Одна любовь. Найти любовь и исполнить мечты в восемнадцать лет

– Хочешь, завтра вечером погуляем? – спросил он как бы между прочим.

– Да, – с какой-то удивительной для меня легкостью ответила я. На душе не было спокойно, но мой разум словно просветлел от общения с ним, настолько Ромка был не похож на одноклассников и тех, с кем я общалась. Еще не раз я буду потом корить себя за то, что согласилась. Прежде всего из-за него. Своим поступком я дала надежду человеку и зародила в нем чувства, ответа которым он во мне так и не встретил. Но тогда мне было с ним интересно.

С того дня Рома стал приходить каждую пятницу сразу после приезда домой, вне зависимости от того, устал или нет. А потом – в субботу, иногда и в воскресенье. В остальные дни звонил с переговорного пункта, как только выдавался случай.

И я стала привыкать к его вниманию, к общению с ним. Это было совсем другое общение, не то, что в школе с одноклассниками. И он был очень веселый, даже шумный… Кроме того, я никогда не испытывала к себе такого исключительного мужского внимания и такой заботы, даже со стороны отца. Да и друзей у меня практически не было. Были лишь те, кто хотел ими казаться, чтобы регулярно списывать домашнее задание. А Роману, казалось, ничего от меня не нужно было, и с ним я ощущала себя защищенной.

Ему, похоже, нравилось быть эдаким «рыцарем». Однажды он узнал, что я очень переживаю по поводу контрольной, которая планировалась на понедельник, и предложил свою помощь.

В понедельник, посреди урока, он открыл дверь и попросил Дмитрия Петровича – своего дядю и нашего учителя алгебры и геометрии – выйти в коридор на минутку. И за те пять минут, которых его не было, все, в том числе и я, успели заглянуть в конспекты и найти нужное решение. На перемене ребята наперебой меня благодарили за то, что я уговорила Ромку прийти на контрольную. А я вообще не понимала, что он здесь делал, и почему не уехал в Р*** на учебу вчера вечером.

– Я думала, ты пошутил, когда предложил такое? – недоумевала я.

– Ну, да, а потом подумал, а почему бы и нет? Я не хотел, чтобы ты завалила эту контрольную за несколько месяцев до экзамена, – объяснил он мне, – а маме сказал, что у меня сегодня нет важных лекций, и я решил побыть чуть больше дома. В принципе, так оно и есть… кроме того, ты была такой печальной, а я не люблю, когда ты такая… Люблю, когда ты веселая, – и он улыбнулся, снова став похожим на солнышко.

– А что ты дяде сказал? Вас так долго не было… – удивлялась я.

– Просто пригласил его к нам на обед и спросил: купить пельменей или наделать котлет. Остановились на пельменях, – и он снова широко улыбнулся.

На Восьмое марта Роман подарил мне золотое кольцо, о котором еще долго судачили в школе, в основном, в учительской. Я была шокирована, увидев подарок, и не знала, как к этому отнестись. И вообще не хотела его принимать. Но Ромка сказал, что решил подарить что-то, что останется со мной надолго, вместо того, чтобы тратить деньги на безделушку. Однако, спустя время, я все-таки потеряла это кольцо.

– Ты будешь смотреть на него и думать, что я рядом и помогаю тебе… что я с тобой.

– Это очень дорогой подарок и потом… кольцо, – хотела возразить я, но не находила подходящих слов

– Брось, Лиз, я же не зову тебя замуж. Хотя, это наводит на мысль, – лукаво подмигнул он. – Просто не люблю ненужные вещи. Можешь его продать, когда станешь голодным студентом, получится, что я тебя накормил, – его шутка заставила меня рассмеяться.

– С праздником, малыш, – тихо прошептал он и наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку. Не расслышав его слов, я повернулась, чтобы спросить, что он сказал, но в этот момент его губы коснулись… моих губ. И он поцеловал меня нежно и осторожно.

– Прости, я… я просто хотел поздравить тебя… Ты вдруг повернулась. Но я рад, что так получилось, просто… давно хотел… тебя поцеловать, – он был смущен и растерян. Таким я его еще не видела.

Я почувствовала, как мои щеки залились румянцем. Опустив голову, я поспешно пожелала ему спокойной ночи и помчалась по лестнице домой.

– До завтра? – крикнул он мне вслед.

– Ага, – запыхавшись, ответила я.

Вбежав домой, я прижалась спиной к входной двери и стояла, закрыв глаза. Я не знала, правильно ли я поступила или нет, не была уверена, можно ли мне это делать. Ведь я не любила Рому, хоть он и был ко мне добр и внимателен. Одно дело дружить, вместе гулять, но я не была готова к таким отношениям с ним. Его поцелуй оказался теплым и нежным, но что-то внутри меня в тот миг сжалось и запротестовало. В моем сердце появилось какое-то маленькое темное пятнышко. На первый взгляд, очень маленькое, чтобы оно заслуживало внимания, но оно не давало мне покоя. И с каждым днем, проведенным вместе с Романом, я чувствовала, как оно растет. А в груди снова и снова что-то болезненно сжималось при каждой встрече и любом его прикосновении. Поэтому я старалась свести на нет наши отношения и не позволяла больше целовать себя. Роман не отчаивался и готов был ждать сколько угодно. Но все чаще мне хотелось ему сказать:

– Отойди, оставь меня!

Однако я тянула, опасаясь быть осмеянной и показаться отставшей от жизни. В то же самое время злые языки стали судачить о моем хорошо продуманном плане – встречаться с сыном главного бухгалтера завода, чтобы не иметь проблем с получением контракта для обучения в университете. В этом было столько грязи, зависти и лжи, что мне становилось нестерпимо больно и обидно.

Роман же стал еще более настойчивым и всячески старался вынести наши отношения на публику. Он привозил мне букеты цветов и все, чего бы я только не пожелала. И совсем скоро я перестала отвечать на вопрос, что я хочу, опасаясь, что он истратит и стипендию, и деньги, заработанные написанием курсовых и контрольных. Он приглашал меня к себе домой на ужин, под разными предлогами знакомил со всеми своими друзьями в городе, и все больше стал сближаться с моей семьей. Мои мама, тети и бабушка уже его обожали и давали мне недвусмысленные советы по поводу наших отношений.

– Хорошенько подумай, прежде чем принимать какое-то решение, Лиза, – говорила мне бабушка, сидя за чашкой чая на кухне.

– Ба, я не знаю, что мне делать. Он хороший парень и ко мне хорошо относится… говорит, что любит меня, но я не чувствую, что это мой человек, понимаешь? Не хочу его обманывать. Вот на прошлой неделе он приехал раньше и зашел за мной в школу. Я была на уроках еще, так он пока ждал, нарисовал для меня смешной рисунок… человеческий череп со страшными зубами, ужасными глазами, кровью. Ба, это смешно?

Она нехотя пожала плечами, а потом сделал глоток чаю.

– Иногда он просто сражает меня своими необыкновенными жестами, так что я начинаю чувствовать себя королевой, а порой… совсем не понимаю, что у него на уме. Где-то месяц назад, – продолжила я, – мы с ним говорили о маме, о ее трудностях на работе, что ее хотят уволить, обо всем том кошмаре, в котором она живет уже почти год, о судебных разбирательствах, подозрениях, даже о том, что ее может не стать… хотя об этом мне хочется думать меньше всего сейчас, – я закрыла лицо руками.

В дополнение ко всем семейным неурядицам, на работе на маму обрушилось очень серьезное обвинение, повлекшее за собой череду разбирательств, судебных тяжб, клеветы, критики и сплетен. Люди на заводе разговаривали с ней пренебрежительно и порой свысока, отец совсем не поддерживал ее на этом нелегком пути, только осуждал за доверчивость, а она все больше переживала не о себе, а обо мне и моем будущем. Директор школы открыто сказал моей маме, что результат этих расследований бесспорно отразится на моем аттестате, и о медали речи вообще быть не может. Маленький городок, что сказать. Под угрозой было все: моя учеба, поступление в университет и даже выпускной бал, которого в нашем городе ждала каждая девчонка. Мама, конечно же, знала, что я тоже жду этот праздник и мечтаю о прекрасном платье. Потому она всегда повторяла, что я непременно буду на этом балу, и буду там настоящей принцессой.

Несмотря на то, что мама была абсолютно не виновна в том, что ей вменяли, страх перед невозможностью доказать самостоятельно свою правоту и защитить себя от неминуемого заставлял ее искать пути выхода, и она склонила свои колени в сокрушенной молитве о помощи перед Богом. И ее судьба была как будто вырвана чудесным образом из крепких лап огромного зверя. С каждым новым шагом она видела, как Господь творил чудо прямо у нее на глазах, снова и снова являя Себя и Свою любовь к ней и всем нам.

Все чаще вспоминая события тех дней, я задумываюсь о том, какие еще чудесные изменения могли бы произойти в ее жизни, поддержи она пылкое горение огня в своём сердце и продолжи следование за Христом после того, как все сгустившиеся над ней тучи рассеялись и небо стало светлым и безоблачным. Но, как и многие люди, призывающие Господа во время беды, она оставила свою веру и стала жить, как прежде.

Тогда же мое юное и уставшее от семейных проблем сердце толком не знало, как ухватиться за веру и следовать за Спасителем. Шагая по жизни в абсолютной неизвестности, я цеплялась за любую возможность получить защиту и почувствовать себя в безопасности. И хоть на какое-то время мне показалось, что Ромка был мне другом, все это улетучилось после нашего с ним разговора, о котором я хотела рассказать бабушке:

– Он сам всегда обо всем расспрашивал. Я рассказывала, он кивал, слушал, говорил утешающие слова о том, что все будет хорошо: и у мамы, и в школе, – а вчера, когда я случайно в разговоре упомянула о том, что мы уже обсуждали, он сказал, что совсем ничего не помнит… Знаешь, почему? Сказал, что не особо слушал меня тогда, что все эти проблемы мамы, моей учебы и так далее его не слишком волновали. Он просто не был уверен, будем ли мы встречаться или нет, поэтому не хотел во все вникать… Представляешь? А я думала, что ему можно доверять, что он стал мне почти другом! Я думала, он искренне заботится обо мне, все чувствует, понимает. А теперь просто не могу с ним ни о чем говорить. Умом понимаю, что он и не виноват, вроде бы, но такое чувство, будто он меня предал… Ты же знаешь, какое это тяжелое время для нас с мамой, ба?..

Бабушка молчала. Моя семья оказалась перед очень серьезным испытанием в дополнение к тому, что и так было в ней. По не зависящим от нас обстоятельствам, мы могли лишиться абсолютно всего: места жительства, работы, школы и даже… мамы… Роман обо всем этом знал. Все вокруг знали.

Мне никогда не было так больно и страшно, как в то время, возможно, до того дня, когда спустя семнадцать лет после того события я снова испытала этот леденящий страх утраты и… мама ушла из жизни… Но тогда во мне была несгибаемая вера, основанная на Божьей любви ко мне, в то, что с мамой все будет хорошо, даже если нам и придется через многое пройти. И я продолжила беседу с бабулей.

– А на днях показал мне свой студенческий альбом… Ба, там такие фото – то он кого-то так обнимает, что просто неприятно смотреть… то на нем кто-то лежит, висит… В общем, разные фото… и мне они не понравились. Это что получается? Он меня здесь провожает, хочет поцеловать, а там с кем-то спит? Представляешь, если это так… Фу, как мерзко. Я не смогу полюбить такого человека и не хочу быть рядом с ним.

– А ты подожди, пока сможешь. И потом, это все твои мысли, ты же ничего не знаешь наверняка. Но он тебя любит, это же видно… Пройдет время, все изменится, ты изменишься. А хорошими парнями раскидываться нечего, – бабуля погрозила в воздухе указательным пальцем и откусила кусок сахара, запивая несладким чаем.

Я недоумевала, как она меня не понимает. Ведь с ней мы всегда могли обсудить все вопросы, даже те, которые я боялась обсуждать с мамой.

– Мне кажется, это не правильно… Просто вот здесь, внутри, – я прижала руку к груди, – я ощущаю, что все это не правильно, что это не моя судьба… А ведь он все равно надеется на что-то… нехорошо вот так играть с чужим сердцем. А у меня ничего к нему нет. Раньше мне было с ним интересно, я чувствовала себя в безопасности, даже подумала, что вдруг влюбилась в него, а теперь… ничего нет. Пустота… И что мне с этим делать? Как ему сказать?

– Он хороший парень, Лиза, оглянись вокруг, где ты еще такого найдешь? Цветами, подарками засыпает, кольца вон дарит, – она ткнула пальцем в мою руку, где должно было быть кольцо, но я все же его не носила, – любит, руки не распускает… Ну чего еще надо?

– Ба, я ему не верю, да и не люблю я его…

– Все это молодость, горячность. Со временем полюбишь. А хорошо вон, что твоя мать любила, и что? Промучилась всю жизнь… Надо, чтоб тебя любили, я это точно поняла. А сама полюбишь, когда тебя на руках носить будут, – она вздохнула и добавила, видимо, озираясь на ее с дедом жизнь, – на руках, а не на кулаках.

Все были на его стороне и не понимали моих сомнений. От этого внутри меня что-то еще больше сжималось и начинало протестовать. И все чаще я приходила к мысли, что нам нужно расстаться. Вот только отец почему-то относился к нему с холодком, и за это я была ему благодарна.

Не было такого «островка» в моей жизни, где бы Рома не поселился. И я начинала задыхаться. Всякий раз, как только я отваживалась поговорить с ним о наших отношениях, он опережал меня очередным прекрасным жестом или поступком, не давая возможности протестовать. Постепенно улетучилось то состояние защищенности, которое я испытывала с ним ранее, и я понимала, что теперь мы говорили на разных языках: моего он не знал, а его – я не принимала. С приближением пятницы мое настроение ухудшалось. В этот день всегда приезжал Роман. Он снова засыпал меня подарками, цветами и вниманием, но я все больше и больше ощущала себя словно в клетке.

Давление в тот период было просто отовсюду: школа, дом, одноклассники, а прежде всего, изнутри моего сердца, и оно оказывалось невыносимым. Я не знала, что делать. Рому я не любила. И логичнее всего было бы расстаться. Но всякий раз, когда я об этом думала, в голове словно проносились слова: мама… медаль… университет… мечта…

Это было выше моих сил. И я принесла в жертву голос своей совести.