Ксенофобия, радикализм и преступления на почве ненависти в Европе в 2015 году

1.1. Дискриминационные тренды в европейском законодательстве

Одним из важнейших дискриминационных элементов европейского законодательства является игнорирование мотива ненависти как отягчающего обстоятельства при расследовании уголовных преступлений. Из стран мониторинга в 2015 году такое положение в полном объеме сохранялось в законодательстве 4-х стран – Франции, Греции, Польши и Венгрии. В Германии этот вопрос был актуальным вплоть до 2015 года – ст. 46 Уголовного кодекса ФРГ оставляла его на усмотрение суда[1]. Но 19 марта 2015 года немецкий Уголовный кодекс наконец был дополнен статьей 46.2., согласно которой суды теперь обязаны учитывать мотив ненависти при вынесении приговоров[2]. В Украине уголовная ответственность за преступления на почве ненависти увязана с наличием «прямого умысла», который надо доказать, а в Италии – с тем, чтобы деяние осуществлялось с целью оказания воздействия на широкую аудиторию с целью «изменения ее поведения»[3], что доказать также очень сложно.

Не менее важным дискриминационным элементом являются неравноправные нормы в отношении отдельных религий. Например, законодательство Греции прямо указывает на возможность дискриминации нетрадиционных религий. Так, ст. 13(ч. 2) Конституции страны гласит, что «всякая известная религия свободна, и отправление ее культовых обрядов осуществляется беспрепятственно под охраной закона». Упор на известность религии встречается еще в ч.3 той же статьи Конституции, а также в ст. 14 (ч. 3а), которая говорит о недопустимости «оскорбления христианской или любой другой известной религии».

До 2014 года греческие власти признавали в качестве известных (публичных юридических лиц) только три религиозных организации – православную церковь, фракийских мусульман и еврейскую общину. Остальные организации, считавшие себя религиозными, не имели этого статуса и не могли владеть, например, недвижимостью как официальные религиозные структуры[4]. В 2014 году положение изменилось и теперь есть процедура регистрации иных религиозных организаций. В соответствии с законом 2014 года, кроме указанных 3-х религиозных организаций на момент подготовки доклада в стране было зарегистрировано еще три православных церкви – Коптская, Армянская и Ассирийская[5]. Таким образом, ограничения на религиозную деятельность были существенно уменьшены.

Принятый в 2011 году закон Венгерской Республики «О праве на свободу совести и вероисповедания, церкви, религии и религиозных организаций» также создал проблемы для новых религиозных общин, которые не действовали на территории страны в течение 20 лет и которые имеют менее 1000 последователей, имеющих постоянное место жительство в Венгрии и подтвердивших это письменно.

В неравные условия ставит религиозные организации и законодательство Германии, которое делит их на «публично-правовые корпорации» и все остальные. Публично-правовые корпорации имеют право на получение своей части т. н. «церковного налога», который списывается с налогооблагаемой базы и взимается финансовым управлением (Finanzamt) федеральной земли, а затем перечисляется в общину. Остальные религиозные организации таким правом не обладают. Статус публично-правовой корпорации подразумевает, что религиозная община, своим уставом и числом своих членов гарантирует длительный срок существования. В современной Германии таким статусом обладают христианские общины различных конфессий, включая православных и мормонов, «Свидетели Иеговы», иудеи и Союз религиозных общин, куда входят мелкие общины и секты преимущественно христианского вероисповедания. В то же время мусульманская община Германии, насчитывающая более 4 млн. человек, или почти 5 % населения страны, не подпадает под статус публично-правовой корпорации, хотя отвечает всем необходимым условиям для включения в указанный перечень.

Схожие проблемы существуют в Италии, где есть проблемы у религиозных общин, не заключивших конкордат с правительством. К их числу также относятся и мусульмане.

На Украине в 2012 году были приняты поправки в Закон «О свободе совести и религиозных организациях», которые не были отменены и с приходом нового правительства в 2014 г. Поправки осложняют регистрацию религиозных организаций, предоставляют право контроля за их деятельностью широкому кругу государственных органов власти (среди них – органы прокуратуры, министерство культуры, другие министерства и ведомства, местные государственные администрации и органы местного самоуправления), а также вводят для верующих и религиозных организаций разрешительный порядок проведения публичных мероприятий мирного характера, что прямо противоречит статье 39 Конституции Украины.

Следует упомянуть также и закон «О защите чувств верующих», принятый в Российской Федерации в 2013 году[6]. Закон отличается крайне расплывчатыми формулировками и фактически дает возможность преследовать за критику деятельности религиозных объединений, либо их «непочтительное» изображение в искусстве. Например, вводя в закон понятие «публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу и совершенные в целях оскорбления религиозных чувств верующих» (часть 1 ст. 148 УК РФ)[7], закон не раскрывает его содержания, что оставляет возможности для злоупотребления этим законом, особенно в отношении атеистов или представителей т. н. «нетрадиционных» религий.

Однако основной проблемой европейского законодательства являются законы, регулирующие межнациональные отношения. В Европе существуют страны, которые отрицают наличие этнических меньшинств как таковых и, соответственно, их особых прав, которые отличались бы от «классических» прав человека. Этническая принадлежность, а также этническая самоидентификация меньшинств полностью исключена из законодательства и политического лексикона во Франции и Греции (за исключением Западной Фракии). Причем в качестве формального обоснования данной позиции выдвигается тезис о том, что признание «особых прав» национальных меньшинств ведет к эскалации расизма и неравенства на этнической почве. По этой причине ни Франция, ни Греция до сих пор не присоединились к Рамочной конвенции о защите прав национальных меньшинств и к Европейской хартии о региональных языках и языках меньшинств. Между тем де-факто представители национальных меньшинств как во Франции, так и в Греции составляют не менее 10 % населения, но их наличие не признается, а, следовательно, не защищаются и их права.

В том или ином виде эта проблема существует и в других странах мониторинга, кроме России, на территории которой традиционно проживает более ста национальностей. Но Россия имеет совсем другую модель национального государства, доставшуюся ей в наследство от Советского Союза, созданного на базе объединительной идеи, а не традиций титульного этноса.

Больше всех от этого страдают некоренные народы, в основном иммигранты, но не только – например, на территории Германии проживают миллионы граждан, родившихся там, но не имеющих отношения к национальным меньшинствам, поскольку они не идентифицируют себя ни с одним из 4-х признаваемых таковыми народов. Это турки, выходцы из бывшей Югославии, а также из других стран Азии и Африки, которые не признаются национальными меньшинствами и на них не распространяется действие Рамочной конвенции.

Все это говорит о том, что права основной массы национальных меньшинств в Европе не соблюдаются, причем для этого есть вполне законные основания.

1.2. Изменения в антиэкстремистском законодательстве и в законодательстве, направленном на защиту прав меньшинств 2015 г

Законотворчество в Европе в 2015 году в основном было направлено на решение следующих проблем: а) предотвращение и ограничение быстрой и, особенно нелегальной, иммиграции; б) ускоренная интеграция легальных иммигрантов; в) предотвращение радикализации общества, в том числе посредством ужесточения антирасистского законодательства, противодействия различным формам ксенофобии и пр.; г) борьба с терроризмом. В странах ЕС также продолжалась работа над либерализацией ЛГБТ отношений.

Борьба с террором является основной проблемой европейских законодателей в последние годы. Именно на ее решение был направлен первый по значимости блок законопроектов 2015 года.

Франция, которая занимает первое место в ЕС по числу приверженцев радикального ислама и больше всего в Европе страдает от экстремизма, еще в декабре 2012 года приняла закон «О безопасности и борьбе с терроризмом», который существенно ужесточил наказание для лиц, причастных к террористической деятельности[8]. 4 ноября 2014 года французские парламентарии приняли новый закон «О борьбе с терроризмом», который впервые дал право властям отбирать паспорта и запрещать выезд за границу французским гражданам, отправляющимся в Сирию и Ирак, если, по данным спецслужб, они намереваются присоединиться там к джизадистским группировкам. Также закон допускал возможность внесудебной блокировки исламистских интернет-сайтов[9]. В 2015 году законодатели Французской республики продвинулись еще дальше в вопросе развития антиэкстремистского законодательства. 24 июля здесь был принят новый Закон о разведке, который в числе прочего дает спецслужбам право устанавливать так называемые «черные ящики» на оборудование интернет-провайдеров «для мониторинга трафика и подозрительных моделей поведения путем анализа трафика мета-данных в режиме реального времени[10].

Заметим, что французы были особенно критично настроены по отношению к Закону о борьбе с терроризмом в США, принятом после событий 11 сентября 2001 г. (9/11), предусматривающему аналогичные меры. Поэтому президент Ф. Олланд намеренно направил уже принятый закон на утверждение в Конституционный Совет, который признал его соответствующим конституции страны[11]. Это был беспрецедентный шаг с момента создания КС в 1958 году.

Не будет преувеличением сказать, что именно французское и американское антиэкстремистское законодательство легло в основу антитеррористических правовых актов многих стран.

В 2015 году Великобритания[12] и Германия[13] приняли новые антитеррористические акты. Ужесточили свое антитеррористическое законодательство в период мониторинга также Италия и Нидерланды[14]. В 2016 году их примеру последует Россия, приняв пакет антитеррористических законов[15]. А в 2015 г. в этой стране были приняты поправки в Кодекс об административных правонарушениях, увеличивающие сумму штрафов за производство и выпуск продукции СМИ, содержащей оправдание или публичные призывы к террористической или экстремистской деятельности[16].

Анализ современного европейского антитеррористического законодательства показывает, что его главными чертами являются:

1. возможность временного закрытия границ;

2. введение досудебных запретов на поездки за границу и даже изъятие проездных документов граждан;

3. легализация интернирования, лишения гражданства и депортации для лиц, имеющих двойное гражданство, если они замешаны в террористической деятельности (поправка в Закон о гражданстве Нидерландов вводит институт «аннулирования» гражданства этой страны в интересах национальной безопасности);

4. расширение полномочий спецслужб по контролю за интернетом;

5. ужесточение борьбы с финансированием террористической деятельности;

6. введение обязательства для интернет-провайдеров, транспортных, медицинских и других служб, а также органов местного самоуправления информировать власти о подозрительных действиях клиентов и просто отдельных лиц;

7. прекращение социальных выплат для «джихад-туристов».

Второй группой законов, принятых в 2015 году стали акты, направленные на упорядочивание иммиграционных потоков.

Так в июле 2015 года федеральный парламент Германии, Бундестаг, согласился ужесточить Закон о беженцах. Теперь псевдо-беженцев, даюших ложную информацию о себе и обстоятельствах переезда в Германию, привлекут к уголовной ответственности, а тех из них, кто прибыл в страну нелегально с помощью контрабандистов в обход пунктов пограничного контроля, могут не только арестовать, но и отобрать у них проездные документы вплоть до принятия решения об их дальнейшем пребывании в ФРГ. Министр внутренних дел Германии Томас де Мезьер из ХДС заявил, что жесткий подход к вновь прибывшим необходим для того, чтобы добиться от общественности «одобрения иммиграции и въезда людей, действительно нуждающихся в защите в Германии»[17].

В июле и августе было изменено законодательство о пограничном режиме Венгрии: была введена уголовная ответственность за нелегальное проникновение в страну[18]. Кроме того, Сербия была признана «безопасной третьей страной», что позволяет в ускоренном порядке возвращать туда транзитный поток лиц, ищущих убежища. Закон также разрешил использовать на границе армию и применять против мигрантов и беженцев нелетальные средства, включая гранаты со слезоточивым газом и резиновые пули.