Вопросы времени

Доклад

Варава В. В.

Доктор философских наук, профессор Департамента гуманитарных наук Финансового университета при Правительстве РФ.

Ведущая:

Начинаем с доклада Владимира Владимировича Варавы, советника председателя объединения «Русская Философия», профессора, доктора философских наук, члена Союза Писателей, профессора департамента гуманитарных наук финансового университета при Правительстве РФ.

Владимир Варава:

Во-первых, я рад всех видеть здравствующими для нынешнего времени. Можно даже хронограф, сколько за сегодняшний раз будет употреблено слово время. Это нетипично – видеть такое количество людей. Слава Богу, живущих, здравствующих и исполненных какими-то смыслами. Мне также радостно, что вот то дело, которое мы с Андреем Викторовичем затеяли почти четыре года назад, живет и здравствует, оно имеет и материальный результат – вот уже второй том, так можно сказать, собрание сочинений; после очередного симпозиума выходит сборник трудов. Вот он и стилистически выглядит, я думаю, что он продолжится и это тоже будет, как в своё время Религиозно-философские собрания были в начале России, сейчас это огромный ценнейший ресурс для нашей истории философии культуры. Смысл движения, интуиция движения определяется прогнозами – поэтому не только поэт – пророк, но и философ – пророк. То есть, действительно, кто знал, что, начав в декабре прошлого года и подняв эту тему смерти, вдруг мы окажемся в ситуации повышенной смертности, в таком всемирно историческом масштабе. В этом смысле пророческое, даже не прогностическое это название, а именно пророческое. Функция философии очень важна, и очень важно, что движение не институализировано, в плане такого официального движения, что это действительно форма вольной философии, а значит, главным определяющим моментом является живой интерес. В связи с этим мне хотелось бы подарить своему соратнику последнюю мою книгу, которая непосредственно имеет отношение и к движению, и к Андрею лично, и к этой проблеме. Она называется «Седьмой день Сизифа». Эссе о смысле человеческого существования. Там много о времени, о временности, о вечности, о смерти. Про время много можно говорить, определений существует бесконечное количество, но среди массы существующих мне близко определение Андрея Платонова, данное им в Ченгегории: «Время – движение горя». Вот мне кажется, здесь одновременно и русское понимание времени, и какое-то вселенское. Время – движение горя. Мне кажется, так вообще никто не говорил. И Алексея Фёдоровича Лосева, которое находится в такой же тональности: «Время – боль истории». Время – движения горя, время – боль истории – вот как раз такое, именно русское нравственное отношение к существованию, к бытию, которое всегда надорванное, больное, на грани бытия. Наши мыслители, писатели выразили это очень хорошо. Ну, а то, что время перетекает в вечность и времени нет – это факт очевидный. Здесь можно вспомнить хорошо известный анекдот, я уже не помню, то ли русский, то ли ещё его кто-то рассказывал, про Бердяева, когда Бердяев на какой-то трибуне очень долго, минут сорок, рассуждал о том, что времени нет, обосновал, что действительно времени нет, потом залез в карман: «Ой, пардон, мне пора принимать лекарство». Время. Время пришло. Вот, не забывая об этом, о том, что мы постоянно находимся в тисках между временем и вечностью, между нечто и ничто. Нельзя злоупотреблять временем, поэтому, конечно, нужно строго придерживаться регламента и поэтому своё основное выступление. С вашего позволения, я зачитаю, чтобы сохранить эти временные пределы. Дело в том, что в программе, наверное, просто не успели дать последние версии, в программе написано: «Время и временность современного бытия», а более точное название такое: «Эвтаназийная парадигма как этическая утопия современности». Вот этот термин – это мой термин, который я запустил лет пятнадцать назад, когда написал докторскую диссертацию по смерти, и Михаилу Маслину – зав. кафедрой русской философии МГУ, ему очень понравилось это словосочетание, он ввел в свой словарь по русской философии, но мне хотелось бы сейчас вокруг этого понятия выстроить свое выступление. Парадокс времени сегодня. Современному человеку всегда катастрофически не хватает времени, но он его всегда убивает, не вынося свободные минуты. Не только время убивает человека, но и человек убивает время, даже мудрый язык это зафиксировал. Когда вдруг появляется пространство, не заполненное делами и заботами, то это самое страшное и невыносимое. Выходной день – проклятие для обывателя, который часто проводит его самым постыдным образом, называя это отдыхом. Либо привычное погружение в работу, и не денег ради, а чтобы убежать от этого страшного чудовища – свободного времени, пожирающего без остатка мелочную сущность так называемого современника. Сегодня нет культуры сосредоточенного внимания к ужасу и абсурду текущего мгновения, которое, если его остановить, возможно, и впрямь окажется прекрасным. Кто сегодня ещё способен на созерцание, эту метафизическую роскошь, недоступную для тех, кто живёт во времени? Люди веры хотели бы найти утешение в молитве, но и они погрязли в меркантильных заботах. Так же уместно вспомнить Мандельштама: «Немногие для вечности живут, / Но если ты мгновеньем озабочен, / Твой жребий страшен и твой дом непрочен». Время – самое ценное. Его берегут, бояться потерять и растратить впустую, боятся его быстрого бега, всегда стараются замедлить, продлить на время существование, отсрочив неизбежное, но время – самое невыносимое. Ничего так человек не боится, как времени, особенно бесконечного времени, особенно вечности, ибо она никак не совместима с пустотой жизни. И при этом именно современный человек обладает ни с чем не сравнимым эмортологическим желанием. Он хочет быть бессмертным. Прежде всего физически бессмертным – это парадоксально: он не выносит времени, но в то же время хочет быть бессмертным. Его недалекому уму нашептали, что технология и наука справятся с этим, и он наивно поверил, но самое главное в том, что современный человек особенно не хочет быть страдающим и трагическим, он легко принимает бессмысленность без боли и сомнения как некую норму естественного порядка вещей, он жаждет без греха наслаждений. Это и есть амрозийные парадигмы существования, которое оказывается утопией, поскольку человека снова и снова подстерегают неприятные неожиданности, о которых он и не подозревал. Он солому стелет всегда не там, никогда не угадывая, что на этот раз испортит его безмятежное существование, где завтра произойдёт катастрофа, но главная катастрофа – катастрофа смысла – уже произошла, а он этого и не заметил, нечем попросту замечать. Вот хотя бы пандемия. Вроде бы уже и наплевать, и все же неприятно, и страшновато, какой-то метафизический холодок неуюта проскальзывает, проскваживает, омрачая нормальную жизнь. «Когда же наконец это закончится?» – восклицает он в тоске и надежде, ведь кончится когда-то. Что сегодня, чего сегодня нет? Нет стоической культуры стогизма, прежде всего у элиты, которая этому не научила народ. Понятие «аристократия духа» исчезает с горизонта жизни, оставаясь на страницах высоких текстов. Кто сегодня вслед за Бальмонтом способен произнести: «Я жалею, что жил на Земле»? Всё. Спасибо за внимание.

Время и сознание

Бахтияров О. Г.

Психолог, специалист психологии экстремальных состояний, специалист по психологии конфликтов.

Когда мы исследуем феномен времени (не важно, как – экспериментально, философски или психологически) мы всегда налагаем на это предельное понятие сетку своих текущих представлений, принципов описаний и конструкций. Тот мир, в котором мы сейчас живем и действуем, явлен нам как набор вещей/предметов, их свойств, связей и отношений между ними. Описывая любое событие и любую ситуацию, мы последовательно членим их на отдельные составляющие и составляем перечень элементов, из которых складывается описание ситуации. Описывая событие, мы выделяем начальную ситуацию (данную как перечень элементов) и конечную, сопровождая это описание промежуточными ситуациями. При этом описании процесс представляет собой набор зафиксированных стабильных состояний. Процессуальность сводится к этому набору, и уже по отношению к процессу, представленному как цепочка событий, вводится понятие времени как производного от событий, хотя понятно, что такой подход тавтологичен – время является первичной основой процессов и изменений, а не порождается ими. Время – первичное условие событийности, и отсюда естественный логически обоснованный шаг к тезису, что время порождает изменения.

В свое время этот шаг и был сделан Н. А. Козыревым в его причинной механике (или, в другой формулировке, в теории активных свойств времени). Причинная механика рассматривает время как силу, превращающую причину в следствие, и из этого тезиса развертывается вся понятийная и формальная структура теории и программа экспериментального подтверждения теории. При этом время является не только силой, переводящей одно в другое по запрограммированной траектории, но и силой, вносящей изменения в будущие события и изменяющую их траекторию.

Любая интеллектуальная конструкция, в том числе и научная теория, является отражением структур человеческого сознания и операций с этими структурами. Любое организованное знание, в том числе и наука, отбирает из множества структур и операций те, что далее проецируются на поле соответствующего знания в виде знаков, символов, образов. Те структуры и операции, которые не могут быть отражены в знаковой структуре этого знания, либо переистолковываются, либо игнорируются. Отражением каких структур является причинная механика?

Одно из базовых различений в феномене восприятия – различение фигуры и фона. Фигуры выделяются из фона, влияют на фон и, в свою очередь, подвержены влиянию фона, поглотившего, растворившего в себе множества фигур. Известные иллюзии визуального восприятия сводятся именно к воздействию фона на проявленную фигуру. В обычной жизни этому соответствует влияние контекста на понимание текста. Надо отметить, что контекстуальная, фоновая составляющая восприятия не отражена в знаковых системах, допускающих формализацию, и остается лишь в области смысловых операций сознания. Причинная механика по сути использует именно эту фоновую составляющую работы сознания.

Время не может рассматриваться как фигура – фигурой являются события. Время измеряется событиями (движением часовой стрелки, например), но не является ими. Именно такой фоновый характер времени и препятствует рассмотрению времени как отдельной сущности и соотнесению времени с происходящими по его ходу событиями. Время в причинной механике «перпендикулярно» всем рассматриваемым в физике структурам, оно вне структур, но влияет на структуры именно как фон.

Время – фон событий, и если рассматривать его с этих позиций, то становятся понятными и основные тезисы причинной механики – влияние событий на время и времени на события. Продолжая аналогию времени с фоном, можно сказать, что «смысловая» (мы берем слово «смысловая» в кавычки, поскольку используем его не как термин, а как метафору) составляющая событий «растворяется» во времени. Время приобретает эту качественную характеристику фона, и эта характеристика влияет на события, трансформируя их подобно тому, как фон трансформирует фигуры. Но то, что происходит в сознании с фигурами и фоном, в причинной механике происходит с физическими процессами.

Время может остаться такой граничной категорией, которая лишь прилагается к событиям, обозначает их связь через имя «время», но может породить и цепочку новых пониманий этого феномена. Для этого нужно расширить опыт работы со временем в нашем сознании, перейти от косвенных событийных характеристик к характеристикам собственно временным.

Рассмотрим воспроизведение временного промежутка в нашем сознании. Обычно он задается ограничивающими его событиями – первым событием (например, звуковым сигналом) и последним. Интервал располагается между событиями, и эти события его, интервал, и описывают. Теперь уберем ограничивающие и тем самым формирующие именно ЭТОТ интервал сигналы. Тогда временной промежуток дан в своей непосредственности. Если же нам даны два различных по длительности интервала, то различия воспринимаются непосредственно без процедур просчета. Различия интервалов даны непосредственно, без обращения к процедурам просчета или пространственным ассоциациям. Мы получаем первые операции со временем как таковым без обращения к процедурам, позволяющим воспринять время как производное от событий. Этот опыт позволяет выстроить образную базу последующей работы со временем как физической реальностью и как психологическим феноменом.

Более сложная процедура – одновременное удержание двух различных интервалов. Парадокс заключается в том, что «начало» и «конец» различающихся интервалов совпадают: интервалы даны нам «сразу», без развертывания их во времени. Наблюдатель находится как бы над временем. Время становится «двумерным», и этот опыт позволяет сделать шаг к пониманию феноменологии субъективного замедления времени в ситуациях крайней опасности. Более того, наполняя значительно различающиеся по длительности временные интервалы тем или иным содержанием, можно перейти к управляемому замедлению и ускорению субъективного времени в обычных условиях. Манипуляции с различающимися интервалами, их произвольным увеличением и уменьшением создают и образную основу для последующей фиксации этой феноменологии в адекватных знаковых формах (а значит, и расширения исследований времени как физической реальности).

Фигурно выраженные события могут как наполнять интервалы в качестве отдельных фигур, так и уходить в фон, позволяя тем самым различать качественные различия интервалов без обращения к их структуре. Становится понятным, как новые операции в сознании могут способствовать построению и теоретического инструментария.

Таким образом, мы получаем набор взаимосвязанных тем:

– включение контекстуальных/фоновых операций в общее тело науки;

– управление событиями на основе фоновых операций;

– ускорение и замедление субъективного хода времени.

Время порождает новые способы обращения с миром, а значит, и новые миры.

Ырк Битиг – Книга перемен

Ырк Битиг – Осевая книга человечества

Виногродский Б. Б.

Мыслитель, независимый китаевед, общественный деятель.

Прогнозы и время – это базовая тема истории, которая меня занимает изначально. И это было основным мотивом, по которому я большую часть своего времени посвятил изучению «Книги перемен» и продолжаю изучать эту книгу, потому что пришёл к выводу, что существуют только время и сознание.

Собственно говоря, время существует в сознании, сознание существует во времени, и вся работа сознания, вся работа ума состоит в том, что оно всё время делает какие-то прогнозы, оно всё время продвигает себя по оси времени куда-то во внешний мир. Значит, и внешний мир – это мир времени как таковой. Значит, существуют базовые осевые тексты, которые дают матрично-образные структуры, на которых, в свою очередь, возможно держать систему образов как таковых.

В данном случае интересно, что «Ырк Битиг», в основе которой лежит с одной стороны число сорок один – по количеству камней, которые распределяются по четырём разрядам, получаются три категориальных ряда. И в настоящее время почти не сохранилось описаний того, что они значат, но, тем не менее, как раз «Книга перемен» является такой матричной структурой, которая позволяет понимать другие тексты. В данном случае, «Ырк Битиг».

Когда я столкнулся с «Книгой знаков», собственно «Ырк Битиг», я реально понял, что это один из вариантов того, что называют темпорально-семантическими кодерами. Как раз в сознании темпорально-семантические кодеры существуют для того, чтобы видеть, как события развиваются во времени и куда они идут. И с этой точки зрения, когда берётся «Книга перемен», в какой-то момент приходит понимание, что там нет литературы как таковой, там нет случайных слов. Если открывается любого рода знак, то все образы определяются структурой этого знака, потому что в «Книге перемен» каждый шестичленный знак гуа состоит из двух трёхчленных знаков. И гуа обычно интерпретируются в китайской традиции как то, с помощью чего происходит захват образа «чжуа сян», а с помощью образов уже происходит толкование, направленное в будущее, строятся образные ряды по категориям, которые и двигают человека в будущее.

Когда я увидел «Ырк Битиг», этот рунический текст, впервые, конечно, я понял, что это такого же рода текст, потому что с одной стороны, существует «кумалак», технология раскладки камней «таштан», которая позволяет выстраивать фигуры, имеющие символьно-числовую основу, и эти фигуры накладываются на какие-то истории, вопросы, которые возникают, и через эти вопросы происходит всматривание в будущее, строится стратегия поведения в первую очередь.

Я говорю о том, что на самом деле нет свободы воли в обыденном её понимании. Мне ближе концепция Чжуан-цзы о том, что всё это великий сон, и однажды будет великое пробуждение. Ты очнёшься от этого сна, и какая у тебя свобода воли во сне? Конечно, можно соблазниться какими-то рассказами по поводу того, что можно осознать себя во сне. Но всё равно однажды ты проснёшься и поймёшь, что это был сон.

Во время построения прогнозов меня часто спрашивают, как же этот прогноз строится, ибо авраамическая традиция не очень поощряет желание заглянуть в будущее и увидеть результаты? Хотя в этом её базовое противоречие, потому что каждый человек в любом случае заглядывает в свой ужин, завтрашний завтрак, на развитие детей смотрит, пытается предвидеть в меру своих слабых человеческих сил. Но при этом получается, что его уговаривают предаться недеянию бесовскому, чтобы никак не влиять и отдаться только порывам какой-то веры в какую-то систему описания.

При глубокой настройке на текст «Ырк Битига», я открыл случайно на двадцать втором знаке, где написано: «Долгополая уронила своё зеркало в озеро. Ранней порой причитает, поздней порой ворчит. Знайте, это беда, это ужасно плохо». Очень интересно, что здесь именно долгополая, которая уронила зеркало в озеро. В русском языке зеркало и озеро имеют значение «зрака» как такового. Имеет место соотношение глаза и озера с зеркалом в древнем тюркском руническом тексте, но ты начинаешь понимать эти вещи только в том случае, если они рассматриваются как описание динамики структуры сознания. То есть, если относиться к этому тексту как к темпорально-семантическому кодеру. Это получается криптотекст, значит, и ты начинаешь декодировать во времени: «Долгополая… Кто это? Уронила, следовательно, что такое „уронила“? Проявила невнимательность некоторую, то есть она его не „бросила“» – такова примерная цепочка рассуждений. Само зеркало имеет отношение к сознанию, и, следовательно, если ты роняешь вот это своё зеркало, то роняешь свою технологию фокусировки.

Я слушал лекции про великого китайского императора-реформатора Ли Шиминя, у которого было такое высказывание: «У меня есть три зеркала, с помощью которых я работаю с этим миром. Одно зеркало – это бронзовое зеркало, в котором я вижу своё отражение. Второе зеркало – это другие люди, в которых я вижу свои достоинства и недостатки. И третье зеркало – это история древности, в которой я вижу отражение современности». Здесь и возникает тема зеркала, которое есть в твоём сознании, с помощью которого ты созерцаешь, самоотождествляешься с какими-то вещами, и если ты роняешь это зеркало, растворяешь в этом озере мира общего сознания, ты перестаёшь видеть свои достоинства и недостатки как таковые. Ты перестаёшь видеть достоинства и недостатки этого мира.

Далее следует текст: «Ранней порой причитает, поздней порою ворчит». Вот «причитает» и «ворчит», и «ранние» и «поздние» – эти два базовых понятия традиции «Ырк Битига». В древнекитайских текстах очень многие вещи можно понимать только на уровне параллелизмов как таковых, и здесь та же самая история: ты всё время ищешь параллелизмы, потому что они находятся не в речи, а в первую очередь в сознании. И тема «раннее» и «позднее» по сути дела начинается практически с первого знака «я сын неба, с ранней до поздней поры».

Правильная последовательность действий во времени, собственно, и есть то, чему учит прогноз. Он говорит о том, что на самом деле не то что у тебя есть такая структура видения этого мира, а пройдёт пятнадцать дней, и ты ждёшь, что тебе дадут денег, что ты поступишь на какую-то работу или удастся проект. На самом деле всё цепляется друг за друга этими отдельными переживаемыми образами и такими лесенками от раннего до позднего, от предыдущего к последующему, проходит через кристаллики.

Я себе постоянно представляют кристаллы нефрита, потому что он такой перисто-кристаллический материал. Его кристаллы друг к другу цепляются, притягиваются, потом становятся жгутами, переходящими в нити. Подобная структура и у времени: отдельные кристаллики отдельных образов друг за друга цепляются и свиваются в нити, так же, собственно говоря, и внутри твоего сознания проходит это самое время, которое превращает одну ситуацию видения в другую ситуацию во времени. И если ты понимаешь, если у тебя есть эти базовые кодеры, только тогда возможно понять значение этих вещей. И технология прогноза в этом отношении, конечно же, является технологией обучения тому, каким образом происходят эти кодировки, а также перекодировки в сознании времени и во времени сознания. Вот чем, собственно говоря, и ценен этот текст. Ещё предстоит очень большая работа в вычленении всех образов, к примеру, кто эта долгополая, белая пятнистая корова, пятнистый телёнок? Через глаголы, существительные, категориальные ряды, где содержатся структурные ряды этого, с моей точки зрения, евразийского пространства, конечно же, мы выйдем на рунику, на значение каждого значка в этой рунике, начиная с первого значка, с которого начинается этот алфавит, со знака «эб» – это знак, который обозначает «дом». Вот это базовое пространство времени.

Поэтому текст «Ырк Битиг» с прогнозной технологией будем реконструировать, восстанавливать, уточнять посредством разного рода экспедиций. Это то, что даёт нам реальную возможность восстановить искалеченное пространство сознания евразийской общности как таковой.