Профессиональная идентичность в российском обществе (вопросы истории, теории и практики)
- -
- 100%
- +
Введение
Индивидуальная и групповая идентичность традиционно привлекают пристальное внимание профессиональных исследователей, представляющих различные отрасли социального и гуманитарного знания. Идентификационные характеристики отдельной личности формируются под непосредственным воздействием сложного комплекса разнообразных факторов, среди которых выделяются этнический менталитет, религиозное мировоззрение, общественный статус и индивидуальные психологические стереотипы. Особый интерес для современного ученого представляет комплексное исследование профессиональной идентичности, отражающей одновременно социально-психологические установки индивида, особенности социально-профессиональной группы и макросоциальный контекст развития общества.
В исследовательском измерении особую значимость приобретают идентификационные характеристики, складывающиеся в рамках закрытой общественной модели и постепенно трансформирующиеся в сложных условиях переходного периода. Профессиональная идентичность отдельных групп советского общества, обладающая типичными и уникальными чертами, позволяет адекватно представить длительный процесс конструирования индивидуального и коллективного мировоззрения, осуществлявшийся властными структурами на основе единой идеологической парадигмы. В постсоветский период значительный интерес представляет качественный анализ идентификационной трансформации, которая началась внутри псевдосоциалистического социума, направляемого тоталитарным, затем авторитарным политическим режимом, и развивается в рамках новой общественной структуры, не вписывающейся в полной мере в классические границы индустриальной или информационной цивилизации.
Специфический объект предлагаемого исследования требует использования особой методологии, опирающейся на имеющиеся достижения междисциплинарного дискурса. В методологическом измерении системное обращение к фундаментальным проблемам индивидуальной и коллективной идентификации становится возможным в условиях существенного повышения объективного статуса гуманитарного знания, формирующего научную картину глобального мира. Комплексное исследование профессиональной идентичности в историческом, социологическом и психологическом аспектах, несомненно, связано с новыми императивами гуманитарного познания, опирающегося на междисциплинарные гносеологические практики. Объективное признание личностных идентификационных характеристик в качестве производных элементов социального взаимодействия направляет современного ученого к детальному изучению сложных механизмов, связанных с внутригрупповым самоопределением, позиционированием индивида в меняющемся мире, естественным формированием бинарных оппозиций отдельного человека и социально-трудовых и профессиональных сообществ.
Подобное теоретическое самоопределение ориентирует современного ученого на анализ категориального поля исследования, выделение концептуальных подходов к осмыслению процесса формирования и эволюции профессионального сознания индивидов. Профессиональная идентичность, включающая в себя представления индивида о целях и мотивах профессиональной деятельности, понимание себя и своего места в социально-трудовом процессе и в обществе, зависит от социально-исторического контекста. Поэтому целесообразно рассматривать круг вопросов, связанных с характером профессиональной идентичности, ее функциями в обществе, в зависимости от этапа трансформации социально-трудовых отношений.
Исторический анализ, в свою очередь, позволяет увидеть проявления социального и личностного факторов в рамках последовательного конструирования «советской профессиональной идентичности». Системное использование теоретической типизации и эмпирического обобщения дает возможность интерпретировать единичные сообщения о производственной, инфраструктурной или интеллектуальной деятельности, помещенной в микроисторическое измерение, в контексте последовательного обретения идентификационных характеристик определенного предметного свойства. Развивающаяся методология новой социальной истории предполагает целенаправленное выявление так называемых «виртуальных» общественных структур, конструируемых в качестве «воображаемых» феноменов, но оказывающих глубокое и всестороннее влияние на окружающую действительность.
Общий замысел работы определил логическую структуру данной монографии, опирающуюся на традиционные представления о последовательном и целенаправленном изложении привлеченного теоретического и эмпирического материала. Первая глава имеет теоретический характер и раскрывает концептуальные основы, связанные с системным анализом профессиональной идентичности. Авторский коллектив последовательно рассматривает сложный комплекс разнообразных проблем, включающий исходные социальные условия, которые определяют генезис базовых идентификационных характеристик, и факторы, которые детерминируют последующую эволюцию изучаемого феномена. Трудовая, а затем профессиональная идентичность и ее функции в обществе трансформируются в процессе развития социально-трудовых отношений, характер которых определяется доминирующей производственной моделью («тейлористско-фордистская» модель, «идеология нового глобального капитализма») и типом организации социальной жизни (индустриальное, постиндустриальное/ информационное/массовое общество). Авторская реконструкция на теоретическом уровне отчетливо демонстрирует качественную связь профессиональной идентичности с последовательным формированием постиндустриального общества, ориентированного на динамичную персонализацию трудовой деятельности и целенаправленное осмысление собственного места в рамках социально-профессиональных сообществ.
Во второй главе предлагается системная характеристика идентификационных маркеров, сложившихся в советский период. Применительно к рассматриваемой эпохе в качестве главного тренда выделяется последовательный переход от искусственной профессиональной идентичности, основанной на социально-классовых представлениях, к новым стереотипам, детерминируемым объективным характером трудовой и общественной деятельности. В советских условиях важнейшим инструментом масштабного переустройства российского общества становилась общественная стигматизация, понимаемая как принудительное присвоение отдельному индивиду недифференцированного набора личностных характеристик.
Властными структурами искусственно конструировалась коллективная идентичность советских граждан, связанная с верифицированной принадлежностью к определенному классу. Подобный подход предполагал существенное ограничение исходных возможностей для формирования индивидуальных идентификационных характеристик, в том числе и внутреннего профессионального образа. Особенности формирования и эволюции профессиональной идентичности рабочих, инженеров, управленческой элиты и научной интеллигенции рассмотрены на фоне государственной трудовой политики в целом. Далее, дискурс-анализ и нарративный подход, реализуемый авторским коллективом, позволил определить механизмы конструирования идентичности «сверху» через СМИ и художественную литературу, значение которых для создания советского символического пространства трудно переоценить.
В третьей главе основное внимание уделено качественной трансформации индивидуальной и групповой идентичности, развивавшейся в контексте масштабных социально-экономических, политических и культурных преобразований. Идентификационные характеристики определялись имманентными особенностями государственного строительства, осуществлявшегося в последние десятилетия. Особо отмечено следующее важное обстоятельство: как и в начале советской эпохи, номенклатурная модель элитного конструирования была временно замещена антрепренерской системой. Имущественная дифференциация детерминировала последовательное формирование новых социальных групп, интегрированных в рыночную экономику, но не являющихся ни классическим пролетариатом, ни реальными предпринимателями. Последовательное появление социально-профессиональных групп с искаженными идентификационными маркерами является одним из признаков системной прекариатизации позднего советского и раннего российского общества, находящегося в затянувшемся поиске системных ориентиров для дальнейшего развития.
В работе подчеркивается, что в сообществах со сложившейся трудовой культурой и ценностями профессионального мастерства, с устойчивой статусной конфигурацией профессиональных групп позитивная профессиональная идентичность выступает приоритетным фактором социального благополучия. Размывание критериев профессиональной стратификации, нестабильность трудовых отношений, теневизация профессиональной деятельности и другие проявления кризисности социально-экономического развития в современной России деформируют профессиональную идентичность и ослабляют ее интеграционный потенциал.
Профессиональная идентичность в современной России становится диффузной, неустойчивой, сокращается влияние стимулов, обеспечивающих ее динамичность, – установок на профессиональное творчество, профессиональный рост, обретение новых профессиональных навыков и знаний. Несмотря на формирование новых идентичностей в инновационных секторах экономики, профессиональная идентификационная матрица не обретает универсальный характер, но деформируется под влиянием прекариатизации трудовых отношений. В данных условиях возникает разрыв между компенсирующим и стимулирующим эффектами профессиональной идентичности: являясь способом воспроизводства социальных и культурных различий, профессиональная идентичность в российском обществе пока не стала основанием групповой солидарности.
Предложенные авторские оценки и идеи являются не окончательными выводами, завершающими детальное изучение избранной проблематики, а отправной точкой для дальнейшей исследовательской практики, выстраиваемой на расширяющемся эмпирическом фундаменте и дополненной верифицированными теоретическими построениями.
Глава 1. Концептуальные основания анализа профессиональной идентичности
1.1. Трудовое сознание и тип общества: условия конструирования профессиональной идентичности
Трудовая, преобразовательная деятельность – это важнейшее сущностное свойство человека1. И. И. Чангли полагает, что помимо конкретного продукта (вещественного или нематериального) труд создает общество и самого человека2. С точки зрения В. Е. Золотухина, «практически вся человеческая деятельность, вызванная необходимостью достижения практически полезного, утилитарного результата, может проявляться как труд»3. Ю. Е. Волков определяет труд как деятельность, необходимую для функционирования общества, признаваемую общественно полезной, осуществляемую в рамках установленного социально-нормативного порядка и являющуюся источником средств к существованию и/или способом жизненного обустройства для людей, ее выполняющих4. В этой связи характер труда и профессиональной деятельности является ключевым в определении типологизирующих признаков социально-экономического развития общества.
Трудовое сознание в традиционном обществе . В социальных науках устойчивым является деление общества на традиционное и современное (модерновое, индустриальное). Подобный подход развивался в работах таких классиков социальной мысли, как Ф. Тённис, Г. Зиммель, Э. Дюркгейм, М. Вебер, К. Маркс и др.5 Фердинанд Тённис противопоставлял общину и общество. Георг Зиммель выделял «до-денежные» общества и социум с денежными отношениями современного типа. Эмиль Дюркгейм писал о водоразделе общества по основанию «органической» или «механической» солидарности. Макс Вебер выделял социальные системы, основанные на традиционной регуляции и аграрном укладе, и модерновые системы, регулирующиеся рациональными ценностями капиталистической экономики. Карл Маркс в качестве основополагающего критерия дифференциации типов обществ рассматривал характер производственных отношений.
Несмотря на разницу концептуальных воззрений, названные ученые в той или иной степени исходили из схожего теоретического положения, а именно: характер трудовой деятельности определяет основу социальной жизни. Парадигма «трудового общества», которая роднит классические макросоциальные теории, определяется как «порядок, при котором все прочие измерения жизни более или менее непосредственно соотнесены с производительной деятельностью: образование – это подготовка к профессии, свободное время – отдых для возобновления труда, отставка – заслуженная награда за трудовую жизнь»6.
При всем обилии концепций в целом традиционным считается общество с аграрным укладом, статичными структурами, важнейшей ролью традиции в системе социальной регуляции, аскриптивностью большинства статусов. «Партнер воспринимается „диффузно“, т. е. в первую очередь не как партнер по конкретному взаимодействию, а как член семьи, рода, общины (или не член), а уже во вторую очередь партнер»7, – пишет Л. Г. Ионин. В таком обществе профессиональная дифференциация либо отсутствует, либо слабо выражена. Приоритетными являются наследуемые статусы, трудовая идентичность вторична по отношению к сословной принадлежности. В условиях традиционного общества проблемы и кризисы идентичности практически не актуальны. М. В. Заковоротная отмечает, что в период Средневековья по сути неизменная социальная структура, христианская картина мира определяли отношения членов общества, существовали строгие рамки вида деятельности, была значительно ограничена самостоятельность действий и оценок8. Хотя в этот период уже начинают складываться первые компоненты идентичности, осознание внутреннего «Я», выделение духовных составляющих личности.
В доиндустриальный период семья была нерасторжимо связана с хозяйственными отношениями. В семьях крестьян, ремесленников, надомных рабочих домашнее хозяйство практически не было отделено от производственного процесса, грань между производственным и репродуктивным трудом еще не была четкой9. В крестьянских семьях традиционного общества производство, как правило, не выходило за рамки домашнего хозяйства, большая часть продукции производилась для внутреннего потребления семьи10. В результате «крестьянин выступал одновременно и собственником, и тружеником, причем в одной трудящейся личности происходило соединение командной и исполнительной ролей, которые в индустриальном обществе соотносились с противостоящими общественными силами»11. Соответственно, в традиционном обществе трудовая идентичность была либо не выражена, либо вторична по отношению к примордиальным идентичностям (пол, семейный статус, общинно-сословная принадлежность12).
С развитием мануфактур и надомного труда (предындустриализация) производство ориентировано уже не на семейные нужды, а непосредственно на рынок. Вместе с тем в семьях городских ремесленников, хотя и производивших товары на продажу, дифференциация на домашнее хозяйство и хозяйственное предприятие еще не произошла окончательно. Семья ремесленника как хозяйственная единица не была ориентирована на прибыль, а скорее на поддержание определенного уровня и образа жизни, соответствующего социальному статусу13. Разделение труда, профессиональное обучение в семье ремесленника подчинялись строго установленным правилам и патриархальным традициям и не были предметом свободного выбора.
Трудовая идентичность в индустриальном обществе. В ходе дальнейшего социально-исторического развития происходит модификация и усложнение социальной структуры, интенсификация социальной мобильности, рационализация общественно-экономической жизни, замещение традиции инновациями. Экономический рост, углубление дифференциации и разделения труда, изменение критериев социальной стратификации приводят к тому, что к XVIII в. формируется необходимость «развивать в себе способность правильно определить свое личное место в среде социальных отношений, соответствовать этому месту и с помощью социальных символов выражать свою принадлежность тому или иному слою, партии, культурному сообществу»14.
Другими словами, явление социальной идентичности с определенным сообществом или группой людей, по сути, «возникает при разрушении традиционного уклада, где потребность самоопределения в системе социальных взаимосвязей не актуализирована»15 и где существует естественное разделение и специализация труда. Становление индустриальных обществ коренным образом трансформирует условия жизни людей и определяет потребность в соотнесении индивида с новой многослойной и динамично развивающейся социальной структурой и новыми формами организации и содержания трудовых отношений.
Если в традиционном обществе регулирование свободы осуществляется силой традиции, то современный (модернизированный) социум основывается преимущественно на правовом регулировании. Этот переход от традиционного к современному типу общества определялся рядом факторов, один из которых – демографический рост населения. Другой фактор трансформации заключается в развитии научно-технического прогресса, который способствовал развитию производственных технологий, увеличению рабочих мест. Экономическое развитие повлекло за собой увеличение благосостояния и продолжительности жизни. Следующей причиной социокультурной динамики являются урбанизационные процессы и развитие городских форм жизни: бытового и потребительского комфорта, анонимности общения, расширения пространства и времени досуга. Еще один значимый фактор – либеральная демократия ХХ в. Появление всеобщего избирательного права облегчило проницаемость элиты и расширило возможности влиять на нее, вызвало интерес широких слоев населения к политике и позволило им принимать участие в формировании норм правового регулирования16.
Модернизированный тип жизнеустройства проявляется не только в факте наличия кодифицированной правовой системы, но и в развитой ценностно-нормативной регуляции общества. М. Вебер в качестве конституирующего признака современного общества установил критерий рациональности. Немецкий ученый выделил типы социальных действий, которые характеризуют динамику социально-исторического развития. Он определял традиционное социальное действие следующим образом: «подобное реактивному подражанию… находится на самой границе, а часто даже за пределом того, что может быть названо „осмысленно“ ориентированным действием»17. Современное общество в противовес традиционному – рационально, его регулирование происходит на основе рационального осмысления происходящего.
Пространственно-временная граница как ведущая черта традиционного социума также сменяется значимостью социальных границ. В период модерна доминируют социальные страты, классы, профессиональные группы. Первостепенное значение приобретают достигаемые статусы, которые не передаются по наследству, но требуют активности, мобильности, вложений в образование, участия в конкурентной борьбе. На смену социальным институциям, которые поддерживали аскриптивный характер социальной иерархии, приходят институты, ориентирующие индивидов на достигательность жизненных стратегий.
В традиционном обществе среди крестьянства главным фактором принятия любого важного решения был обычай и коллективная, родовая идентификация доминировала над индивидуально-личностным. В период промышленного роста и развития индустриальных центров значительная масса крестьянства переселялась из деревни в город. Утрачивая привычные социальные связи, крестьянин формировал связи с новой, достаточно устойчивой общностью – фабрично-заводскими коллективами18. Бывшие представители ремесленного и крестьянского сословий в условиях промышленного развития городов формировали, таким образом, новый рабочий класс, ведущим признаком которого выступало специфическое трудовое сознание.
Следует отметить, что становление новой социальной структуры индустриального общества в России отличалось от ситуации в Западной Европе. В европейских странах рабочий класс пополнялся преимущественно за счет сложившихся кадров наемных рабочих из среды цеховых ремесленников, тогда как развитие крупного производства в российском обществе протекало в условиях долгого сохранения крепостного права19. В этой связи выражением классовой идентичности и трудового сознания рабочих в Западной Европе стало создание и широкое развитие профсоюзного движения. Самоорганизация рабочих происходила преимущественно по производственно-цеховому признаку. Причем, как показывает в своих исследованиях Э. П. Томпсон, английские рабочие сознательно и активно были включены в процесс формирования рабочего класса20. Британский ученый подчеркивает особую роль социокультурной идентичности, осознание рабочими прав свободнорожденных граждан в конструировании групповой солидарности, что под влиянием экономических факторов оформилось в классовое сознание. В то же время идентичность и трудовое сознание российского рабочего характеризовались преимущественным сохранением традиционных общинных ценностей21.
Несмотря на специфику формирования европейского и российского рабочего класса, можно утверждать, что формирование трудового сознания рабочего класса в целом было обусловлено развитием капиталистической промышленности от мелкотоварного производства к мануфактуре и фабрике22. И хотя в период становления индустриального общества и капиталистической экономики вплоть до ХХ в. работники рассматривались как один из ресурсов производственного процесса, в период промышленной революции наблюдалось практически полное игнорирование человеческого фактора в производственном процессе. Работодатели стремились ввести тотальный надзор за трудовой деятельностью на своих предприятиях. Данные деструктивные процессы хорошо описаны в марксистской теории через анализ классовой эксплуатации, феномена отчуждения от результатов труда. Вместе с тем в индустриальном обществе происходит усложнение социальной, экономической, политической и других систем, что «создает множество перспектив, выборных ситуаций, жизненных стилей, порождающих посттрадиционный порядок. Человек вовлекается в мир постоянного выбора, где он сам должен решать, кто он, где и с кем»23.
В этом контексте меняется роль труда и профессиональной деятельности в жизни человека. В новых условиях гибкости социальной структуры, рационализации общественной жизни, интенсификации социальной мобильности, развития экономических отношений и способов производства человек уже волен выбирать сферу своей работы. Поэтому к концу XIX – началу XX в. доминирующая производственная модель стала искать резервы не во внешних организационных формах труда, но во внутренних ресурсах самого работника. Собственники и управленцы стали искать возможности мотивировать, заинтересовывать самого работника в эффективном и результативном труде. Распространение данного подхода способствовало дальнейшему развитию трудового сознания и поведения людей как субъектов социально-экономической деятельности24.
Таким образом, трудовое сознание формируется через осознание индивидами социальной и личной значимости трудовой активности. В условиях перехода к модерновому обществу на первый план в работе выходят личная заинтересованность в результатах труда и предприимчивость, активное и творческое отношение к труду. В условиях посттрадиционного общества профессия, работа, карьера становятся важнейшими компонентами идентичности человека.
В модерновом обществе трудовая деятельность выполняет важнейшие функции в социальной жизни. С точки зрения Ю. Е. Волкова, основные функции труда заключаются в следующем:
–– реализация разнообразной необходимой для функционирования социума деятельности (производство материальных и духовных благ, услуг);
–– обеспечение людей средствами для удовлетворения потребностей, для устройства жизни;
–– формирование условий для обеспечения социально-экономического развития прогресса;
–– влияние на профессиональное, личностно-психологическое развитие работников25.
С позиции Л. Фейджина и М. Литтла, в современном обществе работа выступает:
–– источником идентичности, поскольку через характер труда индивиды категоризируются в понятиях класса, социальной группы, статуса и престижа;
–– источником отношений в рамках социально-профессиональной группы/трудового коллектива;
–– источником постоянной устойчивой деятельности, которая организовывает значительную часть жизни человека;
–– источником развития профессиональных навыков и творческих способностей;
–– источником жизненных целей, обретения смыслов жизнедеятельности26.
Профессиональная идентичность в постиндустриальном/информационном обществе. Во второй половине XX в. в западных странах происходят значимые структурные подвижки в экономике и социальной жизни. Данные трансформации находят отражение в объяснительных концепциях постиндустриального, постмодернистского, массового, информационного общества, разрабатываемых в трудах Д. Белла, Т. Адорно, Э. Шилза, X. Ортеги-и-Гассета и др.27 Практически все ученые указывают на изменение роли знаний и информации, интеллектуальных технологий, которые преобразовывают трудовую деятельность человека, социальные коммуникации в обществе. В информационном обществе изменяется структура экономики, доля индустриального сектора сокращается, на первое место выходят услуги и сервисная экономика (торговля, финансы, транспорт, медицина, образование, наука, рекреация).