Когда судьба - не приговор

Глава 27

– В тени долин, на оснежённых кручах меня твой образ звал: вокруг меня он веял в светлых тучах … – Ольга улыбнулась: впервые за три месяца ей удалось в точности повторить аккорды романса, некогда сочинённого Андреем Шаховским.

– Ольга Павловна, – с лукавым выражением лица вошла в диванную без стука Лиза, – Кирилл Александрович просят вас сойти вниз. К вашему сиятельству пожаловал гость.

– Гость? – недоумённо глянула на горничную Ольга (как, однако, скоро забыл Кирилл Александрович своё обещание). – Что если я скажусь теперь больной? – не то ожидавшую Лизу, не то себя спросила она, раздосадованная неурочным визитом.

– Ваше сиятельство, я, вестимо, не смею вам перечить, – не спешила откланяться служанка, – и, если вам угодно, скажу, что вам нездоровится, только, боюсь, после вы будете жалеть, что не приняли этого гостя, – интриговала Лиза удивлённую её дерзостью госпожу, – да и его огорчите отказом повидаться.

– Кто же это? – уже требовала внятного объяснения Ольга.

– Гость не велел сказывать вам его имени, – таинственно улыбнулась горничная. – Идёмте же, ваше сиятельство, – пританцовывала она в нетерпеливом ожидании согласия барыни.

Ещё сомневаясь в своём решении, Ольга уложила в кофр гитару, одну за другой медленно закрыла застёжки.

– Идём, – всё же уступила горничной и поправила волосы.

Миновавшая распахнувшего двери лакея Ольга замерла:

– Мишель!

Шагнув к ней, счастливый князь коснулся поцелуем руки.

– Смею надеяться, ваше сиятельство, – окликнул Ольгу Кирилл Александрович, – не гневается на меня за нарушение данного вам слова?

– Благодарю вас, – ответила ему признательная улыбка, – что велели Лизе настоять на моём приходе сюда.

– Рад служить вашему сиятельству. Я вынужден тотчас откланяться, – обратился он к князю. – Сами знаете: страда, мне должно быть в полях.

– Конечно, – понимающе кивнул Мишель.

– А Ольга Павловна составит вам достойную компанию. Вы, собственно, к ней и ехали, – Кирилл Александрович раскланялся с гостем и покинул комнату.

– Каким же судьбами вы здесь? – уже не терпелось Ольге разрешить интригу.

– Проездом по дороге в Москву, – усадив её на банкетке, Мишель опустился в соседнее кресло. – Простите, что раньше не нашёл времени и повода приехать, ведь мы почти соседи – моё имение в каких-то тридцати верстах отсюда.

– Ваше сиятельство наверняка наслышаны о нелюдимой соседке, не жалующей гостей, – с горечью усмехнулась Ольга.

– Что так? – нарочито беспечным тоном поинтересовался Мишель, будто для него её слова – невероятная новость.

– Мне не по силам, – понурила Ольга голову, – раз за разом выглядеть диковинкой для скучающих провинциалов, терпеть любопытные взгляды, рассказывать о себе, о моём жребии. Это лишь моей горничной всё нипочём. Лиза здесь как рыба в воде.

– Немудрено, – вдруг неуместно для её уныния улыбнулся собеседник, – Лиза здесь дома.

– То есть? – подняла взгляд заинтригованная Ольга.

– То и есть. Лиза родилась и выросла тут, – не мешкал князь удовлетворить её любопытство, – и покинула поместье только перед вашим приездом в замок Андрея Шаховского.

– Но она …

– Крепостная князей Шаховских, – выразительно смотрел Мишель на сбитую с толку Ольгу.

Та качнула головой, не в силах разрешить загадку vis-à-vis:

– Лиза никогда не говорила со мной о своём доме.

– Должно быть, вы её ни о чём таком не спрашивали, – снисходительно улыбнулся Мишель, оставив разгадку для другого случая. – А сама Лиза скромна, чтобы лясы точить.

– Что есть, то есть, – не могла не согласиться Ольга. – Как бы там ни было, Лизе повезло гораздо больше её барыни, – оглох её голос. – Для меня этот дом никогда не станет родным.

– Неужели я ошибался, – деликатно тронул её поникшую руку встревоженный князь, – будучи уверенным, что вы живёте в полном довольстве, что вам покойно? – заглянул он в блеснувшие бесцеремонно подкравшимися слезами глаза.

– Я благополучна, – снова опущен красноречивый взгляд.

– Но не счастливы, – договорил за неё собеседник.

– Надеюсь, только я одна, – тихо вымолвила Ольга.

– Вы не спросите о нём? – пытливо глянул на неё Мишель.

Она подняла полный нетерпеливого ожидания взгляд:

– Андрей всё ещё в замке?

– Замок пустует, – выдавил князь, – без вас, – добавил многозначительно.

– Вы видитесь с кузеном?

– Нет, – нахмурился князь. – Накануне вашего венчания мы повздорили.

– Я стала виновницей ещё одной ссоры близких людей, – потупилась Ольга.

– В нашем с Андреем разладе вашей вины нет, – утешил её совесть князь. – Уверен, наша встреча всё расставит по местам.

– Вы за этим … едете в Москву?

– Да. Увидев вас, я уверен: пришло время расставить все точки над и. Если желаете, я мог бы передать Андрею от вашего имени письмо или что-то на словах …

– Нет, – решительно качнула она головой. – Не хочу обременять вас такой просьбой: ни к чему. Там, у церкви, я оставила ему себя. Написать или сказать мне более нечего. Мне в удел осталось одно желание, – вдруг всхлипнула Ольга. – Не смотрите на меня, – отвернулась она, уже плачущая в голос, от подавшегося к ней взволнованного князя. – Да, я, чужая для него жена, – давясь слезами, выговаривала Ольга, – дав перед алтарём обет верности мужу, живу здесь три проклятых месяца единственным желанием – увидеть Андрея снова. Я что угодно отдала бы за это.

– И душу? – уточнил впечатлённый откровенностью князь.

– Он и есть моя душа, – с благоговением вымолвила сквозь слёзы Ольга, – уже отданная на откуп за сомнения в любви.

– Михаил Александрович приглашает вас погостить в его московском доме, – после перемены блюд устроенного в честь гостя ужина обратился Кирилл Александрович к Ольге, кое-как успокоившейся, принявшей невозмутимо-отстранённый вид.

Не поднимая взгляда от прибора, она едва дышала от толчков сердца, взволнованного нарочито будничной фразой.

– Только меня? – наконец нашла силы лишь на два слова.

– Жатва в разгаре, – без толики сожаления развёл руками vis-à-vis, – мне никак невозможно оставлять поместье.

Ольга перевела испытующий взгляд на Мишеля. Сказал ли тот хозяину дома об истинной причине своего приглашения?

– Ваше сиятельство, – обернулась она к ожидающему её ответа собеседнику и осеклась под выразительным взглядом, – Кирилл Александрович, – скоро исправившись, проговорила нерешительно, – я не могу ехать в Москву: моё место подле вас.

– Ваше место на рауте в светском салоне, – не терпящим возражений тоном заявил ошеломлённой его категоричностью Ольге vis-à-vis. – Поезжайте непременно. Негоже тратить молодость на прозябание в деревне, – улыбнулся он поощрительно.

– Это неудобно, – пробормотала смешавшаяся Ольга. – В округе станут судачить о вас, чья жена … с другим мужчиной…

– Вам действительно есть дело до того, что скажут на этот счёт скучающие соседи? – испытующим взглядом изучал её смущённое лицо Кирилл Александрович.

– Сплетни коснутся вашего имени, – сконфуженная Ольга посмотрела на дипломатично молчащего Мишеля. – Вы зовёте меня составить вам компанию в то время, как ваша жена …

– После разговора с вами я отправил к супруге казачка, – примирительная улыбка утешила совесть Ольги. – Час тому получил записку от неё. Решение пригласить вас в гости в наш дом в Москве приняла моя жена.

– Благодарю! – обвела признательным взглядом собеседников Ольга.

Глава 28

– Выпейте со мной кофе, пока накроют обед, – предложил осматривающейся в передней Ольге князь.

– С удовольствием, – протянула та подоспевшей к барыне Лизе снятую шляпку.

– Прошу в гостиную.

Последовав его радушному жесту, Ольга вошла в уютную комнату. Взгляд остановился на фортепиано у окна.

– Чудо! – восторженно выдохнула она. – Вы позволите? – живо обернулась к хозяину дома.

– Конечно, – улыбнулся снисходительный к её чувствам Мишель. – В имении жена довольствуется клавикордами, здесь же такая вот роскошь. Инструмент в вашем распоряжении.

Она благодарно кивнула, взволнованная рука коснулась лакированной крышки.

– В картоньерке оставались нотные тетради, – припомнил Мишель.

Ольга уже увидела их, вынула одну, улыбнулась какой-то мысли, обнаружив несколько чистых листов с нотным станом.

– Прошу вас, – позвал её князь к столу, куда лакей поставил поднос с серебряным кофейником и фарфоровым сервизом.

– Ваше сиятельство, – сменил лакея дворецкий с подносом для почты, – вам письмо, велено вручить немедленно.

Извинив нужду собеседника прочесть послание, Ольга взяла чашку. Скользнув взглядом по строкам письма, Мишель поднял на неё оживлённые чем-то глаза:

– Прознав о том, что я в городе, мой старинный приятель зовёт на маскарад в его доме. Благоволите поехать со мной?

– Мне неловко огорчать вас отказом, – омрачилось вдруг лицо вынужденной отклонить предложение Ольги, – однако на маскарад мне ехать невмоготу: ещё больно от воспоминаний об этом увеселении, – сделала она глоток лекарства из чашки. – Да и бального платья у меня с собой нет.

– Я не могу пренебречь приглашением, но и вас, презрев законы гостеприимства, оставить коротать время наедине с собой мне совестно, – растерялся с решением Мишель.

– Я придумаю, чем занять досуг в ваше отсутствие, – улыбнувшаяся Ольга повела взглядом в сторону фортепиано.

– Я поеду на извозчике, – поклонился ей вынужденный согласиться с желанием гостьи Мишель, – карету же оставлю в вашем распоряжении: вдруг вам в ней будет нужда.

– Я закончила, Лиза, – выведя карандашом последнюю ноту в тетради, довольная работой, обернулась от фортепиано Ольга к вышивавшей на банкетке горничной. – Осталось навести чернилами. Проверю только тут, – пальцы коснулись клавиш:

Пойми и ты, как сердце к сердцу властно

Влечёт огонь в крови

И что твоя любовь напрасно

Бежит любви.

Её прервал задребезжавший в передней, оповестивший о чьём-то позднем визите колокольчик.

– Дома ли его сиятельство? – услышала Ольга заданный слуге вопрос неурочного гостя и замерла, узнав голос.

– Барин нынче на машкераде, – последовал ответ. – Дома только княгиня.

– Вот как, – протянул озадаченный визитёр. – И скоро ль Михаил Александрович обещался быть назад?

– Велел карету за ним к полуночи снарядить.

– Коль так, поеду искать князя на балу, – парадная дверь звякнула, выпустив незадачливого гостя наружу.

Пунцовая от волнения Ольга вопросительно посмотрела на служанку: возможно, она обманулась в своём предположении.

– Андрей Дмитриевич, – развеяв последние сомнения, пробормотала не менее госпожи ошеломлённая горничная.

Ольга обхватила дрожащими ладонями пылающее лицо.

Лихорадочный взгляд смотрел сквозь двери вслед бывшему тут только что и фантомом исчезнувшему Андрею Шаховскому.

Глава 29

– Тебя нынче немудрено отыскать в людной зале, – тронул локоть кузена без труда разглядев его, обряженного вместо маскарадного костюма просто во фрак, Андрей Шаховской. – Отчего сегодня без маски? Оставленная дома не у дел супруга запретила? – заговорщицки улыбнулся он обернувшемуся другу.

– Наконец-то, – с укоризной шутке улыбнулся Мишель, – я заждался. Мы уговаривались встретиться часом ранее.

– Я решил, что мы поедем вместе из дома, и отправился туда, – извинил проволочку Андрей.

– Что ты сделал? – уточнил ошеломлённый Мишель.

– Заехал к тебе домой, – недоумевал vis-à-vis о причине его замешательства. – Дворецкий сказал, что ты один, без супруги, уже уехал на маскарад.

– Дворецкий что-то говорил о Наташе?

– Так и сказал: дома только княгиня. Признаться, меня удивило, зачем тебе вздумалось на таком сроке везти её в Москву. Разумеется, тревожить её в столь поздний час церемониями я не стал и поскакал сюда.

– Вот так-так, – таинственно улыбнулся Мишель.

– Да объясни же, что тебя так озадачило.

– Кто бы сомневался, – вместо ответа протянул Мишель и указал теряющемуся в догадках кузену интригующим ещё больше взглядом на дверь в залу.

Сторонясь суетливой вереницы масок, взглядом остановившись на, по всему, нарочно высмотренном ею среди толпы собеседнике Мишеля, на Андрея глядела одетая в скромный для бала туалет, скрывшая лицо за незатейливой бархатной маской дама. Наконец поймав его взгляд, она ответила реверансом.

Андрей рывком обернулся к загадочно молчащему кузену и, на мгновение прикипев недоверчивым, испытующим взгля-дом к его лицу, стремительным шагом направился к даме.

– Нижайше прошу очаровательную маску, – замер в поклоне князь, – принять приглашение на танец.

Её ресницы дрогнули неподдельным удовольствием:

– Благодарю за предпочтение вашего сиятельства!

– Мы знакомы? – ищет ответ мужской взгляд.

– Женщине, не знакомой с Андреем Шаховским, остаётся только сожалеть о досадном упущении, – подарила маска князя лукавой улыбкой.

– Право, не ожидал, что и в целомудренной Москве, славящейся патриархальными порядками, моё эксцентричное имя на слуху, более того, в почёте у прекрасной половины, – усмехнулся Андрей. – А имя автора хвалебной оды мужскому самолюбию мне позволено узнать? – смолк голос в поцелуе её руки.

– Прошу вас позволить мне остаться верной незыблемым законам маскарада, – деликатно отказала маска.

– Как вам угодно, – вынужден признать её право Андрей. – Надеюсь, моя просьба не послужит поводом для вашего отказа танцевать со мной, – новый поцелуй коснулся счастливой этой близостью изящной ручки.

С первыми аккордами оркестра их пара вошла в круг. Блюстительница её тайны, дама с удовольствием отдалась неге деликатных объятий vis-à-vis, чей возбуждённый взгляд тонул в притягательной бездне влажных янтарных глаз.

По окончании вальса предупредительный кавалер предложил ей утолить волнение и жажду глотком бодрящего шампанского. Препроводив даму к банкетке и, к своему удивлению, не заметив поблизости слуг, испросив у спутницы позволения её оставить, князь отправился на поиски официантов.

– Вот и верь людям, – разочарованно протянул за спиной маски женский голос. – Всего час назад, словно сговорившись, несколько человек наперебой уверяли меня в перемене Андрея Шаховского. И каково теперь лицезреть новый флирт князя? – вопрошала, вероятно, собеседницу возмущённая обманом её чаяний невидимая маской дама.

– Увы, дорогая, – не мешкал с ответом сочувствующий ей голос, – должно признать: князь остался ловеласом. Тогда как, снедаемые любопытством, изнывая от нетерпения, все только и ждут обещанного им же невероятного события – представления свету его избранницы – князь, матёрый ловчий женских сердец, увлечён ещё одной добычей его мужских чар.

В груди маски, без вины виноватого адресата невольно услышанных язвительных колкостей, перехватило дыхание, к лицу прилила кровь. Не осмелившись обернуться к обидчицам, поведя по сторонам потерянным взглядом, не увидев кавалера, она сорвалась с места и стремглав покинула залу.

Едва ли она понимала, куда идёт. Двери, двери, двери из одной людной залы в следующую. Обессилев, она в конце концов

остановилась в уединённой комнате. Машинально опустилась на одинокую софу. Сколько-то времени смотрела в никуда помертвелым взглядом. Бескровные уста захлебнулись полным отчаяния воплем. Рука яростным движением сорвала и швырнула в сторону маску. Мокрое от слёз, обезображенное лихорадочными пятнами лицо обречённо уткнулось в ладони.

Её поникшие, вздрагивающие в истерике плечи обняли мужские руки. Бежавшая соглядатаев её горя, парализованная страхом быть узнанной, она медленно подняла голову. На неё с сочувствием смотрел Мишель Шаховской.

– Неужели для меня всё кончено? – невнятно выговорили запёкшиеся уста Ольги. – Неужели жизнь Андрея ознаменовало появление женщины, которой он готов вверить дерзновенные мысли, богатую чувствами душу, умеющее любить сердце? Не молчите же! – отчаянно взывала к искренности до сих пор не уронившего себя ложью ей князя Ольга. – Неужели ставшая ныне пищей для светских пересудов новость – правда?

– Этой ошеломляющей новостью, – вынужден уступить ей в желании знать истину князь, – смущены обе столицы. Андрей намерен со дня на день представить свету суженую, – смертоносным клинком вонзаются его слова в её едва живое сердце.

– Тогда зачем он здесь? – будоражит его не поколебленное безоговорочным, казалось, фактом сомнение. – Что накануне священного союза с отныне единственной для него женщиной князь ищет в толпе безликих масок? Почему для досуга в обществе зевак и лицедеев бежит встреч с любимой?

– Что если она тоже тут? – новым нещадным испытанием поверяет предположение князя её измождённое сердце. – Рядом с ним, надёжно укрытая от досужих сплетников маской?

– Тогда зачем здесь я? – спрашивают серые губы на голову разбитой в последней надежде Ольги. – Я хочу уехать, – глядят сквозь Мишеля её воспалившиеся от вновь подступивших слёз глаза. – Прикажите подать экипаж.

Глава 30

Укрыв за ставшим погребальным саваном плащом умерщвлённое безапелляционным приговором судьбы сердце, ослеплённая пеленой поминальных слёз, неверными шагами спускается она к подъезду. Назад, в пожизненную ссылку в одиночество. И дроги, снаряжённые в последний путь, уже ждут. Смирившаяся с волей неумолимого жребия, она ступает на подножку.

– Почему, Ольга? – произносит за спиной опрокинувший навзничь её скорбные мысли мужской голос.

Оглушённая, пошатнулась, сжала сведёнными судорогой пальцами распахнутую перед ней дверцу. Не в силах совладать с занявшимся в уязвлённой душе лихорадочным ознобом, вся во власти воскресившего сердце наваждения, поворотилась.

– Почему опять ты бежишь от себя? – с новым вопросом шагнул к ней, уже едва державшейся на ногах, не меньше неё взволнованный Андрей Шаховской. – Какие силы всякий раз вяжут по рукам и ногам твои чувства?

– Мои чувства? – усмехнулась опамятовавшаяся Ольга. – Их больше нет, – душит слова хлынувшее горлом отчаяние. – Им не суждено было выжить под тяжестью обрушившегося сегодня на моё сердце известия. Что же мне осталось?

– Объясниться со мной! – стиснув её лицо, запальчиво выговорил Андрей. – Хотя бы однажды, – увещевал распахнутые глаза горячечный взгляд, – осмелиться услышать правду из моих уст.

– Зачем? – с жалкой улыбкой пожала она плечами, нехотя отстранившаяся от его ладоней. – Я знаю довольно. Лишь лени-вый, – голос подёрнулся издёвкой, – не обсуждал на балу превосходящую иные новость – скорую женитьбу вашего сиятельства.

– Завистливая молва ввела тебя в заблуждение, – неожиданной сейчас примирительной улыбкой ответил Андрей её отчаянию. – Я не могу жениться, – душу Ольги искушает поднявшая голову от плахи надежда, – потому что уже женат, – тотчас разит её наповал облечённая в наряд палача действительность.

Содрогнулась всем телом, подкошенная ударом, без сил привалилась к дверце. Зажмурилась, тыльной стороной ладони зажала мечущиеся в беззвучном бреду губы. Убеждённая в её праве мужская рука отняла безвольную руку Ольги от мелового лица, сжала одеревенелые пальцы. Понуждаемая взывающим к её вниманию Андреем, она подняла замутнённый горем взгляд.

– Сколько? – судорожно глотнув, пробормотала Ольга.

– Три месяца, – спешит поверить ей сокровенную тайну угадавший вопрос Андрей, – как я связан священным обрядом с женщиной, встреча с которой – лучшее, что могло быть в моей жизни. С женщиной, не любоваться которой каждый день, каждый час, каждый миг – бесчеловечная пытка, – мужские пальцы с нежностью касаются полотна её лица, влажных от слёз ресниц, краешка искривлённых болью утраты губ. – С женщиной, без чьих приветливого взгляда, милого слуху голоса, трепетных объятий, утоляющих сердечную жажду поцелуев ноет изглоданная любовной тоской грудь, – говорит и говорит Андрей женской душе, согласной, презрев разочарование, вновь и вновь обманываться желанными словами. – С женщиной, чьи чувства ко мне с честью выдержали испытание временем и расстоянием, – его лицо осенено благоговением. – С тобой, Оленька! – с дрожью в голосе провозглашает он главное.

Ошеломлённой женской груди недостаёт воздуха. О чём-то беззвучно вопрошают иссушённые губы. В обращённом на замершего князя взгляде – противостояние желания поверить в кажущуюся несбыточной грёзой данность и страха перед новым подвохом судьбы. А глаза Андрея убеждают в его праве на доверие. Рука, намеренная в этот раз во что бы то ни стало удержать любимую, пылко прижимает к груди её руку. На сплетённых взаимными чувствами пальцах – соединившие их кольца-близнецы.

– А как же Кирилл Александрович? – пытается собраться с мыслями Ольга.

– Кирилл Александрович – управляющий в поместье моего отца, – разоблачено сыгравшее с нею злую шутку заблуждение, – которому я поручил приготовления к нашему венчанию.

– Зачем же было рядить его женихом? – не то Андрея, не то себя спросила просвещённая vis-à-vis.

– Это не моих рук дело, Оленька, – заметил ей Андрей.

– Это сделала я сама, – обдало её жаром лишь теперь открытой истины. – Внимая его церемонным речам в минуты знакомства, я решила, что он – польщённый твоим сватовством мой будущий супруг. Почему же ты, – недоумённо глянула она на Анд-рея, – не разуверил меня в этом нелепом выводе?