Жесткий бизнес. Четвертый президент. Рассказы. Стихи
- -
- 100%
- +
В любой деятельности, пишет он, есть три этапа. На первом этапе человек ничего не умеет, но учится какому-то ремеслу и достигает первых успехов. На втором этапе, получив определенный опыт, он зачастую уже считает себя знатоком, познавшим все секреты своей профессии. Но это заблуждение, и именно на этом этапе он допускает серьезные, а порой и роковые ошибки. На третьем этапе, когда человек пережил второй этап, появляется чувство реальности, объективная оценка своих навыков и возможных препятствий, и на этом этапе специалист наиболее эффективен. Сам Хантер чуть не погиб на втором этапе, переоценив свои способности и заблудившись в центре Африки, и только чудо спасло его – через два дня плутаний в бескрайних непроходимых лесах он наткнулся на опору линии электропередач, и по этой линии через сутки вышел в маленький городок.
– Я обнял металлический столб и упал на колени – я плакал, потому что понял, что теперь я спасен, – писал он.
В деятельности нефтяного отдела все произошло по классической схеме Хантера. Две крупные сделки, о которых написано ранее, закончились успешно. Наши намерения и решения были взвешенными – мы, продавец и покупатель, две компании, стороны договора, страховали друг друга от неудач. Началось планирование дальнейших продаж 1994 года, и тут вместо прежней сплоченной работы «Холдинга» и тщательной проверки покупателей началось что-то несуразное. Каждый из руководителей, уверовав в свою компетентность, стал сам продавать нефтепродукты, не имея достаточных на то знаний. Это касалось и качества товара, и знания ИНКОТЕРМС – основных понятий и условий международной торговли, и надежности потенциальных контрагентов. Возникло своего рода соревнование, кто побольше и подороже продаст. Расширялась сеть посредников, торгующих тем же, что и наш отдел. А продажа серьезных объемов и сама сделка – дело интимное, тут количеством участников можно испортить сладкую брачную ночь: это не только мое мнение, но, очевидно, были и другие. Возможно, что здесь была ущемлена чья-то гордость – он может, а почему я нет? И понеслось…
Первый звоночек прозвенел еще в декабре 1993 года. Пока я занимался мазутом, Виктор Васильевич лично продал две тысячи тонн дизельного топлива питерскому покупателю. Как оказалось, ни он, ни покупатель глубокими знаниями специфики не отличались, и в результате договора было отгружено летнее дизтопливо, которое было запрещено к приему в это время года в Санкт-Петербурге. Поняв это слишком поздно, покупатель переадресовал весь железнодорожный состав в Чечню, где он, по его словам, «пропал», и был вызван на переговоры, а фактически на разборки, в «Холдинг». Хазир Даудович, выслушав все это, парировал:
– В Чечне мое топливо пропасть не может, – и приговорил покупателя – бравого молодого офицера одной из спецслужб – к компенсации убытков.
– Придется квартиру продавать… – заявил в сердцах должник. Чтобы закончить с этой историей, вкратце расскажу, как развивались события дальше. Помучившись, офицер написал заявление в прокуратуру о вымогательстве, и тем самым сделал второй неверный шаг. Прокуратура тщетно пыталась дозвониться до ответчика, который редко бывал на месте и часто – за границей. Прочувствовав ситуацию, бизнесмен осознал ошибку, отозвал заявление и потом работал с нашей компанией на особых условиях – отбивал долги.
В последних числах декабря мне звонит Горчаков с НПЗ и нервно спрашивает – куда оформлять лицензию? В смысле, в какую страну – Латвию, Беларусь или еще куда. У меня не было ответа, вопрос не обсуждался и висел в воздухе, на уровне руководства (разумеется, с нашим участием), не обсуждался и решен не был.
– А где Хазир и Олег?!
– Не знаю…
Да и не должен был знать. Вообще-то были нередки случаи, когда наши руководители таинственно исчезали, когда они были очень нужны – как и в этот раз. Помню, был разговор с Олегом Борисовичем о цене закупки дизтоплива на Латвию, идея цены от «Конехима» была около ста шестидесяти долларов за тонну, зато надежно. Этот вариант был отвергнут, а нового ничего не придумано. После новогодних праздников поступило указание от шефов – готовьте контракт по дизельному топливу на Белоруссию, реквизиты компании поставщика дадим позже. И ищите покупателей там же.
Здесь был нарушен главный принцип – сначала покупатель, а затем уже страна назначения. Оформив лицензию на продажу на мифического купца в Беларуси и отказавшись от Латвии, где было все прозрачно и надежно, мы сами, образно говоря, накинули себе петлю на шею. Надо признать, что я не смог найти покупателей у братьев-славян, как не старался. Трудно отыскать в темной комнате черную кошку, то есть спрос на дизтопливо, особенно когда ее там нет – в Белоруссии свои два нефтеперерабатывающих завода – в Мозыре и Новополоцке. В результате по команде сверху не раз менялись реквизиты отгрузки, как я узнал позже – от какого-то посредника, а сама поставка была произведена без предоплаты под непонятные гарантии, топливо было слито на нефтебазах в Гомеле и Речице. Этот проблемный контракт тоже стал моим. Я попытался продать дизтопливо на месте другому потребителю, но наши контрагенты грубо пресекли эти попытки и пригрозили мне по телефону, что-то насчет целости моей головы. Я тут же позвонил Хазиру Даудовичу и объяснил ситуацию с глазу на глаз. Через десять минут мой грубый собеседник из Гомеля принес свои глубокие извинения и выразил мнение, что я неправильно его понял. В общем, кто-то создал проблему, а мне в ней теперь разбираться: это входило в компетенцию моего оклада. Но, главный минус – изменен стиль работы, выведены из оборота деньги, и теряется драгоценное время и взаимопонимание.
Послезавтра я был уже в Гомеле. Как и ожидалось, компания-покупатель состояла из местных молодых парней, и абсолютно не соответствовала уровню закупки. Их офис представлял большую комнату в тридцать квадратных метров, пару компьютеров, большой телевизор да арендованная машина «Волга-3102» с водителем, вот и все активы. Да, еще приходили две молодые девицы в коротких платьицах, деньги просили – значит, пассивы. Приезжал и посредник, но мы с ним не контактировали из-за взаимного неприятия. Я поинтересовался у директора, когда он заплатит, но тот заявил, что у них сейчас денег нет. Чтобы внести ясность, поехали на Гомельскую нефтебазу, к которой эти бизнесмены присосались, к начальнику. Походили по кабинетам, я поспрашивал тамошних клерков, и стало ясно, что нефтебаза с этими ребятами уже практически расплатилась. Улучшив момент, я тет-а-тет в кабинете начальника предложил платить нам напрямую, но что он мудро ответил:
– Вы уедете, а мне здесь жить.
В результате родилось дополнение к контракту по условиям платежа, где белорусы оплачивали нам долг с процентами за просрочку. С этим я и вернулся в Питер. Счетчик был включен.
Во время моей командировки коллеги даром времени не теряли. Сергей напустил на себя таинственный вид и сообщил, что они с Олегом Борисовичем сделали могучий контракт по дизельному топливу в количестве десять тысяч тонн с поставкой в Молдавию. Мне некорректно было лезть с расспросами, но постепенно выяснилось, что все круто, цена бьется между 191 и 192 долларами, оплата по факту поставки на станцию Чадыр-Лунга, и есть гарант по оплате.
– Хотел бы я посмотреть на этого гаранта, – подумал я.
Не знаю, как Хазир Даудович включил этой сделке зеленый свет, думаю, он сомневался, но не хотел ссориться с Олегом Борисовичем, ведь все могло сложиться удачно… Эта мифическая прибыль кому-то затмила разум, а кто-то, вероятно, сделал на это тонкий расчет, но с какой стороны сделки и в какой степени? Тут еще оказалось, что НПЗ не может отгрузить товар без оплаты транзита по Украине, начались заморочки с банком, но все же отгрузили. Итог таков: обещанных денег мы не получили, товар пропал, а посредник исчез вместе с покупателем. Не знаю, как наверху с этим разбирались, но мы оказались должны заводу-поставщику крупную сумму, что и затруднило дальнейшие отгрузки – наш бизнес остановился. Недавние триумфаторы оказались побежденными. Лет через пять ко мне в офис заехал умный и представительный, красивый мужчина средних лет по имени Мовлади, родственник президента. В осторожных беседах (нас никто не представлял друг другу, но я слышал о его высокой репутации) мы вспомнили былое, и я дал понять, что я знаю о сделке с Молдавией и станция Чадыр-Лунга у меня в памяти как острая заноза. Он же в свою очередь поделился со мной:
– Я был там, но ничего не нашел.
Чтобы снять напряжение, я сказал с улыбкой:
– У меня есть алиби – в это время я был в Белоруссии…
Несомненно, он был в курсе наших крупных сделок и понимал, что я имею ввиду.
Глава десятая. Глубина проникновение иглы
Вы знаете, что означает выражение «подноготная правда?» Знаете, конечно, это правда, добытая во время пытки, в процессе которой несчастному вгоняли иглы под ногти, и при этом не было сомнений, что это кровавая правда – истина в последней инстанции, кристально чистая правда. Но эта глава не о пытках.
Мало я знал серьезных компаний, которые в результате неблагоприятных событий смогли вернуться на прежний уровень. В качестве примера можно привести падение и крах компании «Балтийская финансово-промышленная группа» – могучего нефтетрейдера и концерна на Северо-Западе России. В результате действий конкурентов ее организатор и идеолог Павел Капыш был убит выстрелом из гранатомета в своем бронированном автомобиле на Университетской набережной в Петербурге, и служба безопасности не смогла предотвратить эту трагедию. На наш «Холдинг» тоже осуществлялись «наезды» криминальных элементов, руководство держало порох сухим, успешно боролось и отстояло нашу независимость. Удары судьбы, страшные удары, мы ощутили и в дальнейшем, но сегодня финансовый кризис мы преодолели, и в бой были брошены новые подразделения, а именно юридический отдел и вице-президент по торговле господин Амир. Как-то он вызвал меня и попросил представить проект контракта. Я уточнил, какой – российский или экспортный, он выбрал первый вариант. Далее в присутствии юриста мне были задан ряд уточняющих вопросов, на которые был получен ответ. Куда поставка, что поставляем – для меня тайна (о соревновательном синдроме в нашей организации я уже писал). Юрист разработал контракт, вице- его одобрил и представил президенту на рассмотрение.
Через три часа у меня зазвонил телефон внутренней связи с президентом:
– Зайдите. Какой Вы контракт передали?
Объяснил: что просили, то и дал.
– Контракт никуда не годится, дайте экспортный вариант. И проконтролируйте конечную редакцию!
– Но там свой юрист, – осмелился увильнуть я.
– Юриста тоже надо учить!
Вот так! Инженер учит юриста, как составлять договор! Впрочем, учить не пришлось, сами догадайтесь почему. Вскоре остались без юридического отдела, впрочем, как и страховой и туристической компании. Марина с Всеволодом Валентиновичем еще держались, но было понятно, что это ненадолго – структура «Холдинга» подвергалась усечению в процессе оптимизации и разумной экономии средств.
Раз, два – и нарисовали контракт на десять тысяч тонн нефтяного битума для поставки на Украину, Луцкий рубероидный завод. Технология изготовления рубероида достаточно проста – картон, фактически бумагу, пропитывают этим битумом и при определенной температуре получают всем известный рубероид. Понятно, что у завода денег нет, отсрочка платежа. В этом случае функции в отделе приказали разделить: я занимаюсь отгрузками завода – меня там знают и другим из наших эти контакты не дают, технические вопросы тоже за мной, а Сергея Николаевича отправляют на ридну Украину для установления рабочих отношений на заводе – что-то он в офисе засиделся… Вернулся он дней через пять с увлекательными рассказами о посещении ресторана, но ничего толкового я не услышал – видимо, считал неправильным делиться со мной информацией. Начались отгрузки с завода, и в первой же полученной партии Луцк обнаружил нарушение стандарта по важнейшему параметру – вязкости битума. Разобрался, что вязкость битума определяется по глубине проникновения иглы. Встал вопрос – либо останавливаем отгрузку, либо решаем вопросы качества снижением цены или увеличением срока оплаты, если для технологии это не критично. Пошли по второму пути и предложили заводу конкретизировать номера цистерн, вес груза и величину отклонения от ГОСТ. И вот письмо на бланке ЛРЗ с подписями и печатями у меня на столе: в шести вагонах обнаружено отклонение предельных параметров…
У писателя О. Генри в одной новелле есть пример бессмысленного вопроса: для чего существует полицейский? А для чего существует умное начальство и компьютер, позвольте спросить? Тоже бессмысленный вопрос! А для того, отвечу я вам, что из шести вагонов можно на бумаге сделать чудесным образом шестьдесят, и попросить скидку в цене у завода-изготовителя этого битума в размере пятидесяти процентов, и самое восхитительное в том, что НПЗ с этим согласился. По факту, эти вагоны с битумом стояли долго на путях, их даже своими очами видел директор ЛРЗ, но купить не смог. А если бы смог – для чего бы мы тогда существовали, ведь наша компания брала риски неоплаты, а для НПЗ это, по идее, непозволительно.
День за днем, неделя за неделей, а денег за битум все нет и нет, несмотря на наши просьбы и требования. Но вдруг случилось чудо: с Сергеем вышел на связь знакомый снабженец из рубероидного и взволнованным голосом сообщил, что звонили директору завода некие лица, угрожали от имени «Холдинга» и советовали директору «прощаться с семьей». За долги, надо понимать. Разумеется, здравомыслящий Сергей Николаевич, как бывший сотрудник органов внутренних дел, отмел все эти измышления и заявил, что об этом ему ничего не известно, да и не может быть такого, мы же не мафия… Мы многозначительно переглянулись. Вскоре потихоньку поползла оплата, но видимо не очень значительная для того, чтобы успокоились некие злые силы. Через некоторое время нам сообщили, что у директора случайно сгорела дача. Потом директор уволился, что-то со здоровьем, которое не позволило прожить ему долго на пенсии.
Ответственные лица на рубероидном заводе испуганно зашевелились, стали искать деньги и предлагать бартер – собственно сам рубероид. Этим и занялся Сергей, но без особого успеха, к нему в помощь подключился наш давний партнер по мазуту – Андрей. Он сам был родом с Украины и имел полезные контакты. Но в целом ситуация была сложная, долг оставался значительным. В апреле к нам приезжали два представителя завода на переговоры с нашим руководством – не хотел бы быть на их месте. Итог: Хазир Даудович на совещании резко заявил, что Музыченко контракт с Луцком «завалил» (кстати, никогда не слышал, чтобы он называл Сергея по имени-отчеству). Сергей повис на ниточке, его отстранили от экспорта и оставили только поставки по России. Виктору Васильевичу, начальнику отдела, поручили заниматься нефтяными маслами и переподчинили вице-президенту Амиру, фактически отстранив от крупнотоннажных нефтепродуктов – мазута и дизельного топлива. Как сказал мне Горчаков, талантливый организатор и успешный исполнитель данного плана:
– Мы победили украинскую мафию!
В том числе и я.
Глава одиннадцатая. Фиаско в Светогорске
В середине апреля вновь в нашем офисе появился возбужденный Андрей из Москвы – нужен срочно мазут для Светогорского ЦБК, комбинат чуть ли не простаивает из-за дефицита топлива! Учитывая прежний положительный опыт поставок и помощь по Луцку, Хазир Даудович соглашается поставить пять тысяч тонн мазута с Грозненского НПЗ. Но для покупателя этого мало – и он отправляется с подачи президента на переговоры в кабинет Владислава Константиновича, где в это время присутствовал и я. Разговор шел о поставках семи тысяч тонн мазута из Кстово. Из делового обсуждения переговоры скатились на уровень эмоций типа: ты поставишь?! – я поставлю!!, а ты заплатишь?!! – я заплачу!!! Недопустимая вольность! Они стояли друг против друга и обменивались гневными взглядами, как перед взвешиванием перед боем. Вот такое ММА… Я молчал, поскольку была задета честь и репутация каждого, кто выше меня по статусу. Признаю, что это была моя ошибка, надо было вмешаться – к чему могло привести подобное начало? Однако опытный Горчаков понимал, что срочная отгрузка может быть обеспечена не ранее чем через дня три-четыре, поскольку НПЗ – огромная инерционная махина, существуют планы отгрузок, производства топлива, подачи цистерн и многое другое, те же экспортные контракты. Таким образом, большая часть старта поставок по графику перевалилось бы на двадцатые числа апреля, а сам груз поступил бы потребителю в последних числах апреля – первых числах мая. Но отказать просьбе Хазира Даудовича не мог. Кроме того, учитывая разницу в расстояниях, то начало мая – самый реальный срок поставки мазута из Грозного.
В Светогорске тоже не дураки сидели – заказали срочную поставку на май у другого продавца, помимо Андрея. Где была диспетчерская служба комбината и трезвые головы руководства – неведомо, только к восьмому мая на станции Светогорск сошлись две поставки, апрельская и майская, двенадцать тысяч тонн наших и десять чужих. Минуточку, двадцать две тысячи тонн – триста шестьдесят цистерн на железнодорожных путях станции и самого комбината! Этот коллапс привел к транспортному параличу предприятия, комбинат даже не мог вывезти свою продукцию на экспорт, и простою наших цистерн, а это большие деньги. Разбираться в проблеме поехал Андрей как поставщик, от нас Сергей как владелец груза с нашим водителем. Из обрывочной информации: в Светогорске был серьезный конфликт с заводскими и особенно с майскими поставщиками, дело дошло до потасовки, чьи цистерны первыми сливать, мол, нас из чуть не убили. Вернулись ребята из Светогорска поздно ночью в наш офис перевозбужденными, Сергей в пьяном состоянии послал кого-то из руководства и был утром того же дня уволен за свою выходку. Мне было жаль с ним расставаться, он проявил себя как незаурядный человек, целенаправленный и увлекающийся, читавший Шекспира в оригинале, правда, после пятой рюмки кофе. Любил шикануть, как-то явился подшофе в «Холдинг» в кричащем галстуке, костюме цвета хаки и сигарой в зубах – мистер Твистер, делец и банкир! Однажды спровоцировал международный конфликт: пририсовал к фото президента США свою фантазию и выслал означенное творение на факс американского консульства в Петербурге. Американцы поделились новостью с ГУВД, и нашему служебному телефону был выписан штраф в несколько тысяч рублей – фирме, разумеется. Несмотря на временные неудачи, с ведома Войталюка и втайне от меня прорвался в программу сотрудничества с США, куда и убыл на неделю, лично общался с известным экономистом, академиком Леонтьевым и несмотря на строгий запрет («а пошли они…") сфотографировался в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли на фоне американского флага. Несколько фото с мистером Леонтьевым и в святая-святых американской разведки в альбоме тому в подтверждение его неутоленному тщеславию: вот такой я чувачок… Тесно ему стало у нас, тесно. Кстати, он сейчас довольно известная медийная персона в Санкт-Петербурге, рекламный агент и предствитель двух инофирм в России. Он нашел себя: посмотрите, как танцует Сережа на презентации: это его душа танцует! В общем, я за него счастлив…
Глава двенадцатая. «Dell Holdings Limited»
Меня вдруг пересадили в другой кабинет вместе с Инной, толковой и сообразительной девушкой, недавно работающей в нашем отделе, комнату укомплектовали новыми компьютерами и стильной мебелью. Затем ко мне подошел Владислав Константинович и тихо сообщил, что теперь мы работаем втроем, от руководства Олег Борисович и, разумеется, президент. Вся информация закрытая, в том числе от моих друзей – Виктора Васильевича и Сергея. Из «Холдинга» увольняетесь, теперь вы и Инна работаете в иностранной фирме «Dell Holdings Limited» c юрисдикцией на далеких островах, лично у вас будут полномочия подписи оперативных документов и оклад… долларов, плюс премиальные за сделки. Доступ в наше помещение для всех остальных сотрудников запрещен…
Папки с документами: контракты, платежи, аккредитивы, переписка, термины и определения международной торговли, общепринятые аббревиатуры – все на английском языке. Когда есть время, изучаю особенности морской транспортировки – фрейт рейт, уорлдскейл, демередж, лэйтайм. ASAP! Совершенствую манеру телефонных переговоров, заучиваю фразы и целые абзацы стандартных формулировок коммерческих документов, Инна, умница, мой помощник, тоже старается.
Проснулись белорусы. На проводе их директор: готовы привезти пятьдесят. Тысяч долларов, разумеется, но по телефону такого не скажешь. Два условия: первое – передают только мне, так как курьер Олег знает вас в лицо. Второе – у него обратный рейс через два часа, и передача только в аэропорту Пулково. Приходится соглашаться, иначе не прилетят наши денежки. Будем думать, как организовать передачу.
С точки зрения секретности по старому контракту ограничений нет – иду к Войталюку. Он прорабатывает этот вопрос с друзьями, звонит куда надо и сообщает – есть вариант. Информируем Олега Борисовича, получаем «добро», но как обычно, попытка изменить ситуацию:
– А без Вас один Владимир Иванович не справится?
– Его там («в конторе») не воспримут, – с облегчением ответил Виктор Васильевич. Садимся в родную «шестерку» с ментовскими номерами («гаишники» нас не замечают) и мчим в Пулково. В зале ожидания выдвигаюсь вперед, Васильевич на втором рубеже – хрен знает, что они там задумали? В мужике в большой черной куртке узнаю Олега из Гомеля. Он тоже меня узнал и заулыбался – встретили!
– Всю спину себе натер узлами, куда валюту подвесил, – пожаловался он.
– Олег, – спрашиваю я жестко, – где передавать будем – в туалете?
– Не знаю.
– Ну, тогда пойдем в комитет госбезопасности, – тихо говорю ему с каменным лицом. У Олега ноги приросли ноги к полу, он сильно побледнел.
– Не бойся, все в порядке, – успокоил я его и подумал:
– Вы меня, суки, в Гомеле тоже пугали…
Три человека прошли по галерее и вошли в одинокую серую дверь без надписи. За столом лицом к входу сидит мужчина средних лет, перед ним за большим столом мигает пульт с огромным количеством кнопок, тумблеров и лампочек. Виктор Васильевич подошел к нему и тихо сказал пару слов. Мужчина задал один вопрос:
– Что вам нужно?
– Отдельная комната.
Мы прошли в смежную комнату со столом и креслами и приступили к делу: Олег с облегчением разоблачился и стал вынимать зеленые пачки из импровизированного бинтового корсета, а Виктор Васильевич – детектор валют. Началась прокатка каждой купюры: туда-сюда, туда-сюда, и так пятьсот раз, даже больше – несколько штук мы забраковали. Процедура заняла около часа, от нашей компании я подписал расписку в получении, а Олег – со своей стороны. Сдал – принял. Напряжение спало, и я шутку говорю:
– Олег, мы с тобой еще не рассчитались до конца.
Непонимающий взгляд: сегодня ему пришлось часто удивляться.
– Я тебе должен, – и протягиваю ему стодолларовую купюру, на которой вместо Бенджамина Франклина неизвестная полуголая девица делает кое-что нехорошее. Он с улыбкой взял сдачу. Вроде все… Виктор Васильевич обратился ко мне:
– Попроси сопровождение.
Подхожу к дежурному чекисту:
– Можно вызвать охрану?
Хозяин нажал на нужную кнопку – нет проблем. Через пять минут картина: в кабинет входит огромный старшина с пистолетом на пузе и маленький сержант с короткоствольным автоматом. Выдвигаемся: я с дипломатом, Виктор Васильевич рядом в сопровождении двоих оруженосцев, Олег сзади. Идем по галерее, спускаемся вниз, проходя мимо ошарашенных пассажиров. У автомобиля отпускаем охрану, прощаемся с Олегом – и в офис.
Вы когда-нибудь ездили в командировку? Тогда вам не надо объяснять, что такое авансовый отчет: стоимость билетов, проживания в гостинице, суточные, и каждый документик приложи, и чтоб все читалось и соответствовало инструкции! Да, помучили меня недавно в бухгалтерии за отчет по Гомелю – то не так, там не то… А сегодня я передал содержимое чемоданчика главбуху. Проверила – на удивление, все сошлось.
– Вам дать расписку? – Я посмотрел ей в глаза:
– А зачем? – Нет на это инструкции…
Через пару месяцев вновь прорезались белорусы – готовы отдать восемьдесят. Я им даю понять, что второй раз схема не прокатит, думайте сами. Согласились на передачу у нас в офисе и обозначили дату и номер рейса. А машину нашу по просьбе Владислава Константиновича перегнали в Кстово, нет у нас в распоряжении своих колес. За полтора часа до прилета самолета пробился к Олегу Борисовичу, обрисовал ситуацию, он с решением не спешил, обсуждал иные темы, но, когда время уже поджало совсем, он позвонил водителям, и кто первым снял трубку – тот и наш. Попался пожилой водитель, не любил Стас спешить, но со второго раза с моей интонацией он прижал педаль газа, и мы успели в самый раз: Олег уже шел по залу аэропорта Пулково со здоровенным милицейским старшиной – очевидно, переняли наш опыт, салаги. Тепло поздоровались, а форма у старшины прямо как российская, отличить трудно. Ну, раз так, я его для безопасности вперед посадил рядом с водителем – не ФСО, конечно, но шансов быть остановленными меньше. Стас рядом с представителем закона сразу в ситуацию въехал и рулил, как надо. А мы сели сзади – я с одной стороны, а Олег в знакомой куртке – с другой. А вот и Зайцева, заезжаем во двор, а затем обычная процедура для нас с Олегом: катаем, считаем, подписываем. Старшина белорусский в отдельной комнате отдыхает от услуг сопровождения: что почем – не твое дело. Все сошлось, но долг закрыли не полностью.