нет.

Глаза старшего охотника налились кровью, он схватил самый большой лист аканы и начал его дёргать с такой силой, что его ноги вязли в земле. Однако, не смотря на все усилия, Зар остался ни с чем.

– Брось ты её, – махнул рукой молодой охотник. – Потом поймаем. Куда она денется? – он попробовал успокоить наставника.

– Заткнись, трусливый щенок!

Зар вытащил топорик и принялся рубить основание листа. Такой натиск растение уже не выдержало и лист аканы упал на землю. С долгожданной добычей в руке энресиец подошел к ученику и начал тыкать ему пальцем в лоб.

– Чтобы через минуту спустился за мной, а иначе, – Зар так сильно надавил на голову молодого охотника, что она отклонилась. – Кишки выпущу!

Зар сел на лист, схватился за черенок, оттолкнулся и покатился вниз по обрыву, как на санках.

Рихма с легкостью управляла одной рукой импровизированным средством передвижения. Она изящно огибала все препятствия, возникшие на пути.

– Уже скоро, малыш, – успокоила она детёныша, когда услышала свист пролетающей мимо стрелы.

Девочка испугалась от неожиданности и, потеряв равновесие, кубарем покатилась вниз.

Лежа на земле Рихма, ощутила сильную боль в боку. Опустив взгляд, она увидела рваную рану, не глубокую, но весьма болезненную. Зажав её ладонью, девочка выискивала детёныша крайтеса. В пятнадцати метрах от неё лежал лист аканы, а из-под него торчал маленький белый нос и виднелись два огромных глаза. Девочка облегченно вздохнула.

– Слава Минериусу, с ним всё хорошо, – улыбнулась Рихма.

– Грязная девка! Хотела удрать от меня?! – раздался крик где-то из-за спины.

Рихма обернулась и увидела, как к ней приближается старший охотник. Её сильно удивило, что чужаку хватило смелости последовать за ней, но удивление быстро сменилось тревогой и страхом.

– Я придушу тебя голыми руками, а потом найду эту мелкую тварь и живьем спущу с неё шкуру!

Правая рука мужчины истекала кровью и безжизненно болталась. Девочка бросила быстрый взгляд на его увечье.

– Ты не переживай, мне и одной руки хватит, чтобы свернуть твою поганую шею! – не унимался охотник. – А знаешь, мне вдруг захотелось отыскать всю семейку этого мелкого поганца. Всех, кто ещё остался… Освежую всех до единого!

На лице Рихмы появился оскал, её рука сама потянулась за шипом в ножны, но они оказались пусты. Девочка растерялась и перевела взгляд на пояс.

«Видимо, выронила при падении», – подумала она.

– Что? Что-то потеряла? – издевательски спросил охотник, вытащив прозрачный шип из-за ремня и подходя ближе.

Сердце забилось всё быстрее и быстрее – Рихма не могла позволить осуществиться тому, чем угрожал этот монстр. Дыхание участилось. Каждый шаг охотника казался медленнее предыдущего. Девочка нащупала под пальцами длинную лозу, которая была похожа на тугой канат. Когда Зар навис над ней, она тут же ловко изогнулась и, оперевшись руками о землю, пнула охотника по раненой конечности. Он взвыл от нестерпимой боли и рухнул на колени. Не теряя ни секунды, Рихма прыгнула за спину энресийца и накинула лозу на его шею. Она оперлась ногой о плечо охотника и начала изо всех сил тянуть на себя удавку.

Ярость так ослепила девочку, что она не почувствовала, как Зар свалился на землю. Для неё это был лишь повод резко затянуть петлю и сломать охотнику шею. Раздался хруст. Рихма выпустила из рук лозу и та бесшумно упала на обмякшее тело. Она стояла неподвижно, боясь открыть глаза. Девочка почувствовала, как её лёгкие наполнились резким запахом крови. Он словно разъедал её обонятельные рецепторы, спускаясь по гортани жгучим шлейфом и неприятно оседая на языке металлической горечью. Под рёбрами бешено колотилось сердце. Рихма слышала его всем телом, удар за ударом. Казалось, девочка должна испытывать чувство вины за совершённое убийство. Но она чувствовала лишь облегчение.

«Монстра больше нет…» – промелькнуло в голове.

Щелчок спущенного курка арбалета пробудил её из оцепенения. Рихма распахнула глаза и резко развернулась. Совершенно неожиданно – её рука взметнулась вверх, сбивая летящую стрелу в сторону. В двадцати метрах выше по склону стоял молодой охотник. Его глаза округлились и выражали чистый ужас. Девочка, оскалившись, сделала два шага в его сторону. Краст бросил арбалет и поднял руки над головой.

– Стой! Остановись! – взмолился он. – Слушай, я случайно выстрелил в тебя. Со страха, понимаешь? – он прищурился, вглядываясь в её лицо. – Ты понимаешь, что я говорю?

– Понимаю, – высокомерно бросила Рихма, но всё же перестала скалиться.

– У меня нет желания с тобой драться. Честно.

– Боишься?

– Немного, – охотник нервно сглотнул. – Давай так… Я тебя прикрою, а ты меня отпустишь.

Рихма перевела взгляд на мёртвого энресийца.

– Он был плохим чужаком, – процедила девочка сквозь зубы. – Он был жестоким убийцей. Твой друг вынудил меня защищаться.

– Он мне совсем не друг, – Краст в отрицании задвигал поднятыми руками. – Зар был тем ещё гавнюком. Так что не бери в голову – плакать о нём не будут. Я скажу, что во время охоты он запнулся, упал с обрыва, запутался в лозе и… – он резко наклонил голову вбок и издал резкий кряхтящий звук. – Повис на ней. В таких диких местах всякое может случиться, – молодой энресиец как-то неестественно улыбнулся. – Так ведь?

Девочка, не сводя глаз с чужака, медленно нагнулась и забрала свой шип из хватки коченеющих пальцев.

– Я забираю малыша и ухожу, – она зажала ладонью рану на боку. – Шелохнешься – воткну его между глаз, – Рихма выставила перед собой оружие и ткнула им воздух. – Понял?

– Да! – Краст поднял руки чуть выше. – Понял, понял. Более чем…

Девочка подошла к листу аканы и только тогда убрала шип в ножны. Когда адреналин от погони сошёл на нет – наступать на раненую ногу было невыносимо, но она не могла дать слабину под взглядом энресийца. Рихма осторожно взяла на руки дётеныша крайтеса, который не переставал дрожать.

– И чтобы больше не охотился на этих животных! – выкрикнула она.

– Не-а! У меня и в мыслях этого не было, – энресиец горько вздохнул. – Я всегда мечтал стать пилотом корабля.

Рихма последний раз бросила взгляд на Краста и скривила губы. Она слишком хорошо помнила, как чужак разглядывал малыша и радостно хохотал рядом с его убитой матерью. Девочка развернулась и медленно побрела вглубь леса.

– Тебе бы к врачу, – сказал энресиец ей вслед.

У Рихмы не было ни малейшего желания оборачиваться к Красту и что-либо ему отвечать. Она и так слышала, что он остаётся на месте. Что же касается его совета – для неё он значил не больше, чем жужжание назойливого насекомого.

Девочка позволила себе расслабиться и начала прихрамывать лишь тогда, когда её фигура окончательно скрылась в лесных зарослях.

Джен не спеша шел к месту встречи со своей подругой. У него было приподнятое настроение. Сегодня один из приятелей его матери подарил ему настоящий боевой кинжал из своего арсенала. Это было метательное оружие элитного солдата – идеальная выплавка, безупречная заточка, легкий металл и удобная рукоять. По форме оно напоминало перо птицы. Края кинжала были окрашены ярко-красным цветом, который к середине переходил в угольно-чёрный. По центру лезвия насквозь был выбит узор – плавные линии складывались в слово «Преданность» на древнем наречии энресийцев.

Такие кинжалы выдавались при вступлении в элитный отряд вместе с остальным набором табельного оружия. Они шли комплектом из шести штук и предназначались для быстрой и тихой ликвидации цели. Их можно было метать вручную или вставлять в наручные арбалеты, которые элитные солдаты всегда носили при себе. На Энресе члены отряда не имели права расставаться со своим оружием. У каждого солдата был лишь один набор, который он должен был сдать в полном комплекте по истечению срока службы. Недокомплект считался позором и карался пожизненным заключением в тюрьме для военных преступников.

Однако после катастрофы на Энресе – былые порядки и строгие законы забылись. Государства не стало, а Ликам руководствовался только тем, что придёт ему в голову. Даже личная охрана главы расслабилась в практически полном отсутствии опасности для своего господина. Энресийцы были слишком заняты тем, чтобы прийти в себя после трагедии и наладить быт. Да и кто бы решился напасть на того, кто спас их от неминуемой гибели на родной планете?

Минериус был идеальной планетой для колонизации. Его климат был мягким, флора и фауна – разнообразной, а воздух чистым. Безобидные звери были легкой добычей для охотников, насекомые не заражали болезнями, а растения не плевались ядом. Максимум, что могло угрожать энресийцам – это несварение желудка от местных фруктов и ягод.

Барк, новый ухажер матери Джена, был уверен, что все коренные жители Минериуса сидят в клетках и не смогут выбраться оттуда. Учитывая все факты, он решился подарить её сыну один из табельных кинжалов, чтобы впечатлить её своей щедростью и смелостью. Джен же был безумно рад такому подарку. В первую очередь он сразу представил, как будет учить Рихму метанию кинжала, используя настоящее оружие.