Повседневная жизнь осажденного Ленинграда в дневниках очевидцев и документах

Народ выглядит сносно. Умирать почти перестали, но все же дьявольски устали. Ожидают еще много неприятностей. ‹…›

Дров осталось на две топки. Зима осталась позади. Чувствую себя сильным, но и сильно уставшим.

12 марта 1943 года

Пишу при свете коптилки. Только что по радио передали: наши взяли Вязьму. После сообщения продолжился симфонический концерт оркестра под управлением профессора Ойстраха. Пишу стихи о матери. Ленинград живет. Продолжает создавать великое искусство и сражаться. Заходил днем в редакцию «Заводской правды».

14 марта 1943 года

8 часов вечера. Только что проводил на поезд старшего брата Василия. Около двух лет не виделись. Он едет на неделю с фронта отдохнуть. С ним было еще три бойца, которых он до сегодня не знал.

С 2 часов и до половины 8-го они пробыли у меня. Варили обед, делились фронтовыми новостями. Они стоят на финском фронте в 17-м укрепрайоне[13] в Верхних Никулясах[14]. Василий все тот же шутник и весельчак. Побывал в большом переплете под Лиговом, где его контузило, и за Колпином. Испытал много трудностей и многое повидал за время войны. Но не трус, судя по рассказам, предприимчивый и смелый, олицетворение солдатской сметки и находчивости. Заметно постарел, но вид молодецкий, настроение бодрое, может быть, потому что едет на отдых, а не с отдыха. Поделились новостями.

Один из его спутников – ленинградец, жидковатый и мешковатый солдатик. Другой – тверяк, с 1938 года в армии и не знает, где его семья. Третьего не спрашивал, но он самый молодой и неразвитый из четверых. Вид у них у всех усталый – настоящие фронтовики. Быстро прошли 5 часов. Смеркалось. Дул сильный ветер. Мы стояли на высокой насыпи у станции, когда подходил поезд. Последние секунды, нацеловались и расстались. Увидимся ли? Только защемило грудь.

Вчера после обеда – звонок. Из редакции сообщили, что меня ждет Баранов. Я пулей – «наверх», взял увольнительную и через две минуты после девятимесячной разлуки мы крепко жмем друг другу руки. Он выглядит лучше, чем до войны, тем более после последней встречи в июне. Одет, как и я, в фуфайку. Настроение неопределенное. Я кратко рассказал о своей жизни. ‹…›

При проверке у него отобрали военный билет, так как была просрочена бронь. Это его сильно удручало. Я ему дал соответствующий совет, за который он ухватился и сразу же повеселел. Боится оказаться на фронте! Поехали ко мне. Я сварил обед. Показал стихи, написанные и напечатанные, он дал соответствующую критику. Пробыл у меня до семи часов, обещал быть сегодня, но не заехал. Оно и кстати. ‹…› С утра писал стихи и прорабатывал «Маяковский в РОСТА». ‹…›

24 марта 1943 года

Боже мой! Как летит время! Скоро конец марта. Весна. Настоящая весна. Работы по горло. Чуть не влип в неприятную историю на работе, еле выпутался. Ответственность большая, [работа]сложная, помощников нет, за всем следи сам. На участке тяжелый воздух и ослепительный свет от электросварки, устают глаза, тяжелеет голова. К вечеру задыхаешься.

Черчилль уже заговаривает о [19]44-м годе. Его речь произвела удручающее впечатление. Артисты эти англичане и американцы! Наши люди устали, очень устали, и их подобные выступления англо-американских плутократов приводят в бешенство.

Весна на редкость дружная, ранняя, солнечная. Немцы начали контрнаступление. Идут кровопролитные бои.

В Ленинграде жизнь улучшается. Дистрофиков стало меньше.

В воскресенье утром заезжал Василий. Пробыл у меня с бойцами часа два, вскипятили чай, сварили суп, рассказал о положении на фронте, прелестях жизни в доме отдыха, о змеях, о Гитлере. Всем надоела война. После чая проводил их до Кушелевки.

Вчера звонил Зимбули. Он в субботу приезжал ко мне. Рассказал о жизни на Большой земле, о покое в тылу, о жизни впроголодь, о заставах на Ладоге, своих делах и делишках. Я его помучил изрядно своими стихами, кольнул его сердце. Нанес пощечину самолюбию, пытался оторвать его от косности. Началась тревога. Он пошел пешком. В воскресенье поехал в редакцию «Заводской правды», через час вместе с Ниной Левинберг пошли смотреть «Партизаны в степях Украины». В середине фильма объявили тревогу. Зашел к Нине Поль. Она не смогла меня принять. Забежал на Моховую. У ворот дома меня окликнули:

– Куда?

– В квартиру 50, там никто не живет, и там временно должен жить Чистяков.

– Чистяков уже на том свете.

Мне подробно рассказали о его трагической смерти. Пошел на улицу Каляева. Виктор был дома. В этот день, 21 марта, у Венедикта день рождения, я днем послал ему телеграмму в Казахстан, а вечером потянуло побывать у него на квартире, где каждый год бывал в этот день, читал стихи и пил вино.

Тревога затянулась надолго. Мы делились пережитым во время войны. Поужинали. Я остался ночевать. Виктор перебрался на кухню. Я вспомнил, как на этой плите Венедикт варил пунш. ‹…›

В комнатах Венедикта почти все цело. Сегодня ночью была большая бомбежка на окраинах и в городе.

1 апреля 1943 года

Бывало, в этот день люди любезно обманывали друг друга. Ныне только подростки в состоянии шутить.

Погода стоит мозглая, гриппозная, ветер. 30-го шел через Неву, а сегодня уже появились широкие промоины и полыньи в пол-Невы.

Приезжал брат Василий. Ночевал две ночи.

Я крепко замотался на заседании. Много работы, а еще больше неполадок, с одним наладишь, другое вскрываешь. Окунулся с головой в технику, отремонтировал часы. Ремонт обошелся довольно дорого. ‹…›

Город часто обстреливают. ‹…› На завод жалко смотреть. Настроение у населения подавленное, наши продолжают наступать под Ленинградом. ‹…›

В квартире рушится потолок – крыша дырявая. Дров – ни полена. Деньги подходят к концу. Устал, но бодрость духа не теряю.

2 апреля 1943 года

Устал как сукин сын. Даже на письма друзей ответить не в состоянии. Работа высасывает последние силы. Худею. Сохну и чахну. Кажется, начиню вянуть. ‹…› Голова оловянная, душа деревянная или наоборот.

С питанием на заводе стало хуже. Володя Егоров вернулся из госпиталя. Но это тень, привидение. Живой скелет, обтянутый кожей, со стеклянными глазами, вялыми движениями, слабым голосом. Это нежилец на белом свете. Уф, как тошно, как жутко и муторно. Это можно объяснить чрезмерной усталостью. Нервы – тряпки. Того и гляди протянешь лапки. Все в тумане.

Это пройдет! Скоро Первое мая. Как-нибудь вынесем этот сверхчеловеческий груз. Ведь мы русские люди, не правда ли, мой дорогой неизвестный читатель?

6 апреля 1943 года

3-го в субботу не работал. С утра вымыл пол в комнате, навел порядок. ‹…› В тот день было семь воздушных тревог. День выдался ясный, солнечный, по-настоящему весенний. ‹…›

Вечером поехал к Замбули. У него за ужином выпил две стопки водки. Спать легли поздно. ‹…› Утром пошли на Харьковскую улицу смотреть его новую комнату. Затем зашли в магазин. Он купил пальто, а я – кепку. ‹…›

За два дня много ходил по городу. Какая масса разрушений! От окраин до центра. Провалы в крышах, раны в стенах. По городу развешены огромные панно, закрывающие разрушенные здания. У Володарского моста зенитки. Памятник Володарскому стоит на возвышении, посреди орудий, обнесенных колючей проволокой, и блиндажей.

Нева почти вся вскрылась. Магазины закрываются рано. Книг все меньше и меньше. ‹…›

7 апреля 1943 года

Противное настроение. К усталости прибавилась апатия. Ходят упорные слухи, что немцы собираются штурмовать город, что скоро начнется химическая война, что с Ленинградом произойдет то же, что со Сталинградом, то есть он превратится в груду развалин. Настроение у всех подавленное. ‹…› Только и слышно: «Скорей бы конец! Любой конец. Впереди самая жуткая фаза войны…»

Сегодня дважды поднимался на крышу цеха, этажей пять высотой. Смотрел на город и Неву. Какие черные пустыри! Редко-редко где дымятся заводские трубы. Большинство их застыло. Как мертвые красные бревна, торчат они безжизненно над Выборгской стороной. Нева очистилась ото льда. Корабли стоят у берегов, замаскированные под зиму. Погода пасмурная, отвратительная. ‹…› Делать ничего не хочется. ‹…›

10 апреля 1943 года

Полчаса назад приехал из лектория, где был на вечере, посвященном памяти Маяковского. Выступали В. Вишневский, В. Азаров, Е. Вечтомова и др. Шел в лекторий с завода пешком. С пяти до восьми вечера трамваи не ходили – не было тока. Вечер был солнечный. Давно не видел так много народа на улице. Люди шли по солнечной стороне. ‹…› У меня кончились продукты. ‹…›

11 апреля 1943 года

Сегодня воскресенье. 12 часов. За окном льет дождь. С утра убирал комнату, выставил зимние рамы. Вымыл стекла, повесил занавески. В комнате чисто, светло, уютно.

Хочется есть, но не хочется идти в столовую под дождем. Подожду, пойду позднее.

Снег стаял. Все небо заволокло тучами. Дует холодный ветер. За окнами качаются деревья. Их много. Безлистые, грустные, сырые, трепещущие. Где-то цокают копыта. Кое-где курится дымок. ‹…›

По радио – праздничные концерты. Скоро Первомай! Кончился табак.

14 апреля 1943 года

Сегодня годовщина трагической развязки Маяковского. Только что вернулся домой с сеанса в кинотеатре «Гигант». Смотрел «Маскарад». От картины осталось очень сильное впечатление. Главное то, что сюжет не искажен, что редко бывает. Эпоха, обстановка и люди очень сильно чувствуются. Игра Мордвинова блестяща, так же, как и трудна, но он хорошо справился с своей ролью. ‹…› Столько в ней содержания, трагизма, ума, а главное, аристократизма.

Днем в воскресенье искал табак на рынке, не нашел. Заходил к К. Она перебралась в свою квартиру. В комнате ералаш необыкновенный, все втиснуто, но не расставлено. Пробыл у нее около двух часов. Квартира понравилась. Взгляды на жизнь К. хотя и реальные, но весьма опасные для чести. В отношении чести, ее трудно сейчас найти у тех, кто живет впроголодь. ‹…›

Во вторник с работы пошел к Виктору. Он варил ужин и угостил меня супом из ботвы и селедкой. У него ночевал. Виктор – человек практичный и неглупый, поддерживает связи с женщинами при столовых или при магазинах, но ни литературой, ни искусством не интересуется и весьма ограничен. Видно, скуповат был и до войны.

Варил суп из баранины, у меня был рис. Натопили жарко плиту ‹…› и спалось крепко. ‹…›

25 апреля 1943 года

…Ходил в тир, стрелял из ТТ по мишени. Результаты средние ‹…› Смотрел «Сталинград». Сильное впечатление. Немцы готовятся к химической войне. Вероятно, ныне придется понюхать удушающих газов.

Только два последних дня в городе спокойно. ‹…› У цеха посадили молодые деревья. ‹…›

Слышал, что Александр Баранов арестован, за что не знаю. Везет же ему, черт возьми. Но что могло стрястись с ним – ума не приложу. Кажется, не глупый человек и вот тебе на! ‹…› Сегодня Пасха. Вчера приезжала мать, но, так как меня не было, она переночевала у соседей, а утром побывала у сестры и поехала к Александру Николаевичу, где осталась отмечать Пасху.

В последний месяц много хожу по городу. Какую печальную картину он представляет: руины, сгоревшие дома, пробитые стены, рухнувшие балконы, горы штукатурки и битого кирпича, воронки, разбитые мостовые. ‹…› Измученные люди живут на ощупь. Женщины города: голодные, опустившиеся, нервные, жадные, скаредные и тупые. Мужчины: трусливые, апатичные, грубые, едкие, чванливые и педантичные.

Говорят, театры полны зрителей. Но какие это зрители? Большинство военные, затем кухстолмагресеры и дельцы. Дельцов в городе много. Барахло стало дороже. Денег стало меньше. Овощи на исходе. Все комбинируют, мудрят, маракуют, планируют и приспосабливаются. Мертвецов мало. Убитых много. Город наводнен солдатами и моряками. Интересно, но в то же время тошно, муторно и тоскливо. Затишье перед бурей. События не заставят себя ждать. Скоро пора настанет и в Ленинграде.

2 мая 1943 года

В праздничные дни город ожесточенно обстреливался. Накануне 28 апреля я оказался в зоне обстрела на Литейном. ‹…› Свыше двух часов длилась эта музыка. Я высчитал: через каждые две минуты рвались снаряды. Жертв было много. Особенно на Невском. Был сильно изуродован Дом книги. ‹…›

К празднику выдали 750 г пшеничной муки, 100 г компота, 10 г дрожжей, 300 г сельди, 50 г сухих помидор[ов], 10 г сушеных моховиков, 500 г водки, 250 г портвейна и 3 кружки пива. ‹…› Победил потолок. Это стоило мне большого труда. На нем было копоти толщиной с палец. Пришлось сначала все смыть, потом два раза белить. Это заняло много времени. 30-го не работал. С утра убрался в комнате, сходил в баню, побрился. Съездил на завод. Приехал Василий. С ним выпили четвертинку водки. Вечером он уехал, а я лег спать в 7 часов и проснулся в 11 вечера. С полночи до 4 утра сочинял стихи. ‹…›

1-го, то есть вчера, с утра оделся по-праздничному, выпил две стопки вина и в 11 часов поехал на Поварской к Ливенбергам. Был обстрел их района. Пошли на Кузнечный, из-за обстрела народу не было. Видел горящий аэростат. Затем поехал на завод в надежде на праздничный обед, но там, вернее у завода в диетстоловой, творилось что-то несусветное, настоящее столпотворение. Пробыл около двух часов и уехал не солоно хлебавши. По дороге купил две книги по искусству.

В 6 часов вечера пошли втроем в «Титан» смотреть «Леди Гамильтон». Картина очень и очень содержательная и сделана блестяще. Она, пожалуй, стоит повыше «Маскарада». Оставила сильное впечатление.

В кино проверяли документы, как всегда. В половине 10-го сели за стол. Выпили водки, пива, купленного на рынке, закусили, опьянели. Я читал стихи. Рассказывали о прошлом, пережитом. Нина – довольно интересная молодая женщина. Она младше меня на четыре года, весьма культурна, меланхолична, немного красива, немного приветлива, нежна – все в меру, больна легкими. Муж ее Аркадий, рождения 1917 года, живут они скоро четыре года вместе. Он окончил перед войной институт связи. Во время блокады чуть не сыграл в ящик. Вид его очень моложавый, немного мелочный, неглубокий и неглупый, у них я хорошо отдохнул душой.

Проснулся сегодня в 8. И опять уснул. Встал в 11 часов и сразу же отправился домой. Нина обещала познакомить с девушкой.

‹…› Недавно получил письмо от брата, на треугольнике штамп Орла. Пишет, что едет в Москву на переформирование. Опять едет. Как только стронулся с востока, так и начал [мотаться] по фронтам, поэтому и писем от нас не получает с июля прошлого года. Надеется приехать в отпуск. Хотелось бы увидеть его. Он ближе мне, чем сестра. К тому же она замужем. Последнее время у меня отношения с матерью и сестрой стали холоднее. Это происходит от многих причин. Нервы мои здорово обветшали. Вот сегодня выспался досыта и чувствую себя превосходно. Буду до 12 часов писать и думать, думать и писать.

Приказ [№] 195 т. Сталина меня очень обрадовал. Как он говорит! Гениально просто и убедительно! Какие образы! Какая мудрость! Легче мне стало теперь. Я понял, что готовится что-то внушительное для разгрома врага. К тому же союзники все-таки не спят.

По-видимому, в этом году закруглят войну. Быть может, придется глотнуть отравляющих веществ. Быть может, и не переживу, но победу в этом году наш народ отпразднует.

6 мая 1943 года

‹…› Получил открытку от Калашникова и письмо от Якубовского.

Калашников пишет:

«…Уже два месяца, как я нахожусь в армии, изучаю специальность Кренкеля. Буду счастлив, если от моего участия прольется кровь десяти фашистских собак.

А я, брат, думал, что писать тебе по старому адресу бесполезно и, конечно, рад, что ошибся. Нервничаю и бесконечно злюсь – вот что я могу сказать о себе. Напиши мне подробно о своей жизни, да не медли, а то мой адрес теперь подвижной. 27 апреля 1943 года».

Быстро дошла открытка. Я рад этому и в то же время встревожен. Неужели такого художника отправят на фронт? Это было бы величайшей ошибкой! ‹…›

В первомайском номере газеты «Смена» в статье «Братство, скрепленное кровью» много написано обо мне, и статья кончается моими стихами. С душой написано и правдиво. Я вдохновил двух журналистов на тему «За Ленинград, за город русской славы». ‹…› Приятно, конечно, читать это. Хочется еще больше работать, чтобы отблагодарить и оправдать слова этих людей своим трудом и жизнью. Уже подготовил два сборника стихов. ‹…› Осталось еще столько подготовить – и можно будет идти за консультацией в Союз писателей.

Сегодня ходил на Богословское кладбище. Около него получил полторы сотки земли под огород. Земля песчаная, тощая. Одну грядку вскопал, осталось еще три. В воскресенье закончу. Сообщение плохое. От завода надо идти километров пять и от дома около этого. И близко трамваев нет. Придя домой, нашел семена, много семян. Привезла их мать. ‹…› В субботу поеду к сестре. Надо достать литературу по огородничеству. Придется приложить немало трудов, чтобы вырастить овощи. Одного боюсь – за сохранность.

Война принимает ожесточенный характер, начались активные действия на юге. Пока что, судя по печати, инициатива в наших руках. Давай бог! Нынче не видно, чтобы ленинградцы собирали траву или крапиву, стало быть, не очень уж голодны. Выглядят тоже недурно, за исключением тех, кто не сумел за прошлое лето войти в силу.

Погода установилась. Сегодня знойный тихий день. По ночам налеты большие. На днях бросили на моей улице бомбы – удирал от наших ястребков. ‹…› Устал здорово, но бодр и свеж душой. Сейчас примусь дочитывать «Далекое и близкое» Репина. 11 часов вечера, и спать хочется.

9 мая 1943 года

Вчера радио сообщило, что союзники заняли Бизерту в Тунисе. Эта радостная весть быстро облетела город. Люди повеселели. Наши войска ведут успешное наступление на юге.

Вчера ушел с работы пораньше. В 5 часов был у сестры. Выпил с Леонидом четвертинку водки. Около пяти часов проговорили о текущих событиях, о пережитом и перспективах на будущее. Хорошо провел время. Комната у них выбелена, печка разобрана, на стенах репродуктор и открытки.

Утром в 10 часов с Леонидом поехал на выставку ленинградских художников, но она еще не открыта. Напрасно потеряли время. На Невском кросс: спортсмены в трусах и майках, велопробег. День солнечный. Приехал домой в 2 часа дня. Взял лопату и отправился на огород, где пробыл до 6 часов. Копал и сеял. Посеял турнепс, редис, капусту, помидоры. ‹…›

Огород много требует внимания. Люблю землю, вероятно, во мне сказывается крестьянское происхождение.

Сегодня в городе тихо. Вчера тоже. По ночам бешеные тревоги. Скоро начнутся веселые события.

Скоро исполнится год, как я вышел из госпиталя. Пока все хорошо. ‹…›

От Валентины Пирожковой получил телеграмму: «Приезжай в отпуск в Самарканд, жалеть не будешь». Написал ей соответствующий ответ. ‹…›

13 мая 1943 года

Проклятое число. С раннего утра началась воздушная тревога и обстрел города. На работу шел пешком, под свист снарядов и разрыва шрапнели. ‹…› На набережной передо мной в четырехстах метрах разорвался снаряд. Мужчину взрывной волной отбросило к черту на кулички. Он тяжело шлепнулся мертвым у самой воды. Женщине оторвало голову. Мозги и волосы были разбрызганы на заборе, большая лужа крови стекала с тротуара на мостовую. ‹…›

На заводе до половины 11-го сидел в комнате бюро комитета комсомола, т. к. завод обстреливался и был подан сигнал «укрыть личный состав».

Приступил к работе. Тревога продолжалась до половины 3-го. Многие не явились на работу.

Холодный, ветреный день. После полудня небо заволокло тучами и пошел дождь. Легко одетый в тельняшке, пиджаке, парусиновых туфлях, вместо кальсон трусы, без кепки. Застыл окончательно.

Работников не было. Пришлось одному вертеться как белка в колесе. Работа капризная, новая. Домой пришел в 7 часов. ‹…› Работал на огороде. ‹…›

У всех в зубах навязло варварское слово «эрзац». Эрзац-солдат – девушка в форме солдата. Эрзац-моряк – девушка, одетая в моряка. Эрзац-конфеты – конфеты с дурандой[15], эрзац-молоко – соевое молоко на рационе. Эрзац-жена, или жена блокадная, то есть за отсутствием законной временная жена, доходная или такая, под которой подразумевается любовница. Эрзац-хлеб, слава богу, выпал из лексикона ленинградцев больше года назад. Эрзац-токарь – женщина. Эрзац-муж – худой, немолодой, дистрофик. Эти эрзацы не перечислить и не запомнить.

Войну называют бандитизмом Гитлера, когда происходит артобстрел.

Сегодня головы ленинградцев забиты думами об огороде. Утром идут на работу с лопатой, с работы на огород и с огорода домой тоже идут с лопатой.

Разговоры от ученика до старого инженера о семенах, почве, навозе, ночном «золоте», моркови, петрушке, поливке – одним словом, колхозные разговоры. Непривычно и поэтому интересно. О медалях «За оборону Ленинграда» забыли. Идут толки, что война скоро кончится, а она кончается уже два года как. Нервы истрепаны у всех. Все поумнели, стали скупыми на комплименты и щедрыми на едкие остроты, осторожны, подозрительны, рассеянны, необщительны, замкнуты и холодно-горды. Весна придала людям оригинальный вид.

17 мая 1943 года

…Надоели тревоги. Ни ночью ни днем нет покоя. Длятся по шесть-семь часов. Сегодня на работу шел пешком. На завод пришли не все.

Весна холодная, зацвела черемуха. Дуют холодные ветры. Кровь плохо согревает душу.

Питание ниже среднего. Засыпаю полуголодным.

Усиленно работаю на огороде. В субботу работал лопатой, в воскресенье сеял. Уже взошли турнепс и редиска. Почва тощая, песчаная. Далеко ходить на огород. Пока идешь, выдыхаешься. Завтра буду сеять свеклу, уже проросла в сырой тряпице. Природа оделась в зеленое платье.

Люди глотают пороховой дым и тысячами гибнут на полях сражений или в проклятой Германии. Великий русский многострадальный народ. Народ трудолюбивый, стихийный, свободный и терпеливый. Ни один народ за всю свою историю не вынес столько, сколько русский человек за последние тридцать лет. Сколько грязных кровавых лап протягивалось к твоему могучему горлу! Но ты дышишь полной грудью, тяжело дышишь, но живешь. И стоять и жить будешь вечно. Тебе суждено решать судьбу многих народов. У тебя мудрые вожди и талантливые руководители. У тебя есть будущее. Кровь, пролитая тобой, не пропадет даром. Трудно писать в эти дни. Грандиозность событий давит на грудь и сжимает горло. Слишком устает мозг от переживаний и потрясений. Нужен большой талант и сила титана, чтобы описать на бумаге все ужасающие подробности жизни наших людей, сражающихся 23 месяца с бронированными полчищами гитлеровской Германии. ‹…›

Трудно тем, кто хочет заниматься творчеством в свободное от основной работы время. Это время нужно урывать от сна, который так дорог страшно уставшему, голодному человеку с отравленной нервной системой. ‹…›

Вот уже не ясно излагаю, а значит, мысли туманные. Воля беспомощна, здесь талант ни при чем, будущее покажет, смогу ли я справиться со своей задачей или нет. Если выживу, то что-нибудь оставлю после себя, а если нет, то простите мне радужные надежды, я не виноват, что они не оправдались. Историческая необходимость тому причина, а мне уже скоро 28 лет.

Кончаю, ибо писать без толку. Эта бесконечная исповедь, наполовину заполненная водой, если сможет принести будущему историку пользу, то слава богу.

19 мая [1943 года]

Вчера меня вызвали в партком. Там были секретарь райкома ВКП(б) Щербаков, парторг ЦК ВКП(б) на заводе Смоловик, Ремезов и еще зав. отделом кадров райкома. Потолковали со мной полчаса по душам и задали вопрос, как я смотрю, если мне поручат ответственную партийную работу в комсомоле, а затем освободят.

Пошел на огород. По пути заглянул к Вале Быкову. Посмотрел его этюды, эскизы, картину, поговорил по душам. Все такой же энтузиаст. Горит человек. Маловата культура, но большой темперамент. Души не чает в искусстве. Хорошее произвел на меня впечатление. Жена и дочь его в плену у немцев. Сам он тяжело переживал блокаду. Сейчас работает дворником, а после берет в руки кисть и работает до упаду. Одну его картину приняли на выставку ленинградских художников. У него я пробыл около 2 часов. Беседа получилась оживленной, от него пошел на огород.

Сеял свеклу, домой пришел пешком в 11 часов.

Сегодня ездил в райком. Посетил Щербакова и секретаря райкома Барнаулова. Хороший парень, тоже участник войны. С ним можно сработаться. От него поехал в горком комсомола, где пробыл около часа, оттуда на завод, с завода в горком ВКП(б). Вероятно, на днях буду руководить комсомолом своего завода. Работа очень ответственная и тяжелая, где же время для стихов!!! Что же, увидим, как пойдет дальше. Чем дальше в лес, тем больше дров.

27 мая 1943 года