Альманах «Литературная Республика» № 2/2019
- -
- 100%
- +
22 августа 2018 г.
Николаевск-на-Амуре, Восточное Поморье, Россия.
К вам, Макарыч, с поклоном Россия
(Печки-лавочки рядового Лопахина)
«А есаул догадлив был.Он сумел сон мой разгадать:«Ох, не сносить. – он говорил. –Твоей буйной головы…»Народная песня.Вам «Печки-лавочки», Макарыч, почти что пройденный этап…Грозит всем Разин смертной карой, ведь прёт лавиной супостат.Приди в себя, очнись, Макарыч, не разбивай нам сердце вдрызг.Лопахин твой в смертельной сваре из Дона раков не догрыз.Вновь бухнул в Дон снаряд немецкий, неужто отдыху конец?И быт в пехоте неважнецкий, но хват Лопахин молодец!Добыты соль, ведро и спички, день суматошный наступал.Лопахин вёл себя прилично и угощенье предвкушал.2Ладонь привычно к изголовью: кто там на стругах вдалеке?Путь Разин держит к Лукоморью с ватагой дерзкой по реке.И лупит ганс по юрким стругам, чтоб вспять историю вернуть.Лопахин с Сашкой, своим другом, решили Стеньке подмогнуть.3Попав в лихую передрягу, наш атаман не оробел. –«Седлай коня! Давай конягу! Тикай, фашист, покуда цел!…Башку Адольфу мы отрубим, чтоб никогда дышать не смел.Другие пусть себе зарубят: на беспредел есть беспредел!Крутой замес война задала , и беды все не сосчитать.Не раз страна с колен вставала, чтоб лютый враг понёсся вспять.Давай, друзья, скорей на струги, сничтожим лиходеев рать!Лопахин, Сашка, ну же, други, Вам полно горе – горевать!»И подхватилась дружно рота, воспрянул духом батальон.В атаку ринулась пехота, для фрицев всё, как жуткий сон.Сказал Лопахин: «Сашка, диво – фриц припустил во весь опор.Ну, что сидишь?! Ведь некрасиво, когда такой здесь разговор…Поддержим Разина Степана огнём, гранатой и штыком.Мужик он свойский без изъяна, прослыл отважным казаком».Штыки примкнули и в атаку. «Вперёд!…» – им Лапиков кричал.4Пусть старшина, но сам, однако, бойцов в атаку подымал.Ведро в костёр… Шипели раки, недоварившись рвутся в бой.Пусть печки-лавочки, но всякий сражался здесь за дом родной…Врывался штык трёхгранный в тело, кричали фрицы: «Нам конец!»5Сегодня смерть всех одолела, ведь пуля – дура, штык – молодец!…Был бой коротким, но кровавым, всю степь усеяли враги…Здесь Разин был бойцом по праву, кричал: «Лопахин, помоги!С тобою вместе, друг Петруша, родную землю отобьём!И в небе, на море, на суше загривок Гитлеру набьём!..Давай огня, наш друг Лопахин, круши врага, родной солдат!А Разин … сам взойдёт на плаху, ему палач – и кум, и сват…»Но рвётся там всегда, где тонко, день на заре – всему венец.Пропела пуля песню звонко, ей путь шальной в один конец. И стекала кровь по капле на траву, как алый мак. И блестит на солнце сабля, как войны Великой знак…6 Пропал Степан, исчезли струги, лишь гладь на заводи реки,Твои последние потуги: война, Лопахин, мужики…«Калина красная» тревожит уж столько лет поди не зря.А сердце… Лишь оно не сможет ворваться в день, весну даря.Не уходи от нас, Макарыч, не разбивай нам сердце вдрызг.Чтоб, ты, судьбе в смертельной сваре вновь пуповину перегрыз!…Всё печки-лавочки, Макарыч, да будет так, товарищ мой.Как я хочу с тобой на пару, пройти с любовью путь земной.Твои любимые девчонки, во всём кровиночки твои,За кадром слышат, как негромко, ты завещал нам всем: «Живи…» Сказал так просто нам: «Живи…» 720–21 октября 2018 г.
Николаевск-на-Амуре, Восточное Поморье, Россия.
Поспеши…
(Мимолётный снимок)
Этот знаменитый снимок (конечно же, мимолётный, не постановочный) был сделан во время съёмок «Калины красной».
1«Ой цветёт калина, в поле у ручья.Парня молодого полюбила я…»Кепка на затылок, широта души.Моментальный снимок, поспешай-спеши…Дорогой Макарыч, Вам отпущен срок.«Не увидишь старость!» – смерть дала зарок.Устремился Разин к волжским берегам.Смерть пришла с оказией к сорока годам.Плюс ещё пяточек – будет сорок пять.Месяц с тёмной ночкой побежали вспять…Им бежать недолго, наступает день.Вот и берег Волги, и жара – жарень.Пусть бы и остались «Поспешай – спеши»,Чтоб мы не собрались за помин души.…Плачет Маша-дочка, вспоминая день,Как порвала в клочья душу мраком тень.И ревёт Прокудин, лёжа на холме,Вновь печаль – зануда гложет по весне.Скажет мужичонка. – «Потерпи, сынок.В красной рубашонке отмотаешь срок.Веселей, Егорий, посмотри на мир!В баньке на задворье с паутиной дыр…»2Загуляет Разин по родной реке,Всех бояр – заразу вырежет в тоске.Слухи, сплетни, притча, – злой судьбы излом.Захотел жениться, но решил … потом.И царевна гибнет на крутой волне.Гнев грызёт и липнет, болью жжёт во сне.Ни причём царевна, ни причём жена.Знай, как это верно: жизнь – всего одна.Так рождался новый, исполинский муж,Было всё готово, да не сдюжил гуж…Радуется смерти гадостный обряд.Верьте иль не верьте – всё пошло в разлад.Опустеют храмы, не придёт народ.В душах свалки хлама, в поле недород…Встал не понапрасну светлый образ твой.Ты в «Калине красной» в доску свой, родной.Мимолётный снимок, заводи души.Кепка на затылок, время есть – пиши.Дорогой Макарыч, Вам отмерен срок.Что ж – не встретить старость болью между строк.«Калина красная, калина вызрела,Я у залёточки характер вызнала…» Р.S. Предлагают другие «благородство» души Только мы им не верим, да и ты не спеши. Колокольников Пашка… Бензовоз под откос… В это верим, конечно. Не вопрос, не вопрос…И ещё… А теперь обратимся к воспоминаниям человека, который был весьма и весьма близок к Шукшину В.М. и говорил о нём искренне честно, как никто другой:
«Но Шукшин так до конца об этом и не узнал, о том волнении, которое внёс в народ своими произведениями. «Калина красная» – сначала повесть, а потом и фильм стали тем событием в духовной жизни народа, которое вдруг заставляет оглянуться и многое пересмотреть заново. А впереди был фильм о Степане Разине – давно уж выношенная, в муках и слезах рождённая песнь о воле… К своей последней картине он шёл долго, нащупывая образ, всё больше вкладывая в него себя. Разин – это его характер. Такова моя позднейшая отгадка…»
Из книги Георгия Буркова «Хроники сердца».
Серия «Мой 20-ый век». Москва. Издательство
«Вагриус». 1998 г.
20 июля 2018 г. Николаевск-на-Амуре, Восточное Поморье, Россия. У моих ног в это время примостился, сладко посапывая, английский бульдог AVD 5150 Дальвос Алкасар Бандерос Лав Мэй Буржи. Или просто по-домашнему Петруша-Шапито.
Василий Мурзин
Москва
Постоянный автор «Литературной газеты».
«Осыпавшаяся штукатурка…»
Осыпавшаяся штукатурка,Сервант, трюмо и диван.Мой старый дом: хлопочет Шурка –В трюмо, со сверлом – Иван.Или это их тениСмотрят всё так жеИз окна во двор,Веток переплетенье,Теплится разговор.Тот, кто когда-то молодБыл и держал удар –Ныне: ретро, перемолотыйкофе, борода, метущаяТротуар.Траур по прошломуСправляют часики,Тяжек гирьки груз.Вот карапуз проснулся,Замкнув поколений круг.«Летят переливные птицы…»
Летят переливные птицы:Летят перелетные галки,Синицы, орлы и утки.Они как с востокаНа западКак россыпь нечаянных ягодЗарево,Радуга,Лад.Держите, рисуйте,Дерзайте, рискуйте,Художник, не спи,не спи.Рисуйте, рискуйте.По радугеАки галки,Летите, макнув крылоВ закат и рассвет.Как коромысло,Радуга,Круги на воде.Расходятся,Только бы ЛодочникНе потерял весло.«Человек, уткнувшийся в экран…»
Человек, уткнувшийся в экран,Ходит, бродит, как баран.Он наводит фокус зренья,Он стыкует века звеньяВ «Инстаграме» и «Фейсбуке»,Он протягивает рукиВсем, кто страждетИзбавленьяОт зашоренности зренья.Человек, уткнувшийся в диванПятой точкой, точно хан,Аладдин и паладинСоцсетей.Живет один.Ходит утром на работу,Не к тому,Не к той,Не к тем.Пьет запоемВесь контент.Фокус зрения – экран.Лучше б пилПортвейн, болван!«Словно по расписанию месяцев череда…»
Словно по расписанию месяцев чередаЗа мартом идет февраль, будто бы в некуда.В феврале распускаются почки.А в марте – метель.Моя знакомая сказала,Что природа взяла бюллетень.Не тратьте напрасно нервы.Не трогайте валерьянку.Весна настанет тогда,Когда захочет.Вскрыв себе вены,Настанет в июле, июне,Растворив лазурь в синеве.И пусть кричат, как радиолыСиницы, и люди,И космонавты,И пусть утопист в НевеНе думает, что это фальстарт.Все это мелочи жизни,Конечно,Но весна все равно наступит.Кому-то она наступитНа горло собственной песней.Ну а если и не наступит,Тогда конечно – да.Забегают, засуетятся.Синицы и радиолы,Утопленники и тати.И Мишка соседский – враль.Но поэт возьмет и напишет,Дайте ему чернила,Напишет – про февраль!«Весна, капель, как первая любовь, неотвратимы…»
Весна, капель, как первая любовь, неотвратимы.Сосульки тают, бежит вода,Все мимо, мимо.Мои шесть соток на поток устало смотрят,Пернатые глотают кислород,Взлетая вертикально по три.Синхронный перевод снегов на талыйНе знаменует ничего,Лишь уголь остается от него,Еще – усталость.Бегут лишь дети за ручьем,Сосульки скачут.И пашня ноздреватая, как хлебПриснилась хлеборобу,Значит,У коммерсанта будет чес, и чет и профит.а у поэта – поводНалить чернил и написать, и выпитьСнова.Ну а в конце нас ждет финал,Застолье и веселье,Как будто кто-то очень ждалИ получил за все сполнаКапелью!«Нет, не сойти…»
Нет, не сойтиС орбиты городской.Но всё ж на суетном путиЯ окунулся в мир лесной,Но оказалось, что, сойдяС орбиты в мир мой тайный,Уткнулся носом я в очагМоих мечтаний.И понял вдруг, что не достигЯ высоты, и запахСосновый лишь на мигФантомом снаИстлел в сосновых лапах.Потом всё просто и пёстроНа место встало:Жара Московская, метроИ чей-то промельк с рюкзакомВ тени вокзала!«Есть множество, о друг Горацио…»
Есть множество, о друг Горацио,Неповторимых тленок и нетленок,Но как во всем нам разобраться,Бросая файлы в пленаПамять?Вот в чем вопрос!«Аналоговое» или «Цифровое»?…»
«Аналоговое» или «Цифровое»? –Нажмите клавишу от одного до пяти,Живое или неживое –Как нам ответ найти?Цифровую или аналоговуюЛюбовь выбирать пора!Выстриженная наголоГолова тычется пальцемВ экран!Аналоги и цифры,Как шестеренки катятсяРазобранных часов.Рифму к цифреПодбирает Матрица!Аналоговая или цифроваяЖизнь, зажатая в тиски,Никого и никогдаНе может,Не должнаНа этот свет произвести!«Осторожно двери закрываются»…»
«Осторожно двери закрываются», – Пропоет нам электричка.Мы поедем, мы поедем в Подмосковье по привычке. Осенне, ярко-багрово; И зимне белым-бело Весенне-летнедемисезонно!По проходу бродят контролеры – едет стар и млад.Музыканты, тролли, то ли Все бегут назад. Осенне, ярко-багрово; И зимне белым-бело Весенне-летнедемисезонно!Мы приедем, мы примчимся И на дальней станции в апрель –Мы без спроса и причины Окунемся в белую метель Осенне, ярко-багрово; И зимне белым-бело Весенне-летнедемисезонно!Улетают, улетают журавлиПрибавляет время нам часок,Зурбаган уже мелькнул в дали,Поезд мчится.Мчится поездНа восток. Осенне, ярко-багрово; И зимне белым-бело Весенне-летнедемисезонно!И бегут в Москву, Москву, Москву, Сестры, в электричке голося:«Выкопала ты свеклу-моркву?» «Выкопала, прополола…До Лося». Осенне, ярко-багрово; И зимне белым-бело Весенне-летнедемисезонно!«Вчера, в день последний лета…»
Вчера, в день последний лета,У ручья, в овраге,Я видел конец света.Там, где сияет ЛавраЗолотом самоварным –Сергиево-Посадским.Овраг засадили безликим,У Лавры украли пейзаж,И вместо ажурной базиликиОкна пустые, мусор, метраж.Может, это ненадолго?Может, это на полчаса?О, люди, откройте глаза!О, где же моя отраднаяЛавра, церковь надвратная?Растет гора отвратная!Вставай, страна огромная,Огромная страна!«Я спросил айтишника на досуге…»
Я спросил айтишника на досуге:«Скажи, айтишник, хочешьПокажу тебе кареты,Золотые россыпи,Аламазы, все сокровищаДворцов и галереи?»Ничего айтишник не ответил.«Не мешай», – лишь тихо буркнул.«Ну а все же, –Я не унимался! –Хочешь, жизнь твоюЯ поменяю?Покажу тебе дворцы с царевной,Яства, море и одежды,Ну и неземную красоту?»«Погоди, отстань, –Сказал айтишник, –Только уровень пройду…»«Как будто в печь гляжу…»
Как будто в печь гляжуНа тление огней,Я не себе принадлежу,А пене дней.Я – идол с каменным лицом,Я – саркофаг.Пожертвуй братом и отцом,Нам все живое – враг.А ты, чудак, мечтай о том,Чтобы сквозь асфальтИ тлен пророс, открывИное измеренье,Росток каштана,Словно крик!«В скорости, в безумной скорости…»
В скорости, в безумной скоростиСтолько болести, столько доблести,Ну а мне бы отстать, ну а мне быПомечтать, окунувшись в небо!«Нулевые, огневые…»
Нулевые, огневые,Где вы, мои джинсы голубые?Где вы мои леггинсы,Лосины?Заносились!Где же вы моиВ две тыщи пятыеБрюки-юбки, чубчикиЛохматые?Заносилось илиже вы в моде?Лишь попиленыВ комоде?Век одежды не видать,Век надежды не питать!«Я гадаю не по годам…»
Я гадаю не по годам,А по кольцам, по кольцамСпиленных тополей, тополямПесню пою,Покуда она поется!Тополя – ровесники войны,Нескольких эпох суровых,Росшие с пятиэтажками – выОбречены на забвение,Обнесены забором.Тополя, тополя,Погадайте не дляПользы, погадайте наСовесть.Я хочу жить в тениДо войныИли после,Лишь бы длиласьТоополяповесть!«Где-то на краю земли…»
Где-то на краю земли,где-то за краем,В непроглядной дали,Есть остров –Необитаем.Там травой пахнет трава,Изразцы узором горят,И натянутый, как тетива,Ветер в соснах свистит,Там много не говорят.Поклонюсь я деревянной,Избяной, изразцовой Руси,Древлей, вещей, забытой,ДавнейПеснейКатящейся под уклон,Словно колесоСолнца.Спаси!Меня, Господи,От того, чтобы вернуться сюда.ИначеЯ застыну, как соляной столп.И останусь тутНавсегда.«Куда бы ни забросила судьба…»
Куда бы ни забросила судьбаОдна забота у меня,Одна отрада:Возьму с собойЯ старогоАрбатаОткрыткуЗа тысячу мохнатыйГод.А большеИ ничего не надо!«Ах, Арбат, мой Арбат…»
Ах, Арбат, мой Арбат.Ты арба моя, арба,Ты и совесть,И судьба,Ты – моя дорога!Я еще тебе спою,Ты все также в строю.На арбайт ли я иду,Иль с арбайта.Но все такжеТы рад,Всем, комуНе судьба,Ни поэтом не быть,Ни художником.Ах, арбайт, мой арбайт!Пой, и пей,Но живи!Ты мой кров,Ты мойСон,Ты мой драйв!«За окнами вагона…»
За окнами вагонаМелькают огни перрона,За окнами вагонаПоземка змейкой вьется.За окнами вагона –Года бегут.И кто-то сойдет,А кто-то отстанет,За окнами вагонаЛишь вспенивЛесную тишь.А я сижуИ пишу лишь.ПронзаяНочную тьмуСвоею тайной думкой.О том,Чтоб не бегатьС сумкой,Расталкивая толпу.А писать стихиПро поезд,Про окна вагона,Как повесть,Про то, что огни перронаРастаялиГде-то вдали!За окнамивагона…«Когда расцветает сакура…»
Когда расцветает сакура,И пашня дышит, как хлебИ ворон радостно каркаетБежать от субботников мне б.Бежать вдоль пятиэтажекК дому, которого нет,Но где пробьется отважноПамять сквозь толщу лет.И крутится, как будто бы оттаявПластинка мамина до мая.«Лет сорок пять…»
Лет сорок пятьТому назадс землёйСравняли пятьДворов деревни нашей:Деревню город слопал.И нет завалинок, печей,Заборов, валенок, ничейныйТополь и береза.И время здесь теперь сверяютне по петухам. МорозыПутают следы людейЧтобы тополь и березаРосли наперекор судьбеНаперекор самим себеКак будто из стиховВыходит проза.«Как ни старались, не погасили…»
Как ни старались, не погасилиРозовых всполохов люди в садуКак ни старалась – не позабылаТы, что к тебе я приду.Весь обезлюбленный, злойБудто пустошь.Весь, как заброшенный сад.Буду, как розы, забытыйКак будтоТы не посмотришь назад.Ты не посмотришь,Ты не забудешь.Будешь – не будешь?Но только ли ток –Бьет лепестков шепоток!«Нам некуда больше идти…»
Нам некуда больше идти,Гламур выжигает дух,Вагончик метро идет в тупик,Чем глубже выдох,Тем меньше вдох.Нам некуда больше спешить,Течение обратилось вспять.Я в реку войду, я хочу уплытьВ детство,И с нуля начать!«Как весна, увешаны перила…»
Как весна, увешаны перилаРебятней.Выгребает, словно из кармана,МелочьВетрилоребят пятерней!И бегут по проталинам,Вдоль сосенок,Ноги Настек, Вик и Наталий,Проснулся и заржалКонек на избеСпросонок!«Снег, как пух, как…»
Снег, как пух, какВоздух,Легок, невесом, такМолчит рекаподо льдом.Так зажигаютсяИ гаснут звезды!Белый снег –Молчит!«Нева, стою у края…»
Нева, стою у края,Вода бурлит и, с волнами играя,Уходит вапоретто,Хотя река не та,И все не то.Но красотою любуясь,Об этом забываю.Я здесь бываю.Не здесь я не бываю.И красота, как зеркалоЗастыло,А я в него смотрюсь!«Гуляет ветер в нивах…»
Гуляет ветер в нивах,Сумерки спускаются, такоеУмиротворение, но наивныМысли о покое,Если в узоре сумеречных линийЯ обнаружу дверьИ ее открою.Полны все дворы детворою.Чем художник моложе,Тем рисунок наивней.«Дождь по крыше барабанит…»
Дождь по крыше барабанит,Лето холодное оборачивается адом,Заказывая тоску заранееС доставкой на дом.Сентябрь придет вне расписания,Собрав, словно в авоську,Все тучи. ВоспоминанияВ первый класс уносят.Я снова иду в первый класс…«Звезды падают будто с яблони…»
Звезды падают будто с яблониЯблоки, птицы взъерошив кроныЕлок и сосен,озябли.На болоте каркает ворон.Это время, напоенное медом,Ветер-бродяга, перебродившийВ брагу запах гречихи,Уходит за огороды.Наступаетосень!Алексей Оболонков
Москва
Поморский край
Суровый край, но только по погоде.В душе же он нисколько несуров.Не поклоняется чужой он моде.Старается не вспоминать про докторов.Дистанцию здесь держат от столицы.Поморью сложность не нужна:Обеты, выдумки и небылицы.Кругом покой и простота.Суровый взгляд здесь встретишь редко:Он применим лишь для врагов.Пришельцев здесь оценивают метко,И если что, то будь здоров.Здесь не дают заразе разгулятьсяНадежные сугробы, холода.Здесь можно с человеком пообщаться,Которого не видел никогда.Названья здесь дают не понаслышке:Кругом березы – Березник назовут.И Русским Севером зовется:Врагам своим не поддается.Не следует с гневом сюда наезжать.От чужаков здесь правда скрыта.Поморье нельзя обижать:Ведь у него душа открыта.Суровый край, но только по погоде.В душе же он нисколько несуров.Не будет кланяться чужой он моде,Но будет чтить своих дедов.У белых медведей
Пусть Север чистым остается:Ведь там медведи белые живут.Нелегкой жизнь там остается:Нечасто корабли туда идут.И торг здесь вовсе неуместен.Ответ народа очень честен.Ему с медведями там жить.Ему детей своих растить.И Русский Север – не чужбина,Чтоб им кругом пренебрегать.Всегда должна быть на столе рыбина,И все что положено отдать.Не думать людям за врачейКогда зовется Север Русским.Но получается ничейЗа взглядом бюрократа узким.Негоже прятать нос в сугробыТому, кто должен их судьбу решать.Не думать про других утробы –Проблемы здешних порешать.Тогда на синей картеМедведи точно оживут.И иностранцы все поймут,И честь России отдадут.Идиллия
Хочу поставить срубВ каком-нибудь селе.Мечтаю рядом дуб,И лодку на весле.Вдали виднелся б храм:Колокола по праздникам звенели.И птицы по утрамВблизи бы песни пели.Рубаха с длинным рукавом,Коса наточена до блеска,Лошадка с легким хомутом,На воротах узорчатая резка.И крепким квасом утолятьНе раз проснувшуюся жажду.И ни на что не променятьВсе то, о чем сейчас я стражду.Но прежде, чем писать куплетыОдно пожеланье в контекст:Чтобы редактор районной газетыМой редактировал текст.Христиана Росс
Москва
Грешница
Не на супружеской руке…Вся в смутном мареве.И на плече, и налегке,оттаяв, и…Ещё не ведая, что ночь –не время тёмное –ни убежать, ни превозмочь,лишь тьма бездонная.То наползает, то чадит,то льнёт и стелется.Стыдом…огнём…манит… разит –прими, наперсница!Вдруг рык прорезал тишину,как гром в святилище!Казалось, в сердце перст воткнув:«О, дщерь блудилища!»Её одежду и вратас позором вымажут.И, не прикрыв плащом бедра,нагую вытащат.Брезгливо кисти отирая рук:«Где ходит Назорей?!»И процедив, едва ли вслух:«Ответит «царь-царей»!»«Что ж… Ты ль зовёшься мудрецом,учителем благим!?Опять ли обойдёшь закониль камнями побитьприкажешь до смерти её,как и закон велит?!»Шипит, презрительно плюёттолпа… Христос молчит.…Его в безмолвии найдутнад хартией людей.Им Бог ли нужен – власти кнут…Опять к столбам приволокутгрех, как чужой трофей.Закон не любят и не чтут,что дал им Моисей.Смеясь, в порфиру облекут…Но… верящие – обретут!…не книжник… фарисей…Иисус, склонившийся к земле,в пыли перстом писало всём, что прятали во тьме,что только Бог и знал.«Пусть первым бросит камень тот– свободный от греха –во всём исполнивший закон!»…По небу облакаскребли так, будто по грядеокаменевшей… Гулзашелестел шагов: в стыде ль –толпу, как ветер сдул.Господь на грешницу взглянул:– Никто не осудил…?– Никто…(Он головой качнул)– И Я твой грех простил –Любовью истина вершит,хоть с правдою дружна.– Иди…И больше не греши…И будешь спасена!Григорий Самойлик
Москва
По первому снегу…
По первому снегуНоябрьской поройЯвилась к ночлегу,Вдруг ставши женой.Нечаянной встречиНезваный мотивДруг другу навечноВручил нас двоих.Прошло – пробежало,Сбылось – не сбылось,Закаты – рассветыИ вместе и врозь.Сцепились – слежалисьУ сруба венцы,И стужей прижалисьСкворцы-молодцы.До первого снегаДожили с тобой,Явилась к ночлегуВдруг ставши женой.Но я и донынеНе смог разгадать,-Зачем ты явиласьКо мне ночевать?..Как сложно вдохновение питать…
Как сложно вдохновение питатьВ бесплодной почве мирозданья.На пепелище дивных мест искатьМинувшей красоты наивные признанья.Среди красивых лиц, души лишенных,Цепляюсь, как утопленник за трость,За глупую надежду чувств бездомныхСобрать тепла скупую горсть.Пытает тело старость и болезни,Терзает душу прошлого мораль,Беззвучность пустоты неспетой песниМалюет жизнь в нелепую гризайль.Осколки детских снов лишь мне отрада,Но скоро станет мне и их не надо…Грешник
Одной рукою храмы создавая,Другой-сдвигаю пазлы зла.Одною – Бога восхваляя,Другой – сомнений множу семена.Душою плачу, а лицом смеюсь,В толпе пою, ну а в тени смолкаю.В церковных сводах каюсь и молюсь,В чертогах мира злату поклоняюсь.Средь пира я бунтарством брызжу,Средь нищих-щедрый лицемер.Средь сильных притворяюсь мышью,Среди убогих я миссионер.Невзрачные дела приносят мне награды,Благих же дел по пальцам сосчитать.Обман и лесть разводят все преграды,Из правды ж саван можно лишь соткать.Моя душа – бездонная могила –Покорно поглощает все мои грехи.В ней нежная любовь давно остыла,Оставив бесконечные стихи.Законы совесть не заменят.Топор и плаха не укажут путь.Под силу Богу только нас измеритьИ вечности потерянных вернуть…Юрий Слиняков
Москва
Опять пришла любовь
Смотрю сквозь ширму прошлых лет,Она счастлива, вся в цветах.И вижу вновь сюжет,Который снился мне в мечтах.Порою время обогнать спешу,Поток любви звенящих струй.Потупя взор стою,Твой вспоминая поцелуй.Ты словно неба синева,Даруешь нежность сладостных мгновений,В душе звучат твои слова,Я не усну от чудных впечатлений.Твоя любовь поистине земная,В своих стихах хочу кричать.Ты для меня всегда святая,Не буду о любви молчать.Ты, Боже мой, какое совершенство,Душа услышит тебя вновь.Какое счастье и блаженство,Ко мне опять пришла любовь.Любовь прекрасна, серебриста,Как звон ручья в тиши.Твоя улыбка вновь лучиста,Прекрасен взгляд твоей души.2019 г.