- -
- 100%
- +
– Ты и тогда не захотела слушать меня, – напомнил ей изменившийся в лице князь. – Однажды всё же найдя в себе смелость отстаивать своё право на счастье, во имя этого дерзко презрев испытания и препятствия в поисках меня, в день нашей такой желанной тобою встречи ты снова обратилась в бегство от своих чувств, бросив моему опешившему сердцу: «Как будет угодно вашему сиятельству». Что я мог сказать, услышав, что тебе безразлично, с кем связать свою жизнь? Чем сумел бы противостоять невероятному решению? Несколько часов спустя узрев в твоём желании увидеться надежду на разрешение вбившего меж нами новый клин недоразумения, я был повержен очередным ударом: ты попросила меня о прощальном поцелуе. Что же мне оставалось? Исполненный незыблемой любви к тебе, желания навсегда быть с тобой, я дал время твоему мятущемуся чувству время окрепнуть и сродни моему возобладать над остальными.
– Так и случилось, – просияла в ответ удовлетворённая его рецептом Ольга. – Забыв обо всём, я здесь. Моё единственное желание – быть с тобой.
– Любимая! – обнял её, счастливую, Андрей. – Вспомни: я буду с тобой, пока это – желание твоего сердца, – повторил он давнишнее заверение. – Обещаю. Ты и теперь намерена ехать? – обращён на неё пытливый с чертовщинкой взгляд.
– Да, – улыбнулась Ольга, – в наш с тобой дом.
Глава 31
Презрев несколько дней досаждавшие домочадцам про-мозглые дожди, несмотря ни на что бодрый духом замок Андрея Шаховского наряжался к празднику, приуроченному к двадцатипятилетию князя.
Пролетевший месяц единения Андрея и Ольги подытожил исполненный событиями, испытаниями, свершениями год жизни обоих. Судьбою сведённая здесь чета с не остывшим за минувший срок пылом затеяла к годовщине их взаимного чувства новый бал-маскарад.
Счастливый посредничеством в их истории, главным гостем прибыл Мишель Шаховской. С подарками отряженного в провинцию по службе Дмитрия Андреевича приехал тушующийся пред молодой княгиней участник давешнего заговора против неё – Кирилл Александрович. Прознавший о союзе влюблённых, вопреки проискам жребия сохранивших чувства, поздравить их пожелал генерал-поручик Ланской.
Бал удался на славу. Андрей и Ольга в белых с серебром нарядах в благоухающей сотнями роз зале привечали гостей. Поощряемые неутомимым оркестром, кружились по паркету выделывающие па пёстрые пары. После полонеза, возглавленного виновниками торжества, Ольга, как истинная королева бала, не огорчила отказом ни одного кавалера. Вот и теперь улыбалась она Андрею, составив пару его кузену во французской кадрили.
Раздались звуки интродукции перед первой фигурой. Оль-га оглянулась на оставшегося у мраморной колонны, любующегося ею мужа. Фигуру Андрея заслонил от неё коротко поклонившийся князю гость в костюме разбойника. Каким-то непонятным чувством вдруг сдавило грудь. Сбившаяся с такта Ольга машинальной улыбкой извинила перед Мишелем оплошность и вернулась тревожным взглядом к собеседникам. Казалось, нарочно скрыв лицо, настороживший её гость стоял спиной к другим. Зато отчётливо видно Ольге лицо внимающего vis-à-vis Андрея, на котором живо сменили друг друга удивление, напряжение, раздражение и негодование. Метнувший тревожный взгляд на пребывавшую в замешательстве жену, Андрей адресовал гостю короткую, резкую фразу. Рука последнего, лежащая на пистолете за ремнём, дрогнула, горячей каплей крови на стылом металле курка сверкнул рубин на пальце гостя.
Новое громкое вступление оркестра в восемь тактов. Ольга нетерпеливо оборачивается к остававшемуся позади неё Андрею. Покинутый назойливым незнакомцем, почему-то опёршийся заметно напряжённой рукой о спинку ближнего к нему стула, тот прильнул к ней полным отчаяния взглядом. С внутренней дрожью, забыв обо всём, оставив с недоумением глянувшего на неё Мишеля, Ольга устремилась к мужу.
– Андрей, – с тревогой заглянула в утратившие краски глаза, – что случилось? Кто говорил с тобой сейчас?
– Палач нашего счастья, – выдавили запёкшиеся уста, – жаждущий любой ценой умертвить нашу любовь.
Пошатнувшийся, он стиснул рукой её локоть, открыв измаравшее глазет на левом боку кровавое пятно.
– Боже милостивый! – содрогнулась Ольга. – Кто-нибудь! – порывисто обернулась к ульем гудящей зале.
– Пустое. Ничего не нужно, – удержал её подле Андрей. – Просто будь рядом в оставленные нам мгновения. Почему же так мало, господи? – сорвался с его уст ропот на предопределение.
Не в силах устоять на подкашивающихся ногах, отпустив её беспомощные удержать уходящую из него жизнь руки, он осел на пол, привалился спиной к колонне. Захлебнувшуюся воплем Ольгу подхватил поздно подоспевший на помощь другу Мишель.
– Прав был поминаемый тобой Соломон, – глянул на него Андрей. – Люта, как преисподняя, ревность. Месть её не имеет преград, – исказила его лицо болезненная гримаса.
Высвободившись из рук Мишеля, рухнув на колени возле мужа, Ольга зашлась в рыданиях, взывая к его сознанию:
– Андрей! Ты обещал никогда больше не оставлять меня!
– Я впервые не волен сдержать своё слово. Прости!
– Этой разлуки я уже не вынесу! На что я остаюсь? Что в опустошённой жизни осталось мне, ради чего стоило бы жить дальше? – в беспамятстве стенала Ольга, целуя стынущие губы.
– Наш ребёнок, – ответили те последним поцелуем.
Глава 32
Сорок дней завешены увидавшие смерть зеркала залы. Со-рок дней тому сменившая белый глазет на чёрный креп Ольга Шаховская ступила с подножки кареты на паперть у церкви, однажды освятившей их союз с Андреем. Поодаль остановился второй экипаж: к поминальной службе от постели неделю тому разрешившейся от бремени жены прибыл Михаил Шаховской.
– Я безмерно признательна вам, Мишель, – шагнула ему навстречу Ольга. – Вы нашли силы приехать поддержать меня, не-смотря на посланное вам испытание, – с участием смотрела она на осунувшееся с тёмными тенями под глазами лицо, тронутые пеплом седины на висках волосы едва пережившего трудные роды жены князя. – Мне жаль, что и ваше счастье жестоко поверила судьба, чуть, было, не отнявшая и любимую, и ребёнка.
Мишель через силу ответил ей вымученной улыбкой.
– Как окрестили сына? – поинтересовалась Ольга.
– Сына? – почему-то переспросил обративший на vis-à-vis саднящий непонятным ей чувством взгляд, вдруг побледневший князь. – Игорь, – опустил он воспалившиеся глаза.
– Надеюсь, теперь вы благополучны, – произнесла Ольга, не в силах избавиться от непреходящей тревоги.
– Жена счастлива, – спрятав глаза, ответил Мишель.
– А ваше сердце что-то больно гложет, – не оставляла его своим участием Ольга.
– Оно служит любимой женщине. Составить её счастье – моё желание и долг. Всё остальное не имеет значения.
Желая закончить неприятный ему разговор, Мишель бросил взгляд на пустую дорогу к церкви:
– Вы больше никого не ждёте?
– Жду, – улыбнулась Ольга в ответ на двусмысленный для неё вопрос. – Ребёнка.
Отслужив панихиду, откликнувшись на горячую просьбу не уезжать тотчас же, князь отправился вместе с нею в замок, где в силу ряда обстоятельств осталась жить после смерти мужа молодая княгиня Шаховская.
– Ваше сиятельство, – встретил хозяйку смущённый чем-то дворецкий, – к вам посетитель.
Переглянувшаяся со спутником, озадаченная Ольга вошла в дом. Ожидавший в холле, ей поклонился Алексей Шаховской:
– Княгиня.
– Вы опоздали на поминальную службу, – опомнившаяся, выдавила Ольга.
– Я не за этим здесь, – в ещё большее замешательство привела её отповедь визитёра. – Благоволите выслушать меня tête-à-tête, – смерил тот недовольным взглядом вошедшего кузена.
Извинив взывающим к снисходительности Мишеля взглядом вынужденный уход, Ольга повела рукой к гостиной.
– О чём вы хотели говорить? – произнесла она, когда дворецкий затворил за ней с незваным гостем дверь.
– О вашем будущем.
– Что вам за дело до моего будущего? – раздражённая, глянула она на дерзнувшего коснуться этой темы vis-à-vis.
– Скоро два месяца, как вы отшельницей живёте в лесной глуши, – продолжал невозмутимый Алексей Шаховской. – Я более не могу оставаться равнодушным наблюдателем, как за смертью мужа вы сами уходите из жизни, – осмелился пенять он ошеломлённой женщине. – Моё первое и единственное желание – заставить вас изменить решение, окружив вас вниманием и заботой, взяв под чуткую опеку ваши ещё живые чувства и желания, исполнить которые стало бы для меня удовольствием.
– По какому праву? – прервала князя вспылившая Ольга. – Кто или что внушили вашему самолюбию сумасбродную мысль, что вы можете сделаться поверенным моих чувств и желаний, избранным утешить незабвенное горе?
– До сих пор не изменившему чувствам к вам, мне достанет сил ждать вашей приязни, – заверил князь раздосадованную его дерзостью Ольгу. – И в знак постоянства моего сердца прошу принять скромный залог моих чувств, – ладонь открыла бархатный футляр, – ибо сказано: «Положи меня, как печать, на сердце твоё, как перстень, на руку твою», – щёлкнула застёжка.
Взгляду опешившей Ольги предстало кольцо с массивным рубином, точно пятном крови на белом глазете погибшего мужа.
– Слова царя Соломона, – пробормотали уста пришедшей в смятение Ольги. – Его поминал в последние минуты Андрей. Перстень… Этот рубин, – придя в священный ужас от догадки, задохнулась Ольга, – отметина убийцы Андрея.
До меряющего в ожидании шагами холл Мишеля донёсся истошный женский вопль. Презрев щепетильность, князь рванул ручку двери в гостиную. Скорчившаяся от опоясавшей её, переломившей боли, выпростав перед собой руку, запрещая Алексею Шаховскому хотя бы на шаг приблизиться к ней, Ольга тяжело дышала, сокрушённая прозрением.
С первой мыслью о ребёнке под её сердцем Мишель тотчас подхватил её и усадил в кресло.
– Убирайся! – не скрывая негодования, бросил он отступившему кузену. – Избавь в конце концов её жизнь от себя вездесущего. Ольга! – вернулся Мишель к ней взглядом.
– Перстень, – выдавила та, глядя прямо перед собой.
Князь посмотрел на стол. Поодаль – в сумятице оставленный футляр с рубином в золотой оправе.
– Это кольцо матери Алексея, – выговорил потрясённый намерением кузена Мишель. – Княгиня завещала его её баловню. В память о ней Алексей носил перстень на мизинце правой руки.
– Он был на правой руке убийцы Андрея.
– Будучи тогда не в себе от горя, вы, верно, ошиблись, – не в силах поверить улике, изобличившей кузена в чудовищном преступлении, пытался урезонить её и свои чувства Мишель.
– Я не меньше вашего хотела бы, чтоб это было ошибкой, – выдавила Ольга. – Но это неумолимая правда. Андрей знал убийцу, палача нашего счастья, – повторила она слова мужа, – что в апогее обуявшей ревности спустил курок.
– Вам должно сообщить об этом Дмитрию Андреевичу, – с трудом опомнившись, произнёс Мишель.
– Нет! – откликнулась Ольга мольбой избавить её от этой повинности. – Я не могу новым ударом лишить его и второго сына.
– Вы не можете оставить безнаказанным преступление против вашей любви, – возразил ей Мишель.
***
– Добро пожаловать, ваше сиятельство, – встретил дворецкий Дмитрия Андреевича Шаховского Ольгу. – Вас ждут.
Расставшись в день сороковин с Мишелем, долго колеблясь, неделю тому она таки решилась сообщить удручённому бесплодными поисками убийцы старшего сына князю страшную данность. Неожиданно вызванная его депешей, исполненная волнения княгиня проследовала в кабинет хозяина дома. Шагнувшая на порог, она опустилась в реверансе перед устроенным слугой в кресле, не оправившимся после случившегося удара Дмитрием Андреевичем. Ей учтиво поклонился стряпчий князя.
– Я известил Алексея Дмитриевича о вашем желании видеть его, – доложил слуга обратившему на него вопросительный взгляд господину. – С минуты на минуту он будет здесь.
– Я уже здесь, – раздалось позади, и дворецкий пропустил в кабинет молодого князя.
Насторожённый неурочным вызовом, испытующим взглядом встретившись с появившейся тут неожиданно для него, тотчас опустившей мятежный взгляд Ольгой, не удостоив поклоном стряпчего, он обратился к наблюдавшему за ним отцу:
– По какому поводу я зван на столь людное собрание?
– Его сиятельство, – заговорил стряпчий, – составили и пожелали огласить завещание, что вступит в силу уже сегодня.
Ольга и Алексей в замешательстве глянули друг на друга.
– Провидению было угодно так или иначе лишить меня обоих сыновей, – с надсадой проговорил Дмитрий Андреевич, проникновенно глянув на угадавшего смысл его иносказания Алексея. – Одного, хладнокровно погубленного подлой рукой, я, оставшийся жить, схоронил, от второго сам нынче отрекаюсь, – нестерпимая боль измождённого отцовского сердца заглушила последнее святотатственное слово. – Тяжела постигшая меня десница, – сдюжив-таки, продолжал князь, – но да воздастся каждому по делам его. Читайте же, – кивнул он поверенному.
Стряпчий развернул гербовую бумагу:
«Я, князь Дмитрий Андреевич Шаховской, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, объявляю, что этот документ – моя последняя воля и прижизненное завещание, вступающее в силу в день оглашения.
Кроме положенного мне за службу Её Величеству жалованья, всё моё состояние я завещаю будущему наследнику моего старшего сына, князя Андрея Дмитриевича Шаховского. Единственным опекуном и распорядителем оного состояния до совершеннолетия наследника назначаю его мать – княгиню Ольгу Павловну Шаховскую, выделив в её личное безраздельное пользование отдельно обозначенную сумму».
Ошеломлённая, испятнанная волнением, потерявшаяся в словах и противоречивых чувствах Ольга обратила смятенный взгляд на испепеляющего её своим взглядом Алексея.
– Думаете, теперь посчитались с судьбой? – процедил тот. – Ошибаетесь. Теперь вы, как никогда, уязвимы для нового удара. У вас снова есть, что отнять, – смерил хищный взгляд инстинктивно укрывшую рукой живот Ольгу. – Берегитесь, княгиня! – зловеще предостерёг её неприятель и, оставив последнее слово за собой, удалился.
ЧАСТЬ 2
Глава 1
– Мама, – пробормотал хриплый голос, – горлу больно.
– Девочка моя, – склонилась к дочери Ольга Шаховская, – Илья вот-вот вернётся с доктором, который тебя вылечит.
Неделю назад вернувшаяся с матерью из поместья девятилетняя княжна днём ранее слегла в лихорадке. Саднящее нёбо выдало скарлатину.
Чуткий слух изведённой ожиданием матери уловил брязг конских подков и шорох колёс у подъезда.
– Вот и врач! – выдохнула она и поспешила к спасителю.
Пренебрегшая приличной титулу степенностью, сбежала по лестнице в холл и оторопела: от брошенных открытыми дверей со зловещей гримасой навстречу шагнул … Алексей Шаховской.
– Зачем вы здесь? – отступила изменившаяся в лице Ольга.
– Приехал взимать плату по счетам, – ухмыльнулся в ответ польщённый страхом противницы князь.
– Боюсь, вы выбрали неподходящий для расчётов день, –опомнившаяся, усилием воли взяв себя в руки, попыталась, было, Ольга дать ему достойный отпор.
– А мне он представился очень благоприятным, – ядовито возразил князь. – Жизнь вашей дочери в опасности.
– Как вы узнали? – сделалось мертвенно-белым её лицо. – Моя девочка поправится. С минуты на минуту приедет доктор.
– Врача не будет, – рука князя протянула измятый листок.
Одеревеневшие пальцы Ольги развернули бумагу.
« Ваше сиятельство!
Вынужден сообщить, что прибыть для лечения Вашего ребёнка в охотничий замок я не имею возможности: в столице лютует эпидемия скарлатины. Описанные Вашим нарочным признаки недуга княжны – симптомы той же болезни.
Облечённый врачебным долгом, передаю Вам последнюю в моей аптеке склянку не однажды проверенного мною настоя аконита, что способен спасти жизнь княжны. Благоволите с точностью следовать рекомендациям в памятке, и исцеление Вашей дочери обеспечено».
– Как записка попала в ваши руки?
Ядовито усмехнувшийся князь обернулся и подал знак кому-то, оставшемуся за дверью. Его всё это время невидимый спутник втолкнул в холл Илью … в растрёпанном кафтане с про-рванным локтем, со ссадиной на скуле, с разбитой губой.
– Нерадивый слуга снова подвёл вас, – едко ответил князь объятой паникой Ольге, чья несколько минут назад тлеющая надежда мановением его руки обернулась безысходностью.
– Лекарство … – простонало её отчаяние.
С коварной улыбкой князь вынул из кармана кожаный мешочек. Пальцы извлекли из него тёмного стекла флакон.
– Жизнь вашей дочери в моих руках, – повёл князь взглядом на панацею на ладони. – Одним движением моей прихоти она оборвётся, – нарочно отпущенная его рукой склянка едва не скользнула на пол.
– Нет! – остановил его протест помертвевшей Ольги. – Что вы хотите за лекарство?
– Чем же вы готовы пожертвовать?
– Ради спасения дочери я исполню любое пожелание вашего сиятельства, – не колеблясь, пообещала Ольга.
– Невообразимо щедро, – ухмыльнулся князь.
– Извольте же назвать цену, – торопила его vis-à-vis.
– Предложение расточительной материнской любви столь заманчиво, – нарочно медлил с ответом поверяющий её терпение князь. – Прельщённый беспрецедентным выбором, я в замешательстве, – смотрят на замершую в ожидании Ольгу прищуренные холодно-расчётливые глаза. – Соблазн так велик, боюсь продешевить. Благоволите подписать и скрепить печатью чистый лист гербовой бумаги, – озадачил он свою жертву. – Опомнившись, я изложу на нём моё пожелание.
– Мне не ведомо, на что я соглашаюсь, – спасовала перед каверзным замыслом почувствовавшая подвох Ольга.
– Только что ваше сиятельство были готовы на всё. Теперь на попятный? – с презрением попенял ей князь. – Как угодно, – манерно поклонившись, он спрятал трофей обратно в мешочек.
– Нет! – задержал её отчаянный возглас готовую привести в исполнение приговор руку. – Подай мне прибор и бумагу, – приказала Ольга стоящему поодаль дворецкому.
По губам князя скользнула ликующая улыбка.
Второпях расписавшись внизу листа гербовой бумаги, тиснув в лужице воска свою печать, Ольга протянула торжествующему врагу свидетельство её кабалы. Взамен в руку лёг мешочек с заветным настоем.
– Я напомню о себе, – произнёс удовлетворённый их сделкой князь, – когда ваша дочь совершенно выздоровеет.
С нарочитой любезностью поклонившийся, он удалился.
Глава 2
Угомонилась посуда в завершившей обед столовой.
– Мы пойдём к озеру? – окликнула мать посвежевшая после ободряющих прогулок, разделавшаяся с болезнью девочка.
– Непременно, – нежно улыбнулась дочери Ольга.
– Ваше сиятельство, – поклонился ей с порога почему-то хмурый дворецкий, – к вам господа из столицы.
Отчего вдруг ёкнуло сердце?
Машинально удержав рядом дочь, она шагнула в холл. Как месяц назад, предвестником напасти навстречу ей ступил Алексей Шаховской. Удостоив обмершую княгиню небрежным кивком, он остановился любопытствующим взглядом на девочке.
– Немедля уведи Таню наверх, – велела подоспевшей няне Ольга. – Прошу в гостиную, – уже взяв себя в руки, обратилась она к князю и мужчине в партикулярном платье.
Не гостем, а хозяином положения князь устроился в кресле.
– Позвольте, княгиня, отрекомендовать вам столичного стряпчего, представляющего здесь мои интересы.
– Ваши интересы? – в замешательстве повторила Ольга и вопросительно посмотрела на поверенного князя.
– С вашего позволения, господа, я начну, – обратился тот к напряжённо молчащим противникам. – Месяц назад вашим сиятельством, – учтиво поклонился он Ольге, – был подписан и передан моему клиенту сей документ, – стряпчий вынул из обосновавшегося на столе саквояжа скреплённую её печатью гербовую бумагу. – Сегодня Алексей Дмитриевич Шаховской имеет намерение требовать от вас исполнения данного вами обязательства.
Приневоленная исполнить желание неприятеля, бледная Ольга беспомощно смотрела на её вершащего возмездие палача.
– Читайте же, – нетерпеливо велел князь поверенному.
Послушный его желанию стряпчий провозгласил:
«Я, княгиня Ольга Павловна Шаховская, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, сим документом объявляю, что настоящим отцом моей дочери, княжны Татьяны Шаховской, является князь Алексей Дмитриевич Шаховской, которому я имею твёрдое соизволение от сего дня передать воспитание дочери и право опеки над завещанным князем Дмитрием Андреевичем Шаховским ей наследством до достижения княжной совершеннолетия.»
Её лицо стало меловым. Вдруг стеснённой яростной болью груди недостало сил не то что на крик – на вздох.
– Это и есть сокровенное моё желание, – голосом снова настигшей её судьбы процедил наслаждающийся бенефисом в этой роли князь, – которое вы сами вызвались исполнить.
– Это безбожно, – выдохнули её запёкшиеся уста.
– Это справедливо, – задушил их кляп бесстрастного слова.
Подав знак стряпчему, по которому тот, третий лишний, без слов оставил их наедине, поднявшийся князь произнёс:
– Сегодня вы отдадите судьбе последний долг. И отныне у вас больше нечего будет отнять, – припомнил он сказанную некогда Ольгой фразу, – ибо я не оставлю вам ничего, – заявила дождавшаяся своего часа страшная месть, – как когда-то не оставили мне вы – ни дома, ни семьи, ни будущего.
– Вы не можете отнять у меня дочь, – всё же выжившее, конвульсивно дрогнув, снова забилось сердце: ради ребёнка, для кого она – единственный любящий и любимый человек. – Только не дочь, – истекая кровью, умоляла её надежда.
– Увы, вам больше нечего предложить мне.
– Есть, – из последних сил трепыхнулось её сердце, – себя. Я стану вашей. Только не отнимайте у меня дочь!
Позабавленный её предложением князь смерил униженно клянчащую милости просительницу презрительным взглядом:
– Несколько лет назад этих слов хватило бы с лихвой, чтобы сделать меня бесконечно счастливым. Тогда самым желанным для меня было обладать вами. Вы опоздали, – лютовала его неизживная обида. – Я больше не хочу вас, – с отвращением швырнула она приговорённую надежду на плаху. – Я хочу её, – с вожделением кивнув на свиток, занесла над ней топор.
– Я не отдам вам дочь!
– Вы уже отписали её мне в этой купчей, – потешив руку заветным документом, поглумился над материнской любовью князь. – Назад пути нет, – качнул он неумолимо головой. – Но я пожалую утешением ваше сердце, подарю материнским чувствам три дня: налюбоваться дочерью и попрощаться. Через три дня вы сами привезёте дочь, – насладившийся мукой закусив-шей от невыносимой боли губы матери князь положил перед нею визитную карточку, – по этому адресу. Если спустя три дня девочки там не окажется, – исполнен голос зловещего предостережения, – я отберу её силой, – предопределена её мученическая казнь, – и вы уже никогда, слышите, никогда не увидите дочь, – заключил князь и победоносно удалился.
Глава 3
Нечаянную гостью, дерзнувшую бежать от уготованной ей участи, отправившую вперёд себя слугу с исполненным мольбы принять и укрыть её письмом, в горячке сборов уложившую в скудный багаж только самое необходимое, встретил сам хозяин поместья – Михаил Шаховской.
– Простите, Мишель, – виновато глянула Ольга Шаховская в глаза князя, с ободряющей улыбкой подавшего ей руку, – мой как снег на голову приезд. Мне более не у кого просить помощи.
– Я искренне рад, дорогая, – возразил угрызениям её со-вести чуткий Мишель, – что вы сочли меня достойным утешить вас в постигшем горе. Этот дом с радостью приветит вас. А с мадемуазель, – улыбнулся выбравшейся из кареты девочке в кремовом платьице, – не терпится познакомиться молодому человеку.
Оставшийся подле приветствующей гостей матери, Таню разглядывал белокурый мальчик в бархатном костюме василькового цвета. Стиснув ручку корзинки из ивовых прутиков, он сошёл с крыльца, по-детски неуклюже поклонившись кузине, вынул из кузовка за шкирку и протянул ей пушистого рыжего котёнка. Растроганная, взяв в руки необычный подарок, девочка признательно глянула в пепельные глаза vis-à-vis. На щеках заиграли ямочки счастливой улыбки. Оставивший корзинку на ступеньке, непринуждённым жестом поправив нечаянно вырвавшийся из-под сбившейся шляпки девичий локон, маленький князь протянул кузине руку.