Новые направления развития уголовного законодательства в зарубежных государствах: сравнительно-правовое исследование

С возникновением Федеративной Республики Германии в 1949 г. постепенно началась подготовка реформы УК в целях адаптации его норм к новым социальным и политическим условиям. Начиная с 1951 г. бундестаг (парламент) приступил к изданию «законов об изменении уголовного права». В первую очередь они касались Уголовного кодекса, но такое название объясняется тем, что УК Германии не охватывает всего круга преступных деяний, нормы об их наказании содержатся и в многочисленных специальных законах. Сегодня их число приближается к пятистам. Некоторые из них являются чисто уголовными, например такие важные акты, как Германский уголовный кодекс международных преступлений (Völkerstrafgesetzbuch) от 20 июня 2002 г., содержащий нормы Общей и Особенной частей применительно к самым тяжким преступлениям против человечности (геноцид, создание невыносимых условий жизни и систематическое преследование гражданского населения, его перемещение с постоянного места обитания, применение пыток к захваченным на чужой территории людям и беженцам) и к военным преступлениям международного характера (умерщвление лиц, находящихся под защитой международного права; захват этих лиц в качестве заложников, бесчеловечное обхождение с ними, сексуальное принуждение таких лиц или их изнасилование и т. п. – всего 17 составов преступлений), а равно к военным преступлениям против собственности и иных прав гражданского населения, к военным преступлениям против гуманитарных операций и пренебрежение к гуманитарным эмблемам, приведшее к причинению смерти или телесных повреждений людям; к применению запрещенных методов ведения войны и запрещенных средств ведения войны.

Наряду с этим Кодексом среди специальных уголовных законов следует назвать: Военно-уголовный закон от 24 мая 1974 г., регулирующий в своих 48 параграфах уголовную ответственность офицеров и солдат действительной службы за преступные нарушения воинской обязанности и правил прохождения военной службы; Закон о судах по делам молодежи (Jugendgerichtsgesetz), действующий в редакции от 11 декабря 1974 г., где содержатся положения Общей части уголовного права применительно к несовершеннолетним (до 18 лет) и молодым взрослым (до 21 года); Закон об экономических преступлениях 1954 г. (действует в редакции от 3 июня 1975 г.), несколько законов о борьбе с терроризмом (1986, 1998, 2002 гг.), первый и второй законы о борьбе с экологической преступностью (1980, 1994 гг.), Закон о борьбе с коррупцией от 13 августа 1997 г., Закон о борьбе с коррупцией в сфере здравоохранения от 30 мая 2016 г.

Отметим также, что после отмены античеловеческих уголовных установлений фашистской Германии, нашедших отражение в правовых нормах того времени, самые существенные изменения в Общую часть уголовного права были внесены в 1960-е гг. В 1954 г. бундестагом была создана комиссия по подготовке «большой реформы» уголовного законодательства Германии, но на практике деятельность этой комиссии ограничилась внесением серьезных изменений только в нормы Общей части УК. Основная новация при этом состояла в отказе от прежней трехчленной классификации преступных деяний: отныне вводилась их двучленная классификация на преступления (за которые грозило наказание в виде лишения свободы на срок от одного года и выше) и уголовные проступки (за которые по закону грозило лишение свободы на срок до одного года или штраф). Остальные деяния (так называемые нарушения – Verfehlungen) ввиду их меньшей опасности переводились в ранг административных правонарушений и отныне преследовались по специальному закону, который был издан не сразу, а спустя несколько лет – в 1968 г. (Закон о нарушениях порядка – Gesetz über Ordnungswidrigkeiten). Основным наказанием за указанные в нем деяния был установлен административный штраф (Geldbüsse) в размере от 5 до 1 тыс. евро, «если закон не предусматривает иначе». Особенностью данного закона является также допустимость административной ответственности за такие деяния со стороны юридических лиц и «объединений физических лиц» (§ 30).

Размер административного штрафа (Geldbüsse) в этих случаях устанавливается:

– за умышленное совершение деяния, предусмотренного этим законом, – до 1 млн евро;

– за совершение деяния по неосторожности – 500 тыс. евро.

При явной малозначительности деяния, совершенного юридическим лицом, – штраф в максимальном размере, предусмотренный за данное деяние в Законе 1968 г. среди составов деяний, близких по степени социальной опасности к российским так называемым административным правонарушениям, равен[101] 1000 евро. В связи с такой «реформой» некоторые наши авторы поспешили объявить, что «в результате проведения реформы с 1 января 1975 г. в ФРГ стал действовать новый Уголовный кодекс, Общая часть которого была создана в 1960-е гг., а Особенную часть составили нормы УК 1871 г., сохранившие прежнюю систему, нумерацию, формулировки»[102]. На самом деле в Германии никакого «нового» кодекса не существует, но по-прежнему действует УК 1871 г. (в данный момент – в редакции от 13 ноября 1998 г.)[103].

Далее следует назвать в числе специальных законов Закон об обороте наркотических веществ, действующий в редакции от 1 марта 1994 г., Закон о собраниях и демонстрациях, действующий в редакции от 15 ноября 1978 г., и Закон о дорожном движении, действующий в редакции от 5 марта 2003 г. Разумеется, названы лишь наиболее важные нормативные акты уголовно-правового характера, хотя практически едва ли не каждый второй германский закон содержит уголовно-правовые нормы об ответственности за нарушение его положений.

Возвращаясь к усовершенствованию УК Германии законами «об изменении уголовного права», число которых уже перевалило за двадцать, отметим Вводный закон к УК от 2 марта 1974 г., который ввел новое регулирование Общей части УК.

После этого УК Германии превратился в такой нормативный акт, Общая часть которого составлена в 1960–1970 гг., а Особенная часть состоит преимущественно из норм УК 1871 г., хотя и подвергшихся серьезным изменениям, но сохранивших в основном прежнюю систему, нумерацию и многие формулировки[104]. Как на самое значительное изменение системы Особенной части УК укажем на введение в нее в 1994 г. специальной главы о преступлениях против окружающей среды. Из 77 важных новелл преобразованной Общей части наиболее значимой является отказ от введенной в УК 1871 г. трехчленной классификации преступных деяний на преступления, уголовные проступки и нарушения. После издания Вводного закона к УК все преступные деяния (Straftaten) делятся только на преступления (Verbrechen) (те, за которые грозит лишение свободы на срок до одного года) и уголовные проступки (Vergehen) (за которые грозит лишение свободы на срок до одного года или штраф).

Польша. Основополагающие принципы уголовного права установлены Конституцией Польской Республики, в соответствии с которой источником уголовного права может быть только закон. Важно указать и на предусмотренное Конституцией непосредственное действие ратифицированных международных договоров, которые после опубликования в официальном издании Dziennik Ustaw становятся частью правопорядка страны и подлежат непосредственному применению. Более того, польский законодатель установил приоритет международного договора, ратифицированного с предварительного согласия, выраженного в законе, перед национальным законом при коллизии положений этих актов (п. 1 и 2 ст. 91).

Отличительными особенностями системы источников польского уголовного права являются две противоречивые черты: множественность кодифицированных законов при декодификации значительного количества преступных деяний.

Наряду с классическими Уголовным и Уголовно-процессуальным кодексами действуют также Уголовно-исполнительный кодекс, Уголовно-финансовый кодекс, Кодекс проступков, а также Кодекс производства по делам о проступках. Подобное количество кодифицированных источников, несомненно, можно отметить как особенность данной отрасли.

При этом в отличие от модели, принятой в некоторых европейских странах (Франции, Швейцарии), а также известной истории польского уголовного права[105], воинские преступления регламентируются не отдельным актом, а являются составной частью Уголовного кодекса.

В систематике польского законодательства нет кодифицированного акта, регламентирующего ответственность несовершеннолетних лиц. Однако если материальные аспекты уголовной ответственности несовершеннолетних регламентированы Уголовным кодексом, то особенности уголовного производства стали предметом Закона «О производстве по делам несовершеннолетних» от 26 октября 1982 г.[106]

Все три кодифицированных источника польского материального уголовного права содержат Общую и Особенную части. Однако структурное сходство этим ограничивается. Только Уголовный кодекс – УК (Kodeks Karny), принятый 6 июня 1997 г. (в ред. 2018 г.)[107], как отмечалось, имеет третью часть, посвященную особенностям преступлений и наказаний военнослужащих.

Уголовно-финансовый кодекс – УФК (Kodeks Karny Skarbowy), принятый 10 сентября 1999 г. (в ред. 2018 г.)[108], отличает универсальный, комплексный характер. Наряду с Общей частью и Особенной частью он регламентирует процедуру рассмотрения финансовых преступлений (и проступков), а также порядок исполнительного производства.

Основной источник польского материального уголовного права – УК не содержит, как отмечалось ранее, исчерпывающего перечня преступлений. Помимо него источниками уголовного права являются многочисленные отраслевые законы, не инкорпорированные в УК. В таких актах устанавливается как административная, имущественная, так и уголовная ответственность за нарушение их предписаний.

Сложно переоценить роль некодифицированного законодательства в развитии польского уголовного права. Именно благодаря ему удается достичь адекватной и своевременной реакции на появление новых технологичных вызовов, а также актуализировать правовую основу для борьбы с противоправным поведением.

В числе некодифицированных источников уголовного права Польши достаточно четко прослеживаются две группы законов. В первую входят отраслевые законы, основным предметом и целью регламентации которых является определенная сфера общественных отношений. Такие законы, к примеру, устанавливают комплексно либо точечно правовые аспекты экономических отношений, формирования системы государственных органов, системы безопасности и правопорядка, здравоохранения, образования, государственной службы, охраны окружающей среды и т. д.

В рассматриваемом аспекте их объединяет наличие в качестве меры ответственности за нарушение установленных ими предписаний наказаний в виде уголовных санкций.

В качестве примера можно использовать положения Закона «О генно-модифицированных организмах и микроорганизмах (ГМО)» от 22 июня 2001 г.[109] Наряду с административной и имущественной ответственностью в отдельной главе Закона «Правила привлечения к ответственности» предусмотрены и уголовные наказания. Диапазон срока лишения свободы за нарушение установленных правил работы с ГМО составляет в зависимости от наступивших последствий от 2 до 12 лет (ст. 58–60).

Во вторую группу некодифицированных источников уголовного права можно включить законы, непосредственно развивающие положения УК и УФК об отдельных видах противоправного поведения. Усиление именно этого блока происходит максимально эффективно и явно может служить аргументом в пользу усиления элемента криминализации польского уголовного права.

Наиболее значимыми и характерными для этой группы можно назвать законы: «О противодействии наркомании» от 29 июля 2005 г.[110], «О противодействии насилию в семье» от 29 июля 2005 г.[111], «О воспитании в духе трезвости и противодействии алкоголизму» от 26 октября 1982 г.[112], «О противодействии угрозам сексуальной преступности» от 13 мая 2016 г.[113], «Об антитеррористических действиях» от 10 июня 2016 г.[114], «О борьбе с допингом в спорте» от 21 апреля 2017 г.[115], «О противодействии отмыванию денег, а также финансированию терроризма» от 1 марта 2018 г.[116]

Возможность подобной «декодификации» уголовной ответственности предусмотрена Правилами законодательной техники, утвержденными Председателем Совета Министров 20 июня 2002 г.[117] Наличие предписаний о наказании допустимо только в случае, если нарушения конкретного закона не квалифицируются как нарушения положений Уголовного кодекса, Уголовно-финансового кодекса или Кодекса проступков, а само деяние связано только с содержанием данного закона.

В тексте самого УК также помещены предписания о соотношении положений его Общей части о наказаниях и уголовной ответственности, предусмотренной в иных законах (ст. 116). Так же как и в большинстве стран с неполной кодификацией уголовного законодательства, в Польше положения Общей части УК распространяются на все иные уголовные законы, если ими не оговорено иное. Такое правило позволяет УК оставаться своеобразным стержнем всей системы польского уголовного законодательства.

Динамика развития и совершенствования источников польского уголовного права очевидна. После принятия УК в 1997 г. и до 2015 г. его положения изменялись 63 раза. При этом не столь показательны количественные данные, значительно меняется содержательная сфера и расширяется предмет регулирования уголовного права. Ряд новелл УК обрели уровень подлинно фундаментальных реформ[118].

Наиболее отчетливо направление развития польской уголовной политики и уголовного законодательства можно проследить на примере трех последовательных реформ, проведенных в 2015 г., 2017 г. и грядущей реформы 2018 г. – 2020 г., основы которой определены стратегическими документами, принятыми в апреле 2018 г. и уже получающими отражение в реальных законопроектах[119].

Одной из наиболее значимых из проведенных в последние годы признается реформа УК от 20 февраля 2015 г. Доктринально ее подчас именуют «реформа, изменившая философию наказания»[120]. Естественно, подобный уровень «вторжения» в уголовно-правовое пространство не мог не иметь оппонентов.

Изменения, внесенные в УК в 2015 г.[121], еще на стадии их разработки стали предметом активного резонансного обсуждения, в ходе которого стало очевидным отсутствие в среде польских правоведов и представителей правоохранительной системы единого понимания фундаментальных проблем современного польского уголовного законодательства. Следствием этого явились и определенные противоречия в оценке избранных законодателем решений.

Необходимость подобных изменений в уголовном законодательстве была продиктована обязательствами Польши как члена Европейского Союза и Совета Европы. Подготовленный Министерством юстиции проект изменений УК представлял исполнение семи обязательств, возникающих у Польши по имплементации некоторых поручений Комитета MONEYVAL и Директивы ЕС о финансировании терроризма и отмывании денег[122].

Фундаментальные изменения УК были продиктованы в том числе и не вполне адекватной ситуацией, сложившейся к 2014 г. В Польше наблюдалось постепенное и последовательное снижение уровня преступности и улучшение этого показателя на фоне ряда европейских государств, однако страна возглавляла рейтинг по количеству лиц, находящихся в местах лишения свободы. На 100 тыс. жителей в Польше 217 отбывали наказание в тюрьмах, что значительно больше, чем в иных европейских государствах.

Принципиальные изменения в уголовной политике, по мнению, например, представителей Кодификационной комиссии уголовного права Министерства юстиции, не должны иметь столь прагматичный характер. В указанный период целью могло быть системное реформирование всего УК, проведенное на основании актуальных доктринальных разработок и анализа судебной практики. В этом случае в рамках такого подхода приоритет состоит в рационализации основных положений всего УК, определяющих уголовно-правовую реакцию, прежде всего, в сфере реального восстановления приоритета наказаний, не связанных с лишением свободы, и усиления принципа ultima ratio в отношении наказания в виде лишения свободы. При таком подходе изменения УК, проведенные в феврале 2015 г., оцениваются как ограниченные, прагматичные, носящие инструментальный характер[123].

Реформа 2015 г. предоставила судам и органам прокуратуры более широкий набор инструментов, позволяющих назначать наказание с большей степенью учета социальной опасности конкретного виновного лица и его «криминологического прогноза»[124]. Самые существенные изменения внесены в структуру назначаемых наказаний. Установлены ограничения при назначении наказания в виде лишения свободы с условной отсрочкой исполнения (условный приговор).

По статистике условный приговор выносился польскими судами почти в 60 % судебных решений[125]. Подобный подход лишает веры в неотвратимость реального наказания и уничтожает воспитательную функцию правосудия. По статистике Министерства юстиции, суды неоднократно выносили приговоры с отложенным исполнением даже в отношении рецидивистов. Некоторые из них уже имели до 33 аналогичных судебных решений за один и тот же вид преступления – например, кражи, совершенные в различных воеводствах[126]. Изменить подобную ситуацию возможно лишь более широким применением таких мер, не связанных с лишением свободы, как штрафы либо ограничение свободы.

Для осужденного подобный подход может иметь более ощутимый эффект, чем отложенное «иллюзорное» наказание. К тому же реальные штрафы и ограничение свободы одновременно будут более адекватной реакцией на совершенное преступление, чем отложенное наказание.

На изменение сложившейся ситуации было направлено и введение запрета на применение условного приговора в отношении особо тяжких преступлений, таких как насилие, разбой. Максимальный срок отложенного наказания сокращен с двух лет до одного года.

Новацией явилась и категория «смешанные» наказания. Суд может принять решение о реальном лишении свободы на срок не более шести месяцев, а после этого установить режим ограничения свободы на срок не более двух лет.

Система уголовных мер также претерпела в 2015 г. определенные изменения. Совершенствование таких мер, а также обеспечительных мер отражает получившую распространение тенденцию «к дуализму системы уголовно-правовых санкций, включающей в себя меры наказания в собственном смысле слова и так называемые меры безопасности»[127].

В УК появились новые запреты, в их числе: запрет на пребывание в определенных местах и на контакт с определенными лицами; на посещение массовых мероприятий; на посещение игровых залов и участие в азартных играх; временный запрет на нахождение в одном помещении с пострадавшим; на деятельность, связанную с воспитанием, лечением, обучением малолетних, либо на опекунство таких лиц.

Новые ограничительные средства предусмотрены для преступников с сексуальными отклонениями и ограниченной вменяемостью. При этом детально регламентирован регламент применения этих мер[128].

В результате изменения систематики самого УК ряд уголовных мер были помещены в новую гл. V-a «Конфискация и средства компенсации».

Новая редакция УК позволяет суду выбирать из шести возможных ограничительных мер. К ним отнесены: надзор куратора или полиции, электронный надзор в месте нахождения, терапия и терапия от зависимости, а также помещение в психиатрическую клинику, если суд сочтет, что это предотвратит совершение нового преступления.

Каталог мер, не связанных с лишением свободы, позволяет изменить структуру назначаемых наказаний так, чтобы в отношении мелких преступлений суд назначал наказания в виде штрафа либо ограничения свободы. При этом эффективности штрафных санкций должен способствовать создаваемый Реестр должников.

В отношении преступлений средней тяжести стало возможным применение мер, не связанных с лишением свободы, изоляцией либо смешанных форм наказания[129].

В обосновании к законопроекту об изменении УК 2015 г. отмечалось, что наказание в виде лишения свободы «должно быть сохранено для виновных в совершении особо тяжких преступлений либо для преступников, которым не угрожает исправление»[130]. В отношении рецидивных преступников и виновных в серьезных преступлениях было предусмотрено ужесточение наказания. Установлен новый срок лишения свободы – 20 лет, наряду с уже существовавшим сроком в 25 лет, а также пожизненным заключением.

В то же время появилась возможность исполнения наказания в виде ограничения свободы с применением системы электронного надзора (System dozoru elektronicznego). Впервые в польском законодательстве система электронного надзора как метод отслеживания поведения осужденного появилась в 2009 г., после вступления в силу принятого 7 сентября 2007 г. Закона «Об исполнении наказания в виде лишения свободы вне пределов пенитенциарного учреждения в системе электронного надзора»[131].

В ходе реформы 2015 г. этот закон отменили, а соответствующие положения были внесены в УК (§ 1 п. 1 ст. 93). Детальная регламентация правил назначения и отмены режима электронного надзора стали предметом нового раздела УИК (VIIa).

При назначении наказания в виде лишения свободы на срок до 2 лет после отбытия определенной его части (не более 3 месяцев) появилась возможность оставшуюся часть срока отбыть с применением средств электронного надзора вне места заключения. Предусмотрено смягчение уголовной ответственности за подстрекательство либо пособничество до размера, не превышающего 2/3 высшей границы наказания за совершенное деяние. Правило не распространяется при получении подстрекателем выгоды либо личной корысти взамен за совершение запрещенного деяния. Расширена возможность условного прекращения уголовного производства в отношении преступлений, наказание за которые – не более 5 лет лишения свободы (до этого – до 3 лет).

Важнейшим результатом можно назвать уже упомянутое появление в УК новой главы (гл. V-a), предусмотренное Законом от 20 февраля 2015 г. Изменение систематики УК за счет регламентации правовых рамок конфискации в отдельной главе доктринально признается новым и важным элементом. Такое решение законодателя свидетельствует, что с момента вступления изменений в силу конфискация уже не рассматривается в качестве ни уголовного наказания, ни уголовной меры. Конфискация приобретает характер своеобразного (особого) средства уголовного права, обладающего как репрессивным, так и превентивным свойством[132].

Реформа УК 2015 г. ввела правило «совокупности наказаний» (ст. 85 УК)[133]. При совершении двух и более преступных деяний виновный получает в итоге наивысшее (что на практике бывает далеко не всегда) из предусмотренных для одного из них наказание, а остальные преступления остаются фактически безнаказанными. Судебная статистика не оставляет сомнений в том, что суды применяют высшие из предусмотренных УК наказаний в среднем в 30 % дел. В 2017 г. районные и окружные суды Польши вынесли в общей сложности почти 45 тыс. таких совокупных приговоров (wyrokow lacznych)[134].

Практика применения подобного механизма назначения наказаний подтвердила явный просчет законодателя. Наиболее опасная для общества категория рецидивных преступников, имеющих в своем досье множество противоправных деяний, по существу отвечает перед законом лишь за одно их наиболее сурово наказуемых эпизодов. А остальные остаются без надлежащей оценки.

Как пояснил Министр юстиции и Генеральный прокурор Республики Збигнев Зюбро (Zbignev Zuibro), такой подход означает, что на практике бандит, вымогавший деньги с применением насилия, избиения и разбоя с использованием огнестрельного оружия, а также скупавший краденое, замешанный в мошенничестве и состоявший в организованной преступной группе, получал в результате бонусного совокупного приговора Окружного суда города Люблина 15 лет лишения свободы. При этом через 11 лет он сможет выйти на свободу в результате условно-досрочного освобождения. Если же были бы объединены наказания за каждое из этих преступлений, срок его заключения был бы равен 61 году[135].

И подобная ситуация не является чем-то исключительным. Позволим привести еще два примера. В 2016 г. в районном суде города Яшле рецидивист, совершивший более 10 мошеннических афер, а также иных противоправных действий (похищения, угрозы), был приговорен всего лишь к четырем годам заключения. При ином исчислении общая сумма наказаний за каждое из совершенных преступлений была бы равна 13 годам и семи месяцам.

В 2018 г. районный суд города Жешува приговорил виновного в совершении 11 преступных деяний, связанных с оборотом наркотиков, к одному году лишения свободы. При отсутствии правила объединения наказаний такому лицу грозило бы по меньшей мере шесть с половиной лет тюремного заключения.

Не менее «плодотворным» с точки зрения новаций для польского уголовного права стал и 2017 г., в течение которого в УК восемь раз вносились изменения. Важнейшим результатом можно назвать появление в главе «Конфискация и средства компенсации» института расширенной конфискации.

В последние годы государства – члены Европейского Союза и европейские учреждения объединили усилия в борьбе с незаконным обогащением. Для единообразия законодательных норм Европейский парламент принял в 2014 г. Директиву, предусматривающую принятие странами Сообщества процедуры расширенной конфискации в случаях, когда стоимость имущества осужденного лица не может быть обоснована его легальными доходами.