Опасная улика

Алекс нехотя поведал о происшествии у стрип-клуба «Дикие кошечки».

– Ты уверен, что сутенер мертв? – уточнил адвокат.

В отличие от проворовавшихся чиновников, к клиентам-уголовникам Гомельский предпочитал обращаться на «ты».

– Пуля попала в голову. Мгновенная смерть.

– Пистолет… Откуда он у тебя?

– Из нашей части. Пистолет Ярыгина. Это было мое табельное оружие, но я оформил его как боевые потери, чтобы всегда иметь «ствол» под рукой.

– Пистолет Ярыгина? Это же сравнительно новая модель.

– Мы уже несколько лет перевооружаемся. Такой пистолет есть почти у каждого из наших офицеров.

– У офицеров, но не у бандитов! Патрон остался в машине?

– Я как-то сразу не сообразил…

– Патрон найдут. Он выведет на пистолет, а следовательно, на тебя! Можно было бы сослаться на то, что он был потерян в бою, но ты совершил кучу ошибок, Алекс. Открыто гнался за сутенером, показал пистолет в клубе, сунулся к водителю такси. Тебя опознает уйма свидетелей!

– Я хотел его только припугнуть. Меня ранили, и палец дернулся!

– Кто был третьим в машине сутенера? Ты знаешь его?

– Мужик лет пятидесяти. Я слышал, что он назвал проститутку дочерью. У него тоже был пистолет. Он выстрелил в меня и ранил в плечо.

– Так, теперь насчет ранения. Где тебе оказали помощь?

– Об этом не беспокойтесь. За мной приехала мать. Она врач и ничего никому не скажет. Пуля прошла по касательной. Мне уже лучше.

– Лучше, – язвительно покачал головой адвокат. – Ну ты и влип!

– Денис Валентинович, вы сможете защитить Алексея? – спросил обеспокоенный генерал. – Он не виноват. Отец проститутки выстрелил первым.

– Если вы так уверены в его невиновности, добро пожаловать с чистосердечным признанием.

– Денис Валентинович, я же к вам как к профессионалу. Это отчасти моя вина. Помогите нам. Я заплачу, сколько скажете.

– Хорошо. В Питере я работал по уголовным делам, опыт имеется. И этот опыт говорит мне о том, что после неосторожного выстрела надо было сразу звонить адвокату! Проблему дешевле решить с оперативниками, пока собирают улики. Нет улик – нет доказательств! А теперь многое зависит от того, к какому следователю попадет дело. К одним можно найти подход, а вот к другим… Ладно! Для начала попробую выяснить.

Адвокат достал телефон, вышел на кухню и плотно прикрыл дверь. Через десять минут он вернулся.

– У меня две новости – плохая и хорошая. Расследование убийства поручили Петелиной, той самой Петле, о которой я говорил. Это плохая новость. Будьте уверены, она вычислит пистолет и выйдет на вашего сына.

– А хорошая? – не терял надежду генерал.

– Хорошая заключается в том, что я знаком с Леной Петелиной. И наше знакомство было не только служебным.

– Ее можно подкупить?

– Не судите о других по себе, генерал! Деньги не главное в жизни! – неожиданно резко ответил Гомельский. – Теперь проясним ваши намерения. Какого черта вы бросились искать проститутку и сутенера? Только не надо сочинять сказки.

Отец и сын Баюкины переглянулись. Первым заговорил Алекс:

– Отец попросил найти конверт.

– Подлая сучка его украла. – Баюкин-старший подошел к книжному шкафу. – Конверт был здесь, лежал между книгами, как какая-нибудь безделица, а на самом деле…

– В вещах шлюхи конверта не оказалось. Я нашел его у сутенера. – Алекс кивнул на журнальный столик, где в центре лежал белый конверт без надписи.

– Ты взял его на месте убийства? – уточнил Гомельский.

Адвокат покачал головой, демонстрируя свое отношение к такому идиотскому поступку, и надел перчатки. Он приподнял конверт за углы и вытряхнул его содержимое. На стол вывалился бордовый паспорт гражданина республики Болгария. Адвокат осторожно раскрыл обложку. С фотографии смотрел мужчина с непокорной гривой волос, которую обычно носят рок-музыканты. Гомельский прочел болгарское имя и фамилию. Суровый взгляд адвоката уперся в Баюкина-младшего.

– Чей это паспорт?

– Того самого сутенера. Его морда! Купил, гад, чтобы в Европу без виз ездить. Или драпануть решил под чужим именем.

– Поздравляю, раскрыли мошенника! – не скрывая иронии, похвалил Гомельский. – Ради этого конверта ты пошел на убийство? И притащил улику домой?

– Паспорт я сожгу. – Генерал Баюкин рывком разодрал документ на две половины. – Произошла накладка. Это не тот конверт, который у меня украла Катя.

Елена Петелина закрепила в папке протокол первичного осмотра места, где был убит Борис Мануйлов. Вот и есть первые страницы нового уголовного дела. Сколько томов в итоге получится, известно только богине следствия, но ее даже древние греки не удосужились придумать.

У правосудия богиня имеется – Фемида. Но кто подносит ей на чащи весов аргументы «за» и «против»? Есть богини мудрости, памяти, мести. Даже преступников древние греки не обошли заботой – Гермес считается покровителем странников, ремесленников, торговцев и воров. А о рыщущих в поисках истины следователях беспечные греки забыли.

От философских мыслей Елену отвлек телефонный звонок. Экран смартфона украсил загорелый торс Марата Валеева, кабинет заполнила битловская песенка о любви. Как же далеко зашел их роман! Теперь и не угадаешь, что Марат преподнесет: то ли сообщит оперативные данные, то ли заявит, что соскучился и спешит стиснуть ее в объятиях в запертом кабинете.

«О, господи! А ведь так уже было. И на узком диване, и на этом столе… Надо сменить его фотку на экране, а то черт знает что в голову лезет».

– Лена, я из стриптиз-клуба звоню, – с ходу обрадовал Марат.

– Какой еще стриптиз? – не успела перестроить ход мыслей Елена.

Наконец она сообразила, что убийство сутенера Бориса Мануйлова произошло рядом с клубом «Дикие кошечки».

– Я опрашиваю стриптизерш, а Ваня их обыскивает. Так старается, даже покраснел.

– Валеев, ты можешь говорить серьезно? – поняв, что ее разыгрывают, потребовала Елена.

– А если серьезно, стриптизерш пока нет. В клубе вообще никого нет, кроме уборщиц и дневного администратора. После бурной ночи и охранники, и девушки дрыхнут. А вот я после ночи с тобой…

– Да уж, перетрудился. Три минуты – и на боковую.

– Что? Следующий раз включу секундомер!

– Марат, включи голову, мы на службе.

– Ну, хорошо. Тут вот какая загогулина вырисовывается. В клубе и перед входом камер нет. Конфиденциальность у них, блин! Но напротив клуба есть скверик. Ваня проявил смекалку, поболтал с собачниками. Одна недовольная тетка со старым полуслепым кокер-спаниелем клянет завсегдатаев заведения на чем свет стоит. Не нравится ей, что мужики суют деньги девчонкам куда попало. Требует всех озабоченных мужиков кастрировать.

– Насколько бы меньше у меня работы стало…

– Спаниель ее ни черта не видит, но у тетки старческая дальнозоркость и вредная память.

– Что значит «вредная»?

– Это когда не помнишь, какой сегодня день недели, но четко фиксируешь, что в час двадцать пять ночи сосед сверху отчитывал вернувшуюся с гулянки дочь. Среди прочего разговорчивая тетушка вспомнила, что охранники не пустили в клуб взвинченного мужика лет пятидесяти, который чуть не наступил на Джо Кокера.

– На английского певца? А он что там делал?

– Как бы сказать покультурнее? Удобрял газон естественными выделениями. Джо – это имя кокер-спаниеля. Он был в линялой рыжей шапке-ушанке.

– Кто? Певец или спаниель?

– Да я про мужика, которого не пустили в клуб!

– Марат, ты можешь говорить понятнее? – возмутилась Петелина. – Не отвлекай меня разговорами о Джо Кокере.

– Помнишь его песню, под которую Ким Бейсингер исполняла стриптиз в фильме «9 с половиной недель»?

– Это намек? Мужчины тоже танцуют стриптиз…

– Принимаю вызов. Сначала ты меня удивишь танцем, потом я тебя.

– Тебе придется подкачаться.

– Какую мышцу?

– Марат, что-то нас опять не туда занесло.

– Как и свидетелей. Представляешь, каково их выслушивать? Та тетушка мне еще о своем покойном муже рассказала, который в восьмидесятых носил точно такую же ондатровую шапку. Догадываешься, о ком она?

При слове «муж» Елена вспомнила отнюдь не Марата, с которым жила сейчас, а своего бывшего – Сергея Петелина. С ним у нее было дефиле под марш Мендельсона, в белом платье с фатой и поцелуи под крики «Горько!» Он стал ее первым мужчиной, и от него она родила прекрасную дочь.

«А ведь вчера Сергей приходил ко мне с проблемой и просил о помощи, – мелькнуло в памяти у следователя. – Видно, серьезно его прижало, раз, поборов гордость, к своей бывшей на поклон явился».

Но надо было работать.

– Об отце проститутки, – ответила Елена Павловна на вопрос Валеева.

– Точно! По описанию он очень похож на нашего странного свидетеля Гребенкина. Прими к сведению: сразу он не ушел, бродил около клуба. Нервировал старенького Джо, которому пришлось доделывать свои дела дома.

– Да хватит уже о кокерах и спаниелях!

– Извини, Джо тоже свидетель. Утром он наткнулся в скверике на шапку-ушанку. Ту самую, которая была на нервном посетителе, предположительно Гребенкине.

– Ты уверен?

– А ты найди вторую такую в Москве. Да и Джо, хоть и слепой, но нюх сохранил.

– Вы показания женщины оформили?

– Обижаешь, Лен. И шапка при мне.

– Отдашь ее на анализ потожировых.

– Не уверен насчет потожировых Гребенкина. Боюсь, их забили слюношерстяные Джо. Пес изрядно помутузил шапку своего обидчика.

– Игорь Васильевич Гребенкин, отец погибшей девушки Екатерины Гребенкиной, – сверилась со своими записями Петелина. – Помню, он упоминал о сутенере и даже угрожал ему отомстить.

– Вот тебе и мотив – кровная месть! Мануйлов повздорил со своей подопечной и столкнул Катю с крыши. А его пристрелил убитый горем отец.

– Может и так. Вот что, Марат, срочно разыщите и доставьте ко мне Игоря Васильевича Гребенкина.

– По-моему, Головастик его сфотографировал, а ты записала телефон.

– Наш звонок может его спугнуть. – Продолжая разговор с Валеевым, следователь сделала запросы по компьютерным базам данных правоохранительных органов. – Получите пока от Устинова фото Гребенкина. Пусть скинет вам на мобильный.

Елена Павловна слышала, как Валеев передал ее слова Ивану Майорову. Через пару минут компьютер выдал на монитор результаты поиска. Следователь просияла.

– Так. Нашла! Гребенкин И. В. зарегистрировался вчера в гостинице «Саяны». Как мне нравится иметь дело с дилетантами! Марат, дуйте в эту гостиницу, задержите его и ко мне!

Закончив разговор с Валеевым, Елена спустилась в лабораторию к эксперту-криминалисту. Первым, кого она увидела, открыв дверь, был сжавшийся в кресле Васильич. Безвылазный обитатель лаборатории представлял собой искусственный скелет в полный рост с натуральным человеческим черепом. На сей раз Васильич был одет в валенки, шапку-ушанку и варежки. На его ребрах, как обычно, висел листок с очередным криком души: «Достала чертова зима!»

В этом году зима действительно выдалась снежной и затяжной.

– Второй месяц весны пошел, – заметила Петелина, обращаясь к оторвавшемуся от электронного микроскопа Мише Устинову.

– А в Таиланде вечное лето.

– Зависть – один из мотивов преступлений, Миша. У тебя тоже будет отпуск, махнешь в теплые края.

– Маша меня в горы тащит. На сноуборд хочет поставить.

– Продолжаешь встречаться с той шустрой журналисткой? Похвальное постоянство. Как у нее дела?

– Она с Васильичем дружит больше, чем со мной, – кивнул вихрастой головой эксперт. – Завела его блог в Интернете. Каждую неделю очередную фотку выкладывает.

– Да ну!

– Более тысячи подписчиков за два месяца.

– Да-а. Настоящая слава в России приходит только после смерти.

Петелина бросила взгляд на Васильича, а потом на Головастика. Самая плохая осанка у тех, кто постоянно сидит за компьютером. Этак Головастик скоро в живую копию Васильича превратится. Хорошо, что ее дочка Настя не горбится перед монитором, а занимается спортом. Пусть она не будет чемпионкой, зато стать в ней уже сейчас проглядывается.

– Я вот по какому вопросу, Миша. Тебе передали улики с места убийства Бориса Мануйлова?

– Уже разбираюсь.

– И как сработала дежурная группа?

– Неплохо. В салоне автомобиля нашли две гильзы. Одна калибра «Макарова» девять на восемнадцать миллиметров, а другая девять на девятнадцать – «готовься к войне».

– К какой войне?

– Патрон Парабеллум. «Si vis pacem, para bellum», что в переводе с латинского означает: «Хочешь мира – готовься к войне». Этот патрон применяется в пистолетах Ярыгина.

– Два разных пистолета, – задумалась Петелина. – Согласно предварительному отчету, Мануйлов погиб от единственного выстрела в голову.

– Пулю нашли всего одну – от «Макарова». Застряла в обшивке автомобиля. Также имеются образцы крови с переднего и заднего сидений. Ну и отпечатки из салона.

– Подожди, а как кровь могла оказаться сзади? Судя по фотографиям, Мануйлов упал головой вперед.

– Это не брызги, а кровоподтек. – Головастик загадочно умолк.

Он, как всегда, говорил намеками, ожидая, пока собеседник догадается.

– Там кто-то сидел! – воскликнула Елена Павловна. – И этот кто-то получил ранение.

– Осталось выяснить кто!

– У меня есть подозреваемый – отец погибшей девушки Игорь Гребенкин. Когда оперативники его найдут, возьмешь образец ДНК.

– Зачем ждать? – Эксперт потряс пакетиком с белым комочком. – Эту жевательную резинку выплюнул Гребенкин.

– Ах ты хитрец!

Елена не удержалась и взъерошила и без того торчащие волосы эксперта. Она вспомнила, как Головастик сунул Гребенкину жвачку – якобы для успокоения нервов.

Адвокат Денис Гомельский в упор смотрел на генерала Баюкина. Создавалось впечатление, что он хочет проникнуть в его черепную коробку и прочитать мысли.

– За каким конвертом вы послали сына? Что у вас украла проститутка?

– Понимаете, Денис Валентинович, я же оформлял фиктивные выписки из приказов на выдачу квартир не просто так. Я получал за это вознаграждение.

– Не сомневаюсь. Банковских счетов у вас нет, драгоценностей и больших денег тоже, раз не боитесь обыска. Тогда о каком вознаграждении идет речь?

– Со мной расплачивались редкими марками.

– Что? – Брови адвоката взметнулись вверх.

– Я человек осторожный и не хотел участвовать в махинациях. С деньгами легко попасться, сколько таких случаев, а генеральская должность – это все-таки положение.

– Можно шлюх дорогих заказывать, а на сына забить! – с обидой в голосе отреагировал Баюкин-младший.

Гомельский встал между отцом и сыном. Ему явно хотелось услышать о марках подробнее.

– Рассказывайте, как было дело. Я ваш адвокат.

– Я колебался, и мне предложили оплату марками, – продолжил генерал. – Это удобно и безопасно. Одна марка может стоить десятки и даже сотни тысяч долларов, а самые редкие – миллионы! Их и прятать не надо. Кто сейчас разбирается в марках? А за границу их провезти проще простого.

– Миллионы долларов? – ринулся к отцу Алекс. – Ты обещал мне пятьсот тысяч рублей!

– И эту квартиру! Забыл?

– Мне светит тюремная камера, а не квартира!

– Сам вляпался, придурок!

– Из-за тебя!

Вышедший из себя Алекс замахнулся, чтобы ударить отца, но генерал первым ткнул его в рану на плече. Алекс стиснул зубы от боли и левой рукой выхватил пистолет из-за пояса. Щелкнул предохранитель. Готовый к выстрелу ствол смотрел в грудь перепуганного генерала. На несколько долгих секунд в гостиной повисла мертвая тишина.

Разрядил обстановку Гомельский.

– Побереги нервы для другого случая, парень. – Адвокат надавил на вытянутую руку Алекса, и тот опустил оружие. – Ты уже достаточно накуролесил.