Жесткий бизнес. Четвертый президент. Рассказы. Стихи

Глава пятая. Новый начальник и первый успех

Феликс Андреевич едет в командировку в Германию. То ли по делам бизнеса, то ли по своим личным – нам неведомо. Дал понять, что руководство разрешило в знак былых заслуг. Недавно он лежал в госпитале, видимо, принял для себя окончательное решение о своей дальнейшей судьбе. Показал мне свою фотографию в Лас-Вегасе. Лас-Вегасе! Перед отъездом вызвал нас с Сергеем и сказал:

– Как хотите, но на время командировки назначаю исполняющим начальника старшего по возрасту – Владимира Ивановича.

Сергею это явно не понравилось, он считал себя фаворитом и так представлялся другим. Мне это тоже было не нужно, так как вносило напряженность в наши отношения. Кроме того, Олег Борисович был явно на стороне Сергея: подкидывал мне задачки на знание языка, а затем вызывал к себе Сергея для «информации». По возвращении Феликс Андреевич уволился, и мы остались без начальника. Но ненадолго.

Виктор Васильевич Войталюк – наш новый начальник ВЭД. Вне всякого сомнения, это усилило авторитет нашего отдела. Выпускник Высшего Краснознаменного училища КГБ СССР им. Дзержинского, подполковник. Среди занимаемых постов – помощник ректора Ленинградского государственного университета по международным связям. Кто не знает, эту же должность в свое время занимал Владимир Владимирович Путин.

Мы с Виктором Васильевичем примерно одного возраста, благодаря его личным качествам и опыту сразу сложились рабочие и даже дружеские отношения с Сергеем и, надеюсь, со мной также. Виктор Васильевич открыл новые возможности в развитии нашего бизнеса: к примеру, контакты на высоких уровнях в космической и ядерной областях – не шутка. Достаточно сказать, что к нам на переговоры приезжали два руководителя «Аэрокосмического консорциума», в том числе – космонавт номер два, генерал-полковник Герман Степанович Титов. Имел счастье лицезреть легендарного героя лично и получить его автограф на нашем фирменном бланке. Рассказывали, что на встрече с космонавтом от холдинга присутствовали: президент, Войталюк и вице-президент Амир – плотный брюнет типичной кавказской наружности. Несмотря на то, что Хазир Даудович бил своего вице ногой под столом, он своими вопросами после рюмки коньяка так достал Героя Советского Союза, что Герман Степанович – доктор технических наук, доцент – не выдержал и произнес емкую научную фразу:

– Я здесь сейчас выпью и закушу, а ты, «еврей», иди на…

Но самое существенное, что Виктор Васильевич вывел нас на серьезного покупателя из Москвы – назовем его Андрей. Я отправился в Москву для установления контактов и переговоров. Андрей имел прямые выходы на главу Московской нефтяной биржи. Симпатичный, умный и образованный молодой человек с дипломом ЛГУ, он с оптимизмом смотрел на наше сотрудничество. В потенциале был готов купить десять тысяч тонн мазута, а Хазир Даудович – поставить этот мазут с Грозненского НПЗ. Подписали договор на поставку на Светогорский бумажный комбинат и в августе 1993 года успешно его выполнили. Это был первый крупный контракт в истории нашего отдела, а его сотрудники сумели достойно пережить этот успех. Мы были морально поддержаны руководством и материально вознаграждены, хотя и раньше не бедствовали – наши оклады в связи с инфляцией увеличились более чем в двадцать раз, нам выдавали талоны на бесплатное питание в столовой «Румба» и кроме своих «Жигулей» мы иногда в служебных целях использовали «Форды» руководства. Это было эффектно – подъехать, например, к Кировскому РУВД для решения вопроса, хотя я на этом никогда не зацикливался. Мы обрели уверенность в себе, и теперь никакая служба «Холдинга» не могла нас притеснять. Кстати, вчерашние герои из инвестиционного отдела за провал в работе были уволены, один с инфарктом и плохими последствиями для другого. Мы курили сигареты «Данхилл», «Мальборо» и «Кэмел» прямо на рабочих местах и строили планы дальнейших завоеваний.

Глава шестая. Новое направление

Развивая первый успех, наше руководство установило перспективные контакты с руководством одного из НПЗ в центральном регионе России. Преимущество было в том, что данный завод имел статус спецэкспортера и отгружал продукцию за рубеж. Решающим в данной ситуации было согласие директората завода на отгрузку продукции нашим покупателем. Другими словами, если ты имеешь экспортный контракт, ты уже король. В то время прибыль по разным видам нефтепродуктов составляла от десяти до пятидесяти долларов за тонну. Отгрузил «вертушку» (три тысячи тонн) – и у тебя сто тысяч долларов в кармане. Из-за разницы цен в России и за границей некоторые ловкие ребята совершали переадресацию, то есть на конечной станции в России или в пути указывали зарубежную станцию. Это было незаконно, прокуратура возбуждалась, но не всегда эти герои получали по заслугам. Между прочим, так, по утверждению некоторых источников, начинал и один российский олигарх, но его уголовное дело загадочно исчезло в пути из Коми в Москву.

В связи с вышесказанным, у нас в офисе появился новый влиятельный человек в черном костюме от Кардена, державший все контакты с Кстовским НПЗ – Владислав Константинович Горчаков. Владислав Константинович, старший офицер министерства обороны, был на короткой ноге с руководством «Холдинга», обращался на «ты» и без отчества, а с нами, ВЭДовскими, на длинной дистанции и только на «вы». Да и сам отдел фактически из внешнеэкономического стал нефтяным, отражая основное направление деятельности, которое прибавило конкретики и соответствовало исторической специализации и духу города Грозного. Ставка была на крупнооптовую продажу нефтепродуктов, вкладывались большие средства для закупки товара, однако при правильной торговой политике прибыль обещала быть тоже значительной при малой численности персонала. Поскольку объемы товара на продажу уже были, мы утроили усилия, искали покупателей с девяти утра до девяти вечера. Вот тут-то и пригодился мне тот справочник, купленный в Москве, в подземном переходе. Говоря научным языком, это была пертинентная информация, и оказалась она очень ценной.

В один прекрасный августовский денек у меня на столе зазвонил телефон и незнакомый голос попросил к телефону меня. Этого момента мы ждали долго – швейцарская компания «Конехим» проявила интерес к закупке мазута в количестве двадцать тысяч тонн с поставкой на Украину. Уточнив со мной детали, менеджер инофирмы Виктор Сергеевич обещал выслать официальное предложение о закупке на мое имя. Таковое поступило через два часа на факс референта Хазира Даудовича, и президент с этой бумагой буквально ворвался к нам в кабинет. Из письма «Конехима» следовало, что они готовы заключать контракт, но понизили закупочную цену на один доллар за тонну.

– Владимир Иванович, может написать по сорок шесть?

– Хазир Даудович, – отвечаю я спокойно, – я согласую этот вопрос по телефону на наши изначальные сорок пять.

Так и случилось. Назавтра наш президент отбыл в Москву для подписания контракта, а Владислав Константинович в Нижний Новгород для согласования договора с НПЗ.

И завертелось. Контракт был непростым, так как мы поставляли мазут на шестнадцать сахарных заводов Украины по разнарядке «Укрзализници» – украинской железной дороги. Мне были переданы контакты специалистов в Кстово, и теперь пошла стандартная работа коммерческого отдела: отгрузки товара, номера цистерн, паспорта качества, акты приема, счета-инвойсы… И разговоры, разговоры – с НПЗ и Москвой. Ситуация превратила меня в добывающего, лидера, а моих коллег – в помощников: начальник отдела перепечатывал номера трех сотен цистерн, Сергей сваял проект двуязычного контракта на русском и английском, а я его дорабатывал под конкретные условия. Иногда Сережа первым срывал трубку телефона и представлялся Виктору Сергеевичу, но тот вежливо и неизменно требовал меня – никаких переговоров он с другими лицами не вел и никаких просьб не передавал. Всегда испытывал уважение к этому человеку – и как специалисту, который многому меня научил, и как настоящему интеллигенту. Когда была возможность – заезжал к нему в московский офис, разумеется, по делу.

Что бы не говорили эстеты, но главное в бизнесе – деньги. «Конехим» по условиям договора оплатил нам часть товара, а остальное оплачивалось по факту поставки, после уточнения фактического количества отгруженного мазута. Меня вызвал к себе Олег Борисович и задал вопрос – а может ли «Конехим» заплатить раньше? Он вообще любил строить ситуацию «под себя» и временами заставлял меня быть волшебником. Это была хорошая школа, и я перенял этот принцип – «я могу делать невозможное». Что ж, я позвонил Виктору Сергеевичу, попросил, и они заплатили. По завершении контракта вознаградили и нас, троицу из ВЭД, сообразно вкладу в победу, как в сказке про Машеньку: автору этих строк – в миску Михаила Потапыча, начальнику отдела – в миску Анастасии Петровны, Сергею – в Мишуткину мисочку.

Глава седьмая. Жёсткий бизнес

Вы спросите – ну и где же жёсткий бизнес, мафией попахивает? Стандартная работа средней фирмы. Но не спешите – у меня для вас есть несколько козырей! Часть из них я выложу сразу, а некоторые будут предъявлены в процессе повествования.

Американский экономист-криминолог Эннилиз Андерсон из Стэнфордского университета является одним из ведущих зарубежных специалистов по экономическому анализу организованной преступности. Андерсон формулирует следующее итоговое определение: «Мафия – это группа, которая характеризуется ориентированной на получение прибыли преступной деятельностью, использованием насилия либо угрозы насилия, использованием значительной части своих ресурсов для предотвращения сотрудничества ее членов с полицией, а также коррупцией законных государственных властей».

Мне неизвестны источники финансовых средств холдинга, способы и методы заключения выгодных контрактов, я не раскрываю наименований иностранных юридических лиц, имен офицеров банков и стран их дислокации, с которыми мне лично пришлось общаться в процессе выполнения своих повседневных обязанностей. В мои функции не входили грубые силовые приемы: стрелять, бить кому-то морду, давать взятки, угрожать – но я не не имел права позволять угрожать мне, ибо таким образом унижали тех, кто руководил мной, и ставили под сомнение нашу независимость и неустрашимость. Не переоценивая, я рассматривал себя как боевую единицу подразделения, предназначенного для зарабатывания денег легальным или почти легальным путем. Для более точной характеристики царящей атмосферы должен поделиться поговоркой, бытующей в нашей среде: «Кто умеет, тот зарабатывает деньги, кто не умеет, тот бегает с пистолетом». И такие ребята в нашей организации вне всякого сомнения были, учитывая тот факт, что в те годы «Холдинг» был самой крупной и едва ли не единственной чеченской компанией в Санкт-Петербурге, которая пыталась закрепиться и расширить свое влияние в регионе. С точки зрения такой науки, как системный анализ, кроме взаимодействия объектов существует и сопротивление среды, их окружающих, в данном случае – сильная конкуренция в нефтяном бизнесе. И свои интересы было необходимо отстаивать и защищать. Дополнительным обстоятельством был национальный и статусный фактор – как во внешнем окружении, так и внутри нашей организации.

В начале своей деятельности мне довелось составить впечатление о чеченском народе по его молодым, хорошо образованным и воспитанным представителям, чьи родители занимали высшие государственные должности в Чеченской республике. Мои руководители научили меня в мои сорок лет смелости замыслов, широте взглядов, решительности и твердости. Я со своей стороны привнес техническую компетентность и опыт инженера «Военмеха», способность решать нестандартные задачи, исполнительность и ответственность, свойственную военной отрасли, умение устанавливать контакты с людьми. Позже я научился разговаривать на одном языке как с бандитами, так и с иностранцами. Я прошел своеобразные проверки на профессионализм и порядочность, и главное – умение молчать. У меня были ошибки, и за них меня по головке не гладили, но никогда не унижали мое достоинство как подчиненного и как русского по национальности. А для этого было немало поводов, особенно во время чеченских войн, когда лилась кровь, иногда я слышал эмоциональные упреки от людей, переживших этот ад. Однако, моя позиция всегда оставалась неизменной – я служу, но не унижаюсь. Я не пытался изучать чеченский язык, так как таким образом оставлял свободными коммуникации их носителям. Время от времени приходилось отстаивать право на историческую, а не «национальную» правду. Любые национальные трагедии ужасны, но и у меня были неопровержимые аргументы – мои родственники пережили блокаду… Позже я беседовал с чеченцами разного возраста, статуса и разных убеждений, и еще раз убедился, что чем больше в человеке ярого национализма (не путать с национальной гордостью) и ненависти к русскому миру, тем ниже его интеллект, сколько бы ученых степеней не было указано на его визитной карточке. С другой стороны, их национальные особенности и традиции всегда создавали неоспоримое преимущество при объединении в борьбе с внешним врагом, поскольку их боевые качества с детства оттачиваются в семье, мальчики становятся мужчинами, способными постоять за себя, и за свою семью, и за свой род (тейп), и за свою землю.

Тем не менее, разница в возрасте и менталитете все же сказывалась. Бывали случаи, когда я не понимал кого-то из начальства, а они не понимали меня. Характерный пример из жизни. Вызывает президент к себе, а там человек пять в расслабленных позах.

– Вы дизельку продаете? – Речь шла о российских поставках.

– И как? – Отвечаю, что покупателей интересует паспорт качества продукта.

– А зачем Вам паспорт, если есть ГОСТ? – достаточно резко спрашивает с легким акцентом кто-то из присутствующих. Спокойно разъясняю, что в ГОСТ 305—82 «Дизельное топливо» указаны диапазоны значений контролируемых параметров – цетановое число, содержание воды, температуры вспышки и так далее. Покупателя обычно интересует конкретные величины: сера, механические примеси и другие характеристики. После разъяснения в кабинете воцарилась тишина. Да и это не главный аргумент. Ну не скажу же я им прямо, что так продают чаще всего те, кто далеки от поставщика, фактически это «воздух», а я свою репутацию заработал кровью и мне все верят на слово. Вы же предлагаете мне стать бароном Мюнхаузеном и подорвать репутацию фирмы. Бывало и покруче: – Позвоните в Лондон и скажите, что у нас скоро будет двадцать тысяч тонн того-то и того-то.

Ошарашенный новостью англичанин задает мне сто вопросов на родном языке, на которые у меня нет ответа – и по сути, и из-за ограниченного лексикона. Как мне быть? «Терпи, казак, атаманом будешь».

Но и у меня есть личный предел, своя граница, через которую не перейти. Как-то заключали договор с «Газпромом», и шеф просил меня подписать договор на условиях отсрочки платежа. Это означало, что для нашей компании это хорошо, но для меня – личная ответственность на миллионы нерусских рублей. У меня был выбор – принять предложение и согласиться, проявить лояльность, а потом страдать долгое время, неся бремя моральной ответственности (примеры были), или отказаться и иметь утрату перспективы и доверия руководства, но спать спокойно. Я выбрал второе, поимел жёсткий разговор один на один и разочаровал президента своими «нет» и» не могу». Но не переступил через себя, свой опыт и свои убеждения. Но и богатым не стал – говорю для тех, кому в описании своих поступков я показался гордым героем. Думаю, что более точный термин – определение Дон Хуана «контролируемая глупость», о которой писал Карлос Кастанеда.

А вот и первый козырь в пользу нашей избранности и силы. Вообще-то о нашей доблестной команде могли узнать многие наши соотечественники тридцатого декабря 1993 года в десять вечера, посмотрев на канале «Россия» часовую передачу под названием «Вечерний концерт». Как говаривал небезызвестный Фантомас:

– Даже великий человек ничто без прессы.

Следуя этому принципу, финансовое объединение «Холдинг» известило о своем существовании на всю страну: это и есть свидетельство высоких амбиций его руководства, присущее истинно мощным структурам.

Глава восьмая. Мельпомена на нашей службе

Когда у человека есть конкретное дело, он увлечен и ответственен за результат, у него нет времени на пустяки, отвлечение от процесса раздражает. Трудно втолкнуть в себя что-то постороннее, не относящееся к выполняемой работе, это как композитору в процессе сочинения симфонии отвечать на телефонный опрос. Это не его предназначение, не его природа. Я практически превратился в сидящего за своим столом человека, решающего срочные задачи в течение всего рабочего дня с перерывом на обед. Сергей Николаевич всегда отзывался на мои просьбы, но загружен был меньше, и по этой причине, а также в силу сангвинического характера и склонности к саморекламе осуществлял общение с другими отделами и первым узнавал все новости нашего этажа – кого уволили, кого взяли, в какой стране на этот раз пребывает руководство и как зовут новую секретаршу Амира. Кстати, о – ч-чень симпатичную. В женском вопросе мы были солидарны – ценили женскую красоту и хорошее к нам отношение, ревностью и жадностью не страдали. Сергей по почти неизвестной для меня причине иногда называл нас «молочными братьями», наверное из-за Тани, нашей общей знакомой.

И вот фантастическая новость от Сергея: готовится телевизионная передача о нашем финансовом объединении, задействованы известные личности, которые – о, чудо! – расположены буквально у нас за стеной, творческий десант высадился в соседнем кабинете! Среди творцов – опытный кинорежиссер-постановщик Сергеева, популярный питерский композитор и певец Игорь Азаров и, внимание, актриса, певица и телеведущая – несравненная Анна Самохина! Трам-парам!

Откуда ветер дует? Здесь надо сделать действительно лирическое отступление. У нашего вице-президента Олега Борисовича два брата – Михаил и Евгений. Яркие личности – Евгений, топ-менеджер «Холдинг-Инвеста», мастер спорта международного класса, высокий и мощный, у нас в отделе практически не появлялся. О нем ходили легенды из уст старшего брата:

– Женя на свадьбе в милицейской фуражке и жезлом гаишника перекрывал движение в Петербурге для свадебного кортежа Олега и его невесты. – Или:

– Женя так врезал в гостинице в Москве одному приставаке, что тот несколько метров проехал по полу.

Старший, Михаил Борисович, сразу внушал симпатию окружающим дружелюбием и творческими способностями. Азартный по натуре игрок, он писал стихи и благодаря неуемной положительной ауре был на короткой ноге с людьми творческих профессий. У нас в офисе пела Людмила Гурченко, я с интересом слушал его рассказы о Ирине Понаровской, частенько приезжали ребята из телепередачи «Адамово яблоко». В общем, мне всегда было приятно иметь с ним дело – творческое или деловое. Кстати, он сторговал мне великолепную венгерскую дубленку за четыреста долларов. Я не раб вещей, но таких я больше никогда не видел, а в метро пассажиры в то непростое время смотрели на меня, как инопланетянина. Михаил Борисович был очень динамичен, легко перестраивался с одного вида бизнеса на другой, но масштаб его деятельности по объективным причинам был не сравним с нашим.

Как-то раз в момент очередной запарки по срочному изучению аккредитива западного банка ко мне зашел уважаемый Михаил «на поговорить». После пары минут вежливого общения я показал на толстую папку с документами, лежащую на столе, и тихо спросил:

– Как Вы думаете, сколько стоит эта папка? – Михаил Борисович зрительно оценил черный картон с металлическими уголками и предположил, завышая цену из уважения ко мне:

– Сто тысяч долларов!

– Пять миллионов, – я тоже немного округлил сумму. Немного побледнев, Михаил молвил:

– Никогда не думал, что Олежка занимается такими делами.

Это была лучшая характеристика значимости нашего труда. С другой стороны, высокая степень секретности сохранялась и между родными братьями – как прекрасно, господа контрразведчики! После этого случая он к нам больше не заходил, но мы радостно приветствовали друг друга в коридоре.

К нам вообще перестали заходить сотрудники других отделов – видимо, поступила такая команда сверху. Меня отключили от других дел, и ареал моего обитания – своя комната и начальника отдела, приемная с двумя секретарями, да кабинеты президента и его заместителя. Именно в приемной я и встретил Анну Самохину – она пришла с каким-то вопросом к референту, а я как раз заканчивал с ней разговор. Как вежливые люди, мы поздоровались, на секунду встретились взглядами, и я вышел в коридор. А вот Сергей частенько бывал за стенкой – видимо, его влекла волшебная сила искусства и его представители, он даже пригласил режиссера заглянуть к нам, радушно предлагая услуги самого себя и наш автомобиль – это интереснее, чем скучные цифры да бумажки. Любопытно, что Анна Самохина быстро разобралась в ситуации в нашем бизнес-сообществе и довольно лестно прозвала братьев Олега, Евгения и Михаила «братьями Кеннеди» – очевидно, не только из-за количественного совпадения.

В итоге где-то под Новый 1993 год был снят ресторан, где, согласно сценарию, и был проведен торжественный вечер и презентация «Холдинга». Ведущими на этом музыкальном празднике были Анна Самохина и Игорь Азаров, чья песня «Полной Луны сила» и стала названием этого действа. На съемках присутствовал весь цвет нашей компании, в том числе начальник нашего отдела Виктор Васильевич с супругой. Президент и его два вице- произносили здравницы в паузах между музыкальными номерами, но можно сказать и наоборот, то есть песни звучали в паузах между здравницами. Нас с Сергеем не пригласили, и для него это было серьезным ударом по репутации, особенно после рекламы собственного имиджа создателям этого фильма. Зато вечером тридцатого декабря, сидя на празднике среди друзей за рюмкой коньяка, мы смогли увидеть на телеэкране «Россия» своих шефов и услышать о нашей компании, как и многие граждане нашей необъятной страны. Песни под гитару в этот вечер у нас тоже прозвучали – «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались» и всесезонная «Sunny Afternoon» группы The Kinks – в конце концов, мы счастливчики из Department Foreign Trade! Нас переполняла гордость – мы частица этого праздника и нашего холдинга, и каждый из нас получил не только моральное удовлетворение, а еще шампанское с маленьким мешком денег в качестве новогоднего подарка от Деда Мороза.

Глава девятая. Уроки Джона Хантера

Помнится, где-то в середине семидесятых годов я с большим интересом прочитал книгу шотландского писателя Джона Хантера «Охотник». Писатель сумел ярко описать свои приключения в Африке в конце XIX – начале XX столетия в экзотический роли охотника на крупных животных – львов, буйволов, носорогов, слонов и леопардов. Позднее наш меткий и мужественный стрелок стал проводником сафари для богатых людей, ищущих острых ощущений в дикой природе и охоте на крупного зверя. Если его клиент не мог выстрелить или промахивался, то Хантеру нельзя было ошибаться, ибо эта ошибка вполне могла стоить жизни ему самому и его спутникам. Он был и останется навсегда рекордсменом по количеству убитых хищников, и в чьей отваге, твердости характера, физических кондициях и здравом смысле сомневаться не приходится. Хоть и не каждому читателю по нраву такой промысел, но мистер Хантер высказал универсальную для любой деятельности истину, которую он установил на основе своего опыта.