55-словники. Выпуск 8

Задание

Я сидел перед монитором и думал. Задание с виду простое, но одновременно сложное. Казалось бы, нонсенс, но нет. Я ещё раз перечитал текст, всё верно. Вопрос стоял в том, принимать или нет участие. Время ещё есть всё обмозговать. Мысли уже роились в голове о том, что можно отправить. Но почему же всего пятьдесят пять слов?

Вожделение

Целый месяц шатен наблюдал за ней. Ослепительно прекрасная, она завораживала. При её приближении внутри всё сжималось, цепенело. Стремительность, с которой мелькала кокетливая прелестница, не оставляла пространства для манёвра, но опыт подсказывал: нужно подождать… Похолодало. Другой инстинкт напомнил о себе, и шатен с досадой поспешил в путь, успев услышать, как ребята кричат вдогонку:

– Осень… Паучок полетел…

Энтузиазм

«Убил!» Он горделиво выпрямился, отчего его стройная фигура стала казаться ещё изящнее. Несколько месяцев упорного труда! Временами казалось, развязки не достичь. Возникали новые повороты, сменяли одна другую бесконечные полосы – до отупения. Но в следующий момент отточенность движений возвращалась… Наконец роман закончен, и потрёпанный карандаш, прежде с упоением вырисовывающий смерть персонажа, успокоился в нижнем ящике секретера.

Навсегда

«Петля-Накид-Петля. Успеть бы. Скоро осень, сырость. А ноги мёрзнут. Закончу носочки – и можно на покой. Буду знать, что не простудится. Господи, помоги».

Ш-шырк. Стамеска делает плавный изгиб в древесине. Ш-шырк. Замысловатый узор выводит мастер. Доделать бы подарок. Помоги, Господи!

Деревянная шкатулка и пара пуховых носков утром лежали на столе. Старики уснули, сомкнув сухонькие руки. Навсегда.

Новая

На измождённом лице солёные дорожки слёз перемешались с каплями пота. От следов борьбы остались несколько кроваво-красных звёздочек под глазами и ладони, до синяков продавленные ногтями. Позади боль, железными тисками сковавшая мышцы. Тело, испытывающее напряжение последние часы, расслабилось. Дыхание восстановилось. Ритм сердца бился в унисон. Губы растянулись в блаженной улыбке.

– Добро пожаловать в семью, доченька! Дождались!

Книга

Евгеша был нормальным мальчиком. Пока не нашёл книгу. Он читал тайком, понимая, что взрослые отнимут её тотчас, как увидят. В полной таинственности он проводил свои первые опыты. Ночами он находил уединение в заброшенных домах, подальше от посторонних глаз. Пока другие дети проводили беззаботное детство, Евгеша постигал тайны бытия. Родители узнали слишком поздно – Евгеша стал физиком.

Молчи

Она смотрела на меня, как удав смотрит на мышь.

«Так и будешь молчать?» – прошипела она.

Я крепче стиснул зубы. Можешь пытать меня сколько угодно – я ничего не скажу.

«Послушай, мне самой это нравится не больше, чем тебе. Просто скажи, и покончим с этим».

Я продолжал молчать, и она наконец сдалась.

«Давай дневник, Сухомлинский. Опять двойка!»

Не-до-сказка

При жизни меня называли Бич праведных и Чума из Миддлтарнума. Я сеял страх и смерть, не зная пощады. Я был ослеплён своей властью и потому не заметил предательства. Меня обезглавили на рассвете, но они не знали, с кем имели дело. Я очнулся. Пахло хлебом. Какая-то бабка назвала меня Колобком. Ну что же. Пришло время мстить.

Финал

Я не знал, почему это происходит. Сначала исчез один из гвардейцев сэра Родерика, затем ещё один, а затем ОНО пожрало и самого командира. Это всё походило на какой-то ночной кошмар: вместо тех, кого я знал, появлялись их мрачные копии. Дыхание смерти коснулось моей щеки. Скоро всё закончится. Здесь и сейчас. Я зажмурился.

«Шах и мат!»

Лилу

Хомячиха имела отменный аппетит. Папа решил проверить затаившуюся в домике Лилу. Вскрикнул – домашние замерли от ужаса, переполошились, ринулись к клетке с успевшими навернуться слезами. Неужели неправильно ухаживали за новым питомцем и произошло непоправимое? Слёзы всё-таки выкатились из глаз. От умиления. Лилу лежала на дне домика с детёнышами. Пять полупрозрачных слепых телец прижимались к рыжей мамаше.

Поклонник

Лето. Деревенские разновозрастные компании. Шумные, свободные, влюбляющиеся. Скромница Лида покорила сердце местного Кольки. Извёлся, кружа около её дома, придумывая повод признаться.

Ранним утром на пороге возникла охапка ромашек, украшенная васильковыми огоньками. Яркими, как её глаза. И листок с выведенными дрожащей рукой словами: «Ты прекрасна. Тайный поклонник».

Бабуля перехватила послание и обмерла: «Наконец-то мой Ваня решился!»

Охота

– И вот я иду тихохонько. И вижу – притаился. Ну, от меня, поди, не уйдёшь! Затаил дыхание, снимаю с плеча…

– И кто это был?

– Да подожди! Плесни-ка лучше. И себе… Да закусывай! Вон, подцепи грибочек! Ну как?

– Хорошо!.. А что дальше? Кого добыл-то?

– А чем ты закусывал? Завтра и тебя с собой возьму, на лисичек-то поохотиться…

Стресс

Она мрачно съела в обед две тарелки борща, три котлеты. А за чаем сжевала два пряника.

– Цыпочка, ты заболела? – спросил её муж.

– Если бы, – вздохнула жена.

– А что тогда?

– Да решила сесть на диету, отсюда стресс. А когда я нервничаю, много ем. Вот и буду теперь так мучиться.

И давясь слезами, она потянулась за тортом…

Бессонница

– Доктор, у меня бессонница!

– А что, мои таблетки не помогают?

– Да нет.

– А народный способ не пробовали?

– Это какой же?

– Овец считать. Считаете их, считаете – и засыпаете.

– А где я столько овец найду?

– Не проблема. Вот запишите адрес: Краснокумский район, хутор Степной, спросите там Рафика Нафигуллина. Это мой племянник. Ему как раз помощник чабана нужен.

Домашнее задание

– Открывай тетрадь, пиши.

– Что писать?

– Четвёртое сентября. Домашнее задание. Миша стал выводить цифру четыре.

– Словами! Это русский язык!

В тетради появилось: «четвёртое…»

– С большой буквы!

Миша уже в слезах стал писать: «Уетвёр…»

– В другую сторону хвостик!

В дверях появился старший брат Миши.

– Мам, а у бабушки день рождения завтра?

– Да, сынок, завтра – шестого сентября. О-ой…

Снеговик

– Аня, – позвала Мила старшую сестру, – мой снеговик загрустил, он заболел?

– Он тает.

– Тает? А почему раньше не таял?

– На улице было холодно, сейчас теплее.

– Значит, ему нужен холод!

Намного позднее Аня решила достать пирожные из холодильника, но на подносе лежал Милин снеговик!

– Снеговика нужно было спасти! – объяснила Мила. – А пирожные я съела, чтоб не пропали!

Мизантроп

Лукич был мизантропом, а потому лепил на дверь своего ветхого домишки множество замков от всяких проходимцев. Как-то заявился к порогу сосед и давай голосить: «Луки-и-и-ич! Откро-о-ой! Я долг пришёл вернуть, помнишь, год назад занимал?» С энтузиазмом бросился Лукич отпирать, да, запутавшись в замках, в ярости дёрнул ручку, дверь обвалилась внутрь… Весь долг ушёл на примочки.

«Ах, какая женщина!»

С чего начать бы с ней контакт? Напишу к фотографии ей в ВК строгое что-то, без смеха.

– Под платье ногти не подходят…

Ответ приходит мне, что красота в глазах смотрящего, если он видит вообще.

– На этом фото идеально смотрелись бы ногти одного цвета с губной помадой…

Не ответила жена бывшая. Значит, так мне и надо.

Тёплая беседа

– Так, значит, ты утверждаешь, что ты надёжный? И будешь всегда рядом? И заботиться обо мне будешь? И согревать меня в зимние холода? Ну, даже не знаю… Я сомневалась, что такие, как ты, существуют. Значит, обещаешь? Точно? Я могу быть уверена в тебе?

– Мадам, Вы здесь стоите уже целый час. Так Вы будете покупать этот обогреватель?

Страх

От яркого света дневных ламп у него слезились глаза. Сильно вспотели руки. Галстук тонкой удавкой стягивал шею, холодные капли пота поблескивали на лбу. Трудно дышать, сухой ком застрял в горле. Тело затекло от статичности. Гул в голове постепенно начал складываться во фразу: «…объявляю вас мужем и женой!» В глазах помутнело, и он упал в обморок.

Цветы

– Купите цветы, мистер. Ни у кого не найдёте таких шикарных роз. – Торговка держала в руках корзинки с алыми бутонами. Их нежная зелень скрывала острые шипы, защищающие красоту. Том провёл рукой по багряным цветкам, обволакивая теплом каждый лепесток.

– Будьте добры, четыре штуки. Мэри безумно любит этот цвет. – Том протянул деньги и направился к воротам городского кладбища.

Работа

Он встал в шесть утра, как обычно. Приняв бодрящий душ, идеально выбрил лицо. Аромат свежезаваренного кофе окончательно выдернул его из цепких рук Морфея. Надев дорогой костюм и ботинки Bruno Magli, начищенные до блеска, поправил воротник твидового пальто и вышел. Кинув «доброе утро» консьержу, взял такси: «Тюрьма San Quentin». Приговорённый к смертной казни уже ждал его.

Гурманка

Потягиваясь, она ещё не решила, что съест на завтрак.

– Форель или сочная курочка? – размышляла Алиса, продолжая нежиться в лучах утреннего солнышка.

Ей было так хорошо, что она совсем не спешила.

Ах, этот запах паштета из печени… кого хочешь сведёт с ума.

– Ну, ладно, пойду поем. – Пушистая кошка спрыгнула с дивана и медленно пошла на кухню.

Мечта

– А какая у тебя мечта? – спросила однажды Фея Пегаса, и тот ответил:

– Чтобы люди перестали искать друг в друге недостатки и враждовать, а начали находить больше общего для дружбы, как мы с тобой. Это же так здорово!

– Что-то совсем заоблачно. А более приземлённее?

– Дай подумать… Вот, точно. Чтобы розы в нашем саду цвели круглый год.

Первая любовь

Он был прекрасен: светло-зелёные глаза, русые кудри, полные губы, тонкие черты лица, атлетично сложённый…

Катя, стоя у кассы, придумывала причину познакомиться и в мечтах уже родила от этого ангела пятерых детей.

– Ложите, – изрёк объект вожделений.

Девушка растерялась:

– Что?

– Ложите Ваш телефон, проверять будем. Если брак, то оформим возврат.

Так зародилась и умерла первая любовь Кати.

Терпение, Винченсо

– Поговаривают, Ницше писал: «Что нас не убивает – делает сильнее».

– Но я так хочу!

– Терпение, Винченсо, терпение.

– Может, если незаметно – то можно?

– Нельзя!

– Может, сейчас можно?

– Держи себя. Ещё минутку. Вот теперь налетай.

Час ночи. Тишина. Во дворе не свистит даже сигнализация, зато в окно заглядывает полная луна. Две собаки потрошат мусорный пакет, пока хозяева спят.

Любовная зависть

Всегда судьба знакомит и не спрашивает – она свела нас, когда с тобой уже кто-то был. Я посвятил тебе колыбельную, а ты её похвалила, и этот «кто-то» почувствовал «что-то»… Ночью рылся в твоих вещах, нашёл мои стихи. Следующей пала наша переписка за четыре месяца, объёмом с «Войну и мир»! За чтением ты его и застала… Почерневшим.

Бывалки Михалыча. О как бывает!

Работа шла из рук вон плохо.

Гнали брак за браком.

В конце концов вызвали наладчика.

Пришёл недовольный тем, что его потревожили.

Долго пыхтел и пробурчал тихо себе под нос:

– Это всё ты виноват…

– Я? Да это у тебя руки не из того места растут.

– Что? Оттуда они у меня растут!

– Видишь, о том и говорено!

Педагогический коллектив

– Как ты думаешь, будет физрук?

– Он заболел.

– Значит, ОБЖшник.

– ОБЖшник детей привёл. Не он.

– Неужели Аарона Яковлевича уговорили?

– Он бы никогда не согласился… Да и какой из него?..

– Мужчины у нас кончились.

– Может, актёра наняли?

– Выделили средства на актёра? Сомневаюсь…

Аудитория хором скандировала: «Дед Мо-роз! Дед Мо-роз!»

Из-под полы длинного красного халата показались женские туфли…

Самый грустный человек

– Петровна, глядь, опять этот угрюмый! Не здоровается, не улыбается!

– Выглядит как смерть, в сером костюме постоянно…

– Наверное, работает в похоронном бюро али в больнице… Иначе отчего он всегда такой грустный, молчаливый?

– Смотри, к нам идёт!

Мужчина неожиданно поздоровался.

– Приходите на представление! – сказал сосед и вручил афишу со своей улыбающейся фотографией: «Цирк! Самый весёлый клоун Бим!»

Большой урожай

Приехала Оля навестить родителей в деревню. Обнимались, обменивались новостями, угощались, хвастались урожаем. Очень понравились жареные кабачки Оле. Родители вручили ей ведро, махнули на огород, предупредив, что вчера всё собрали, большой добычи не будет. Долго Оля скакала по грядкам. Она появилась на веранде, гордая собой с полным… мешком?

– Кабачки! – воскликнула она.

– Тыквы! – схватилась за голову мать.

Доброе утро

«Когда же это всё закончится?» – подумала Таня и закрыла глаза. Она могла бы сейчас лежать на берегу Балтийского моря, наслаждаясь чашкой ароматного кофе и хорошей книгой. Но она была здесь, среди шума детских голосов, запахов старых учебников и сменной обуви.

– Доброе утро, класс! – сказала Таня и с улыбкой начала урок.

На календаре было пятое сентября.

Полёт птиц

На деревьях уже жёлтые листья. Погода стоит пасмурная. Вот она – пушкинская осень. Веет вдохновением для чего-нибудь творческого, кто бы чего ни говорил. С ежедневными проливными дождями на улице отсутствуют толпы людей, мчащихся куда-то в суматохе, не смотря на время. Все птицы улетели на юг, но осталась о них память – на капоте и крыше дорогих иномарок.

Шкаф

– О Мария! – с наслаждением простонал он, как вдруг в коридоре послышался звук открывающейся входной двери.

– Муж вернулся!

– Скорее в шкаф! – шепнул он и дёрнулся было в его сторону, но Мария схватила любимого за руку.

– Что такое? – занервничал тот. Мария испуганно смотрела ему в глаза, размышляя о том, как сказать, что место в шкафу уже занято…

Узник

Я не помню, как меня зовут. У меня есть только номер. Я должен предъявлять его, чётко называя, откликаться на него во время перекличек и никогда не смотреть в лицо своей смерти. Мы все здесь обречены.

Нас сажают в «газенваген». Смерть совсем рядом, она уже заглядывает мне в глаза. Слышен шум двигателя… Дышать!

И я просыпаюсь.

Дискриминация

– Права человека, права человека… – пробурчал голос. – Мог бы ноги и сам обрить.

– У него нормы морали, – хихикнул кто-то. – Эй, что он там ещё вещал?

– То, чем, согласно нормам морали, наделён каждый живущий в мире просто в силу того, что он – человек, – сообщили справа. – Дискриминация, между прочим!

Горыныч цитировал избранные места речи басурманина, которым он завтракал.

Драконий обед

– Драконы – людоеды вообще-то.

– Поспорим?

Я с любопытством косился на задумавшегося дракона, он – на меня.

– Мало…

– Не наешься – не проблема, деревня рядом!

Дракон засмущался:

– Стесняюсь. За едой не разговаривают!

– Ладно, молчу. Приступай!

Дракон осмотрел «обед» и проглотил. Прожевал, счастливо улыбнулся.

– Вкусно! Что это?

– Яблочный пирог!

– А можно ещё?

– Ух, обжора… Ладно, полетели в деревню, научу готовить!

Незнакомка

Я заметил её в метро. Она сидела на скамье и пристально всматривалась в лица спешащих по своим делам людей. Может, искала кого-то? Я присел рядом. Она повернула голову и ласково посмотрела мне в глаза. В её глазах плясали искорки.

– Доброго дня, мадемуазель. Вы кого-то ждёте? – спросил я.

– Да. Вас. Разрешите представиться – Удача.

И она улыбнулась.

Повелитель

«Второй час ночи. А я не могу уснуть. И снова ты этому виной. Ты снишься мне чаще всех голливудских актёров. Ты – мой повелитель. Я готова примчаться к тебе в любое время, бросив все дела. Готова отказаться от всего, но не от тебя. Сейчас ты снова зовёшь меня. Я не могу ослушаться…» – думала Анна, открывая холодильник.

Влюблённые

Она проснулась и с удовольствием потянулась. Солнце нежно согревало, а ветерок блуждал по нагому телу. Новый день их совместной жизни. Что может быть лучше?

Раздался скрип двери. «О! Любимый! Наконец-то», – подумала она.

– Привет, дорогой! Я скучала…

Он шёл к ней с чем-то острым в руке.