Млечный путь. Вопреки

– Мам Ир, как представил, что блинчики тают во рту, так и спать уже расхотелось. И коню тоже, что-то не по себе. Ногами топает и ржёт на весь подъезд.

– А, я-то думаю, кого же блинчиками горяченькими накормить, скачите, жду.

А «мам Ир» она стала, после того, как приняла своего крестника из купели, не в прямом смысле, конечно. Решил он жениться, а его невеста Вика захотела, чтобы они обвенчались в церкви. Но оказалось, что он был некрещеный, стал просить, чтобы она стала его крёстной мамой. Отказать ему она не смогла, и таким образом, стала «мам Ир».

Раз Роман не отвечает, то осталось позвонить Антону Николаевичу, самому старшему, по возрасту, в их группе.

– Он был ровесником Ирины. Человек, про которого говорят «сам себе на уме». Общение с ним было похоже на пробуксовку в колее. Колёса вращаются, а машина не тянет. Ирина всегда старалась уходить от разговоров с ним. Много его собственной философии, софистики. Это был его любимый конёк. Начинает за здравие, а заканчивает за упокой. И внешность его как-то отталкивала её. Большая плешка, прикрытая двумя волосинками в три ряда. Маленькие, глубокопосаженные глазки, которые при разговоре он отводит в сторону, да так ловко, что иногда она думала, может он и не с ней разговаривает, а с собой, любимым. Не женат и не был. Как специалист – хороший аналитик и дело своё знает. О карьере никогда не думал, а вернее по этому поводу не озвучивал свои мысли, и может быть это только кажущееся. Ведь чужая душа потёмки. Был он как-то приторно угодлив. Начинает суетиться, вскакивает с места, куда-то хочет бежать, что-то для неё делать. Может кому-то и нравилось, но Ирину, это раздражало. Но он не злой, любит животных. Обожает свою пикенессу крошку Мери. Носится с ней как с ребёнком. Стоит ей чихнуть или кашлянуть и всё, мир для него рушится. Когда волнуется, то всё волнение его сосредоточено в ногах. То выбегает, то снова садится, потом вскакивает неожиданно и куда-то мчится, под предлогом того, что он что-то забыл. А в спокойном состоянии, он углублён в работу. К ребятам в группе он относится уважительно. В группе был одним из первых. Год они присматривались друг к другу, и вот уже три года живут и работают одной дружной семьёй. Сближение началось со дня рождения Влады. На семейном совете возникла идея

отметить его на природе с вечера пятницы до воскресенья, тем более это было начало лета. Палатки со спальниками взяли в МЧС, там работал друг Андрея, Костя. Позднее уже закупили своё снаряжение, которое стало общей собственностью группы. Таким образом, появилась традиция отмечать дни рождения, праздники, и просто отдыхать, на природе. Первую ночь обычно не спали. Шашлыки с хорошим вином, а потом костёр, танцы до утра. На следующий день сон до обеда. Потом шулюм, пирог, без которого не обходилось ни одно мероприятие, если оно было на Диком озере. Кажется, что все уже сыты, но нет, ждут пирога. Это кульминация. Ирина уезжала домой, пекла. А накануне готовила начинку из осетринки, или из мяса с капустой, слоёное, дрожжевое тесто из морозилки. Быстро и удобно. Привозила в противне с пылу с жару. Радовались как дети и сметали до крошки, при этом хвалили так, что она готова была каждый день его печь, так приятно ей было радовать ребят.

А вечером посиделки у костра и любимые песни под гитару, на которой очень хорошо играл Олег Позднышев. Подолгу сидели под звёздами, наслаждаясь великой силой природы. Роман блистательно травил анекдоты, можно сказать неутомимо. А у детей Марии – Елены и Женьки, которому исполнилось шесть лет, и у Кирюшки были свои секреты, свои игры. Елена рассказывала мальчишкам страшилки, они то испуганно визжали, лёжа в палатке, то хохотали до упаду. А вот утром в воскресенье у мужчин просыпался азарт. Азарт добытчиков – рыбаков. Чуть рассветёт, они уже со спиннингами сидят на берегу озера. Только Роман, если был с Викой, не участвовал в этом действе. Не до того было, чтобы тратить утренние часы и азарт на рыбалку.

Так вот, Антон Николаевич собрался на рыбалку в субботу перед обедом, когда после бурной ночи все спали. Выбежал из палатки со спиннингом и помчался на озеро, потом через минуту, Ирина увидела, что он бежит назад, оказалось, что забыл баночку с червями. Торопится, банка упала, он смешно на четвереньках начал их собирать. На нём было какое-то допотопное трико с пузырями на коленях, рубашонка на выпуск, сам маленький, волосёнки упали с заданного места на голове. Минут через десять снова прибежал за своей крошкой Мери, схватил её в охапку, она вырвалась из рук и в кусты. Он её начал ласково уговаривать: «Меричка, ну куда же ты бежишь от папочки, иди, посидишь со мной, воздухом подышишь, я тебе что-то вкусненькое приготовил». Нет, так и не уговорил. Ирина с Марией готовили шулюм на походной газовой плите, а Мери всё время крутилась вокруг них, но к папочке не пошла. Антон Николаевич быстро вернулся с озера, сказал, что не клюёт, банку с червями забыл на берегу. А Игорь потом ходил и у всех спрашивал, не видел ли кто баночку с червями. Мария, молча, показала ему на озеро, там она и оказалась. Антон Николаевич пришёл надутый, с Мери не разговаривал, делал вид, что её не замечает. Но она и не очень-то страдала, была увлечена косточками, что остались после шашлыков. Потом не выдержал и строго так сказал ей: «Ты совсем не бережешь свои зубки», но она и ухом не повела, пока все косточки не перетерла. Легла ему под руку, и он стал гладить её. Полная идиллия. Потом она вздремнула, и он нежно отнёс её в палатку. Антон Николаевич в компании был весельчак, после двух-трёх рюмочек такие кренделя выделывал на танцполянке, что у многих скулы сводило от смеха.

Обычно, последний танец был медленный. Он приносил спящую Мери, клал её голову себе на плечо и, закрыв глаза, танцевал с ней. Столько любви и нежности было в этом танце. Трогательно-щемящее обнажение души, похожее на звуки скрипки, пронзительно достающие вас до сердца. Скрипка в ночи, звуки которой уносятся во Вселенную. Все старались деликатно отвести от них взгляд, чтобы не подсматривать в замочную скважину.

Ирина нажимала повторно кнопку вызова, но соединения не было. Так погруженная в раздумье, она просидела четверть часа. Вдруг раздался звонок, да так резанул по нервам, что она вздрогнула. На дисплее высветилась фамилия Хайкин. Ирина быстро, инстинктивно выключила телефон, она не готова была к этому звонку. Её тревожила мысль, что он может определить её местоположение по звонку телефона. В голове, молниеносно, родилась мысль обыграть его и Антон Николаевич ей в этом поможет. И она снова повторно позвонила ему, потом повторила вызов ещё несколько раз, и вот, наконец-то он отозвался.

– Антон Николаевич, здравствуйте, звоню, звоню, а вы не берёте телефон.

– Ирина Кирилловна, добрый день, да я с Меричкой гулял, домой не хотела идти.

– А вы что не на работе сегодня? – спросила его Ирина.

– А, я сегодня уже в отпуске – с ноткой радости в голосе ответил он.

– Вы же собирались в сентябре.

– Дело в том, Ирина Кирилловна, что вчера шеф отправил нас всех в отпуска, объявив, что это решение вышестоящего начальства.

– Теперь ясно, почему вы дома.

– Антон Николаевич, я не могу дозвониться Владе, телефон молчит. Вы давно её видели? – спокойно спросила Ирина, чуть понизив голос.

– Да где-то с неделю назад, она работала с Марией.

– А вчера её не было?

– Нет, вчера были все кроме Влады и Романа.

– А вы уезжаете куда-нибудь в отпуск?

– Да, нет, я же вам говорил уже, что хочу ремонтом квартиры заняться. Мери, когда была малышкой, обои подрала и линолеум погрызла.

– Антон Николаевич, у меня к вам просьба.

– Да-да, я слушаю вас внимательно.

– Пожалуйста, позвоните сейчас Якову Петровичу и спросите его, не знает ли он, где сейчас Влада и Роман. Придумайте какую-нибудь причину, ну, например, вы хотите заняться ремонтом, и они обещали хороших мастеров найти, или ещё что-нибудь. Скажите, что они как, в воду канули, телефоны молчат, и дома их нет, может он подскажет, где они могут быть. Только, ни в коем случае не говорите ему, что я вам звонила. Я жду вашего звонка. Хорошо? Ничего не спрашивайте у меня, просто выполните мою просьбу, так надо.

– Хорошо, хорошо, всё сделаю – и выключил телефон.

Значит, торопится выполнить мою просьбу, что же, буду ждать. Ситуация начинает проясняться, думала она, положив телефон рядом с собой и вытянув ноги.

Ирина почувствовала, как она устала, тяжесть в плечах и ногах, как будто после тяжёлой физической работы. Ждала звонка и сомневалась, а может быть она не права, подозревая Хайкина. А в душе настойчиво стучал молоточек, отбивая: права, ты права, а если даже и не права, осторожность не помешает.

Яков Петрович, год назад, перешагнувший свой полувековой рубеж, производил очень приятное впечатление во всём. Среднего роста, подтянутый, загорелый, аккуратный в одежде, тёмные волосы коротко подстрижены, лицо волевое, немного вытянутое, за счёт подбородка с глубокой ямочкой посередине, высокий лоб с тремя продольными морщинками, глаза внимательные, энергичные, умные. Ухоженные усы не тонкие, а добротные, дополняли его красивое лицо. У него была очень хорошо поставлена речь. Вращаясь в верхних эшелонах власти, приобрёл этакий внешний лоск, вышколенность в манере разговаривать, держаться. Никогда не допускал развязности в отношениях с подчиненными. Был в меру строг и не фамильярен. Грань между ним и коллективом пролегала чётко. В финансовых кругах имел непререкаемый авторитет. Он дошёл до определенного и, надо сказать, достаточно высокого положения по служебной лестнице, став руководителем краевого управления.

Час пробил, Ирина быстро подняла телефон к уху, это звонил Антон Николаевич.

– Ирина Кирилловна – запыхавшись, стал докладывать ей он.

– Яков Петрович сказал, что Влада с Романом уже отдыхают где-нибудь на Лазурном берегу и нет смысла волноваться за них, а тем более искать.

– Спасибо, Антон Николаевич, всего вам доброго. Привет Мери – что она ещё могла ему сказать.

– До свидания! – ответил он.

А почему бы мне не проверить Хайкина ещё раз, что он теперь скажет Андрею, подумала Ирина. Андрей не заставил себя долго ждать, ответил сразу не её звонок. Она не стала ему ничего объяснять и попросила позвонить Хайкину и спросить, не знает ли он где сейчас Влада, и, не упустив ни одного слова из разговора, сразу позвонить ей.

Да, ловко он сочинил про Лазурный Берег. Жить с таким камнем на душе, конечно, очень трудно, и не каждый способен это вынести. Мы все сочувствовали и ему и его бывшей жене, ведь ни для кого не было секретом то, что их единственный сын Пётр – наркоман. Он был одного возраста с Олегом, ему двадцать восемь лет, они и учились с ним в одном классе, и поступили в один университет. Только Пётр не дошёл даже до первой сессии, его отчислили за непосещаемость.

На банкет, по случаю юбилея Якова Петровича, Ирина с Андреем тоже были приглашены. Отказаться от такой чести было неудобно. Банкет закатили в ресторане. Было много официальных лиц и тронных речей из их уст. Торжественная часть так затянулась, что все порядком подустали. Вот тогда и подсела за их столик бывшая его жена Вера Ивановна. Она не была официально с ним разведена, и он уговорил её создать видимость семьи, и поэтому всю официальную часть мероприятия, она, в центре зала, принимала вместе с ним поздравления. Если по сути, то это было вполне справедливо, хотя жил он со Светланой в гражданском браке уже лет шесть, и их совместному сыну Яше было четыре года.

Вера Ивановна, добрейшей души человек, и милейшая женщина чувствовала себя на банкете не в своей тарелке, в принципе, как и Ирина с Андреем. Они сидели с ней вдалеке от вулкана праздника, Андрей часто выходил подышать свежим воздухом и им никто особенно не мешал. У неё было простое, очень миловидное круглое лицо с немного поблекшими голубыми глазами. Гладко зачесанные светлые волосы и располневшая мягкая фигура, напоминали Ирине её первую учительницу. Они выпили с ней за здоровье юбиляра по бокалу шампанского, и Ирина стала подкладывать на её тарелку разные закуски, заставляя отведать всего понемногу. Она как-то расслабилась, перестала стесняться, вот тогда она и открыла Ирине свою душу.

– Ирочка – говорила она, почти шепотом, ты же знаешь моё горе. Если бы можно было бы всё повернуть назад. А началось- то у Петьки все в школе в десятом классе. Ребятам на дискотеке кто-то предложил таблетки «витамины для бодрости». Многие отказались, а он попробовал и ему понравилось. И ведь какие мы были с ним наивные, он потом просил у меня денег, и не дорого вроде бы – пятьдесят рублей, на «витаминку». Говорил, что она снимает усталость и улучшает память. И я ему Ирочка, ведь давала денег, даже не подозревая, что это за «витамины», а вот когда он стал биться в припадке, я испугалась и подумала, что у него эпилепсия. Вызвала скорую помощь, врач мне сказал, что это у него ломка, и что он наркоман. Я и тогда ещё думала, что врач ошибся и Якову ничего не сказала. Петька в университет поступил. А потом у нас стали пропадать деньги, а раньше никогда этого не было. Петя рос таким добрым, честным, чтобы чужое взять – нет, я была за него спокойна. И только, после того, как отец его, за кражу у него из кошелька денег, ремнём отходил, он признался, что взял деньги на наркотики. И тогда повёз его Яков в Москву в клинику лечить, потом в реабилитационный центр. Продержался он после лечения три месяца и всё началось по новой. Ирочка – со слезами в голосе, крутя в руке салфетку, шептала она – если бы ты видела, как мы живём. Яков ушёл от нас с одним чемоданом, ничего из вещей не взял. А какая у него была библиотека! Веришь, ни одной книги не осталось, Петька всё продал, одни голые полки стоят. Телевизор вынес. Хорошо, хоть Яков нам свой старенький привёз, когда купил себе плазменный. Ирочка, знаешь, как он умеет изворачиваться, такое наплетёт, хотя я знаю, что всё ложь. Подсыпал мне снотворного в чай, я уснула, а он снял с пальца обручальное кольцо. Яков помогает нам, и на этом спасибо. Сделал Петьке группу инвалидности. Пенсию ему дают, но он об этом, слава богу, не знает. Денег, даже копейки в доме не держу. Хорошо, что целый день на работе, на людях, а то бы с ума сошла. Когда Яков от меня ушёл, я как в голом поле осталась, выла, думала, руки на себя наложу, жить не хотела. А потом потихоньку стала приходить в себя, а кому мой Петька нужен, ведь и моя вина в этом есть, а он болен, кто его накормит, кто пожалеет. Пусть больной, но человек ведь. Собаку жалко, а родную кровиночку ещё жальче. С каждым может, случится такая беда – поставив локти на стол и прикрыв ладонью глаза, медленно с придыханием, говорила Вера Ивановна. Потом она умолкла, уйдя с головой в свои раздумья, в свою беду, которая ни на секунду её не отпускала. Ирина, взволнованная её рассказом, проговорила:

– Я понимаю вашу боль, за зелье он продал душу дьяволу. Принять дозу и испытать какие-то, видимо, будоражащие чувства, в этом теперь весь смысл его жизни. Жизнь во всём своём многообразии сужается от дозы к дозе, и он теряет всё, чем так щедро наградила его Вселенная – свою уникальную индивидуальность и таинство самой жизнь. Ведь, по сути, если, именно, тебе выпала возможность родиться и жить на этой земле, возможно, на единственной планете во всём мироздании, на которой есть жизнь, это уже само по себе божий дар. И, как матери смириться с тем, что каждый день от неё отрекается её сын, или дочь, чтобы уйти за миражом. Сколько нужно душевного терпения, милосердия, любви, чтобы вынести эту боль. И, вам, Вера Ивановна, придётся пройти этот путь до конца.

Вот этим криком души и запомнился Ирине тот банкет. Что-то от Андрея ни слуху, ни духу подумала Ирина, и, прождав несколько минут, она с облегчением вздохнула, услышав мелодию звонка. Звонил Андрей.

– Ир, ты заждалась уже, долго не мог ему дозвониться, телефон был занят.

– Ну, что он сказал? – с нетерпением спросила Ирина.

– Сказал, что всех, по решению руководства, отправил в отпуска. С Владой и Романом он вчера утром встречался, забрал материалы проверки, они написали заявления на отпуск, и он их отпустил. А где сейчас они, он может только догадываться, наверное, отдыхают где-нибудь. А потом спросил, где ты сейчас. Я ему ответил, что где же ей ещё быть, как не на работе. Он просил передать тебе, чтобы ты ему позвонила, а то он не может до тебя дозвониться.

– Спасибо, Андрюша. Ну, пока. Целую.

Итак, всё становится на свои места, размышляла Ирина, выискивая логику в той информации, которую она имела. Проверка на заводе подходила к концу и вдруг с неба на головы свалились отпуска и это в Управлении, да ещё и в нарушении всех мыслимых и немыслимых законов. Для чего это сделано? Напрашивается вывод: дать мафии замести следы, чтобы никто не мешал. Теперь, главные фигуранты Влада и Роман. На планёрке они не были, проверка приостановлена и их отправили в вынужденные отпуска. Влада позвонила мне вечером часов в восемь, а до этого, что она делала. Ночная слежка за домом. Да ерунду ты несёшь, уважаемый Яков Петрович. Плохо ты знаешь мою дочь. Нет, ни одному твоему слову не верю. Если было всё так, как ты говоришь, то Влада ещё вчера была бы уже дома. И если не с сотового телефона, то она бы и с домашнего позвонила, и не просила бы, на ночь, глядя, спрятать сына, и не просто спрятать, а увезти. Вот этому я верю, тому, что слышала своими ушами. Ясно мне только одно и Влада и Роман в опасности… в большой опасности.

Ирина в своих размышлениях не помнила, сколько прошло времени. Оно для неё как будто остановилось. Она сидела и лихорадочно прокручивала услышанное, чтобы соединить всё в единое целое. У неё от напряжения стала болеть голова, и тогда она сказала себе: всё, остановись, не хватало только заболеть.