Купить нельзя родить
- -
- 100%
- +
– Про Мурзину что узнали? – поинтересовалась следователь.
– Добрым доктором ее не назовешь. Врач часто опаздывает, осмотр проводит формально. Так говорят родители.
– Вы Лидию Витальевну обсуждаете? – вмешалась в разговор Катя и выразила недовольство услышанным: – Мурзина нормальный врач.
Петелина пристально посмотрела на женщину. Участковый поспешил объяснить:
– Елена Павловна, это моя сестра Екатерина Шевчук.
– Откуда вы знаете Лидию Мурзину? – спросила Петелина.
– Работаю с ней в местной поликлинике. Я акушер, она педиатр. Пересекаемся.
– Вам известно, что Мурзина пропала?
– Когда? – удивилась Катя.
Елена переадресовала вопрос Марату:
– Удалось выяснить, когда Мурзину видели в последний раз?
– Мы прошли по списку вызовов педиатра. Последний ее визит был вчера часов в двенадцать. С тех пор Мурзина больных не посещала.
Петелина обратилась к акушерке:
– Екатерина, нам известно, что домой Мурзина не пришла. Где она может быть?
Шевчук отвела взгляд, пожала плечами.
– Не знаю, – выдавила она и, словно уходя от вопроса, заинтересовалась суетой около подъезда. – А здесь что стряслось?
– Младенец умер.
– Какой кошмар! – ахнула Катя и попятилась, прикрыв рот ладонью.
Ее искренний испуг вернул следователя к главной цели своего визита. Она дала распоряжение участковому:
– Шевчук, просмотрите записи подъездных камер, где была Мурзина. А Марат пойдет со мной.
Довольный Валеев по-дружески подсказал старшему лейтенанту:
– Андрей, отметь, с кем Мурзина пересекалась, куда направилась? И вообще… – Оперативник сделал неопределенный жест рукой и поспешил в подъезд за Петелиной.
Они поднялись на лифте. На лестничной клетке у приоткрытой квартиры стояла коляска для двойни. В обычной двушке было тесно. Там находились полицейские, суетились врачи. Одну из комнат загромождали пять детских кроваток, две люльки, десятки бутылочек, килограммы сухой смеси и несколько упаковок памперсов. Няня, женщина средних лет в домашних тапочках и мешковатой одежде, пыталась успокоить четырех малышей, которых осматривали врачи. Она была растеряна и напугана, малыши чувствовали это и слезно голосили. Ее муж сидел на корточках у стены, обхватив руками понурую голову. За ним присматривал вооруженный патрульный.
Елена помогла одеть визжащего младенца, которого только что осмотрел врач. Малыш затих, круглые черные глазки изучили чужую тетю и снова сжались от крика.
Петелина перешла в соседнюю комнату. В глаза бросилось оборудование для реанимации и интенсивной терапии, разложенное на двуспальной кровати. Между раскрытых сумок с красными крестами не сразу было заметно что-то маленькое, накрытое простыней.
Елена приподняла простынь, увидела синюшное тельце, подавила ком горле и спросила врача:
– Причина смерти?
– Внезапная остановка дыхания. Точно узнаем после экспертизы. Внешних повреждений нет.
– Что с остальными?
– На первый взгляд в норме. Но нужно обследовать детей в медицинском учреждении.
– Обязательно, – согласилась следователь. – Дождитесь органов опеки и увозите.
Петелина прошла на кухню и приказала полицейским:
– Освободите кухню и приведите сюда…
Она замялась. Кто эта пара взрослых с чужими детьми: еще свидетели или уже подозреваемые? Полицейский понял о ком речь и протянул два паспорта.
– Мы проверили их документы. Супружеская пара: Юлия и Степан Галатенко. На детей документов нет. Кого привести первым?
– Обоих, – решила следователь.
Валеев заволновался:
– Я побуду с тобой.
Петелина не возражала.
– Присаживайтесь, – сказала она, когда пару привели на кухню. Сама осталась стоять, чтобы лучше наблюдать за их реакцией.
– Мы беженцы с Донбасса, – рассказывала Юля Галатенко. – Искали работу в Москве и нам предложили быть нянями. С проживанием! Это удача для нас, я согласилась. И муж поддержал.
Мужчина кивнул:
– Жена всегда с детьми, а я в магазин хожу. И с коляской иногда гуляю.
– С коляской? – с нажимом спросила следователь.
Степан смутился:
– С детками, по двое сразу.
Петелина исподволь изучала пару необычных нянь. Обоим по сорок лет. Юля черноволосая, полненькая, хозяйственная – руки не привыкли лежать без дела. Степан худощавый, молчаливый, мастеровой. Оба потрясены и растеряны.
– Кто предложил вам работу?
– Фирма «Заветный шанс». Мы бумаги подписали, – ответила Юля.
– Где эти документы?
Жена посмотрела на мужа. Степан развел руки:
– Так, они забрали. На регистрацию или куда… Мы не знаем.
– Как давно здесь живете?
– Полгода.
– Семь месяцев, – уточнил муж.
– Чьи дети с вами?
– Нам их приносят. Крохотных. – Юля подставила руки, словно принимала младенца. – Потом забирают.
– Откуда дети?
– Женщины рожают для бездетных пар.
– Кто рожает? Где?
– Я не знаю.
Петелина возмутилась:
– Дети без родителей, без документов, без имени! Это нормально?
В глазах Юли выступили слезы. Далеко не первые сегодня.
– Мы няни, – сбивчиво оправдывалась она. – Ухаживаем за детьми круглосуточно. Кормим их детскими смесями по часам. Купаем вечером, меняем памперсы. Ночью с мужем встаем по очереди.
– Будильник ставили, чтобы не проспать часы кормления, – подтвердил муж.
– Я не помню, когда спала нормально, – жаловалась жена.
Елена по себе знала, что и с одним грудничком тяжело, а с пятерыми… Возможно, няни старались, делали, что могли, но результат получился плачевный.
– Что случилось с малышом? – спросила она.
– Он не ел, был слаб. Я позвонила врачу.
– В скорую?
– Нет, сначала педиатру.
– Какому?
– Лидия Витальевна нас обслуживает.
Петелину словно током кольнуло. Валеев тоже насторожился. Следователь достала телефон и показала фотографию Мурзиной, переснятую в квартире врача.
– Она?
– Да.
– Когда вы ей звонили?
– Еще утром.
«Значит, сегодня. А пропала Мурзина вчера», – щелкало в голове следователя.
– Что ответила педиатр?
– Она не ответила. Я послала сообщение, что малышу плохо. Но она так и не позвонила и не пришла.
– Дайте свой телефон. Марат, проверь.
Валеев просмотрел данные в смартфоне няни и доложил:
– Звонок был и сообщение отправлено. Но даже не доставлено.
Елена вскипела:
– Неужели было не ясно, что телефон врача отключен! Чего вы ждали?
– Я ждала ее. Делала, что могла. А когда малыш перестал дышать, позвонила в скорую.
– Перестал дышать… младенец. – Петелина едва сдерживала гнев.
Марат дал Лене перевести дух и спросил няню:
– Я заметил, что все малыши азиатского типа. Почему?
– Так сейчас получилось. Разные были дети – и от европейцев, и от азиатов. Родители к нам не приезжали, мы их никогда не видели.
– Родители не интересовались детьми?
– Я не знаю.
«Опять не знает, – внутренне злилась Петелина. – С виду простые, бесхитростные, добрые нянечки, а в соседней комнате труп младенца!»
Она выдохнула и решила:
– Граждане Юлия Галатенко и Степан Галатенко, вы задержаны! Оба! По подозрению причинения смерти ребенку по неосторожности.
Муж накрыл ладонью руку жены, сжал, успокаивая, посмотрел ей в глаза. Юля волновалась не за себя:
– А как же детки?
– О них позаботятся. А вас доставят в следственный изолятор! – отрезала следователь и кивнула Марату. – Организуй.
Оперативник знал, что делать, и позвал полицейских:
– Пакуйте задержанных! И увозите.
В детской спальне врачи вместе с двумя женщинами из органов опеки пеленали плачущих младенцев, чтобы перевезти их в больницу. Петелина записала адрес больницы и передала врачу «скорой» свою визитку:
– Пусть сообщат мне о результатах обследования детей.
Она по-женски хотела помочь с детьми, но ей позвонил нетерпеливый Дорецкий:
– Петелина, почему не докладываешь? – возмущался начальник. – Ты где?
– На месте происшествия. Один ребенок скончался, четверых других перевозим в больницу. Няня и ее муж задержаны. Утверждают, что работали по найму на фирму «Заветный шанс». О родителях детей ничего не знают.
– Я же говорил! – обрадовался Дорецкий. – Суррогатное материнство для иностранцев! Вот с чем мы столкнулись. Телевидение приехало?
– Зачем телевидение?
– Я вызвал. Пустить! – распорядился подполковник. – А ты дашь комментарий, что органы следствия пресекли торговлю русскими детьми.
– Феликс Эдуардович, я только начала следственные действия. Да и дети внешне не похожи на…
– Ой, Петелина, лица детей затушуют. Пусть делают репортаж!
– Квартира, судя по всему, принадлежит агентству «Заветный шанс». У них есть клиника, врачи. Возможно, они действуют в рамках закона.
– Мы лучше знаем законы! – пресек сомнения Железный Феликс. – Раскручивай факты торговли детьми. Кто их рожал? Почему бросили?
– Думаю, документы должны быть в клинике.
– Вот и поезжай туда! И сразу информацию мне.
Валеев с нетерпением ждал, когда жена закончит разговор, и шепнул ей:
– Лена, там Маша Луганцева. И оператор!
Петелина и Луганцева давно знали друг друга. Тележурналист Мария Луганцева была близкой подругой эксперта-криминалиста Михаила Устинова, которого за ум и большую шевелюру по-доброму величали Головастик. Маша и Миша жили вместе, но часто ссорились, и Маша по-женски спрашивала совета у более опытной Елены Павловны. Такое знакомство позволило журналистке Луганцевой наладить полезные связи в правоохранительных органах. Пронырливый корреспондент первой узнавала о громких преступлениях и делала острые репортажи на скандальные темы.
Дружба дружбой, но выставлять напоказ смерть младенца в планы следователя не входило.
– В квартиру не пускать! – распорядилась Петелина.
Луганцева не спорила. Вместе с оператором она расположилась на ступенях лестничной клетки и с выгодного ракурса снимала, как из квартиры выносят хныкающих малюток.
– В современном мире всё покупается и всё продается. Дети тоже товар. Не хотите рожать – мы сделаем это за вас! – с апломбом вещала корреспондент. – Таков лозунг бессовестных агентств, наживающихся на чужом горе. Кого вам: мальчика, девочку или сразу двоих? Мы сделаем, обеспечим, только несите деньги! Никто не узнает, что рожали не вы. Если не случится страшное.
Маша перевела дух и напустила трагичность. Петелина наблюдала и немного завидовала дерзкой молодости. Худенькая подвижная Маша выглядела как всегда эффектно. Широкие джинсы винтажного синего цвета, куртка-бомбер из зернистой кожи, яркий макияж и короткая стрижка усиливали акцент на открытую шею, подвижные губы, мочки ушей с дергающимися подвесками и глаза, сверкающие пламенным гневом.
– В этой квартире сегодня умер младенец. Крохотный человечек, еще не проданный, даже без имени! Кто виновен в смерти невинного малыша? Об этом мы спросим старшего следователя СК Елену Павловну Петелину.
Луганцева шагнула к вышедшей из квартиры Петелиной и подсунула микрофон. Оператор навел камеру.
– Кто виноват в смерти младенца? И что делать обществу, чтобы подобного не допустить? – повторила вопрос корреспондент.
Следователь вспомнила чудесную фразу из зарубежных фильмов.
– Без комментариев! – заявила она, отодвинула журналистку и ушла вниз по лестнице.
Настырная Луганцева вслед парировала:
– Зрители вправе знать ответы! И мы будем ставить эти вопросы перед более высоким начальством.
Глава 13
Саша Ильин, оператор телепроекта «Следствием установлено», натянул вязанную шапочку на лоб и настроил камеру, чтобы в объектив вместе со следователем-консультантом Харченко попала вывеска дома отдыха «Рябиновая бухта».
Прозвучала команда:
– Камера, мотор!
Юрия Григорьевича прошиб пот. Он робел перед съемочной группой и выглядел скованно. Его спас заранее выученный текст:
– Когда я прибыл в дом отдыха, стало ясно главное. Если бы Катя случайно заблудилась, ее бы обязательно нашли. Трехлетний ребенок не может уйти далеко, тем более ночью. Она бы плакала, звала маму, ее бы услышали. Поэтому главной версией стал конфликт отца Кати, Ивана Федулова, с бандитами.
В отличие от следователя голос ведущего за кадром звучал бодро и виртуозно:
– Официантка Ирина припомнила, как два дня назад в ресторан приезжали крепкие парни в черных кожаных куртках с золотыми цепями на шее. Типичный облик бандитов тех лет. Вели они себя нагло и бесцеремонно.
Настя в роли официантки подтвердила:
– За столом их было четверо и отец Кати. Они много ели, шумно выпивали, а когда я принесла счет, главный, с массивной золотой цепью, с небрежной улыбочкой ткнул пальцем в Федулова: он заплатит. И Федулов заплатил.
Телекамера нацелилась на ведущего за барной стойкой.
– Инженер Иван Федулов жил в ногу со временем, переквалифицировался в коммерсанта и, как тогда говорили: «круто поднялся». В конце восьмидесятых из-за жесточайшей антиалкогольной кампании производство алкоголя в стране сильно сократилось. Водку продавали исключительно по талонам. В начале девяностых открыли границы и на прилавках российских магазинов начал поступать зарубежный алкоголь сомнительного качества. Самым ярким представителем данной продукции стал спирт под названием «Рояль».
В руках Леонида Островского появилась пузатая бутылка, а на лице простодушный восторг:
– А что? Красочная этикетка, внушительная литровая бутылка, сравнительно недорого и главное – крепость 96 градусов! Наши граждане разбавляли спирт обыкновенной водой и получали пять бутылок простой водки. Дешево и сердито! А для коммерсантов настоящая золотая жила! Именно такой спирт Иван Федулов поставлял из Польши.
Настя, напустив показной испуг, продолжила:
– Я слышала, как главный вымогатель угрожал Федулову. «Пожалей семью, Федул. Готовь бабки! У тебя три дня».
Растерянный актер в роли Ивана Федулова не стал отрицать бандитский наезд.
– Я платил «за крышу» четверть от прибыли, а они вдруг потребовали половину. Угрожали расправой, если не соглашусь. Заявляли, что не остановятся ни перед чем.
Ведущий опустил густые брови:
– Следователи установили, что в дом отдыха приезжал криминальный авторитет Вячеслав Минаев по кличке Мина. С братвой. Так в те годы называли подельников авторитета.
Харченко подтвердил:
– Для поимки бандитов я подключил отряд быстрого реагирования. Бойцы СОБР задержали авторитета Мину и проверили качалку, где собиралась его бригада. Катю Федулову у них не нашли. Зато обнаружили несколько единиц огнестрельного оружия, а также боевика с пулевой раной в плече. Оказалось, что в ночь исчезновения Кати, банда в полном составе ездила «на стрелку» с конкурентами. Криминалисты проверили автомобили – никаких следов пропавшей девочки. И звонка с требованием выкупа не последовало. Мина уверял, что предприниматели платят им добровольно, за покровительство.
Ведущий продемонстрировал черную сумочку с замком-защелкой, как у портфеля, и стал рассказывать с театральным апломбом:
– Барсетка – компактная кожаная сумочка. Этот мужской аксессуар в те годы стал символом статуса и успеха. В барсетках хранили документы, ключи, визитки и конечно же…
Выдержав паузу Островский картинно извлек из барсетки две пачки купюр, перепоясанных резинкой.
– Деньги! Такая барсетка была у Ивана Федулова с собой в ресторане в тот злополучный вечер. Накануне он привез из города крупную сумму по требованию бандитов.
Окончательный вывод озвучил Харченко:
– Криминальному авторитету Мине незачем было похищать Катю. Деньги у Федулова были, и он готов был заплатить бандитам за так называемую «крышу». Еще одна версия загадочного исчезновения девочки развалилась. Но в процессе общения с Иваном Федуловым я пришел к выводу, что он пытается что-то утаить от следствия. И не только от следователя, но и от жены.
Глава 14
Елена Петелина вышла из клиники репродукции «Заветный шанс» и позвонила Феликсу Дорецкому.
– Что выяснила? Докладывай! – с ходу потребовал начальник.
– Я рожала в условиях попроще. Палаты, оборудование, персонал – можно позавидовать, – честно призналась женщина.
– Петелина, давай без лирики. Что выяснила по уголовному делу?
– Опросила врачей, изъяла медицинскую карту на умершего мальчика и договор о суррогатном материнстве.
– Что там?
– Мальчика родила суррогатная мама для пары из Филиппин. Роженица сразу написала отказ в пользу биологических родителей и уехала домой. Судя по медкарте, мальчик родился с серьезной патологией. Три недели ребенок провел в клинике, а последнюю неделю у няни на квартире. Если диагноз подтвердит наш судмедэксперт, обвинение с няни можно будет снять.
– Ты изъяла документы только на одного ребенка?! – возмутился Дорецкий.
– В рамках расследования убийства по неосторожности.
– Ну, Петелина! Узко мыслишь! Роженица гражданка России?
– Да, из Кировской области.
– А ребенка отдали иностранцам.
– Мальчик умер, – напомнила Петелина.
– Это не важно! – отмахнулся начальник. – Роженица получила деньги, а иностранцы заплатили. Разве не так?
– В договоре есть сумма компенсации, – вынуждена была признать следователь.
– Ну вот! Факт купли-продажи налицо! Торговля детьми поставлена на поток. Это не только уголовное преступление, а вызов обществу. Петелина, ты теряешь хватку.
– Я расследую факт смерти… – начала оправдываться Елена.
Но начальник ее перебил:
– Диктуй адрес клиники. Я сам займусь!
Вечером дома Елена постаралась отбросить служебные заботы, приготовила ужин и позвала:
– Марат, веди Сашу кушать!
Трехлетний сын первым вбежал на кухню и залез на высокий стульчик, не выпуская из руки игрушечную собачку. Мама уже знала, что это Гонщик из популярного мультфильма. Ее радовало, что простуда отступила, сын живой и подвижный, как прежде.
– Мультики, мультики! «Щенячий патруль»! – запросил мальчик, устраиваясь на стуле.
– Сначала поешь, – настояла мама, придвинув малышу тарелку.
– Лен, я обещал. – Марат сделал виноватое лицо и взялся за пульт.
Две пары мужских глаз с надеждой смотрели на женские. Любимые детские глазенки готовы были брызнуть слезами, большие мужские просили войти в положение. Елена сдалась:
– Спать сам будешь укладывать.
Две теплые улыбки синхронно отблагодарили маму и жену. Марат включил телевизор, попал на новости. На экране появилась знакомая квартира, из которой выносят младенцев, и лицо Маши Луганцевой.
– Не переключай! – Елена остановила Марата.
Журналистка источала праведный гнев:
– Здесь в ужасных условиях содержались новорожденные дети. Сразу пять малышей от невыясненных родителей. За ними присматривала семейная пара без специального образования. Передерживали как щенков для продажи. И вот результат – один ребенок умер. Следствию еще предстоит разобраться…
– Лена! – Марат переключил на детский канал, показывая взглядом на испуганного Сашу.
– Следи, чтобы он покушал, – сказала Елена и вышла в гостиную.
Там она включила телевизор. Новостной канал уже показывал Феликса Дорецкого. Подполковник юстиции в безупречном форменном кителе стоял на фоне стены с логотипом Следственного комитета и давал интервью всё той же Маше Луганцевой. Железный Феликс говорил еще более эмоционально, чем корреспондентка:
– Потерять младенца, которому от роду всего месяц! Что может быть страшнее? Малыш скончался, потому что не имел должного ухода. Умер маленький человек нашей страны, у которого даже нет имени. Такому же риску подвергаются и другие наши дети. Сегодня мы спасли четверых малышей.
– По чьей вине это произошло? Кто понесет наказание? – спрашивала журналистка.
– Непосредственные виновники, семейная пара проживавшая с детьми, уже задержаны. Им будет предъявлено обвинение. Но у следствия есть понимание, что это рядовые исполнители, а организаторы мутной схемы купли-продажи детей – агентство по суррогатному материнству «Заветный шанс». Сегодня мы провели обыски в агентстве. Результаты обнародуем позже.
– Феликс Эдуардович, что можно сказать уже сейчас?
Железный Феликс свел брови, его лицо укрупнили.
– Следственный комитет вскрыл серьезный криминальный нарост над якобы благородной системой помощи бездетным парам. Мы в начале расследования. Сворованные половые клетки, рискованные медицинские услуги, поддельные документы – и всё ради продажи российских младенцев иностранцам! Под носом у общества идет огромная теневая деятельность, которая обходит законы.
– Возмутительно! Что же делать?
Дорецкий приосанился:
– Я обещаю, что возьму данное расследование под свой личный контроль. Виновные будут изобличены и понесут самое суровое наказание.
– Спасибо, Феликс Эдуардович. Мы продолжим информировать общество о результатах расследования.
В момент окончания репортажа в комнату вошел Марат.
– Железный Феликс жжет! Что он еще наговорил?
– У Маши есть телеграмм-канал. – Елена взяла смартфон, провела пальцем. – Уже выложила. Лови ссылку.
Марат посмотрел репортаж:
– О, да тут уже масса комментариев.
Елена покивала:
– Еще ничего не ясно, но все осуждают.
– Ребенок умер. Как иначе?
– Как, кто и почему? Вечные вопросы следователя, – задумчиво произнесла Елена и отложила телефон. – Марат, как тебе участковый? Толковый парень?
– Шевчук? Бьет копытом, чтобы выполнить поручение самой Петли.
– Этих поручений теперь прибавится. Второе ЧП на его участке.
– А первое – исчезновение педиатра?
– Мне показалось, что его сестра Екатерина что-то недоговаривает о Лидии Мурзиной.
– Врачи – это клан, сор из избы не выносят. Шевчук обещал расспросить сестру про педиатра.
– Хорошо, продолжай с ним работать.
Из кухни послышался детский возглас:
– Мультик еще будет?
– Реклама, – догадалась Елена. Спохватилась и ткнула Марата в бок: – Тебе еще Сашу укладывать.
Марат обнял женщину за плечи, ласково заглянул в глаза:
– Одному?
– У меня еще дочь есть. Я Насте позвоню.
– А потом?
Елена расслабилась и прильнула к Марату.
– Ладно. Моем Сашу вместе, я укладываю, а ты читаешь сказку. Хватит мультиков.
Глава 15
Дни рождения после тридцати женщин не радуют, а после шестидесяти уже не придаешь им значения. Еще один день, когда семья собирается вместе. Светлана Алексеевна Шевчук свой шестьдесят четвертый день рождения отмечала по-семейному в домашней обстановке. Среди желанных гостей только сын Андрей с женой Мариной и дочь Катя с внучкой Дашей.
Невестка Марина пришла первой. Принесла свой фирменный сладкий пирог с яблоками, помогала приготовить салаты и накрыть стол. Старается заработать очки в глазах свекрови, хотя понимает, что та ждет от нее не кулинарных изысков, а румяного карапуза – внука или внучку. Двенадцатый год Марина замужем за Андрюшей – и никак!
У Кати наоборот – есть трехлетняя дочь, но нет мужа. Бабушка старается воспитывать внучку в строгости, как ее когда-то. Но Дашуля еще та шалопайка – не накричишься. А порой и не хочется. Озорное лицо девочки лучше всяких лекарств снижает давление. Катя – акушерка, с ней Марина делится женскими проблемами. Светлане Алексеевне приходится «клещами» вытягивать из дочери информацию, когда та приходит за дочкой.
Поначалу пара испробовала народные методы и советы самоуверенных мамочек из интернета. Не помогло. Обратились к врачам, а там деньги да деньги. Не напасешься! Велика ли зарплата у участкового, который в старших лейтенантах застрял. Одно выяснили, проблема в Марине. И проблема настолько серьезная, что выхода не видно. Женщина впала в депрессию, каждая менструация – крах надежды, маленькая смерть!
И однажды Марина сорвалась. В прошлый день рождения Светлана Алексеевна посадила внучку себе на колени, помурлыкала с ней и невзначай по-родственному вздохнула, глядя на Марину:
– Ох! Даже не знаю, сколько мне еще осталось. Видно так и не дождусь от сына внука.
Марина выскочила из-за стола и хлопнула дверью. Уже потом узнали, как она шла по улице, пила из бутылки и в голос выла. А в голове безразличие – пусть нападет маньяк, изнасилует, убьет, разрежет на части – кому я нужна такая! Слава богу, знакомые патрульные ее задержали, сообщили Андрею.
После того случая Катя решила помочь невестке, устроилась в клинику репродукции, специализирующуюся на самых сложных случаях бесплодия. Там тоже требуются деньги и не малые, клиника ориентируется на состоятельных иностранных клиентов. Но Катя обещала договориться с руководством о скидке. Этой надеждой Марина сейчас и живет.
Андрей пришел на день рождения последним, когда Дашу уже накормили и разрешили смотреть мультфильмы. Взрослые снова сели за стол. Светлана Алексеевна упрекнула замотанного сына: