Дамский выстрел

© Бакшеев С., 2013

1

За три недели до первого дня, Москва

При входе в бизнес-центр Анна Уильямс привычно ослепила охранника пластиковой улыбкой. Точеные ножки проследовали к лифтам, ухоженные пальчики подхватили корреспонденцию из ячейки с надписью «GBC». В лифте перед зеркалом молодая женщина поправила медную копну пышных волос и на восьмом этаже вошла в офис, на котором красовалось полное название компании: «Global Business Communication». Анна уже пять лет работала в Москве. GBC помогала иностранным бизнесменам, приезжающим в Россию. Встреча в аэропорту, размещение в отеле, предоставление переводчика и водителя, аренда помещений для презентаций и переговоров – вот основной перечень услуг небольшой компании.

Стопка корреспонденции шлепнулась на стол, яркий ноготок коснулся кнопки кофейного аппарата. Анна Уильямс опустилась в кресло секретаря, сменила элегантные босоножки, в которых водила машину, на дорогущие туфли на шпильках и вынула косметичку. Черт возьми, за эти годы она превратилась в русскую! В любом месте первым делом подводит губы и подправляет глазки! На косметику и тряпки уходит втрое больше денег, чем в благословенной Америке. Правда, есть и положительный момент. Теперь в родной Атланте ее со вкусом упакованную фигурку облизывают все мужские глазки в радиусе полумили. Что и говорить, среди частокола целлюлитных ляжек в бесформенных шортах тугая попка под обтягивающей юбкой выделяется, как спортивный кабриолет в потоке фермерских пикапов.

Как обычно по понедельникам, босс появился с большим опозданием.

– Мне кофе и аспирин, – вместо приветствия буркнул Дэвид Бейкер по пути в кабинет.

«А может, сразу виски?» – хотела съязвить Анна, но пожалела пятидесятилетнего босса. Он тоже обрусел. Ох, и доконают когда-нибудь молодящегося плейбоя угарные уик-энды с молоденькими проститутками.

Выполнив поручение страдальца, Анна Уильямс принялась за разбор корреспонденции. Сплошная реклама. В двадцать первом веке деловая переписка ведется в электронном виде. Она хотела уже смахнуть ворох ненужных писем в мусорную корзину, как вдруг заметила среди хрустящих конвертов один невзрачный. Откуда такой примитив? Анна всмотрелась в штемпель. Калининград. Все ясно, провинция. Самый западный осколок бывшей империи прислал рекламу некой гостиницы «Дона». Даже адрес написан от руки. Печатными буквами выведено: Джеймсу Ф. Кэли. Но такой сотрудник никогда не работал в их компании. В корзину!

И вдруг ее словно обожгло.

Джеймс Ф. Кэли. Первые буквы – JFK! Код аэропорта Кеннеди в Нью-Йорке!

Анна Уильямс прекрасно помнила секретное дополнение, которое подписала вместе с контрактом перед отлетом в Москву. Ей платили вдвое больше отнюдь не за знание русского языка, а за молчание о клиентах компании и вот за эти три буквы. Увидев их или услышав по телефону, она должна была немедленно доложить боссу.

Анна, как раскаленную пластину, подняла конверт и отнесла его в кабинет Бейкера. Хорошо, что она не вскрыла письмо. Молчать лучше о том, чего не знаешь. Так спокойнее проходить ежегодное испытание на полиграфе во время отпуска в Штатах.

Спустя пять минут Дэвид Бейкер выскочил из кабинета. Нахмуренные брови и озабоченный взгляд пытались придать солидность его помятой физиономии.

– Я срочно вылетаю в Лондон… Тетушка при смерти.

– Тетушка, – Анна понимающе кивнула. О чем еще может быть письмо из Калининграда с кодовыми паролем JFK.

2

Первый день, Калининград, 12-50

Всклокоченная постель остывала. Кровать снова стала большой и обрела привычную форму: у стены место для подушек, у балкона – для ног. Я прижалась к Кириллу, положив голову ему на плечо и забросив колено на живот. Дыхание успокаивалось, глаза закрылись. После многолетнего одиночества я уже неделю замужняя женщина. Какое приятное ощущение: рядом с моим бьется другое сердце.

Сегодня я с Кириллом Коршуновым прилетела в Калининград. Мужику перевалило за сорок, а ведет себя как голодный мальчишка, дорвавшийся до сладкого. Еще в самолете трогал меня за колени, жадно обнимал в такси, и как только мы оказались в гостиничном номере, сорвал одежду. И так уже неделю после нашего воссоединения в Валяпинске. Сумасшедший! Хорошо, что сейчас жаркий июль, тело едва прикрыто, и мой гардероб утратил лишь новенькие брюки из легкой ткани, молния на которых разошлась вдрызг.

Мы поселились в отеле «Усадьба» при въезде в Калининград, в котором семь лет назад в критических обстоятельствах оказались в одной постели. И номера взяли те же: 12-й и 14-й. Мы могли бы прекрасно разместиться в одном, но в целях безопасности два смежных номера на втором этаже с единым балконом, выходящим в сад, были идеальным выбором.

Одной рукой Кирилл обнимал меня, другой за чем-то потянулся. Ему было неудобно, но он достиг цели. Зашуршала газета.

– Прочти, – категорично предложил он.

Хотя день перевалил середину, открывать глаза не хотелось. В ушах еще теплился влажный шепот, а память охотно воскрешала ласковые бестолковые слова. Кирилл приподнялся на локтях, разрушив идиллию. Я увидела перед собой первую полосу газеты «Страна Калининград» и статью с броским заголовком «Замурованная ведьма». Чтобы окончательно взбодрить меня, ниже сочилась кровью кричащая аннотация: «Зловещая тайна приоткрывает кровавый занавес!»

Я недоуменно посмотрела на мужа. Он невозмутимо выбрался из постели и прошел к мини-бару. Трудно выглядеть серьезным, если ты обнажен. Кирилл это понял и натянул джинсы. Он глотнул минеральной воды из запотевшей бутылки и протянул ее мне.

– Мы приехали работать, Светлая. Времени у нас в обрез.

Смочить липкие от поцелуев губы было весьма кстати. Холодная вода растворила любовный дурман. Я не без сожаления перевела взгляд с подтянутого мужского торса на пестрые страницы. Работать так работать. Он офицер ФСБ, а я наемный киллер. За семнадцать лет я выполнила немало его заказов. Сейчас глупо расстраиваться. Валяться в постели и читать желтую прессу – получше, чем сжимать винтовку, готовясь к выстрелу. Итак, о чем там?

«Свершилось! В преддверии празднования 750-летия Калининграда городские власти обратили внимание на самый вопиющий долгострой советской эпохи – Дом советов. Бетонная коробка на пересечении улицы Шевченко и Ленинского проспекта долгие годы портит вид нашего древнего города. Горожане метко прозвали уродливое здание «Закопанным роботом».

Я посмотрела на приведенную в газете фотографию. Бетонный куб, размеченный рябью окошек. По центру – «глаза» в виде двух выступающих прямоугольников, оскаленный «рот» на месте входа в здание и широкий «нос» – навес над ним. Ни дать ни взять – голова гигантского робота, закопанного по плечи.

«На прошлой неделе строители приступили к косметическому ремонту архитектурного «шедевра». Средства были выделены на приведение в порядок «Закопанного робота» только с внешней стороны. Возможно, еще много лет мы не узнали бы страшную тайну заброшенного здания, если бы в одном из закутков нижнего этажа строители не задели неказистую перегородку. Из нее вывалился каменный блок. Конечно же, нашелся любопытный. Он направил луч фонаря в темную дыру, и в следующее мгновение бетонные стены многократно отразили крик ужаса.

Вы хотите узнать, что он увидел?»

Еще бы!

«Тогда читайте продолжение на странице 8 в разделе «Криминал».

Хорошо, что не надо ждать следующего выпуска. Я нетерпеливо перелистнула страницы. Но пройдоха журналист знал свое дело.

«Прежде чем вам откроется зловещая тайна, сделаем отступление. Вот история, рассказанная нашей газетой в прошлом году.

«– Не-е, я туда не суюсь. Зарекся, – рассказывает бывалый бомж Василий. – И другие нашенские обходят «Закопанного робота» стороной.

– Почему? Сторож гоняет?

– Сторож – тьфу! Плюнуть и растереть. Там другое. – Василий мнется. – Ты в привидения веришь?

– По-моему, они бывают только в фильмах.

– Во-о, и я так думал. Пока в башке «Закопанного робота» не переночевал.

– А что случилось?

– Авария случилась. В моем подвале, где я с Немым кантовался, канализацию прорвало. Вот мы на время ремонта в «Закопанного робота» и перебрались. Нашли местечко повыше, сели, чин чинарем бутылочку белой открыли, чтобы, так сказать, новоселье отметить. Не-е, ты не подумай, водка нормальная была, не паленая. Закусь имелась, да и доза привычная. Не из-за выпивки у нас видение началось.

– А какое видение?

– Ну-у, мы выпили, полюбовались перспективой. С Немым ведь не поболтаешь, а с высоты далеко видать. Потом улеглись. А ночью вдруг слышу – мычание противное. И шаги… Медленные, размеренные, снизу поднимаются. Вначале подумал, что во сне померещилось. Глядь, а Немой тоже сжался и на меня пялится. Он хоть и немой, а опасность чует. Ткнули мы друг друга, щипнули – не сон. А мычание все ближе. Мы к лестнице. А там…

– Привидение?

– Ведьма! На башке космы торчат, одета в тряпье, а рот и глаза красным светятся. Идет медленно, шаркает и стонет. А голос такой жуткий, не приведи господи. – Бомж перекрестился.

– И что дальше?

– Ну-у, струхнули мы. Я в угол забился, глаза-уши закрыл, чтоб нечисть не видеть, не слышать, а Немой вверх побежал. Ведьма за ним потопала. Прошло некоторое время – тишина. А потом воющий стон и – шлеп! Как свежей рыбиной по прилавку. Я про все забыл – и вниз. Подальше от жуткого места. Выбегаю, а там – Немой лежит. Я схватил его за руку, хотел поднять… А это уже не человек, а куль с костями. И кровь под ним расплывается. Ну-у, я и дал деру.

– Что же произошло?

– Известно что. Ведьма Немого прибрала. На крышу загнала и сбросила. У Немого даже голос прорезался во время падения».

Вот какую историю с реальным трупом поведал бомж Василий.

Надо сказать, что слухи о привидении в «Закопанном роботе» всплывали неоднократно. Не многие им верили, хотя предпочитали обходить заброшенное здание стороной. И вот ужасная находка приоткрыла завесу тайны.

Известно, что привидения – это неупокоенные души жестоко убитых. Они являются нам в назидание: каждый погибший должен быть достойно похоронен, а преступник найден и наказан.

Что же увидел незадачливый строитель за разрушенной стенкой?

Представьте: его рука осторожно просовывается в темное отверстие, напряженный взгляд следует за лучом фонарика. Желтый конус разрезает затхлый мрак, шарит из стороны в сторону и медленно опускается вниз. В следующее мгновение фонарик вываливается из дрогнувших пальцев. Стук о бетон, крик – и тонкий луч подсвечивает изнутри оскаленный череп!

Да-да, я не преувеличиваю. В замурованной комнате обнаружены останки убитого человека! Становится очевидным, что слухи о привидении отнюдь не беспочвенны. Подтвердился даже пол жертвы. Это женщина. Ее дух витал в «Закопанном роботе» и не давал покоя редким смельчакам.

Пока известно, что женщина погибла 15–18 лет назад. Убийца расправился с ней и замуровал тело. Если бы не замороженная на долгие годы стройка, тело нашли бы раньше, и тогда, возможно, убийца понес бы наказание. А сейчас идентифицировать останки можно только с помощью анализа ДНК. Но для этого надо знать, с чем их сравнивать.

Несмотря на необычность находки, следователь Мартьянов не теряет оптимизма. По его словам, найдены особые улики, которые помогут установить личность погибшей.

Кто же ты, «замурованная ведьма»?

3

За неделю до первого дня, Калининград

Ежедневный просмотр новостей в Интернете принес долгожданные плоды. Механик увидел то, на что рассчитывал. Его пробный камешек обрушил лавину новостей. В скупых сообщениях русскоязычного Интернета говорилось, что в США арестован гражданин, подозреваемый в шпионаже в пользу России. Это произошло на следующий день после визита в Америку российского президента. Фамилия арестованного держится в тайне. Наши спецслужбы традиционно воздерживаются от комментариев, а представитель российского МИДа заявил, что это откровенная провокация, целью которой является срыв договоренностей, достигнутых во время саммита.

Механик, владевший английским языком, поискал дополнительную информацию на американских сайтах. Там шпионский скандал освещался не в пример шире. Фамилия арестованного шпиона тоже не сообщалась, но утверждалось, что под напором неопровержимых улик он уже дал признательные показания. Одна из газет писала, что речь идет об успешном фотографе, долгие годы работавшем со многими известными персонами и популярными журналами.

Фотограф! Механик крякнул от удовольствия. Не осталось сомнения, что его письмо в адрес компании GBC господину Джеймсу Ф. Кэли дошло по назначению.

«Попался, старый фотограф. А в досье указан твой псевдоним, Рыбак. Интересно, ты знаешь, с какой стороны браться за удочку? Наверное, никогда рыбу и не ловил. Это в школе дают меткие прозвища. А в секретных играх наоборот, чем дальше кличка от истины – тем лучше. Вот меня зовут Механиком. Это хорошо или плохо?»

Механик не знал ответа. Он задумался о другом. Первая часть дерзкого плана сработала. Он предъявил свой козырь. Крупный, но далеко не единственный. Настало время приступить ко второй части плана. Гораздо более опасной.

4

Первый день, Калининград, 13-05

Я дочитала статью о «замурованной ведьме», взглянула на дату. Газета вышла семь лет назад. Я еще раз просмотрела жуткие снимки. Оскаленный череп на бетонной плите, вывернутые руки и беспомощно раздвинутые кости ног. Останки «кричали» болью. Захотелось помыться. Радужное настроение после бурных постельных эмоций было полностью испорченно.

– Зачем ты мне дал эту чернуху? – Я отшвырнула газету, выскользнула из-под одеяла и склонилась над раскрытым чемоданом.

– Семь лет назад в начале июля Олег Назаров прилетел в Калининград. Статья была напечатана в мае того же года. Обратила внимание на фамилию следователя?

– Кажется, Мартьянов.

– Так вот. Назаров заходил в прокуратуру к следователю Мартьянову и интересовался материалами расследования.

– История с ведьмой не журналистская выдумка?

– Про привидение с пылающим взором не знаю, но останки девушки действительно были найдены строителями.

– Назарову показали дело?

– Разумеется. Удостоверение полковника Службы внешней разведки открывает многие двери.

– Что могло его заинтересовать в деле «замурованной ведьмы»?

– Наша Контора до сих пор не знает.

Я вскрыла яркий пакетик и растянула невесомую полоску новых трусиков. Тугая резинка врезалась в бедра. Теперь, покупая белье, приходилось думать не об удобстве, а об эстетическом удовольствии того, кто на меня сейчас пялился. А вот и его ладонь на моих ягодицах! Я шлепнула Кирилла по руке. На его лице расплывалась та самая идиотская улыбка, когда кровь из головы мужчины отливает совсем к другому органу. В такие мгновения внешний вид мужиков стремительно приближается к иллюстрациям из учебника психиатрии. Пришлось вернуть любимому человеческий облик.

– Ты сказал, мы приехали работать. Личность погибшей установлена?

– Да. То есть нет!

– Так да или нет? – Я стояла у раскрытой двери ванной, предусмотрительно прикрывшись полотенцем.

– Работать – да. Но погибшую так и не опознали. С тех пор лишь уточнили, что жертве около двадцати лет.

– Молоденькая, – вздохнула я, вспомнив себя такой же. Мою жизнь в этом возрасте разрушили, а ее и вовсе отобрали.

– Предположительно с момента убийства прошло двадцать три года, если считать до сегодняшнего дня. Кстати, в тот год старший лейтенант Олег Назаров отдыхал в Центральном военном санатории в Светлогорске.

– Так это он ее убил! Светлогорск рядом с Калининградом. Назаров убил девушку, спрятал тело, а когда нашли останки, решил проверить, нет ли зацепок против него.

– Возможно.

– Не возможно, а точно! Он насильник и убийца! Посмотри, в какой она позе.

– Понимаешь, это преступление вряд ли имеет отношение к нашему делу. – Кирилл, кажется, был не рад моему эмоциональному порыву. – Наша с тобой задача – найти исчезнувшие документы.

– А наказание убийцы тебя не волнует?

– Это дело прокуратуры. – Коршунов в процессе разговора приблизился ко мне.

– Какие же вы, эфэсбэшники, черствые. – Я захлопнула дверь перед вытянутой рукой и задвинула защелку.

– Светлая, зачем так говорить? Ты ведь работала на нас.

– Я не знала!

– Думаешь, было бы лучше, если бы твоими заказчиками были авторитетные бизнесмены?

– Отстань! Получил свое – и теперь можешь хамить?

– Прости. Давай подумаем о работе.

– Вот и думай! А я приму душ.

Теплые струи вернули душевное спокойствие. Прошлое не изменить. И забыть невозможно. А о будущем я вообще стараюсь не думать. Я долгие годы была наемным киллером. Выполняла задания неведомого Посредника. И лишь спустя семнадцать лет узнала, что за этим именем скрывается Кирилл Коршунов, офицер ФСБ, научивший меня метко стрелять. В то далекое лето его любовь вернула меня к жизни, но судьба вновь сбросила меня в пропасть. Я была уверена, что Кирилл погиб, и у меня не осталось выбора. Тогда я была Светой Демьяновой, затем Светланой Михалковой, а теперь я жена воскресшего Кирилла Коршунова и ношу его фамилию. Но в милицейских сводках все эти годы я проходила под кличкой Светлый Демон.

Семь лет назад я прилетела в Калининград, чтобы убить Олега Назарова. Он был «кротом» в СВР, Службе внешней разведки. Тогда мне этого не сообщили. На первом этапе Посредник поручил следить за Назаровым и ждать условного сигнала. В назначенный срок произошло непредвиденное, едва не стоившее мне жизни. Это был день предательства!

Сейчас Контора хочет отыскать сверхсекретные документы, которые украл полковник Назаров. Для этого мы здесь. Я должна вспомнить каждую деталь, сопоставить свои воспоминания с данными закрытого расследования и определить: куда Назаров мог спрятать личные досье наших агентов-нелегалов в США?

Халата в ванной не оказалось. Я обмоталась полотенцем и проскочила за верхней одеждой. Фигура у меня что надо, мужики облизываются. Не хотелось провоцировать Кирилла на новые любовные подвиги. Ему не втолковать, что лучше меньше, да лучше. Мужчины зациклены на количестве, как будто секс – это бильярд, и надо вогнать в лузу побольше шаров. А нам нежности хочется, необыкновенной и разнообразной. И вообще, они стремятся к сексу, а мы – к интиму. А это не одно и то же. Интим – когда две души сливаются в единое теплое облако, и хорошо-хорошо! А секс – сами знаете, голая механика и испачканная простыня.

Кирилл стоял у окна. Я успела ввинтиться в новое платье, пока он обернулся. И пнула разворошенный чемодан. Никогда у меня не было столько шмоток. Невольно вырвалось:

– Как же много женщине надо, когда она хочет понравиться.

– Ты мне нравишься без ничего, – запел Кирилл, приближаясь ко мне.

Требовалось остудить наметившийся рывок раскочегаренного паровоза.

– Так ли важны сейчас старые документы? Ведь прошло уже семь лет, – выпалила я.

– Измена Родине не имеет срока давности, – посерьезнел Коршунов. – А документы…

Он покачал головой и уставился в пол. У меня появился шанс привести в порядок прическу.

– Недавно скончался известный фотограф Хуан Монтеро. Благодаря его смерти мы сейчас вместе, – без тени иронии произнес Кирилл.

Я поняла, что шуточки неуместны, и спросила:

– Кто он?

– Его настоящее имя Петр Денисенко. Он работал на внешнюю разведку нашей страны. Еще в конце шестидесятых Монтеро отправили в Испанию. Оттуда он под видом фотографа перебрался в Чили. Только представь разнообразие его талантов. Монтеро добился успеха в фотоискусстве, исколесил всю Латинскую Америку, попутно обрастая связями среди политиков и бизнесменов. В середине семидесятых Монтеро женился на мексиканской журналистке и переехал в США. Его супруга стала влиятельной журналисткой, а он – модным фотографом, вхожим в высшие сферы общества. Среди его знакомых были служащие американского Госдепа и высокопоставленные функционеры демократической партии. Они использовались нашими спецслужбами не только для получения информации, но и как агенты влияния. Заслуги Монтеро были столь огромны, что в восьмидесятые секретным указом ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Это был выдающийся разведчик и незаурядная личность. За рубежом он получил три высших образования и ученую степень по политологии. Он участвовал в ток-шоу, публиковал фотографии и статьи в массовых журналах. Он жил скромно, почти забыл русский язык, его биография была безупречной. И вот месяц назад за ним приходят.

– Но Назаров не мог это сделать. Он же семь лет назад…

– Слушай дальше. Монтеро арестован, но американцы бессильны доказать его связь с российской разведкой. Перед ними седой уважаемый семьянин, чьи дети, жена, многочисленные друзья, сокурсники, соседи и влиятельные знакомые готовы под присягой подтвердить любой факт из жизни добропорядочного 65-летнего американца. Его избивали, подвергали медикаментозному воздействию, но арестованный до последнего отвергал любые обвинения, настаивая на невиновности. Но однажды следователь раскрыл перед ним личное дело Денисенко-Монтеро, привезенное из Москвы. Оригинал! Такой провал в страшном сне не приснится. Это не просто предательство, это подлость в самом ужасном виде! Денисенко не мог поверить, что это дело рук одной-единственной сволочи. Он был уверен, что его кинула страна, которой он служил сорок пять лет. – Кирилл понуро уставился в пол. – Его сердце не выдержало. Герой Советского Союза Петр Денисенко скончался в американской тюрьме.

– Личное дело Денисенко было в тех документах, которые украл Назаров? – догадалась я.

– Да. Предатель вынес со службы пятнадцать таких досье. Мы надеялись, что они пропали, но, как видишь… – Он беспомощно развел руки. – Под угрозой жизнь и свобода еще четырнадцати наших нелегалов.

– А если остальные досье тоже там?

– Вот поэтому мы должны как можно быстрее узнать судьбу назаровской папки. Если документы у американцев, необходима срочная эвакуация наших разведчиков.

– Так спасайте людей! Чего вы ждете?

– А если документы еще здесь? Представляешь, сколько труда вложено в этих людей? Они потратили годы и десятилетия, чтобы закрепиться и вырасти в американском обществе. И весь этот труд коту под хвост? Эвакуация равносильна провалу.

– Твоим начальникам легко рисковать жизнью подчиненных.

– Забудь про начальников, есть только ты и я! – чересчур эмоционально отреагировал Коршунов. – И если нам удастся, если ты сможешь вспомнить…

– Ты тоже получишь звезду Героя?

Кирилл не оценил иронии. Его лицо словно погрузилось в тень.

– Речь идет о твоей жизни.

5

За сутки до первого дня, Москва

– Коршунов, у тебя шесть дней. Это крайний срок. Если не найдешь досье, мы примем радикальные меры.

– Я понял, товарищ генерал.

– Еще вопросы есть?

Офицер замялся, прежде чем задать мучивший его вопрос.

– Светлый Демон может рассчитывать на особую участь?

– Проект «СД», «Светлый Демон», закрыт. Ты понимаешь, что это значит.

Но для Коршунова «СД» была на проектом, а живым человеком.

– Даже если с ее помощью мы спасем четырнадцать разведчиков?

– Есть правила, в которых нет исключений.

– Но, может…

– Коршунов, выполняй задание. Об остальном позаботятся другие. – Холодные начальственные глазки буравили подчиненного. – Не слышу ответа!

– Есть, товарищ генерал.

– Свободен.

Кирилл Коршунов вышел из «высокого» кабинета. Он отстоял еще шесть дней ее жизни. Только шесть.

Генералу Рысеву не понравился ускользающий взгляд офицера. Он знал, что за глаза его зовут Рысь, и не видел в этом ничего зазорного. Неожиданный прыжок и смертельная хватка клыками в самое незащищенное место отвечали и его характеру. Заключительная миссия по закрытию проекта «Светлый Демон» должна быть выполнена чисто, решил генерал и нажал кнопку связи. Настало время подчистить собственные грязные делишки.

6

Первый день, Калининград, 13-30

– Привет, Калининград. В прошлый раз меня здесь подло предали. Сейчас грозят лишить жизни. Это честнее. – Я села в низкое кресло, хотела водрузить босые пятки на журнальный столик, но воздержалась, вспомнив о коротком платье, и скромно поджала колени. – Излагай подробности.

Кирилл опустился в кресло напротив и мучительно растопырил пальцы, не зная, с чего начать.