Жесткий бизнес. Четвертый президент. Рассказы. Стихи

Глава семнадцатая. Вентспилс

Когда я учился в «Военмехе», город Вентспилс у меня ассоциировался с секретной ракетной тематикой, там наши студенты проходили практику на… не скажу где. Через двадцать лет мои приоритеты сменились, и главным объектом, имеющим стратегическое значение для меня лично, а что уж там, для всей Латвийской республики, был Вентспилский порт в целом и нефтеналивной терминал в частности. В девяностые годы на Северо-Западе России не было крупных портов с нефтяной специализацией, так как, исходя из интересов страны, Советский Союз строил и расширял порты, максимально приближенные к Европе – Таллин, Вентспилс и та же Клайпеда. Потеряв эту инфраструктуру, Россия могла рассчитывать только на маломощные порты в Приморске, Калининграде и небольшой терминал в Санкт-Петербурге. Уже позже появились Высоцк и Усть-Луга. Для прибалтийских стран услуга транзита грузов всегда являлась приоритетной и пополняла казну весомее остальных видов деятельности.

Поскольку с сегодняшнего дня я находился в стране на нелегальном положении, первое чем я занялся – продлением визы. В этом мне оказали содействие коллеги из «Нафты-ЛР» – отвезли в местный офис с письменной просьбой «о выдаче в связи с совместными работами» и привезли обратно меня уже в законном статусе. Теперь я устроился в современный отель «Vilnis» недалеко от порта со стоимостью небольшого номера в девяносто долларов в сутки, но со спутниковой связью и рестораном на первом этаже. Дозвонился до офиса в Петербурге, поговорил с Инной – нашим связным – и оставил свой телефонный номер.

Назавтра меня навестил коммерческий директор фирмы «Puses», приятный интеллигентный мужчина лет сорока пяти. Его мягкая и неторопливая манера общения свидетельствовала о большом опыте подобных встреч, на которой решался основной вопрос – можно ли мне доверять, и за этим доверием стояли большие деньги. Дело в том, что юридически на Вентспилский терминал было два пути – напрямую договор с терминалом или договор с компанией «Puses». Для меня как клиента разница была в том, что за прямой договор мы платили бы на один доллар за тонну больше, чем при работе с «Puses», и именно поэтому могли сэкономить двадцать тысяч долларов на стандартной танкерной партии. Более того, эта компания работала на отсрочке платежа, и доверие к представителю иностранной фирмы, который в любое время мог уехать из страны, должно быть на разумно высоком уровне. Доверие – основа кредита, и мне удалось этот кредит получить.

Вечером прогулялся по тихим улицам города, чьи кварталы пятиэтажек в районе порта соседствовали ближе к центру со зданиями более ранней, довоенной и дореволюционной эпохи, одно-двухэтажные, каждый с неповторимым очарованием, узкие тротуарчики и дороги из камня и каменных плит. Купил местные газеты, из которых узнал о баталиях в сейме (латвийском парламенте): «почему компании „Puses“ предоставлены льготы по транзиту грузов и куда идут эти средства мимо бюджета страны?» На этот вопрос я получил ответ в офисе означенной фирмы – двухэтажном здании напротив терминала, элегантно огороженном колючей проволокой и военным в зеленой форме с автоматом на посту в маленьком караульном домике под крышей. Одна только система охраны внушала уважение своей простотой и надежностью. Директор компании Улдис Паварс – личность, во властности и интеллекте которой сомневаться не приходится. Несколько удивил образ классического малинового пиджака, спортивная походка, манеры изысканы, твердый характер и легкий акцент – важны не слова, а уверенные интонации:

– В сейме о нас говорят – пусть говорят, от этого ни-че-го не изменится.

И возникает абсолютная вера в справедливость этих слов – в нефтекомплексе Латвии все задумано и воплощено как надо, как должно быть. И в интересах тех, кто может жестко диктовать условия. Немного позже я в этом убедился. И компания «Dell Holdings Limited» стала функциональной частью этой системы – латвийской оптимальной экономики – на время контракта.

Ну, а теперь повседневные будни. Сколько отгрузили из Брянска, сколько прибыло в Вентспилс, вопросы качества. Каждый день хожу на терминал к главному диспетчеру, как на работу. От наших поступило решение – судовая партия не двадцать тысяч, а по пять тысяч тонн. Терминал и «Нафта-ЛР» дали подтверждение, подогнали танкер, оформили документы, теперь они должны быть направлены специальной почтой в банк в Швейцарии для оплаты. Я даже не удивился – вдруг поступает приказ из Питера: документы забрать и передать в аэропорту Риги представителю покупателя. В чем смысл выигрыша одного дня и слома всей отработанной технологии – неведомо. На меня смотрят с непониманием, но документы отдают под роспись – все-таки миллион долларов. Еду на частном автомобиле с надежным человеком из отеля в Ригу, встречаюсь в аэропорту с незнакомым человеком, общаюсь на английском, по условленному признаку убеждаюсь, что он из Швеции и знает Урбана Сандберга, и отрываю от сердца комплект банковских документов. Лечу, как на крыльях, в стареньком «Вольво» обратно в родную гостиницу – двести километров не расстояние. Ужинаю в ресторане отеля, геройски заказываю пиво – заслужил.

У меня вроде все клеится, а на Арсения конкретно наехала в Брянске местная мафия. Через околотаможенные круги просочилась информация, что наша фирма оплатила вывозную пошлину на полмиллиона долларов и грузит себе, грузит дизтопливо на экспорт, а с ними, бандитами, не делится. Дело не только в деньгах, но просто обидно до слез – как же так? Приезжает кто-то в их родные края и делает, что хочет. Непорядок!

Арсений звонит в Питер, объясняет расклад, ему обещают поддержку, но в последний момент ему удается улизнуть от рэкета, прикрывшись каким-то офицером вплоть до подножки вагона поезда. Инна и у меня спрашивала и намекала – нет ли проблем? Я вел себя тихо, одет неброско, нигде не высовывался, вечером в номере время коротал. Однажды в темноте брел в гостиницу с грузом невеселых мыслей, было холодно и неуютно, с моря дул сырой ноябрьский ветер. Навстречу женщина с маленькой девочкой, остановилась и предложила мне:

– Приходите в воскресенье утром в церковь…

Видимо, вид у меня был не самый счастливый. А сегодня подхожу к отелю – полицейский минивэн с сиреной и легковой авто с «люстрой» и графикой, у входа – два полицая, иду вперед не обращая внимания, в холле еще двое, но в штатском, пушки под пиджаком оттопыриваются и выражением морды лица – иди отсюда! Куда мне идти? Беру ключ на ресепшн, тихо спрашиваю – в чем дело, отвечают: приехал министр экономики, на терминал. «За деньгами» – додумываю я за консьержа. Вот откуда уверенность директора «Puses» господина Паварса.

Сегодня и у меня проблема – зафрахтован танкер, а дизтоплива на него не хватает полторы тысячи тонн. Поторопились наши шведы, подогнали кораблик слишком рано, можно налететь на демередж – простой судна, каждые сутки по пять тысяч долларов, надо решать проблему. А это опять – вопрос доверия. В офисе было не с руки, договорились с ответственным лицом встретиться в неформальной обстановке. С собой бланки «Dell Holdings Limited» – официальная часть, а неофициальная – букет цветов и поллитра молдавского коньяка «Белый аист» даме – лучшего не нашел. Пропустили по рюмочке молдавского, неплохо, я похвалил французский «Бисквит», который попробовал ранее. В ответ главный специалист достает бутылку «Бисквита» в один литр (!) – друзья-бизнесмены подарили. Но до этого завершаем дело – пишу на бланке гарантийное письмо о возврате полторы тысячи тонн дизельного топлива Вентспилскому терминалу, подпись. А далее – «Бисквит» и спокойный разговор, поиск общих тем, играет музыка. Таня Буланова, ее творчество – наше общее восхищение…

Тридцать три дня в гостинице – не шутка, озверел слегка. Когда кончились деньги, поехал в Ригу и в банке получил еще – спасибо, шефы. Уехал из Вентспилса, когда отправили четыре танкера.

Глава восемнадцатая. Что происходит?

Возвращение в ноябре из Вентспилса на «щите», как говорили в Древнем Риме, не состоялось, хотя все возможное и невозможное для этого было сделано – атмосфера в офисе резко отличалось от приема после Клайпеды. Какие-то второстепенные вопросы, дерготня, никакого делового отчета для руководства – не для утешения самолюбия, а для дела – меня несколько удивило. Мало того, что сделал все сам, без помощников и условного Шарунаса, сэкономил кучу денег и решил все проблемы, вместо премии (хотелось бы – но не главное) и морального поощрения – материальный вычет от господина Горчакова:

– Вы мне должны пятьсот долларов!

Видимо, из тех средств, полученных в латвийском банке. Поскольку это было сказано безапелляционным тоном и это было единственное, о чем поинтересовался мой начальник за месяц моего отсутствия, я тоже пошел на принцип – не люблю, когда меня не уважают, особенно младшие по возрасту. Я ответил, что просчитаю все расходы, и остальное отдам. «Только без счетов из ресторана» – хорошо, раз так, буду считать командировочные, положенные по закону, и все квитанции – билеты на поезд и автобус, счета на проживание в гостинице (бесплатно только завтрак), да такси для безопасности до Риги и обратно с комплектом документов на танкер, согласно распоряжению Олега Борисовича. Я за финансовую дисциплину, но не за унижение. Все собрал, подсчитал, и осталось триста шестьдесят долларов, которые я и вручил Владиславу Константиновичу. Если бы отношение было иное – дал бы пятьсот без колебаний, а потом бы разбирались. Не глянув на отчет, тот вручил своему новому помощнику-водителю, подполковнику кстати, из друзей, для проверки.

Арсений в командировке, звонит в офис, снимаю трубку: просит Горчакова дать денег для семьи, а мне завезти и отдать его жене. Передаю просьбу, ноль реакции, назавтра отдаю из своего кошелька. Проходит неделя, спрашиваю у Арсения про долг, а он объясняет, что отдал деньги Владиславу Константиновичу, и он взял. Пришлось разъяснить, как дело было, вернул. Но это сути отношений не меняло, Горчаков уже сделал ставку на Арсения, я меня начал гнобить при первой возможности. Заработал принцип: «А ты чей брат?»

Отношения – отношениями, но главное – работа. В декабре новая партия дизельного топлива – те же двадцать тысяч тонн, но доставка не по железной дороге, а трубопроводным транспортом. Платим за транзит по России, Литве и Латвии, а затем прокачка до Вентспилса. Дело было в конце декабря 1994 года, сложилась сложная обстановка с фрахтом танкеров, мой партнер из Швеции Ричард с трудом нашел подходящий вариант, и надо же такому случиться – под погрузку танкер встал тридцатого декабря, а погрузился тридцать первого за десять минут до нового 1995 года. Звонил в Вентспилс уже из дома. Первого января, когда все отсыпались после ночного веселья, пришлось утром приехать в офис и подготовить все документы по продаже этой партии нашему покупателю. Руководство было удовлетворено, но на мне это настроение никак не отражалось, игра в молчанку.

Что и говорить, трудно компенсировать убытки, возникшие на втором этапе развития компании по Хантеру. Казалось бы, что урок усвоен, но не тут-то было! В один прекрасный день в нам в кабинет врывается огромный Евгений Борисович, брат нашего вице-президента:

– Где печать «Dell Holdings»??

Я молчу, Арсений дал ему печать, но побежал за братом:

– Женя, подожди…

Судя по всему, не догнал. Владиславу Константиновичу приказано срочно отгрузить две тысячи тонн дизельного топлива в Казахстан, на комбинат всемирно известной корейской фирмы. А где гарантии? У господина Горчакова и у меня нехорошие предчувствия… Круто торгуем, а денег оттуда нет. Зато вместо денег через два месяца на имя директора «Dell Holdings» приходит официальное уведомление от корейцев о том, что в связи с оптимизацией финансовой деятельности компания извещает о отсрочке платежа на неопределенный срок. Владислав Константинович в ярости бросает письмо Арсению:

– Отнеси своему брату…

Как бы я не относился к моему непосредственному начальнику, я понимал и разделял его тревогу за безответственность части нашего руководства, разбазаривание дефицитного товара и резкое ухудшение финансового состояния компании «Dell Holdings Limited». А между тем и он, и все ее сотрудники – Владислав, Инна, Арсений и я прилагали все силы и умения для успешной работы. Сотрудники Вентспилского терминала звонили мне и рекомендовали пригласить наших специалистов в Лондон для участия в конференции компании «Platt’s». С моей подачи четверо наших шефов поехали в Лондон, но выражения благодарности я не услышал. Кто-то очень завидовал и вставлял палки в колеса, а кто-то просто прокатился на нас, например дружественная фирма из Болгарии – я за них все документы коммерческие готовил. Испарилась куда-то справедливость в нашем офисе. Но хуже было то, что из-за долгов завод в Кстово просто прекратит нам отгрузку топлива. Необходимо искать новых поставщиков.

Глава девятнадцатая. Баня, «ЛУКойл» и причем тут губернатор

Я родился и вырос в Ленинграде, в самом пролетарском районе города. Наш Кондратьевский проспект, берущий свое начало у завода «Арсенал» и тянувшийся на север до Богословского кладбища, представлял собой разделительную транспортную полосу между многочисленными заводами, чьи заборы, а не дома, кое-где и составляли его окружение. «Красный Выборжец», завод имени Свердлова, ЛОМО, Ленинградский металлический завод, «КИНАП», троллейбусный завод достойно представляли промышленный потенциал Калининского района и тянулись практически до кинотеатра «Гигант», после которого начинались полноценные жилые кварталы. Многие дома постройки тридцатых годов не имели ванных комнат, и для решения бытовых и санитарно-гигиенических проблем микрорайона была построена баня, которую я с детства посещал вместе с отцом. В бане был буфет, где продавали нехитрые закуски и пиво. Вот и все удовольствия. У Богословского кладбища тоже была небольшая одноэтажная баня, называемая «цыганской» из-за близости частных домов, в которых проживали семьи этой романтической национальности

В девяностые годы бани и сауны пробрели новый статус как место для развлечения и деловых контактов людей с деньгами. В зависимости от целей участников, помимо просто оздоровительных процедур и релаксации, можно было установить полезные связи, можно в субботу попариться в компании друзей, можно отметить день рождения и поплавать в бассейне, можно отметить удачную сделку с обилием спиртного и незнакомыми девушками. Размах и длительность мероприятия зависели от количества вложенных средств и настроения участников. Мне не удалось избежать всех этих вариантов, все они по-своему хороши, но наиболее полезным очищением души и тела стала баня на Малой Посадской, где я познакомился с серьезным человеком из компании «ЛУКойл», назовем его Николай. Николай работал в Москве, в центральном аппарате этой могущественной структуры, ему меня отрекомендовал наш деловой партнер. Посидели втроем, попарились, выпили по бутылке пива под серьезный мужской разговор, обменялись контактами. Кто я и какую фирму представляю, он знал. Когда стало ясно, что «Dell Holdings» остались без товара, мне пришлось позвонить Николаю и задать вопрос: не можете ли помочь с экспортными объемами? Надо понимать, что представители крупных корпораций и представители власти неохотно вступали в контакты с непонятными конторами типа нашей – подобные действия могли сказаться отрицательно на их карьере, это так называемые репутационные риски.

Прекрасным примером, иллюстрирующим данный тезис, является история, произошедшая не так давно, в 2018 году, в Петербурге. Об этом писало издание "Фонтанка.ру" в статье «Британский инвестор с тамбовским акцентом» – губернатор Санкт-Петербурга Геннадий Полтавченко подписал соглашение с британской фирмой, имеющей тесные связи с «тамбовско-малышевской группировкой». Эта публикация имеет непосредственное отношение к моему повествованию. Кто будет заинтересован углубиться в этот вопрос, найдет в ней немало интересных моментов. Лишь отмечу, что я не полностью разделяю точку зрения автора этой статьи, однако упомянутые в ней события и действующие лица дополняют и подтверждают реальность моей истории.

Но вернемся на двадцать пять лет назад. Николай рекомендовал обратиться во внешнеэкономический департамент к господину К. Телефонный разговор с К. оказался плодотворным, и меня пригласили в Москву на переговоры. Понимая, что эта инициатива будет похоронена Горчаковым, я пошел прямо к президенту. Хазир Даудович оценил возможность и командировал меня в Москву, а с кем – определимся позже. Ох, как не хотелось Владиславу Константиновичу ехать со мной (а мне с ним), но приказ есть приказ. Поселились в многозвездной гостинице на Тверской, провели переговоры в офисе «ЛУКойла» двое на двое («девушки, мальчики, идите на обед») и согласились продолжить переговоры в неформальной обстановке. Посидели, поужинали, нашли общий язык и определились с поставщиком. Далее развитие договоренностей Владислава Константиновича в Нижнем Новгороде, новые договоры и привычные уже будни. Эти двадцать тысяч тонн снова отгрузили в Вентспилс, и все как обычно, по наезженной колее.

В октябре 1995 года Олег Борисович вошел в наш кабинет и представил нам молодую стройную большеглазую брюнетку:

– Знакомьтесь, Елена Анатольевна.

Разумеется, новый и красивый человек вызывает интерес, и этот интерес был проявлен. Елена Берсенева из города Грозного стала нашим новым сотрудником, постепенно вводили ее в курс дела, а она изучала компьютер и документацию, а также по мере возможности помогала нам решать текущие вопросы. Мы с ней быстро нашли общий язык, и это позволило свободнее и комфортнее ощущать себя в офисе – я убедился, что с Инной делиться своими мыслями неблагоразумно – похоже, в компетенцию ее оклада «вписали» функцию «полупроводника», информатора.

Глава двадцатая. Неприятности на всех фронтах

Пока мы занимались торговой деятельностью, тучи над нами стали сгущаться -ощутили сопротивление окружающей среды. Первый удар был нанесен конкурентами: в духе традиций гор у нас похитили человека, но не девушку- невесту, как можно было подумать, не поразмыслив хорошенько, а полноправного члена нашей большой и дружной семьи. Шутки шутками, а наш холдинг перешел на осадное положение. Для начала весь наш коллектив «Dell» переместили и спрятали в другое помещение этого огромного здания, мы взяли с собой компьютеры и оргтехнику, номера телефоны были другими – то есть для внешнего мира мы «испарились». Усилили охрану здания, все наше руководство перешло на чрезвычайный режим существования – ночевали в офисе, ходили в спортивных костюмах, появились новые лица из силового блока организации – в воздухе повисла тревога. В бестселлере Марио Пьюзо «Крестный отец» такие меры безопасности во время войны между кланами назывались «залечь на матрасы» – точнее не скажешь! Через две тягостные недели все закончилось благополучно, и мы вернулись в родной кабинет к привычным обязанностям, отметив благополучный исход событий посещением близлежащего кафе.