Опасная улика

– Где Беспалый? – Алекс вскочил с дивана, столкнув с себя танцовщицу.

– Полегче! – обиделась девушка. – Ты меня даже не отблагодаришь?

Алекс уже изучил «правила общения» в клубе и сунул за подвязку на бедре девицы две тысячных купюры.

– Куда смылся Борис?

– Кажется, вниз. Там у нас сауна, – указала пальчиком девушка и жеманно облизнула этот пальчик высунутым языком. – Твою бы энергию да в умелое тело, заводной.

Алекс спустился в помещение VIP-сауны. Там горел приглушенный красный свет. Сухой лавандовый аромат и музыка, сопровождаемая женскими стонами, наполняла гостиную с компактной барной стойкой. Алексу любезно улыбнулась фигуристая пышечка в обтягивающем черном одеянии. На ней были высокие сапоги, кожаные шорты и жилетка, с трудом удерживающая рвущиеся наружу силиконовые имплантаты.

– Вас ждут, – проворковала пышечка накачанными губами, наливая в бокал шампанское.

Алекс жадно глотнул холодный напиток и открыл дверь указанной комнаты. На широкой кровати, накрытой кожаным покрывалом кофейного цвета, приветливо изгибались две мулатки в белых чулках и топах. Пол был застлан натуральными шкурами. Одна из мулаток с кошачьими ужимками подползла к Алексу, игриво потерлась о его ногу и принялась расстегивать ремень у него на брюках. Женские пальчики проникли под одежду, и у Алекса перехватило дыхание. Чудесным образом сбывались самые невероятные фантазии обделенного женской лаской холостяка.

И в этот момент что-то мягко упало на медвежью шкуру. Лицо мулатки исказил страх. Алекс обернулся и увидел выпавший пистолет. Фантазии разбились о реальность, как пенная волна об утес.

Застегивая ширинку, Алекс выскочил из комнаты и ткнул пистолетом в силиконовую грудь пышечки в черном.

– Где Беспалый? Говори, сука!

– Ушел. – Девица показала глазами на запасной выход в конце коридора.

– Это он велел меня заманить?

– Обычный сюрприз.

Разозленный Алекс потрусил к запасному выходу. Сознание с трудом переваривало столичные реалии. «У них тут все “обычно”. Продырявить бы тебе пулей надутые буфера и сказать: “Сюрприз!”»

Борис Мануйлов в это время добежал до собственной белой «хонды». Он плюхнулся за руль, проверил, нет ли погони, два раза глубоко вздохнул, успокаивая нервы, и вставил ключ зажигания в замок. Конверт у него, псих задержан. Можно ехать.

За спинкой кресла приподнялась темная фигура. Удавка из веревки обхватила шею сутенера и припечатала его к подголовнику.

– Приехали, – с угрозой прошипел в ухо Борису голос.

Лиза Малышко окончательно решила: ее новая жизнь будет красивой. Она поедет в Сочи в лучшем фирменном вагоне. А перед этим приоденется в бутиках. Деньги у нее будут. Для этого надо на денек-другой остаться в Москве.

Девушка вернулась к компьютерам. Здесь в углу под низким потолком было душно. Лиза стянула шапочку и расстегнула куртку. Парень, принимавший плату, улыбнулся, увидев яркие губы на белом свитере поверх груди. Девушка инстинктивно повернулась боком, потупила глазки и приоткрыла ротик – так она выглядела особенно сексуально.

Черт! Это не клиент. Пора избавляться от дурацких ужимок!

О прежней профессии Лизе напомнила не только ее реакция на взгляд парня, но и одежда, которой она пользовалась вместе с погибшей подругой. Обе девушки были брюнетками, у них было одинаковое телосложение, да и судьбы были похожи.

Катя Гребенкина родилась в маленьком городке Грайворон. Мать нагуляла ее от офицера из соседней военной части, записала на фамилию отца в надежде на алименты. Через полгода офицера перевели в Забайкалье, и его след затерялся. Катя считала мать неудачницей, проклинала захолустный городок и мечтала стать известной моделью. Мать отвечала ей упреками: из-за сопливой дочери женщина не смогла выйти замуж.

Кое-как окончив школу, Катя приехала в Москву и обратилась в модельное агентство. Там ей запудрил мозги красивый менеджер, который на поверку оказался сутенером Борькой Беспалым. Он соблазнил глупую девчонку из провинции и убедил ее в том, что без портфолио, макияжа, прически от классного стилиста, фирменных шмоток и туфель в модели ей не пробиться. А заработать она может единственным способом – необременительным и приятным. Так семнадцатилетняя Катя стала проституткой.

Мама Кати нашла в Интернете заграничного кавалера и умотала в Грецию. По ее первому посланию Катя догадалась, что мать сменила российское захолустье на греческое, ублажает сварливого пенсионера и выпрашивает у него деньги на стоматолога. Отвечать ей Катя не стала.

Лиза Малышко родилась в Воронежской области. Ее поселок примыкал к федеральной трассе «Дон». Жизнь в поселке вертелась вокруг мотеля, кафе и сауны, обслуживающих дальнобойщиков. Лиза не знала, кто ее отец. Мать сочиняла то одну красивую историю, то другую. Скорее всего, она залетела от случайного водителя, которого не запомнила. Симпатичная женщина любила выпить, озорно хохотала и, как злословили соседи, «была слаба на передок». Мать Лизы постоянно ошивалась в придорожном кафе, где ее дочери разрешалось перехватить что-нибудь на кухне.

Мать погибла под колесами грузовика, когда в пьяном виде переходила ночью трассу. Лизе к тому времени исполнилось шестнадцать. Хозяин кафе под предлогом поминок напоил девушку и изнасиловал.

«Теперь ты будешь обслуживать меня вместо матери, – сообщил он поутру обескураженной Лизе. – А ты думала, детка, что я буду кормить тебя просто так?!»

Лиза терпела насилие две недели, пока хозяин кафе не подложил ее под своего родственника, вышедшего из колонии. Изголодавшийся по бабам уголовник обнаружил замашки садиста и вдоволь поиздевался над ней. И Лиза решилась. Она обчистила кассу кафе и уехала на попутной фуре в Москву. У девушки не было иллюзий по поводу того, кем она будет работать. Лучше уж быть проституткой и получать за это деньги, чем терпеть насилие над собой за тарелку супа.

Лиза Малышко была уверена: если бы у нее был отец, он бы ее защитил и ее жизнь сложилась бы по-другому. Но найти мифического папу не представлялось возможным. Другое дело – ситуация с Катей. Были известны точный возраст и первое место службы офицера Игоря Васильевича Гребенкина.

«А вдруг он сейчас генерал!» – подзуживала подругу Лиза. Но Катя лишь отмахивалась. Тогда Лиза взяла инициативу на себя и через Интернет разыскала Игоря Гребенкина.

И вот сегодня новоявленный отец приехал в Москву к дочери. Но долгожданная встреча обернулась ужасной трагедией.

Лиза невольно вспомнила, что сорок дней назад так же погибла молдаванка Стела. Ей было всего восемнадцать, и она никогда не смеялась. Впервые Стела широко улыбнулась на Воробьевых горах во время грандиозного салюта. Девушки пришли туда втроем, на один вечер послав к черту Борьку Беспалого с его озабоченными клиентами.

Вокруг собралась толпа, в небе ухали яркие вспышки, рассыпавшиеся на тысячи искрящихся огоньков. Катя и Лиза согревались глотками коньяка и кричали оттого, что им было весело, а не потому, что так хочется клиенту. Они подталкивали Стелу, призывая скованную подружку раскрепоститься. Стела споткнулась, взмахнула руками и сбила очки с лица худощавого парня. Извиняясь, она водрузила разбитые очки на растерянную физиономию и не смогла сдержать улыбку. Парень улыбнулся в ответ.

Его звали Олег Дерябин. Он оказался аспирантом и настоящим ботаником, работавшим здесь же, в Ботаническом саду МГУ на Воробьевых горах. Над такими в школе посмеиваются, а Стела в него влюбилась. С тех пор при всяком удобном случае она убегала на встречу с Олегом.

Однажды осенью Стела показала подружкам их укромное гнездышко на территории сада, в заброшенной оранжерее среди старых яблонь. Девушки грызли опавшие яблоки и мечтали о всякой несбыточной чуши, которую показывают в романтических фильмах. Больше всех строила планы о будущей счастливой жизни наивная деревенская девушка из Молдовы.

Однако в кино мечты сбываются чаще, чем в жизни. Борька Беспалый нашел Олега Дерябина и показал ему фотографии Стелы – девушка участвовала в оргии. «Профессионалки бесплатно ляжки не раздвигают. Ты мне задолжал, чувак», – припугнул ботаника сутенер. Парень из интеллигентной семьи не смог простить этого своей подружке. Он обозвал ее такими словами, на которые не решался даже Беспалый в минуты гнева.

И Стела от отчаяния шагнула с крыши.

Лиза заставила себя забыть о смерти подруг и набрала запрос в Яндексе. У нее есть цель, и она не свернет с намеченного пути. Яндекс выдал координаты трех специализированных магазинов. Лиза выбрала первый из них и записала адрес.

Ее рука проверила конверт в кармане. В нем почти ничего не осталось, однако для ее ближайших планов и этого было вполне достаточно. Завтра она разбогатеет, а пока ей надо где-то переночевать. В квартиру возвращаться опасно, на вокзале дежурят наглые полицейские, у которых нюх на проституток. Они так и норовят создать проблемы и задарма попользоваться.

И решение пришло. Недаром Лизе вспомнился павильон в Ботаническом саду на Воробьевых горах.

«Спасибо, Стела. Теперь я знаю, где переночую».

Одураченный Алекс Баюкин выбежал из клуба «Дикие кошечки» через пожарный выход. В его груди клокотала злость.

«Только попадись мне, Беспалый!»

На узкой парковке и на тротуарах стояли автомобили. Одинокое такси дежурило у порога клуба.

«Черт! Если у сутенера тачка, он уже смылся!»

Алекс спрятал пистолет за пояс и подбежал к таксисту:

– Ты не видел моего друга с длинными волосами? Он брал такси?

– Я десять минут здесь стою, других такси не было. – Таксист курил, стряхивая пепел в открытое окно.

– А какая-нибудь машина только что отъезжала?

– Дорогу никому не уступал, – пожал плечами таксист. – Вы едете или как?

Алекс понял, что он имел в виду. Такси загораживало единственный выезд для большинства припаркованных у клуба автомобилей. Неожиданно одна из крайних машин издала резкий сигнал, который сразу оборвался.

– Меня друг подвезет, – пробормотал Баюкин, обернувшись на гудок.

Он заметил белую «хонду», в которой творилось что-то неладное. Алекс подкрался к автомобилю сзади и присел. Внутри шел разговор на повышенных тонах. За рулем находился Борька Беспалый – Алекс узнал его рокерскую гриву. Мужчина в рыжей меховой шапке сидел прямо за ним и угрожал:

– Еще раз дотронешься до руля – придушу!

Прижатый к подголовнику сутенер нервно оправдывался:

– Я ничего не знаю! Я видел ее утром, забрал свою долю и уехал.

– Врешь! Катя не могла сама прыгнуть.

– Она не первая. Кто знает, какие тараканы у них в голове!

– Ублюдок! – Мужчина в шапке сдавил шею сутенера.

Раздался хрип и сиплый голос извивающегося Беспалого:

– Отпусти…

После недолгой борьбы мужчина, сидевший сзади, ослабил давление. Сутенер откашлялся.

– Ты прав, на Катьку это не похоже. Она не плакса, – согласился Борис. – Скорее сначала меня грохнет, а потом уже на себя руки наложит. Но я не в курсе, что там случилось. Меня рядом с ней не было!

– Почему ты скрываешься?

– Кому хочется с ментами объясняться?

– Ты по любому виноват. Это ты сделал мою дочь проституткой! Я собирался тебя грохнуть.

– За что? Она сама согласилась…

Испуганный возглас сутенера снова сменился хрипом. Его тело задергалось.

«Обезумевший папаша его прикончит, и я ничего не узнаю о конверте», – забеспокоился Алекс.

Он поднялся, рывком распахнул заднюю дверцу и рукоятью пистолета двинул мужчину в висок. Удар получился не очень сильным, но этого оказалось достаточно, чтобы содрать кожу и оглушить противника. Гребенкин без чувств завалился на бок, его руки, затягивающие удавку, разжались.

Алекс толкнул Гребенкина, сел на освободившееся место и захлопнул дверцу. Сутенер отплевывался и растирал освобожденное горло. Его мокрые воспаленные глаза пытались рассмотреть нежданного спасителя в зеркале заднего вида.

– Не радуйся, хмырь. Это снова я, – заявил Алекс и ткнул ствол пистолета в спину Беспалого. – Где конверт?

Сутенер забился в истерике:

– Что за бред! Оставьте меня в покое!

– Конверт, гнида!

– На кой он тебе сдался?

– Кажется, я зря вмешался. Ты отдашь конверт?

– Вы все спятили!

– Теперь ты меня не проведешь. Конверт у тебя с собой?

Рука Бориса непроизвольно дотронулась до нагрудного кармана рубашки под жилеткой. Алекс заметил это движение и расплылся в кривой улыбке.

– Не дергайся. Я сам его достану.

Правая рука Алекса прижала пистолет к виску сутенера, а левая потянулась сверху через плечо. Алекс был так увлечен допросом, что не заметил, как поверженный Гребенкин приоткрыл глаза. Игорь Васильевич оценил критичность ситуации и понял, что должен действовать. Он украдкой извлек травматический пистолет, переделанный под боевые патроны, направил его на Алекса и нажал на спусковой крючок.

Два выстрела прозвучали с интервалом в сотые доли секунды. Пуля из «травматики» угодила Алексу в плечо, его палец на курке дернулся, и девять граммов свинца вышибли Борису Мануйлову мозги. Грязная кровь жирно забрызгала треснувшее вокруг пулевого отверстия боковое стекло.

Игорь Гребенкин дернул скобу замка, вывалился из машины и побежал. Впопыхах он не заметил, как с его головы свалилась шапка-ушанка.

Получивший ранение Алекс Баюкин тоже сообразил, что надо линять. Он выбрался из автомобиля и ощупал рану. Пуля задела плечо, содрав кусок кожи. Пережитый шок заглушал боль.

«Конверт! – пульсировала в голове у Алекса жгучая мысль. – Я пришел за конвертом».

Он открыл водительскую дверцу и брезгливо потянулся к убитому сутенеру. Рука Алекса выудила из нагрудного кармана чистый конверт. Алекс сунул добычу в задний карман брюк и поспешил скрыться в темном переулке.

Дорога вывела его к станции метрополитена. Проснувшаяся боль почти парализовала правую руку. Алекс сел на бетонный выступ вентиляционного люка и стиснул зубы. Нужно было подумать. Он без куртки (она осталась в клубе), рукав в крови. В метро обязательно обратят внимание на странного пассажира. Такси ловить тоже опасно – таксисты по натуре наблюдательны. К тому же ему требуется медицинская помощь, а отец-генерал вряд ли захочет рисковать своей шаткой репутацией, отыскивая хирурга.

Алекс достал телефон. Большой палец левой руки потыкал кнопки и нашел номер в короткой записной книжке. Был у Алекса в Москве человек, который придет ему на помощь в любых обстоятельствах.

Баюкин надавил кнопку вызова и услышал родной голос. Алекс почувствовал облегчение и произнес:

– Это я. Я ранен и не могу вызвать «скорую».

В трубке было тихо. Затем последовал единственный короткий вопрос:

– Ты где? Я приеду.

На следующее утро оперативники Марат Валеев и Иван Майоров шли по коридору Следственного комитета. Даже походка выдавала черты их характеров. Подтянутый и обаятельный Валеев держался прямо и четко чеканил шаг. Его взгляд, тем не менее, непроизвольно отвлекался на ножки встречных сотрудниц. Высокий русоволосый Ваня Майоров сбивался с широкого шага на короткий, пытаясь заглянуть в глаза напарнику. Когда Иван говорил, создавалось впечатление, что сильные руки помогают ему найти нужные слова.

– Марат, Галя настаивает, чтобы мы отдали тебе деньги за квартиру.

– Вы кормите прожорливого котяру. Этого достаточно.

Двадцативосьмилетний Майоров впервые в жизни влюбился по-настоящему. Его избранницей была лейтенант полиции Галя Нестерова из паспортного стола. Ваня готов был сделать девушке официальное предложение, но Галя отшучивалась: «Майоров, стань хотя бы капитаном. Тогда на ипотеку можно будет решиться». Одно время Ваня и Галя снимали квартиру на окраине, но затем разругались с хозяином, который неожиданно решил поднять плату. Тогда Валеев уступил им свою малогабаритную «однушку». К этому времени Марат практически переселился к Петелиной и лишь по необходимости забегал на старую квартиру, чтобы покормить кота Чингиза.

– Марат, неудобно. Мы уже месяц живем и не платим.

– Забей! Я две недели был в отпуске. Все равно пришлось бы просить кого-нибудь присматривать за котом. Как там Чингиз без меня?

– Ему скучать некогда. Я только сейчас понял, что это такое – быть озабоченным, как мартовский кот. Чингиз каждую ночь шастает через форточку на гулянки. И ему все мало! Знаешь, как он на Галку смотрит, когда она по утрам гимнастику делает?

– Ваня, ты бди. Не оставляй женщину без присмотра. Чингиз – тот еще ходок!

– Да ну тебя! – Ваня разглядел лукавые искорки в глазах Валеева и толкнул напарника в плечо. – Глядя на Чингиза, я тоже немного чувствую себя животным.

– Только немного? Некоторые женщины убеждены, что мужчины – самые настоящие животные. Все отличие в том, что мы научились одеваться! – вспомнил Марат колкое замечание Елены.

С этими словами он распахнул дверь с табличкой «Старший следователь Петелина Е.П.»

Хозяйка кабинета расслышала последнюю фразу, кивнула оперативникам и, не отрываясь от работы с документами, заметила:

– Известный ученый утверждает, что между поведением льва и мужчины гораздо больше общего, чем между поведением мужчины и женщины.

– Хорошо хоть со львом нас сравнили, – буркнул Марат.

– Он приукрасил, чтобы мужики на него не ополчились.

– Надо еще проверить: этот якобы ученый – сам мужик или один из этих… – Ваня вытянул губы и скорчил гримасу, изображая кокетливого гея.

– Сейчас дам тебе его адрес. – Петелина с серьезным видом зашелестела записной книжкой.

– Зачем?

– Чтобы ты проверил свою версию. Встретишься с ним один на один и проведешь следственный эксперимент. Лучше заснять на видео.

– Уверен, ты ему понравишься, – подхватил Валеев.

Ваня округлил глаза, заметил, что его напарник давится от смеха, и насупился:

– Елена Павловна…

– Итак, господа, научившиеся надевать штаны! – Петелина сверкнула улыбкой и подняла строгий взгляд. – Надеюсь, в данном случае вы пожаловали ко мне в качестве оперативников. Доложите о выполнении поручения. Где сутенер Борис Мануйлов?

– Он не приходил ночью домой. Закладка в двери осталась на месте, – ответил Валеев.

– Запаниковал? – задумалась следователь, теребя карандаш. – А я с утра побывала в больничном морге, куда предварительно доставили Екатерину Гребенкину. Провела опрос санитаров. Погибшую приходили увидеть двое, оба не похожи на Мануйлова. Первый лет тридцати, с колючим взглядом и короткой стрижкой – назвался другом. Второй – шестидесятилетний дядюшка с тростью, этакий старорежимный ценитель искусств.

– Убийца вряд ли сунется в морг.

– Если только он не желает украсть улику. Посетители интересовались вещами девушки, в частности сумкой. Хорошо, что она у нас. Я проверила ее содержимое, но на первый взгляд там нет ничего любопытного.

– А что насчет отпечатков пальцев убийцы?

– Уже отдала на экспертизу.

– Елена Павловна, а вы уверены, что это убийство? – усомнился Майоров. – Ведь был аналогичный случай суицида. Девушка могла шагнуть вниз от отчаяния.

– Она не шагнула, а упала спиной вперед.

Зазвонил телефонный аппарат на столе. Петелина сняла трубку, поняла, с кем разговаривает, и включила громкую связь.

– Это патологоанатом Лопахин, – пояснила она оперативникам.

– Я провел вскрытие, полный отчет будет готов через часик, а пока могу сказать следующее, – докладывал Лопахин. – Уровень содержания алкоголя в крови соответствует ста граммам крепкого спиртного, не более. Множественные внутренние переломы, характерные для такого падения. Смерть произошла практически мгновенно – от обширного кровоизлияния в мозг. Я проверил под ногтями, как вы просили. Ничего, что свидетельствовало бы о борьбе девушки за жизнь. И еще. На затылке в волосах присутствуют крупицы, предположительно бетона. Я собрал их, пусть ваш Головастик проверит.

– Спасибо, Иван Иванович.

– Не благодарите за мою чертову работу. Чем старше я становлюсь, тем более молодые люди попадают ко мне на стол. Это несправедливо. – Лопахин вздохнул. – Похоже на старческое брюзжание?

– Это напоминает нам о том, что виновный обязательно должен попасть на скамью подсудимых.

– Ищите, Леночка. Удачи.

Патологоанатом попрощался. Петелина пояснила оперативникам:

– По данным эксперта бутылку вскрыли на крыше дома. Внутри не хватает трехсот граммов коньяка, а погибшая выпила только сто.

– С ней был кто-то еще.

– Настолько предусмотрительный, что не оставил отпечатков на бутылке. Найди сутенера, Валеев.

– Бороться и искать, найти и посадить. – Марат хлопнул напарника по плечу: – Так, Ваня. Хватит мечтать об ученом! Отправляемся искать Мануйлова.

В кабинет следователя бодрой походкой вошел начальник Петелиной – полковник юстиции Юрий Григорьевич Харченко.

– Лена, ты вчера так и не зашла ко мне после отпуска. Приходится начальству к подчиненной спускаться.

Елена сконфузилась.

– Юрий Григорьевич, а у меня для вас сувенир, – сказала она и махнула оперативникам: – Ступайте, ребята.

– Нет-нет, пусть останутся. А то вдруг ты меня подкупить решила.

Петелина вынула из верхнего ящика стола фигурку слона, вырезанную из темного дерева.

– Это символ Таиланда. Там самое большое количество слонов в мире.

– Спасибо. А у меня для тебя тоже кое-что есть. Не уверен, что это подарок, но… Вы тут Мануйлова упоминали?

– Да, мы ищем Бориса Мануйлова по кличке Беспалый. Это сутенер, связанный с Екатериной Гребенкиной, погибшей при странных обстоятельствах.

– Нашелся ваш Мануйлов. Но показания дать не сможет. Теперь у него не только пальца нет, но и части головы. Убит в собственном автомобиле выстрелом в упор.

– Ночью?

– Да. Я распорядился передать это дело тебе, Лена. Материалы первичного осмотра скоро доставят. Думаю, что убийство сутенера и смерть его подопечной как-то связаны. Вот и займешься обоими. Так что это, подарок или наоборот?

– Для капитана Валеева и старшего лейтенанта Майорова это, несомненно, подарок. За мертвецом бегать не надо.

Генерал Константин Викторович Баюкин увидел на мониторе домофона высокого стильно одетого сорокалетнего мужчину в расстегнутом пальто и длинном белом шарфе. Безукоризненная прическа, самоуверенный, несколько наглый взгляд, отличный костюм, высокий воротничок белой рубашки, затянутый галстуком, и дорогой кожаный портфель дополняли образ преуспевающего человека. Генерал узнал адвоката Дениса Гомельского и распахнул дверь.

– Денис Валентинович, ну наконец-то!

Вместе с адвокатом в квартиру проник устойчивый аромат изысканного парфюма.

– Здравствуйте, Константин Викторович. – Гомельский уверенно прошел в гостиную, опустил на диван увесистый портфель и вольготно расположился рядом. – Признаться, ваша просьба меня несколько удивила.

– Обстоятельства, – развел руками Баюкин.

– Я навел справки и выяснил, кто ведет дело погибшей Екатерины Гребенкиной. Следователя зовут Елена Павловна Петелина. Умная, въедливая, красивая женщина по прозвищу Петля. Если затянет узелок на шее – не вырвешься.

– Вы ее знаете?

– Имел возможность пообщаться лично. – Адвокат загадочно улыбнулся, словно вспомнил что-то пикантное, но тут же на его лицо вернулась прежняя сосредоточенность. – А теперь моя очередь задавать вопросы. Чем вас заинтересовало дело Гребенкиной, которая то ли сама бросилась с крыши, то ли ей помогли? Если я не ошибаюсь, девушка зарабатывала на жизнь проституцией.

– Вы не ошибаетесь. Более того, я пользовался ее услугами. Накануне Катя была у меня и…

– Договаривайте, Константин Викторович. Перед адвокатом и врачом не должно быть секретов. Рано или поздно ваши тайные грехи и болезни всплывут и, если это случится слишком поздно, ни адвокат, ни врач не смогут вам помочь.

– Дело несколько щекотливое…

– Чего вы опасаетесь? У проститутки могут найти компромат на вас? Вы довели ее до самоубийства? Или вы были с ней в тот день на крыше?

– Я встречался с ней только здесь! Я обычный клиент.

– Тогда что вас волнует? Шепоток коллег и осуждение бывшей супруги?

– Даже не знаю, как объяснить…

– Вижу, вы взволнованы. Начните с главной проблемы, которая вас терзает.

– Ну, хорошо, – решился генерал и крикнул, повернувшись к закрытой двери в соседнюю комнату: – Алекс!

В гостиную вошел Баюкин-младший.

– Это мой сын Алексей, капитан вооруженных сил, – представил генерал. – Он прибыл в Москву вчера, и я попросил его выйти на сутенера Кати, чтобы решить одну проблемку. Он нашел его и…

– Избил?

– Случайный выстрел, понимаете… Короче говоря, сутенер мертв, а Алексей ранен в плечо.

На лице адвоката прорезались морщинки, сложившись в недовольную гримасу. Денис Гомельский встал, обошел вокруг Алекса Баюкина, словно пытался сохранить в памяти его трехмерную копию, и задал вопрос:

– Рассказывайте подробно: где, когда и как это произошло?