- -
- 100%
- +
Николай поднёс ткань к свету. Она действительно была почти чистой.
— Могла не надевать. Несла в сумке.
— Сумка осталась дома.
Отец ничего не ответил.
Анна присела возле камней. На узкой полоске влажной земли сохранился один след — маленькая босая ступня. Слишком маленькая для Сирануш.
— Пап.
Николай направил фонарь.
Елена побледнела.
— Ребёнок?
— Нет, — сказал Геворг.
— Что значит «нет»?
Он смотрел на след, будто видел не отпечаток ноги, а человека, которого давно не существовало.
— Мариам ходила босиком.
Николай медленно выпрямился.
— Это уже слишком. След мог оставить кто угодно. Здесь бывают люди.
— Бывают, — согласился Геворг. — Только дорога закрыта много лет.
— Мы только что по ней проехали.
— Потому что у меня остался ключ от шлагбаума.
Анна вспомнила, как дедушка выходил из машины примерно за километр отсюда.
— Значит, сюда никто не ездит?
— Почти никто.
Снова это слово. «Почти» в этой семье означало слишком многое.
Анна достала маленькую записную книжку, которую попросила у отца после появления большой синей тетради. На чистой странице написала: «Платок чистый». Ниже: «След босой ноги. Маленький». Подумала и добавила: «Почему бабушка приехала сюда без машины?»
— Что ты делаешь? — спросила мама.
— Записываю. Потом забуду детали.
Елена посмотрела на мужа.
— Пусть, — неожиданно сказал Николай.
Анна благодарно кивнула. Это был их маленький союз против хаоса: если происходящее нельзя понять сразу, его хотя бы можно записать.
Они продолжили идти вдоль берега. После затопления всё изменилось: там, где когда-то проходила улица, рос кустарник, от одного дома сохранился угол стены с оконным проёмом, от другого — несколько камней. Анна старалась представить прежнюю деревню: женщину, вывешивающую бельё; детей на пыльной дороге; чей-то голос, зовущий их обедать; Мариам, ещё не семнадцатилетнюю, идущую босиком по тёплым камням. Сирануш тогда тоже была не бабушкой, а просто старшей сестрой. Наверное, смеялась чаще.
Впервые вместо страха Анна почувствовала печаль. Все эти люди когда-то были уверены, что их дома будут стоять всегда. А потом оказалось, что даже улицу можно утопить.
— А кладбище?
Геворг остановился.
— Почему ты спросила? — насторожилась Елена.
Анна пожала плечами. Если деревню затопили, что стало с мёртвыми?
— Перенесли, — ответил дедушка.
— Всех?
Он не сказал привычное «почти», но пауза оказалась хуже.
— Не всех нашли. Некоторые могилы были очень старыми, без надписей. Земля осыпалась, документы потерялись.
— И их оставили? — спросил Николай.
Геворг кивнул.
Анна посмотрела на чёрную воду и впервые подумала о том, что внизу находятся не только стены и дороги. Ей сразу захотелось отойти от берега.
Каменную лестницу они нашли почти случайно. Три ступени уходили вниз, прямо к воде.
— Здесь был дом, — сказал Геворг.
— Чей?
Дедушка не ответил.
— Мариам? — догадалась Анна.
— Их дом. Сирануш и Мариам. После смерти родителей он остался Сирануш, а раньше принадлежал их отцу.
— Моему прапрадедушке? Как его звали?
— Ованес.
Анна записала имя.
— Какой он был?
Геворг неожиданно улыбнулся.
— Сложный.
— Это плохой?
— Не обязательно.
— Тогда какой?
Он немного подумал.
— Человек, который был уверен, что знает, как правильно для всех остальных.
Анна решила, что таких взрослых встречала много.
— Он верил Мариам?
Улыбка исчезла.
— Слишком сильно. Когда о её способности узнали, люди сначала приходили тайком, потом перестали скрываться. Ованес решил, что это Божий дар. Сирануш считала, что сестру нужно оставить в покое. Они постоянно ссорились.
Анна представила: отец приводит людей, люди задают вопросы, Мариам отвечает, а Сирануш пытается закрыть перед ними дверь.
— А крест?
— Его дал Мариам отец. Сказал, что он защитит.
— От чего?
— От того, что приходит вместе с ответами.
Елена медленно села на камень.
— Пап, ты сам слышишь, что рассказываешь? Ты веришь во всё это?
Геворг долго молчал.
— Я верю, что Мариам боялась.
Эти слова изменили образ девушки сильнее всего, что Анна слышала прежде. Не таинственная пророчица. Не девочка, наслаждавшаяся вниманием и красивым даром. Просто человек, которому было страшно.
— Чего она боялась?
— Сначала, по её словам, ответы приходили изнутри. Будто она просто знала. Потом начала слышать голос.
По воде прошёл ветер, впервые нарушив её неподвижность.
— Какой голос?
— Не знаю. Сначала он отвечал на вопросы.
— А потом?
Геворг замолчал.
— Потом сам начал задавать их.
Елена обняла себя руками.
— Какие?
— Этого она никому не рассказывала. Возможно, Сирануш знала больше.
Анна вспомнила надпись на шкатулке: «Если меня не будет, ищите там, где вода не отражает небо».
— Значит, Мариам знала, что исчезнет?
— Возможно.
— Почему тогда не ушла?
Никто не ответил.
Анне казалось ужасно несправедливым знать о грядущей беде и всё равно не суметь её избежать. Если знание ничего не меняет, зачем оно вообще нужно?
Шкатулка снова стукнула. На этот раз один раз.
Николай едва не выронил её.
— Вот теперь я точно ничего не делал.
Он поставил коробку на камень и открыл. Внутри по-прежнему лежала только ткань.
— Можно? — спросила Анна.
— Нет, — сразу сказала Елена.
Но Геворг вдруг поднял руку.
— Подожди.
Он медленно развернул ткань. При свете фонаря на ней проступало слабое красноватое пятно, словно когда-то ею вытирали кровь, а потом много раз стирали.
— Раньше оно было? — спросил Николай.
Елена покачала головой.
Геворг провёл пальцами по краю ткани и остановился.
— Здесь что-то зашито.
Он достал складной нож, осторожно распорол старый шов, и из подкладки выпал крошечный почерневший ключ.
Дедушка долго смотрел на него, затем резко поднялся.
— Не может быть.
— Что?
— В доме был подвал.
Николай оглядел воду.
— Теперь он под водой.
— Не весь год. Когда уровень падает, вход иногда появляется.
Геворг направил фонарь левее. Луч прошёл по камням и остановился на тёмной нише, почти скрытой кустарником. Её действительно невозможно было заметить, если не знать, куда смотреть.
Перед входом лежали большие камни, земля и сухие ветви, будто кто-то когда-то намеренно старался спрятать проход. Николай расчистил его, и за камнями обнаружилась деревянная дверь — удивительно хорошо сохранившаяся для места у воды.
— Это невозможно, — сказал он. — Дерево столько не простоит.
Геворг не ответил.
В двери был маленький замок. Ключ вошёл точно.
Елена схватила отца за руку.
— Подожди. Если мама пришла сюда, почему дверь закрыта?
— Может, не она.
— Тогда кто?
Никто не знал.
Анна стояла чуть позади взрослых и впервые чувствовала, что не хочет знать ответ. Обычно любая загадка тянула её к себе: хотелось разобрать, понять, найти недостающую часть. Теперь ей хотелось оставить дверь закрытой.
«Не спрашивай, если не готова услышать ответ».
Возможно, дело было не в том, что ответ окажется страшным. Некоторые ответы просто невозможно потом забыть.
— Папа, не открывай.
Николай обернулся.
— Почему?
— Не знаю.
Он посмотрел на дочь внимательнее, чем обычно, потом на Геворга.
— Есть другой способ попасть внутрь?
— Нет.
— А если Сирануш там?
Анна промолчала.
Николай положил руку на дверь. Елена встала рядом.
— Вместе.
Ключ повернулся тяжело. Раздался сухой щелчок, дверь приоткрылась, и изнутри потянуло холодом — не сыростью и плесенью, которых следовало ждать от старого подвала, а слабым запахом дыма.
Анна сразу вспомнила сон: почерневший виноград, срубленный орех, распахнутую дверь и кровь на кресте.
— Горелым пахнет.
Николай поднял фонарь. За дверью начиналась лестница, уходившая вниз. Первые ступени были мокрыми, дальше камень казался сухим. На стене темнели следы копоти.
— Здесь был пожар.
Геворг застыл.
— Пожар был в другом доме.
— Когда?
Он снял очки и медленно протёр их краем рубашки.
— В ночь, когда исчезла Мариам.
Из глубины доносился звук воды. Капля. Пауза. Ещё одна.
Потом — тишина.
И вдруг оттуда, очень далеко, словно через множество закрытых дверей, раздался женский голос:
— Аня...
Елена резко обернулась к дочери. Николай поднял фонарь. Геворг перекрестился.
Голос прозвучал снова.
— Анечка...
Так её называл только один человек.
Сирануш.
Анна шагнула к двери, но мать мгновенно схватила её за руку.
— Нет.
Из подвала донёсся третий зов:
— Анечка, помоги мне.
Анна застыла. Не потому, что испугалась, а потому, что вспомнила бабушкины слова.
Если когда-нибудь услышишь, что кто-то зовёт тебя ночью, не отвечай.
А если это будешь ты?
Особенно если это буду я.
По спине медленно поднялся холод.
— Анна... — почти ласково позвал голос.
Девочка сжала губы.
И не ответила.
ГЛАВА 6. ГОЛОС ИЗ ТЕМНОТЫ
Несколько секунд никто не двигался. Казалось, даже вода за спиной перестала шуметь, хотя совсем недавно Анна слышала, как маленькие волны ударялись о камни. Теперь существовал только тёмный проём в стене, лестница, уходящая вниз, и голос, который уже не звал.
Он ждал. Анна почувствовала это почти физически. Не как звук.
Как ожидание. Мама держала её за руку так крепко, что пальцы начинали болеть, но Анна не пыталась освободиться. Наоборот, сама прижалась ближе.
— Это бабушка, — прошептала Елена.
Шёпот прозвучал страшнее крика.
— Нет, — сказала Анна.
Мама резко посмотрела на неё.
— Ты же слышала.
— Слышала.
— Это её голос.
Анна кивнула.
— Поэтому и нет.
Елена нахмурилась. Анна не знала, как объяснить. Голос действительно был бабушкиным. Те же интонации, та же мягкость в слове «Анечка», тот же чуть хрипловатый звук на последних слогах. Всё совпадало.
Кроме одного. Сирануш никогда не просила помощи таким голосом. Если ей было больно, она терпела. Если страшно — становилась строже. Если что-то происходило, сначала спасала других, а потом уже себя. В голосе из темноты было что-то неправильное, что-то слишком жалобное, словно тот, кто говорил, знал, каким образом легче всего заставить ребёнка сделать шаг.
— Бабушка сказала мне не отвечать, — тихо произнесла Анна.
Елена вздрогнула.
— Когда?
— Когда Шушан приходила.
— Что именно она сказала?
Анна повторила. Мама медленно отвернулась к проходу. Николай, до сих пор молчавший, подошёл ближе к двери и направил фонарь вниз.
— Если там Сирануш, мы всё равно должны проверить.
— Ты пойдёшь? — спросила Елена.
— Да.
— Один?
— Так будет лучше.
— Нет.
— Лена.
— Нет, Коля. Я не останусь здесь ждать.
Геворг сидел на камне и смотрел куда-то мимо них. Он словно снова оказался в далёком прошлом и слышал не сегодняшний голос, а другой, который когда-то уже раздавался в этом месте. Анна подошла к нему.
— Дедушка.
Он не ответил. Она коснулась его рукава.
— Дедушка.
Геворг вздрогнул и посмотрел на неё.
— Что?
— Ты слышал такой голос раньше?
Его лицо изменилось. Ответ был написан раньше, чем он заговорил.
— Да.
Елена медленно повернулась к отцу.
— Когда?
Он долго молчал. Потом сказал:
— В ту ночь.
Николай закрыл глаза.
— Конечно.
Елена не отреагировала на его раздражение.
— В какую ночь?
Геворг посмотрел на дочь.
— Когда пропала Мариам.
Тишина стала почти тяжёлой.
— Расскажи, — сказала Елена.
— Не сейчас.
— Папа.
— Не сейчас.
— Вот именно из-за этого мы ничего не знаем!
Он резко поднялся.
— Потому что некоторые вещи лучше не знать!
Елена отступила. Геворг никогда не кричал на неё. Анна это почувствовала сразу.
Старик тяжело дышал. Потом словно сам испугался своего голоса и опустил голову.
— Прости.
Елена ничего не ответила. Геворг сел обратно.
— Я не хочу, чтобы вы повторили то, что было тогда.
— Тогда расскажи, — тихо сказала она. — Иначе мы всё равно повторим.
Эти слова подействовали. Геворг долго смотрел на руки.
— Когда Мариам исчезла, Сирануш пришла сюда первой. Я был с ней.
Анна подняла глаза.
— Ты тоже?
— Да.
— Сколько тебе было?
— Двадцать.
— А бабушке?
— Двадцать три.
— Почему вы пришли ночью?
Геворг тяжело вздохнул.
— Потому что Мариам оставила записку.
— Такую же, как на шкатулке?
— Почти.
Анна слушала, не перебивая.
— Она написала, что должна вернуться в старый дом. Деревню тогда уже готовили к затоплению, большинство людей уехало. Некоторые дома стояли пустыми. Вода ещё не поднялась так высоко, как сейчас.
— И вы пошли за ней?
— Да.
— Нашли?
Он покачал головой.
— Нашли только следы.
— Какие?
Геворг посмотрел на тёмный проход.
— Её обувь. Платок. И крест.
Анна почувствовала, как внутри что-то сжалось.
— Крест был здесь?
— Да.
— Тогда почему он потом оказался у бабушки?
— Потому что Сирануш забрала его.
— Зачем?
Геворг ответил не сразу.
— Потому что решила, что именно из-за него всё произошло.
Николай нахмурился.
— И всё равно хранила?
— Она пыталась уничтожить.
— Как?
— Сначала бросила в огонь.
Анна посмотрела на копоть на стенах.
— Поэтому был пожар?
— Нет. Пожар начался раньше.
— А крест сгорел?
Геворг медленно покачал головой.
— Нет.
— Совсем?
— Нет.
Николай коротко усмехнулся.
— Металл иногда выдерживает огонь.
Геворг посмотрел на него.
— Он был деревянным.
Николай замолчал. Анна тоже.
— Потом Сирануш бросила его в воду, — продолжил дедушка. — На следующий день крест лежал у неё дома.
Елена закрыла лицо ладонью.
— Папа...
— Я знаю, как это звучит.
— Ты сам видел?
— Нет.
— Тогда, может быть...
— Я видел, как она бросала его в воду. А утром видел крест на столе.
Николай хотел что-то сказать, но промолчал. Наверное, даже для него объяснений становилось слишком мало. Голос позвал снова.
— Аня...
Теперь он звучал значительно ближе. Елена вздрогнула всем телом.
— Мама...
Анна почувствовала, что мать собирается войти. Она схватила её за платье.
— Не надо.
— Если она там...
— Это не она.
— Ты не можешь знать.
— Могу.
Мама посмотрела на дочь. Анна впервые сказала это настолько уверенно.
— Почему?
Анна задумалась. Потом произнесла:
— Бабушка знает, что я послушаюсь её.
— Что?
— Она сама сказала не отвечать, если будет звать. Значит, если бы это была она, она бы не звала.
Елена замерла. Николай медленно кивнул.
— Логично.
Геворг посмотрел на внучку и неожиданно улыбнулся. Совсем чуть-чуть.
— Ты действительно её внучка.
Анна не поняла, похвала это или нет. В подвал всё равно нужно было войти. Решили, что пойдут Николай и Геворг. Елена останется наверху с Анной.
Отец проверил фонарь, достал второй из машины и протянул его дедушке. Перед тем как войти, он присел возле дочери.
— Я ненадолго.
— Хорошо.
— Ты остаёшься с мамой.
— Хорошо.
— И никуда...
Анна закатила глаза.
— Я поняла.
Николай улыбнулся. Потом вдруг обнял её. Это было неожиданно.
Отец обычно не проявлял тревогу так открыто.
— Пап?
— Всё нормально.
Анна поняла, что ничего нормального нет. Но обняла его в ответ.
— Возвращайся.
— Обязательно.
Он встал. Геворг перекрестился. И они спустились.
Свет фонарей постепенно исчезал внизу. Сначала были слышны шаги. Потом голоса.
Потом ничего. Елена сидела рядом с дочерью на камне. Анна чувствовала, как мама дрожит.
— Холодно? — спросила она.
— Немного.
Анна знала, что мама врёт. Но не стала говорить. Она просто придвинулась ближе.
Прошло несколько минут. Потом из темноты донёсся крик. Мужской.
Елена вскочила.
— Коля!
Анна тоже поднялась.
— Мама, стой!
Но мать уже шагнула к двери. Внутри снова раздался голос. На этот раз отец кричал:
— Не спускайтесь!
Елена остановилась.
— Что случилось?!
Ответа не было. Потом появился свет. Николай вышел первым.
Лицо у него было белым. В руке он держал что-то маленькое.
— Где папа? — спросила Елена.
Николай ничего не сказал.
— Коля?
— Он идёт.
Через несколько секунд появился Геворг. Он поднимался медленно, словно каждый шаг давался ему с трудом. В руках у него была фотография.
Старая. Мокрая. Анна сразу увидела женщину на снимке.
Мариам. Только фотография была не той, которую она нашла у бабушки. Здесь Мариам была старше.
Лет семнадцати. Она стояла возле этого самого входа. Одна.
На шее у неё висел крест. А рядом, почти за её плечом, был человек. Лицо не попало в кадр.
Только рука. И кольцо. Геворг смотрел на снимок так, словно видел призрака.
— Я знаю это кольцо, — сказал он.
Елена приблизилась.
— Чьё?
Дедушка поднял глаза.
— Моего отца.
— Ованеса?
Он кивнул. Анна посмотрела на фотографию.
— Значит, он был здесь вместе с Мариам.
Геворг закрыл глаза.
— Да.
— В ночь, когда она пропала?
— Фотография сделана за день до этого.
Николай нахмурился.
— Где вы её нашли?
— В комнате внизу.
— Там есть комната?
Геворг посмотрел на него.
— Есть.
— Что ещё?
Дедушка ничего не ответил. Николай сам сказал:
— Там была кровать.
Елена побледнела.
— И?
— Цепь.
Повисла тишина. Анна не сразу поняла.
— Какая цепь?
Николай посмотрел на дочь.
— Неважно.
— Папа.
— Анна.
— Для чего цепь?
Мать закрыла глаза. Геворг прошептал:
— Чтобы человек не ушёл.
Анна почувствовала, как внутри всё стало холодным.
— Мариам?
Никто не ответил. Но ответ был очевиден. Они нашли и другие вещи.
Не сразу. Николай несколько раз возвращался вниз, уже без Анны и Елены. Он вынес маленькую жестяную коробку, несколько листов бумаги и потрёпанную тетрадь с потемневшими страницами.
Геворг узнал почерк.
— Ованес.
— Это его дневник? — спросила Елена.
— Похоже.
Анна смотрела на тетрадь. Она вдруг почувствовала сильное желание прочитать всё. И одновременно страх.
— Можно дома? — спросила она.
Мама посмотрела на неё.
— Что?
— Читать.
— Аня, это не детское.
— Это про нашу семью.
Елена хотела возразить. Но Геворг неожиданно сказал:
— Пусть знает.
Все посмотрели на него.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Папа, ей шесть.
— Мариам было семь, когда всё началось.
Елена замолчала. Геворг опустился перед внучкой.
— Только запомни одну вещь.
Анна смотрела на него внимательно.
— Если тебе когда-нибудь станет страшно от того, что ты узнаешь, ты имеешь право остановиться.
— А если надо знать?
— Иногда знать не важнее, чем остаться собой.
Анна запомнила. Они уже собирались уходить, когда из подвала снова донёсся звук. Не голос.
Плач. Тихий. Женский.
Елена закрыла рот рукой. Николай взял фонарь.
— Нет, — сказал Геворг.
— Что?
— Не надо.
— Там может быть Сирануш.
— Нет.
— Откуда вы знаете?
Геворг смотрел в темноту.
— Потому что я слышал этот плач тридцать лет назад.
Анна почувствовала, как волосы на руках поднялись.
— Мариам?
Дедушка кивнул. Плач продолжался. Тихо.
Почти беззвучно. Как будто человек давно устал плакать и теперь просто не мог остановиться. Анна сделала шаг к проходу.
Мама удержала её.
— Не надо.
Анна посмотрела в темноту. И вдруг услышала слова. Совсем слабые.
— Я не хотела...
Она замерла.
— Вы слышали?
Николай покачал головой.
— Что?
— Она сказала.
— Что?
Анна прислушалась. Плач исчез. Голос повторил:
— Я не хотела отвечать.
Анна почувствовала, как сердце ударило сильнее.
— Она говорит.
Елена посмотрела на мужа.
— Ты слышишь?
— Нет.
Геворг тоже не слышал. Только Анна.
— Что она говорит? — спросил он.
Анна прикрыла глаза. Из темноты пришёл новый шёпот.
— Он заставлял.
— Кто? — спросила Анна.
Мама резко схватила её за плечо.
— Не отвечай!
Но было поздно. Анна уже задала вопрос. Тишина длилась несколько секунд.
Потом голос произнёс имя.
— Ованес.
Геворг вскрикнул. Анна открыла глаза. В темноте подвала что-то изменилось.
Не звук. Не свет. Воздух.
Он стал тяжёлым. Душным. Из глубины донёсся скрежет.
Будто кто-то медленно тянул цепь по каменному полу. Николай захлопнул дверь. Ключ повернулся.
Скрежет продолжался ещё несколько секунд. Потом исчез. Они уехали почти сразу.
В машине никто не разговаривал. Анна сидела между мамой и дедушкой и смотрела на тёмную воду, удаляющуюся за окном. Она понимала, что совершила ошибку.
Бабушка предупреждала не отвечать. Шушан говорила о вопросах. Дедушка рассказывал, как всё начиналось с простого любопытства.
А Анна сделала именно это. Спросила. Она смотрела на свои руки.
— Мам.
Елена повернулась к ней.
— Что?
— Я ответила.
— Нет.
— Я спросила.
— Это другое.
Анна покачала головой.
— Наверное, нет.
Мать обняла её.
— Ты ничего плохого не сделала.
Анна не была уверена. За окном снова появилась дорога. Она достала маленькую записную книжку.
Долго смотрела на чистую страницу. Потом написала: Я услышала Мариам. Под этой строкой: Она сказала: Ованес заставлял её отвечать.
И ещё ниже: После моего вопроса появилась цепь. Анна остановилась. Подумала.
Добавила последнюю строку: Вопрос тоже может быть поступком. Она закрыла книжку. Когда они вернулись к бабушкиному дому, во дворе горел свет.
Елена первая заметила.
— Мы его оставляли?
Николай покачал головой. Машина остановилась. Входная дверь была закрыта.
Все замерли.
— Мама? — прошептала Елена.
Она побежала. На этот раз никто не успел остановить. Дверь оказалась незапертой.
— Мама!
Елена исчезла внутри. Через несколько секунд раздался крик. Но другой.
Не от страха.
— Мама!
Анна бросилась следом. В кухне за столом сидела Сирануш. В том же платье, в котором они видели её утром.
Перед ней стояла чашка. Она спокойно пила чай. Елена упала перед ней на колени и обняла.
— Где ты была?!
Сирануш растерянно посмотрела сначала на дочь, потом на остальных.
— Что значит где?
— Мы тебя весь день ищем!
— Зачем?
— Мама!
Сирануш поставила чашку.
— Я была дома.
Николай медленно вошёл в кухню.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.