- -
- 100%
- +
Пролог
— Открывай, сучка!
От бешеного стука в дверь трясутся стены. Вскакиваю с кровати, будучи одетой и обутой. Пришлось научиться спать в таком виде. Потому что два месяца назад муж исчез из моей жизни. Оставил с дочкой под сердцем и кучей долгов. И больше ничего — ни записки, ни сообщения. Собрав вещи, забрав ключи от машины и опустошив семейный счёт, Женя словно сквозь землю провалился.
— Мы дверь выломаем, я тебе клянусь! — доносится очередной крик из подъезда.
Я знаю, что они могут это сделать. Это я быстро поняла. Пожелтевший синяк на скуле и разбитый телефон служат тому доказательствами.
Мне не у кого искать защиты. В полиции заявление конечно приняли, но что толку? Женю они вряд ли найдут, а раз его нет, то долг мне возвращать. И сегодня они пришли за деньгами. Как и несколько раз до этого за последние два месяца. Я сплю в одежде и обуви в надежде, что если они зайдут дальше, то я смогу вырваться и убежать. Глупо надеяться на подобное, но это единственное, что не даёт сойти с ума.
За стенкой у соседей заливается Рекс. Но собака — единственное существо в нашем подъезде, кто реагирует на происходящее. Соседям дали понять, чтобы они не совались свои носы туда, куда не просят. Когда-то я наивно думала, что отбитые коллекторы — это пережиток прошлого. Может, и так. Вот только ко мне приходят настоящие бандиты. Да, внешне они на них не похожи, но суть та же: наглые, опасные, беспринципные и злые.
Очень злые.
— Открывай, сучка! Иначе очень пожалеешь!
Иду к двери и, закрыв глаза, щёлкаю замком.
— Лада, милая! Проснулась! — Из-за спины двух бугаев появляется Фёдор.
Сглотнув, я отступаю. Лучше ещё раз получить по лицу от его прихвостней, чем говорить с этим скользким типом. От взгляда его маленьких близко посаженных глаз кожа мгновенно покрывается холодным липким потом. Он никогда не повышает голос, но каждое слово вызывает почти неконтролируемый приступ паники.
— Милая, неужели ты забыла о наших договорённостях? — Я молчу, потому что вопрос риторический. Я всё прекрасно помню. — Моё терпение заканчивается.
— Я знаю, что времени осталось мало, — говорю тихо. — Но оно есть…
Фёдор подходит почти вплотную. Он ниже меня, с плешью на макушке и большим пузом. Меня тошнит от его близости.
— Милая, я не могу ждать. Я очень добр с тобой. Вошёл в твоё положение. — Бросает красноречивый взгляд на мой едва наметившийся живот. — Но я очень, очень не люблю, когда меня пытаются обмануть. Долг мужа теперь твой. И я возьму своё так или иначе. Ты красивая девочка, — тянется к моему лицу, но я отшатываюсь. — На тебя найдутся желающие даже на беременную.
Мне приходится приложить немало усилий, чтобы не расплакаться прямо перед этой тварью. Слёзы его только раззадорят.
— Я нашла покупателя. Я успею отдать деньги в срок, — выдыхаю почти шёпотом.
— Верю, милая, верю, — усмехается Фёдор. — Иначе начнут проценты капать.
— Я заплачу.
Фёдор скользит по мне сальным взглядом и всё-таки касается, проведя ладонью по талии.
— Жду звонка, Лада!
Дожидаюсь, когда он со своими приспешниками зайдёт в лифт. Улыбнувшись мне так, словно мы старые друзья, машет ладонью на прощание. Как только створки лифта закрываются, я срываюсь с места и бегу в ванную. Меня выворачивает желчью, потому что я ничего не ела с вечера. Силы покидают, и я сползаю на пол у раковины. Хочется разреветься, но я не могу позволить себе такую роскошь. Наоборот, выдавив улыбку, глажу себя по животу, тихо приговаривая:
— Ничего, малышка, всё будет хорошо. Мама справится, вот увидишь.
И всё же одна слезинка стекает по щеке. Поспешно стерев её, поднимаюсь на ноги.
Я должна быть сильной. Потому что другого выбора мне не оставили.
Глава 1. Лада
Зажав в руке на этот раз положительный тест на беременность, пытаюсь убедить себя — это реальность! Не верится. Просто не укладывается в голове, что я увидела две заветные полоски. Когда почти три года пытаешься забеременеть, в какой-то момент прекращаешь считать, сколько использованных тестов отправилось в мусорное ведро. Сколько раз я плакала в подушку, пока Женя гладил меня по спине.
«Мы попробуем ещё раз», — всегда говорил он.
Месяц за месяцем.
Он не терял веры. И его спокойствие дарило мне силы, чтобы не сдаваться.
Диагноз «бесплодие» мне поставили два года назад, после чего потянулась нескончаемая череда анализов, консультаций, новых методов лечения. И вот — я победила. Нет, не так... Мы с Женей победили.
Я резко осекаю себя. Вдруг моя радость окажется преждевременной. Врач ещё ничего не подтвердил.
Кожаная сумка скрипит под пальцами, которые я сжимаю до побелевших костяшек. Минуты тянутся мучительно медленно. Ожидание убивает. Я на грани того, чтобы ворваться в кабинет врача и напомнить пациентке, которая зашла передо мной, что её время вышло.
Радость постепенно сменяется привычным страхом. А вдруг две полоски на тесте — это всего лишь ошибка? В приступе внезапной паники набираю Женю.
«Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети».
Звонок обрывается.
Ладони мгновенно становятся влажными.
«Глубокий вдох. И тихий выдох», — шепчу себе. Стресс — это последнее, что мне сейчас нужно.
Дверь кабинета открывается. В коридор выходит счастливая девушка, бережно придерживая огромный живот.
— Спасибо, доктор! Надеюсь, через пару недель пришлю вам фотографии своих близнецов. Вы спасли мой брак, меня и ещё…
— Дарья, не торопите события, — мягко, но строго прерывает её Николай Михайлович. — Соблюдайте все рекомендации. Любая нагрузка сейчас может быть чревата. Ваша радость понятна, но…
— Николай Михайлович, я поняла, — энергично кивает девушка.
Я её узнаю. Год назад мы с ней сидели в одной очереди на анализы. А теперь она вот-вот родит. Счастливая. А я?..
— Лада? — Николай Михайлович удивлённо наклоняет голову. — У нас сегодня назначено? С утра проверял запись, но вашей фамилии не было.
Дарья бросает на меня быстрый взгляд и тут же отворачивается. И я её понимаю — никто не хочет даже близко касаться чужих неудач, особенно когда несёшь двойную ответственность. Близнецы... О таком счастье я даже не мечтала. В моём положении выносить одного — уже подвиг. Чувство зависти подкатывает к горлу — отвратительное и липкое. Ничего не могу с собой поделать.
— Лада? — зовёт меня Николай Михайлович.
— Да, простите. — Торопливо встаю на ноги. — Я попросила администратора записать к вам в срочном порядке. У вас как раз было окошечко. У меня…
— Зайдите в кабинет, — просит он, — не в коридоре же нам разговаривать. Врачебная тайна должна таковой и оставаться.
Посторонившись, пропускает меня внутрь.
— Лада, прошу, скажите, что у вас всё хорошо. Не хотелось бы расстраиваться перед отпуском, — улыбается, но немного настороженно, когда я устраиваюсь на стуле, а он присаживается в рабочее кресло.
Я, резко разжав пальцы, кладу на край стола свой тест на беременность. И только через пару секунд понимаю, что он же использованный. Тут же хватаю его обратно.
— Простите! Я… Я не подумала, что это…
— Ничего, — смеётся Николай Михайлович. — Мне и не такое на стол складывали. — Достав из пачки бумажную салфетку, забирает тест и внимательно разглядывает две чёткие полоски. Потом поднимает на меня взгляд. — Что ж, это хорошо, конечно, но давайте сделаем УЗИ, чтобы точно понять, беременны вы или нет.
Я привычно устраиваюсь на кушетке. Задираю свитер и, расстегнув джинсы, немного их приспускаю. От волнения начинает потряхивать, и Николай Михайлович это замечает.
— Лада? Всё в порядке?
— Да, секундочку! — Делаю пару глубоких вдохов и выдохов.
Как же мне не хватает Жени! Всё-таки утром надо было рассказать о том, что тест оказался положительным, и я записалась на приём.
— Готова, — произношу, хотя на самом деле волнуюсь ещё больше.
Николай Михайлович наносит гель на мой пока ещё плоский живот. Приложив датчик, начинает медленно водить им чуть ниже пупка.
Сердце колотится так, словно готово выпрыгнуть и разбиться о кафельный пол.
— И?.. — не выдерживаю первой.
Он отворачивается от экрана. Смотрит на меня, улыбаясь не сдержанно, по-врачебному, а широко, по-человечески.
— Вы беременны.
Заветные слова. Те, которые я ждала три года. Они звучат не как в кино — громко и пафосно. Они тихие, чёткие, волшебные.
— Лада, вы беременны. Вы слышите?
Видимо, заметив моё оцепенение, включает звук: громкий, шумный, частый стук растворяет тишину кабинета.
— Это то, о чём я думаю?
— Да. Это сердцебиение вашего малыша.
Я закрываю лицо ладонями и делаю глубокий, сдавленный выдох. Словно сама себе приказываю: радуйся. Это твоё. Прими это.
— Можно ещё немного послушать?
— Конечно.
Это лучшая мелодия на свете. Лучше любой музыки.
— Какой срок? — спрашиваю, когда снова могу говорить.
— Семь недель. — Он выключает звук и протягивает мне бумажное полотенце, чтобы я вытерла живот. — Нам нужно кое-что обсудить. Я понимаю вашу радость, — его голос снова становится профессиональным, он пытается вернуть меня из эйфории в реальность. — Но вы должны чётко осознавать риски. Не самой беременности, а того, что может помешать её выносить. Контроль анализов, УЗИ — всё будет чаще, чем обычно. Это важно.
— Это же чудо? — невпопад вырывается у меня.
Николай Михайлович морщится.
— Не люблю это слово. Мы не в церкви. Поэтому будем соблюдать протокол. Самое важное — никакого стресса. Никаких нагрузок. Только прогулки, дыхательные практики и позитивный настрой. Ну и контроль, как я уже сказал.
— Да-да, я вас поняла. Буду соблюдать все рекомендации.
— Замечательно, — снова улыбается Николай Михайлович. — Я вам сейчас распечатаю рекомендации. И как вернусь из отпуска, мы с вами встретимся снова.
— Спасибо. Огромное спасибо.
Выхожу из кабинета, окрылённая. На губах — глупая счастливая улыбка. Я представляю лицо Жени, когда сообщу ему о беременности. Как же он будет счастлив!
Вот только мы так долго шли к этому, что я даже не думала, а как собственно преподнести эту замечательную новость? Хочется сделать это как-то по-особенному, чтобы запомнилось на всю жизнь. Вспоминаю, что пару раз видела в сети трогательные видео, в которых будущие мамы дарили мужьям коробочку с тестом и крошечными пинетками. Мне нравится эта идея. Но, прежде чем отправиться в магазин, я снова набираю мужу. Увы, он по-прежнему недоступен.
Глава 2. Лада
Заезжаю в торговый центр и собираю маленькую коробочку. Теперь в моей сумке лежит настоящее сокровище — хрупкое, бумажное, невероятное.
«Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети».
Странно. Женя никогда не пропадал так надолго. Самое разумное — он забыл зарядить телефон. Или потерял. Я пытаюсь дышать ровно, но какое-то липкое, нехорошее предчувствие скребётся под сердцем. Решив не мучаться сомнениями, решаю набрать его секретарю.
— Ольга, добрый день! — здороваюсь с ней, выслушав стандартное приветствие. — Это Лада. Извините за беспокойство, переключите меня, пожалуйста, на мужа.
— Лада, здравствуйте, — её голос из официального становится дружелюбным. Она работает у мужа не первый год, и мы с ней в хороших отношениях. — Евгений Олегович, сегодня в офис ещё не приезжал.
— А где он? — вырывается у меня растерянное.
— Не поставил в известность, — отвечает Ольга, и её голос на секунду замирает. — Я так полагаю, мог сорваться на срочную встречу с поставщиками.
— Спасибо, Оля. Как приедет, передайте ему пожалуйста, что я звонила.
— Конечно, Лада. До свидания.
— До свидания, — прощаюсь машинально.
Хватаюсь за руль так, что костяшки белеют. Что случилось? В последнее время Женя не говорил мне ни про проблемы на работе, ни про новых поставщиков. Наоборот, радовался, что всё идёт хорошо. Даже предлагал подумать об отпуске, и я потихоньку просматривала сайты турагентств, прикидывая, куда мы могли поехать.
«Никаких стрессов», — в голове звучит строгий голос Николая Михайловича. И я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. Не стоит себя накручивать. Уверена, Женя скоро выйдет на связь и всё объяснит. Развеет туман тревоги, который успел меня окутать с ног до головы. Иначе и быть не может. Он замечательный муж. И мне не нужно думать о плохом. Наоборот, только о будущем. Ведь у нас скоро будет малыш. И сейчас важно только это. Вся моя жизнь должна теперь крутиться вокруг этого комочка под сердцем.
Вернувшись домой, чтобы отвлечься, заказываю ужин из любимого ресторана. Потом нервно расхаживаю по квартире, пытаясь думать о будущем. О семи с половиной, если повезёт, чудесных месяцах, после которых мы возьмём нашего малыша на руки.
Коробочка стоит на столешнице. То и дело смотрю то на неё, то на телефон, то на часы. Не выдержав, опять набираю Женин номер. И снова в ответ лишь безжизненный голос автоответчицы. Ощущаю себя потерянной. Так не вовремя он пропал! Где ему быть? Его родители живут за полторы тысячи километров, да и отношения у них натянутые. За годы нашего брака он говорил с ними едва ли больше десятка раз.
«Я оставил их в прошлом, потому что у меня есть ты. И этого достаточно. Ты — мой лучший друг, моя жена, моя любовь», — так отвечал мне, когда я пыталась расспросить о них. Говорят, в паре всегда один любит, а другой позволяет себя любить. Женя любил меня больше. Потому что однажды я уже любила так сильно, что это почти меня убило. Отдала всю себя, а взамен получила пепел.
Отгоняю ненужные воспоминания. Но легче не становится. Наверное, это гормоны играют со мной злую шутку, потому что с каждой минутой я нервничаю всё сильнее. В трёх комнатах становится невыносимо тесно. Стены давят. Воздуха не хватает. Я падаю в кресло, закрываю глаза, пытаясь представить, как ещё немного и Женя зайдёт в квартиру. Я услышу его шаги. Вскочу, выйду к нему. Обниму, поцелую, а потом вручу подарочную коробочку.
Резкий, настойчивый звонок вырывает меня из грёз.
— Доставка! — доносится из-за входной двери.
Я открываю, и несколько секунд уходит на то, чтобы понять — передо мной стоит не курьер.
Огромный мужчина. С пустыми руками. От него несёт запахом дешёвых сигарет и опасностью.
— Муж дома? — его голос низкий, хриплый.
Делает шаг вперёд, собираясь войти. Моё тело срабатывает на опережение. Я перегораживаю ему путь, инстинктивно, как зверь, защищающий логово.
— Его нет. А вы кто?
— Тот, кого тебе лучше не знать, цыпа.
Быстрым, едва уловимым движением он вцепляется в мои волосы. Боль, острая и унизительная, пронзает кожу. Рывком тащит к себе, пока мой нос не утыкается в ворот его кожаной куртки. Второй ладонью с силой зажимает рот, сдавливая губы. Я не успеваю крикнуть, не успеваю даже вдохнуть. Он грубо вталкивает меня назад, в прихожую моей же квартиры, и бросает на пол. Правый локоть пронзает острой болью.
Я лежу, оглушённая, задыхаясь от его мерзкого запаха и тяжёлой ауры. Мужик нависает надо мной, широкой спиной перекрывая свет ламп.
— Закричишь — пожалеешь. Не досчитаешься пальцев. Или зубов.
Он говорит это спокойно, почти буднично, но я понимаю — это не шутка.
Глава 3. Лада
Подтянув ноги к себе, выставляю руки вперёд в глупой детской надежде, что эти ладони смогут остановить незнакомца. Они не спасут ни меня, ни малыша. Этот мужчина сильнее, быстрее, безжалостнее. Он ударит раньше, чем я смогу дёрнуться в сторону. Да и смысл? Телефон остался в кресле, а путь к двери перегораживает его огромное тело.
— Что вы хотите? — спрашиваю, а голос звучит тонкой, надтреснутой струной.
Настоящая боль ещё не пришла, но страх уже здесь. Обволакивает всё внутри холодной, липкой плёнкой. Думать невозможно. Остаётся только древний, животный инстинкт: выжить любой ценой.
— Хочу увидеть твоего мужа. Прямо здесь и сейчас. Устроишь? — цедит он раздражённо.
Заносит руку для удара. Я вся сжимаюсь в комок, мышцы живота мгновенно сковывает судорогой. Меня никогда в жизни не били — ни родители, ни мои парни, ни незнакомцы. От этой мысли становится ещё страшнее — я не знаю, каково это. Не знаю, как это пережить.
— Я целый день не могу до него дозвониться, — вырывается у меня, и слёзы, предательские и горячие, тут же текут по щекам. — Кто вы?..
Попытка говорить с таким — очередная глупость. Ответом будет либо тишина, либо удар.
Я зажмуриваюсь.
— Смотрю, ты не особо умная, — ухмыляется мужчина. — В целом, как и твой муженёк.
В следующий момент он перехватывает меня за плечо — его пальцы стальным капканом сжимаются на плече. Дёргает руку вверх, поднимая меня с пола как тряпичную куклу, и тащит за собой на кухню.
— Сядь! — рявкает.
Едва держась на ногах, я отодвигаю стул и безвольно на него оседаю. Он отодвигает второй стул, ножками скрежеща по плитке. Развернув спинкой ко мне, садится, широко расставив ноги.
— Твой муж задолжал бабло очень серьёзным людям. И просрочил долг. Я пришёл его вразумить. Так что не трать моё время, пытаясь его защитить. Это бесполезно.
Он впервые улыбается — криво и страшно. Его взгляд тяжёлым грузом ложится мне на плечи.
— Женя не мог этого сделать! — Я не могу поверить в услышанное. Это какая-то ошибка! — У него бизнес, квартира, машина… Зачем ему ваши деньги? Это ошибка. Вы его с кем-то перепутали!
Качаю головой, слово так я смогу избавиться от кошмара. Я наверное сплю, и из-за разбушевавшихся гормонов мне снится вся эта чушь. Закрываю глаза, не в силах выносить насмешливого взгляда сидящего передо мной урода.
«Неправда!», — повторяю про себя. Это не про моего осторожного, прагматичного Женю. Он ненавидит риск, всегда просчитывает всё наперёд. Откуда у него долги? Это бред какой-то!
— Он игроман, — доносится до меня спокойный голос незнакомца. — И проиграл огромную сумму. Её нужно вернуть.
Я слышу эти слова, но не улавливаю их смысл. И тогда я смеюсь. Коротко, истерично, прижимая руки к животу, будто так могу защититься от этой безумной информации.
— Это шутка? Женя терпеть не может азартные игры.
— Может, в казино он и не играет. Зато делает ставки. Всегда крупные. Но не всегда удачно.
Ставки... Это слово падает в тишину, как камень в колодец. В голове мелькают обрывки: его онлайн-совещания по вечерам, когда он запирался в кабинете или его странная, отрешённая сосредоточенность, когда он мог даже не расслышать мой вопрос.
— Сколько?
Внутри всё леденеет, но я заставляю себя говорить. Если узнаю сумму, возможно, смогу всё решить. Отдам свои сбережения, сниму со вклада... Он уйдёт, и я сотру этот день из памяти.
— Двенадцать миллионов, — произносит буднично, раскачиваясь на стуле. Его глаза не отрываются от моего лица, ловят каждую реакцию. — И ещё… Скоро пойдут проценты, цыпа. В твоих интересах найти мужа побыстрее. Или будешь отдавать сама.
— Сколько? — переспрашиваю я. — Как? Как это возможно? Нет, вы врёте! Это нереально!
Двенадцать миллионов.
Сумма не просто большая. Она нереальная. Она из другого мира. Да, мы живём в достатке, но мы не миллионеры. Большую часть денег, которые Женя зарабатывал, сразу же вкладывал обратно в бизнес. Много средств уходило на обследования и лечение, чтобы я смогла забеременеть. Мы в нормальный отпуск-то впервые собрались!
— Быть такого не может! Это же…
— Цыпа, стоп! — Мужчина резко наклоняется ко мне, перебивая.
Я замолкаю в шоке, а он достаёт из-за пазухи сложенный напополам лист бумаги. Протягивает мне.
— Что это?
— Читать умеешь? Давай, цыпа, не беси.
Дрожащими пальцами я разворачиваю лист. Передо мной оказывается ксерокопия расписки. Пытаюсь вникнуть в текст, но буквы плывут перед глазами. У меня уходит несколько минут на то, чтобы прочитать всего несколько срок, написанных от руки. На этом листке чёрным по белому обозначено, что мой муж должен двенадцать миллионов рублей какому-то Пантелееву Фёдору Ивановичу. Я же указана как поручитель по этому долгу.
К горлу подкатывает тошнота. Я продолжаю смотреть на расписку, медленно осознавая, что всё происходящее — не кошмар, а реальность.
— У этого, — я бросаю бумагу на стол, — нет юридической силы.
— Цыпа, думаешь мне не насрать? — усмехается мужчина. — Никто не будет разбираться с тобой по закону. Есть долг, и твой мужик или ты его выплатите. Срок — неделя. И это я ещё добрый.
Он встаёт так резко, что стул падает. Не поднимает его, а пинает ногой в мою сторону. Спинка больно бьёт по голени. От неожиданности я резко дёргаюсь. Рукой задеваю подарочную коробочку, которую приготовила для Жени, и та падает на пол. Крышка соскакивает, и содержимое вываливается наружу.
Мужик смотрит на тест, выпавший прямо ему под ноги. Потом поднимает на меня глаза.
— Дура ты, цыпа, от такого рожать, — в его голосе впервые прорывается что-то человеческое. — Мой тебе совет, рассчитывайся побыстрее. Если Пантелей сам придёт, наш разговор тебе вершиной вежливости покажется.
Он уходит, и я наконец остаюсь одна. Становится так тихо, что я слышу собственное сбивчивое дыхание. Расписка так и лежит на столе, и я боюсь на неё смотреть, будто это не бумага, а ядовитая змея.
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я встаю на ноги. На автомате поднимаю стул и ставлю его на место. И тут же низ живота простреливает болезненным спазмом.
«Никаких стрессов», — звенит в ушах голос Николая Михайловича. Я пытаюсь сделать глубокий вдох, но давлюсь воздухом, потому что в этот момент вижу, как на светлую плитку, прямо между моих босых ступней, падает тёмно-алая капля крови.
Глава 4. Лада
Нет! Нет! Нет! Только не это!
Медленно бреду в комнату, где в кресле остался телефон. В глазах темнеет, реальность плывёт. Оседаю на мягкое сиденье, пытаясь набрать заветные цифры, чтобы вызвать скорую.
— Малыш... — шепчу, слыша бешеный стук собственного сердца.
Нажимаю вызов, далее автоответчик. Я снова нажимаю какие-то цифры, но всё в полубреду. Я так до конца и не понимаю, удалось ли мне объяснить диспетчеру, что случилось и куда надо приехать, когда чёрные точки перед глазами сливаются в сплошную тёмную пелену.
— Девушка! Девушка, вы меня слышите?
Прихожу в себя от резкого неприятного запаха. Пытаюсь отвернуться, не сразу понимая, где я вообще нахожусь.
— Давайте, девушка, приходим в себя.
Постепенно в голове немного проясняется. Я сижу в кресле, а передо мной, склонившись, стоит врач скорой — немолодая женщина с добрыми, но усталыми глазами.
— Как вас зовут? — спрашивает.
— Лада...
— Хорошо, Лада, сможете сказать, что случилось?
— Я беременна, семь недель. Мне стало плохо... Кровь... Оттуда. — Опускаю взгляд на бёдра, а перед глазами картинка с капляии крови на светлой плитке.
— Понятно. Сейчас померяем давление и поедем в перинатальный. Там вам помогут. Документы у вас есть? Паспорт, полис?
— В сумке, в прихожей, на комоде.
— Принеси, пожалуйста, — бросает женщина кому-то.
И только в этот момент замечаю, что возле дивана стоит молодая девушка, явно её напарница.
Получив сумку в руки, достаю документы. Девушка начинает заполнять бумаги, а женщина постарше занимается мной.
— Как давление-то уронили, — качает она головой. — Сейчас укольчик вам сделаем и поедем в перинатальный на Кутузова.
Я могу только кивать и выполнять то, что мне говорят.
Уже в скорой, когда мы отъезжаем от дома, мне становится немного легче. В голове проясняется, и я понимаю, что мне нужно совсем в другое место.
— Мой врач из Медицинского центра Бельчунского... — я запинаюсь, мозг отказывается выдавать адрес. — Я никому другому не доверяю. Отвезите меня туда.
— Мы не такси, — сухо отвечает врач.
— Пожалуйста, — прошу я. — Там врач, который ведёт мою беременность.
— Вы хотите ребёнка сохранить?
— Конечно!
— Тогда постарайтесь успокоиться. Вам сейчас нельзя нервничать. И поверьте моему опыту — в перинатальном отличные специалисты. И чем быстрее вы к ним попадёте, тем лучше.
— Телефон... Я могу позвонить?
— Конечно, — кивает врач.
Я достаю из сумки смартфон. Рука сама собой тянется, чтобы набрать Жене. Вот только я понимаю, что это бесполезно Мужа у меня больше нет. Единственный якорь в этом хаосе — Николай Михайлович. Ищу его контакт и, нажав на вызов, прижимаю телефон к уху.
— Николай Михайлович, добрый... вечер. Извините, я...
— Лада? — В этот момент сирена, кажется, взвывает особенно громко. — Вы в скорой? Что случилось? — Его голос мгновенно меняется.