Любовь — это… Серия «Номинализации»

Мы планируем ресторан.

Поездку.

Встречу.

Почему сексуальная встреча обязательно должна упасть с неба?

Проблема не в расписании.

Проблема начинается, когда расписание превращается в норматив:

— Сегодня вторник.

— Значит, положено.

Тело довольно хорошо замечает разницу между:

— Давай оставим это время для нас,

и:

— Нужно выполнить супружескую обязанность.

Сама фраза «супружеский долг» вообще вызывает у меня много вопросов.

Секс и долг

Секс с долгом сочетается плохо.

— Должна мужу.

— Должен жене.

— Давно не давала.

— Она обидится.

— Он решит, что я не люблю.

— Нужно сохранить семью.

Тело может принять участие и в таком сексе.

Но процесс уже другой.

Секс из встречного движения постепенно превращается в обслуживание.

А обслуживание плохо питает желание.

При этом я не хочу уходить и в противоположную крайность.

Можно заняться сексом с любимым человеком, даже если именно сейчас внутри нет бурного:

— Хочу немедленно!

Люди много делают друг для друга не потому, что каждое действие вызывает восторг.

Можно быть уставшим и всё-таки откликнуться на прикосновение.

Начать без большого желания — и обнаружить его через несколько минут.

Живая ситуация.

Но есть разница между:

— Я сейчас не особенно настроен, но мне хочется попробовать быть с тобой,

и:

— Придётся, иначе будут проблемы.

Снаружи действия похожи.

Внутри — разные.

Если человек регулярно переступает через себя только для того, чтобы другой не расстроился, тело постепенно может связать секс с обязанностью.

И тогда желание становится ещё меньше.

Получается круг.

Один хочет чаще.

Второй соглашается из долга.

Чем чаще соглашается без желания, тем меньше хочет.

Чем меньше хочет, тем сильнее тревожится первый.

Тем чаще инициирует.

Тем больше давления чувствует второй.

Через некоторое время уже само прикосновение начинает означать:

— Сейчас опять будет секс.

И человек отодвигается ещё раньше.

Оба могут по-прежнему любить.

Но телесный канал они уже совместно загнали в довольно плохое место.

Подробно про долг мы поговорим отдельно.

Здесь достаточно одного:

любовь сама по себе не создаёт права на тело другого человека.

Ни у мужчины.

Ни у женщины.

«Я тебе не даю»

Сам язык иногда очень хорошо показывает конструкцию.

— Она мне не даёт.

— Я ему давно не даю.

Что именно дают?

И кто получает?

В такой фразе секс легко становится ресурсом одной стороны, которым вторая распоряжается.

Мне больше нравится другая картина.

Не:

один даёт — другой получает.

А:

двое создают процесс вместе.

Если телесный канал действительно открыт в обе стороны, вопрос:

— Кто кому дал?

становится довольно странным.

Оба дали.

Оба получили.

По крайней мере хороший секс устроен для меня именно так.

Разный уровень желания

Это, наверное, одна из самых обычных сексуальных проблем пары.

Одному хочется чаще.

Другому реже.

И оба постепенно начинают чувствовать себя плохо.

Тот, кому нужно больше:

— Меня не хотят.

Тот, кому нужно меньше:

— От меня постоянно чего-то хотят.

Один просит.

Другой защищается.

Просьба превращается в давление.

Защита — в избегание.

Иногда жена начинает бояться обычного объятия мужа:

— Сейчас опять начнёт приставать.

И меньше обнимает.

Муж получает ещё меньше телесного контакта и ещё чаще пытается инициировать секс.

Система сама себя раскручивает.

С ролями вполне может быть наоборот.

Суть не меняется.

И здесь особенно хорошо видно:

любовь не решает всё.

Нужна ещё способность разговаривать.

Не превращать разный уровень желания в моральный диагноз.

Не считать один отказ доказательством нелюбви.

Не считать потребность в сексе чем-то грязным или примитивным.

И не считать своё желание разрешением давить.

Иногда проблема действительно решается.

Иногда оказывается вопросом совместимости.

Тоже реальность.

Секс и уважение

Вот здесь начинает открываться второй канал.

Если человек постоянно получает отказ, он может начать злиться.

— Ну конечно.

— Как всегда.

— Тебе никогда ничего не надо.

Потом появляются давление и презрение.

Обратная сторона:

— Тебе только одно нужно.

— Ты как животное.

— В твоём возрасте пора успокоиться.

Сексуальная разница превращается в моральную оценку человека.

Один — озабоченный.

Второй — холодный.

Хотя исходно у них просто разный уровень желания.

Проблема может быть огромной.

Но моральная неполноценность здесь ни при чём.

И вот что интересно.

Проблема началась в теле.

А через некоторое время уже разрушает уважение.

Каналы, похоже, не такие независимые, как выглядело в нашей первоначальной схеме.

Мы ещё увидим это дальше.

Секс после многих лет

Я не думаю, что секс обязательно должен стать хуже.

Другим — почти наверняка.

Тела меняются.

Новизны меньше.

Зато появляется то, чего не было в начале.

Знание.

Доверие.

Можно меньше изображать.

Человек знает тело другого.

Знает реакции.

Может позволить себе больше свободы.

Иногда зрелый секс спокойнее.

Иногда значительно интереснее раннего именно потому, что рядом уже не почти незнакомое прекрасное тело, а очень близкий человек.

Но это не награда за выслугу лет.

Можно заниматься сексом двадцать лет и так и не научиться о нём разговаривать.

Не знать, чего хочет партнёр.

Не сказать, чего хочется самому.

Потому что стыдно.

Неловко.

Потому что:

— Нормальные люди так не делают.

И тогда двадцать лет сами по себе не добавляют близости.

Стыд рядом с любовью

Секс очень чувствителен к стыду.

Хочу — но стыдно сказать.

Не хочу — стыдно отказать.

Хочу попробовать — страшно, что подумает.

Мне не нравится — молчу.

Мне больно — терплю.

Не получается эрекция — начинаю избегать секса вообще.

Не испытываю оргазм — изображаю.

Люди способны прожить вместе много лет и сохранить удивительно большие тайны внутри одного из самых близких процессов.

А потом:

— Секс стал скучным.

Возможно.

Но если двое годами играют роли вместо встречи, откуда взяться живому сексу?

Это не значит, что человек обязан выкладывать партнёру каждую фантазию.

Полной прозрачности я вообще не считаю обязательным условием любви.

Но какая-то степень честности всё-таки нужна.

И безопасность.

Секс и безопасность

Чтобы открыться телом, многим людям нужна безопасность.

Не только физическая.

Эмоциональная.

Я могу сказать:

— Мне вот это нравится,

и не получить насмешку.

Могу сказать:

— Нет,

и не получить наказание.

Могу передумать.

Могу чего-то не уметь.

Могу не выглядеть идеально.

У мужчины может не получиться эрекция — и мир не рухнет.

Женщина может не испытать оргазм — и ей не придётся изображать его, чтобы сохранить мужскую самооценку.

Можно быть смешным.

Неловким.

Живым.

Вот тогда секс способен становиться не только телесным актом, но и близостью.

Если же оба всё время сдают экзамен:

достаточно ли я хорош;

красив;

сексуален;

опытен,

огромная часть внимания уходит не в другого человека.

А на контроль себя.

И телесная встреча становится значительно беднее.

Может ли плохой секс разрушить любовь?

Может.

Не обязательно.

Но может.

Особенно если секс важен одному или обоим.

Можно долго повторять:

— Главное — душа.

Но если человек годами сексуально несчастлив, это начинает влиять на остальное.

Обида.

Раздражение.

Снижение самооценки.

Интерес к другим людям.

Избегание близости.

Ощущение упущенной части жизни.

Это не означает, что кто-то обязан обеспечить другому хороший секс.

Но если двое хотят сохранять именно ту партнёрскую любовь, с которой мы начали книгу, телесный канал нельзя бесконечно объявлять второстепенным.

Он один из трёх.

А хороший секс может создать любовь?

Не знаю.

Точнее — может открыть дорогу.

Люди могут начать с секса.

А потом вдруг обнаружить:

— С тобой ещё и интересно.

Потом появляется доверие.

Тепло.

Уважение.

Через некоторое время работают все три канала.

Почему нет?

Любовь совершенно не обязана развиваться в каком-то правильном порядке.

Сначала сердце.

Потом ум.

Потом тело.

Или наоборот.

Сам по себе великолепный секс любви не гарантирует.

Он может десять лет оставаться великолепным сексом.

И это тоже нормальный результат.

А если тела больше не хотят друг друга?

Вот мы дошли до неприятной точки.

Уважение есть.

Тепло есть.

Человек свой.

А эротического движения нет.

Что это?

Я бы не говорил:

— Любви больше нет.

Возможно, любви очень много.

Но в рамках нашей исходной модели связь изменилась.

Было:

тело ↔ тело;

ум ↔ ум;

сердце ↔ сердце.

Осталось два канала.

Если оба счастливы в такой форме — замечательно.

Любовь изменилась.

Если один хочет сохранить три, а второй уже живёт в двух, возникает конфликт не о том, кто любит сильнее.

А о том:

какая связь между ними теперь существует и подходит ли она обоим.

И здесь люди способны годами избегать ясности.

— Мы же семья.

— Мы родные.

— У нас всё хорошо.

Возможно.

Но мужчина всё ещё хочет жену как женщину.

А она давно чувствует рядом прежде всего родного человека.

Или наоборот.

Оба могут говорить:

— Люблю.

И вкладывать в слово уже разные конструкции.

К этому мы ещё обязательно вернёмся.

Тогда секс — главное или нет?

Мне кажется, сам вопрос поставлен плохо.

Что в костре главное:

топливо;

воздух;

тепло?

Уберите что-то — и система изменится.

У нас пока так же.

Можно построить прекрасную человеческую связь без сексуального канала.

Но это будет другая связь.

Можно построить отношения почти только на сексе.

Тоже можно.

Но это не та полнота партнёрской любви, которую мы исследуем.

Поэтому мой ответ на этом этапе такой:

секс — не вся любовь.

Но сексуальное влечение — одна из существенных составляющих именно той партнёрской любви мужчины и женщины, которую мы рассматриваем.

Не обязанность.

Не доказательство.

Не долг.

Не валюта.

А один из каналов встречного движения.

Тело говорит:

— Я тебя хочу.

Другое тело отвечает.

И между двумя людьми появляется особый способ встречаться.

Теперь пора посмотреть на второй канал.

Потому что тело способно отчаянно хотеть человека, которого ум уже давно перестал уважать.

Страсть есть.

Секс есть.

А разговаривать друг с другом люди могут только через раздражение и презрение.

Что тогда происходит с любовью?

Глава 4. Любовь и уважение

Можно ли любить человека, которого не уважаешь?

На первый взгляд ответ должен быть простым.

Нет.

Но жизнь опять портит красивую схему.

Можно очень сильно хотеть человека.

Быть к нему привязанным.

Скучать.

Ревновать.

Годами не уходить.

Говорить:

— Я тебя люблю.

И одновременно думать:

— С ним невозможно разговаривать.

— Она ничего не понимает.

— Без меня он вообще ни с чем не справится.

— Господи, опять она со своими идеями.

Чувство есть.

А уважения почти нет.

Что тогда это за любовь?

Для нашей исходной модели вопрос принципиальный.

Второй канал мы обозначили так:

ум ↔ ум.

А старая формула говорила:

влечение двух умов порождает уважение.

Но теперь хочется разобраться точнее.

Что именно мы называем уважением?

Уважение — не восхищение

Уважать человека — не значит считать его гением.

Не обязательно восхищаться каждой мыслью.

Не обязательно соглашаться.

Не обязательно считать партнёра умнее, сильнее или успешнее себя.

Можно регулярно спорить.

Можно видеть ошибки.

Иногда считать решение откровенно глупым.

И всё равно уважать человека, который его принял.

Для меня уважение начинается примерно здесь:

я признаю в тебе отдельного взрослого человека, чьи мысли, желания и решения имеют вес, даже когда они не совпадают с моими.

Это уже шире просто интеллекта.

Можно быть очень образованным человеком и совершенно не уважать партнёра.

Разговаривать сверху вниз.

Использовать слабые места.

Не воспринимать его решения всерьёз.

Зато можно жить рядом с человеком без трёх дипломов — и очень уважать его взгляд на жизнь.

Опыт.

Способность думать.

Способность выбирать.

Получается, старая формула здесь немного упрощала.

Влечение умов действительно может рождать уважение.

Но уважение шире интеллектуального интереса.

И всё-таки для меня второй канал начинается именно с интереса.

«А ты как думаешь?»

Есть люди, которых хочется спрашивать:

— А ты как это видишь?

Не из вежливости.

Ответ действительно интересен.

Причём хороший ответ совершенно не обязан совпадать с моим.

Иногда всё удовольствие как раз в обратном.

Я бросил мысль.

Человек поймал.

Повернул.

Я возразил.

Он ещё что-то добавил.

И в результате появилась третья мысль, которой до разговора не было ни у одного.

Очень вкусная часть близости.

Другой ум не просто подтверждает мой.

Он что-то со мной делает.

Расширяет.

Раздражает.

Заставляет пересмотреть.

Показывает то, чего я не увидел.

И мне важно его мнение не потому, что человек всегда прав.

А потому, что это его мнение.

Для любви такое:

— А ты как думаешь?

кажется мне значительно важнее бесконечного:

— Правда ведь я прав?

Во втором случае нужен не другой ум.

Нужно зеркало.

Когда человек перестаёт быть интересен

Так тоже бывает.

Раньше разговаривали часами.

Потом всё чаще:

— Я это уже слышал.

— Я знаю, что ты сейчас скажешь.

— Опять то же самое.

Возможно, человек действительно стал менее интересен.

Так бывает.

Но иногда произошло другое.

Мы перестали интересоваться.

Разница большая.

Человек продолжает жить.

Читать.

Думать.

Меняться.

Что-то переживает.

Что-то понял.

А рядом уже давно живёт тот, кто уверен:

— Я тебя знаю.

И вопросов становится всё меньше.

Через несколько лет:

— Нам вообще не о чем разговаривать.

Возможно.

А возможно, вы просто давно не знакомились заново.

Мне это кажется одной из странностей долгих отношений.

Можно двадцать лет прожить рядом и довольно плохо знать человека, который существует сегодня.

Потому что разговариваешь в основном с его версией десятилетней давности.

«Я знаю тебя лучше, чем ты сам»

Очень опасная фраза.

Иногда в ней даже есть правда.

Близкий человек действительно может видеть то, чего мы сами в себе не замечаем.

Но дальше очень легко сделать маленький шаг:

— Я лучше знаю, чего ты хочешь.

— Ты сейчас говоришь это только потому, что злишься.

— На самом деле тебе нужно другое.

— Я тебя насквозь вижу.

И мнение самого человека о себе постепенно становится необязательным.

Я ведь его уже понял.

До конца.

Здесь уважение начинает исчезать под видом прекрасного понимания.

Для меня уважение обязательно оставляет место для мысли:

— Я могу ошибаться в тебе.

Даже после двадцати лет.

Ты не предмет, который я когда-то изучил и поставил на полку.

Ты продолжаешь меняться.

Если я больше этого не допускаю, встреча умов прекращается.

Я разговариваю уже не с человеком.

Со своей моделью человека.

Забавно, что это чем-то похоже на влюблённость наоборот.

Там мы достраиваем почти незнакомого.

А здесь продолжаем видеть давно знакомого таким, каким он уже перестал быть.

Уважение хорошо видно в несогласии

Пока другой говорит то, что мне нравится, уважать его довольно легко.

Умный человек.

Разумный.

Правильно смотрит на жизнь.

То есть примерно как я.

А потом он говорит:

— Нет.

Или:

— Я хочу иначе.

Вот здесь начинается настоящая проверка.

Я могу считать решение другого человека ошибкой.

Могу спорить.

Предупреждать.

Показывать последствия.

Если решение затрагивает мою жизнь — разумеется, говорить и о себе.

Но между двумя фразами огромная разница:

— Я считаю твоё решение ошибочным.

и:

— Ты вообще не способен принимать нормальные решения.

Первое — несогласие.

Второе — обесценивание человека.

Можно очень жёстко спорить и всё ещё оставаться двумя взрослыми.

А можно говорить тихо и давно уже перестать считать другого равным.

Презрение

Наверное, настоящий антипод уважения — не конфликт.

А презрение.

Оно хорошо слышно.

— Ну конечно.

— Что от тебя ещё ждать.

— Господи, какой же ты…

— Ты вообще понимаешь, что говоришь?

Причём презрение совершенно не обязано кричать.

Закатанные глаза.

Улыбка.

Интонация.

Шутка при других.

Разговор с партнёром как с ребёнком.

И отношения начинают меняться.

Потому что спорят с равным.

Того, кого уже считаешь ниже себя, обычно не убеждают.

Его поправляют.

Воспитывают.

Терпят.

Иногда содержат.

Иногда используют.

Но встретиться двумя умами всё труднее.

Один уже оказался сверху.

А наша картинка была другой:

ум ↔ ум.

Стрелка не очень хорошо работает сверху вниз.

Но презрение вполне может жить рядом со страстью

И вот это важно.

Два человека могут почти не уважать друг друга — и при этом великолепно заниматься сексом.

Телесный канал работает.

Иногда очень мощно.

Они ссорятся.

Оскорбляют друг друга.

Расходятся.

Снова встречаются.

Потом отличный секс — и на какое-то время всё прекрасно.

— Но между нами такая химия!

Верю.

Химия вполне может быть великолепной.

Именно поэтому один канал нельзя принимать за всю конструкцию.

Можно очень сильно хотеть человека, которого как личность уже почти не ценишь.

Что тогда держит?

Страсть.

Привычка.

Сексуальная совместимость.

Зависимость.

Страх потери.

Общая история.

Всё сразу.

Человек может по-прежнему называть это любовью.

Я не собираюсь отнимать у него слово.

Но в нашей модели произошло что-то достаточно конкретное:

второй канал почти закрылся.

И это меняет связь.

Можно ли вернуть уважение?

Иногда.

Но здесь мне кажется важным различать интерес и уважение.

Интерес способен вернуться довольно быстро.

Человек вдруг занялся новым делом.

Сильно изменился.

Раскрылся с неожиданной стороны.

И ты снова смотришь:

— Ничего себе.

С уважением сложнее, если его уже разрушила история.

Человек много раз соврал.

Не выполнял обещаний.

Перекладывал ответственность.

Предавал.

Трусил там, где второй особенно на него рассчитывал.

И однажды что-то внутри изменилось.