Прыжки во времени. Парадигма бессмертия

Глава 10. Дежавю

Петр вырвался из подземелья Бастилии, выразив свое желание фразой «хочу обратно», и, перейдя в другое измерение, совершил прыжок в 2021 год, преодолев пропасть в четыреста лет и две тысячи километров. Когда вернулась способность мыслить, он ощутил себя сидящим на диване рядом со старыми приятелями – попугаями. Умницы Груня и Боря с явным недоумением смотрели на неизвестно откуда свалившегося к ним гостя, и от удивления склонили головы в его сторону. Их совместное проживание в клетке исключило способность говорить по-человечьи, но несомненно: каждый из них смог бы выразить общее твердое мнение:

– Петька – дурррак, Петька – дурррак!

Петр телепатически уловил витающую в воздухе мысль:

– Действительно, оставил бы разумный человек в прекрасном Париже свою возлюбленную, графский титул и королевский двор? – А затем убежденно дал ответ: – Нет, сделано все правильно. Бастилия – не Лувр и не санаторий.

Он еще раз огляделся в новой обстановке: сельская изба, здесь я впервые. Несомненно, машина времени обладала функцией здравомыслия и, к тому же, хорошо развитым чувством юмора, размещая его в пространстве, причинно связанным с исходными, стартовыми событиями. Этакое дежавю.

– Интересно, кто же таинственный разработчик этого чуда, игнорирующего законы природы? Сама природа? – Петр изрядно напряг свой мыслительный аппарат, но в силу естественных ограничений тут же заблудился в дебрях абстрактной логики.

Обладая уникальным опытом перемещений, он знал: прежде всего нужно оценить свой актуальный образ. Калинкин подошел к видавшему виды трельяжу и несколько минут внимательно изучал себя. В зеркале отразился высокий молодой блондин с приятным лицом, голубыми глазами и короткой стрижкой – вылитый Пол Беттани. Легкая, трехдневная небритость, костюм из мягкой серой ткани, белая рубашка в мелкую голубую клетку, коричневый ремень на поясе и такие же коричневые мягкие туфли. Интересно – а как с английским языком, машина не подарила этот бонус? Петр встал в позу трибуна и стал декламировать детские стихи:

– It is cold and still, the wind is away,

And a little Jack Frost is busy today…

В оценке своих дарований он был объективен: недалеко продвинулся, отнюдь не кокни, произношение типа «английский со словарем», на уровне Петра Михайловича. Удачный повод поразмыслить о том, как новоиспеченный красавец легко расстался с образом пенсионера Калинкина, и как прекрасно ощущать себя молодым! Машина чудес интуитивно определила – иностранный в деревне ни к чему. А вот и она, бочка расчудесная, в коридоре на ножках стоит. Как убежденный идолопоклонник, Калинкин склонился к ней в театральной позе: огромное спасибо за внешность и прикид, вылитый денди, лишь бы местные пацаны, почуяв чужака, не отбуцкали. Спросите за что? А не ходи по нашей улице! Калинкин сунул руку в карман – а там по традиции российская валюта шелестит. Нормальный ход!

Петр вышел из дома и, спустившись в палисадник, подошел к ограде: на горизонте чернел лес, ближе, за лугом, раскиданы коттеджи и дачные домики. Место незнакомое, раньше здесь не бывал. Пасторальную картину нарушил звук мотора: из-за поворота грунтовой дороги, нещадно пыля, выскочил черный «Рено Дастер» и затормозил у самой калитки. Из кроссовера вывалилась плотная брюнетка лет сорока, одетая по высокой сельской моде: яркая полосатая кофта без рукавов и элегантные черные легинсы, откровенно обтягивающие выпуклости и вогнутости тела. Манеры модницы явно не аристократические, такая может и сумкой по кумполу отоварить. Быстренько тренькнула брелком сигнализации – и к Петру:

– Эй, ты, что здесь делаешь? – смело начала она свою атаку прямо наскаку. И остановившись метрах трех от Петра, продолжила допрос. – Кто такой?

Петр не спешил с ответом и оценивающе смотрел на хозяйку дома. Нетрудно заметить, что его внешность произвела на нее сильное впечатление, но уровень агрессии от этого не снижался. Чтобы разрядить обстановку, мягко ответил:

– Спасибо, что позаботились о Боре и Груне. Кстати, вам привет от Даши.

Брюнетка от удивления приподняла широченные нарисованные брови-сосиски и подошла ближе:

– Дарья вернулась?

– Пока еще нет, я уехал первым.

– А она где?

– У Людовика четырнадцатого в постели, – пронеслось в мозгу у Петра, но он миролюбиво ответил: – В Турции, на отдыхе.

– А вы тоже там были? Не похоже… – Дама не спускала с него недоверчивого взгляда и автоматически определила: «чужак». Действительно, все это было очень странно, не говоря уже о том, что внешность Петра, наряд и манера разговора являли собой полный диссонанс с местным эталоном.

– Я отдыхал пять дней, так мы условились с самого начала, – продолжал сочинять он. – А она на полных две недели.

– Как-то не похоже на южный загар. Вы Петр?

– Да, верно. Вам Дарья рассказывала обо мне?

– Меня зовут Наталья. Да, сказала, что у нее новый знакомый, симпатичный шатен. А вы блондин.

– На солнце выгорел, – не растерялся, выдав полную чушь, Петр и подумал: – Ух, уж эти бабы…

Все выглядело глупо и сомнительно. Однако Наталья не подала виду:

– Ладно, зачем здесь стоим. Проходите, – и первая решительно направилась к дому.

Петр последовал за хозяйкой, отметив энергичную походку и, разумеется, автоматически оценив ее достоинства, доступные взгляду сзади, где-то на четыре с плюсом.

– А это что такое? – уставилась она на новый предмет в коридоре, а затем вопросительно посмотрела на гостя. – Это откуда?

Прошла версия о том, что бочка сия – антикварная ценность, которая приобретена сегодня в поселке при содействии Дарьи. Да, да, именно Дарьи – подчеркнул Петр, заметив положительную реакцию на ее имя.

– Вообще-то я пришел проведать птиц, Даша очень просила об этом, волновалась… А потом позвонили насчет этого аппарата, сказали, что срочно, ну я и попросил сюда доставить.

– В дом как попали?

– До вас я не смог дозвониться, через окно залез…

Чем дальше фантазировал Петр, тем история становилась все нелепее, однако, похоже, это нимало не смущало хозяйку. Убедившись – в доме порядок и все на месте – она сменила гнев на милость, присела на стул, закурила, и в ее низком уверенном голосе появились новые, игривые нотки.

– Не столь важно, – рассудила она, – откуда этот непонятный франт к ней в гости свалился, главное – Дашка далеко…

– Есть хотите? Щас что-нибудь отредактирую и сошью, – выразилась она иносказательно, желая показаться оригинальной. – Кстати, где такой красивый костюм прикупили?

– В Анталье. Вечером пошли с Дашей на прогулку, гуляли по бульвару, зашли в салон. Там в сезон скидки хорошие.

– Так вы прямо к нам из Петербурга?

– Да, точно. Дома оставил чемодан – и на такси сразу к вам.

Петр размышлял, как выйти из этой ситуации: без бочкообразного аппарата уезжать никак нельзя, открывать секрет путешествий во времени этой даме – себе дороже. Дистанцию сокращать – тоже. Веселые попки в клетке, прыгающие с шестка на шесток, были с ним солидарны.

– Так когда вы птичек заберете, сегодня? – Наталья прокачивала ситуацию с завидным упорством. Этот щеголь ей явно нравился своей нестандартностью, мужика у нее давно не было, да и Дашке неплохо наставить рога: завидовала она ей, красивая и фартовая, слишком просто все у нее получалось – и с друзьями, и с любовниками. А ей приходится одной себя содержать, да маме помогать…

– Как скажете. Я могу и в доме Дарьи переночевать, не хотелось бы вас стеснять, но антиквариат сегодня уже забрать не смогу – поздно уже, да и устал с дороги. Может, завтра с утра все организуем?

Наталья мысленно одобрила ход его рассуждений. Ей действительно было одиноко, пусть хоть сегодня будет маленький праздничный вечер, не похожий на остальные. Пусть останется…

– Вы – как снег на голову! – располагающе улыбнулась она. А затем спросила с невинным выражением лица: – Может, выпить хотите?

То был ключевой момент: ответь Петр по-другому, события развернулись бы иначе. Но он вежливо отклонил предложение с мягкой улыбкой:

– Нет, спасибо. А вы?

– Я одна пить не умею, – неожиданно жестко ответила Наталья. В ее словах слышались и демонстративная позиция аскета, и упрек за отказ, и оскорбленное целомудрие порядочной женщины. Фонтана, увы, не предвиделось…

За столом разговаривали мало, избегая встречаться взглядами, отзывались только на дежурные вопросы: еще хлеба, соль, второе – с подливкой или без? Петр справедливо похвалил Наталью за вкусный обед, вместе закурили. Поболтали на нейтральные темы: о погоде здесь и на Средиземноморье, что интересного в Турции, как прошел перелет. Наступила неловкая пауза.

– Мужским делом не хотите заняться? – хозяйка провокационно, слегка прищурив зеленые глаза, посмотрела на гостя. Очевидно, у нее был вариант действий на любой ответ. Если «да», то можно, не теряя достоинства, развивать эту тему вплоть до согласия на интим, а «нет» – достойно отступить, кокетливо поиграв инстинктами мужчины, изобразив недотрогу. Но Петр сломал стройную женскую стратегию, будто не понял глубины вопроса, и поинтересовался:

– Что вы имеете в виду?

– В ванной унитаз плохо сливает, можете починить? – в голосе Натальи звучала плохо скрываемая, едкая насмешка.

– Сильный ход, шах и мат, – подумал Петр. Его, почитай, английского лорда, элегантно отправляют грузить дерьмо. А предлагали баунти – райское наслаждение… У него был выбор, но он уклонился. Не воспылал, понимаешь… Такова цена женской ненависти за несбывшиеся надежды и вероломный отказ.

– Надо посмотреть. У вас рабочей одежды не найдется?

Наконец легли спать. Наталья холодно пожелала в пространство спокойной ночи, демонстративно постелив гостю на кухонном диване, а сама, уязвленная, ушла в комнату. Что вполне объяснимо: если долго нет домогания, возникает недомогание. А Петр с удовольствием растянулся на холодной простыне и вспомнил Дашу – тонкую, чувственную и такую родную, мысленно поблагодарив за символический замочек в его сердце, который она сотворила своей любовью, ключ к которому теперь не сможет подобрать ни одна женщина.

Наутро, наскоро попив чайку, стали собираться. Пока Наталья общалась со службой такси по мобильному, Петр незаметно оставил пару тысяч на трельяже, и они распрощались: она села в свой автомобиль и отправилась в косметический салон в центре поселка, где работала маникюршей и администратором в одном лице. А он, подождав на улице заказанный авто, еле затолкал при помощи водителя бочку в багажник и попросил подвезти сначала до магазина, где раньше трудилась Дарья, а уже там Петр наверняка вспомнил бы дорогу до ее дома.

– В гости к нам? – дежурно поинтересовался таксист, бойкий молодой парнишка, видя новое лицо в родных местах. Он терпеть не мог городских, отбиваюших девчат и скупающих все вокруг, а тем более пижонов, вроде этого. Да и груз весьма странный, надо у Натальи будет при случае поинтересоваться: что почем…

– Да, хорошо тут у вас, – дипломатически-неопределенно ответил Петр. – В магазин надо заскочить на минутку.

Водитель одобрительно улыбнулся, изобразив понимание и радушное гостеприимство. Войдя в магазин, Петр, против всякой логики, поймал себя на мысли: как прекрасно бы здесь, за прилавком, вновь увидеть Дарью… Быстро купив продукты и, главное, батарейки – избегая прежнюю ошибку – он вернулся к машине.

Ну вот и дом Дарьи. Петр открыл дверь – тихо, ни души. Вдвоем с таксистом занесли бочку по ступенькам и оставили стоять в коридоре. За дополнительные труды водила получил щедрые чаевые, которыми остался доволен. Откуда знать Петру, что таксист знаком с мужем Дарьи, и уже чисто по дружбе набирает номер его мобильного телефона – вчера он подвозил его сюда от железнодорожной станции.

Глава 11. Острые рога

Перво-наперво Калинкин сменил батарейки в бочке, открыв заветную дверцу. Машина времени – это боевой аппарат, сверхоружие в чистом виде, рыцарские доспехи, и разящий меч, и верный конь, и боевая колесница, это ракета, легко пронзающая время и пространство сквозь иные измерения. Петр твердо усвоил: постоянно поддерживай ее в состоянии боеготовности, точно порох, который держат сухим. Закурив, он неторопливо обошел дом и вдруг ощутил иглу в сердце. Вспоминая горячие деньки, проведенные здесь с Дарьей, те прекрасные мгновения гармонии и любви, Петр вообразил графиню де Бурлемон, блистающую в высшем свете, там, в Париже… О чем мечтает, с кем проводит время? Хватит ли сил – физических и духовных – преодолеть все испытания, все искушения молодости и красоты? Обретет ли она счастье среди мишуры и интриг королевского двора? Душа застонала от этих мыслей, и Петр так стиснул зубы, что почувствовал во рту вкус крови.

Здесь, в настоящем, его уже ничто не держало. Обыденно и скучно. Наталья великодушно согласилась посмотреть за птицами («дней десять, до приезда Дарьи» – перед расставанием слукавил Петр), других моральных якорей не ощущалось. Другое дело, куда бросить свой взор? Будущее лет этак на десять вперед уже не представлялось таким уж притягательным после визита в свою квартиру, а в прошлых веках не оказалось значительных событий, волнующих его молодое воображение. Далек он и от наивных желаний Петра Михайловича про Джоконду с Аристотелем, да и углубляться в прошлое – регресс по определению. Машина времени предоставляет сказочную возможность обладать новыми знаниями, скрытыми пока истинами и секретом образцового мироустройства, о которых сегодня не знает никто. Не исключено, что и не познают никогда. Можно воплотить любую мечту: стать оракулом, известным ученым, или баснословно богатым нуворишем, зная наперед значимые политические и финансовые события. Посему – только в будущее. Но как далеко, насколько столетий вперед?

– Пальцем в небо тыкать, что ли? – задался вопросом Петр, достал из холодильника минералки и сел к компьютеру Дарьи. Углубившись в интернет, он отыскал сведения для анализа ситуации.

Солнечной системе четыре с половиной миллиарда лет отроду. Однако ничто не вечно не только под Луной, но и вообще во Вселенной. Солнце постепенно увеличивает яркость, и уже через миллиард лет наша планета станет слишком жаркой для жизни. А примерно в пятимиллиардном году нашей эры светило превратится в красный гигант. Оно сильно раздуется, буквально проглотив Меркурий, Венеру и Землю. В качестве красного гиганта Солнце просуществует ещё около миллиарда лет. Всё это время внешние слои звезды будут постепенно улетучиваться в космос. Таким образом она потеряет примерно половину нынешней массы. К этому времени термоядерное топливо полностью закончится, и Солнце станет белым карликом. В нём уже не будет происходить никаких термоядерных реакций, так что светило будет постепенно остывать. Через десять миллиардов лет после превращения нашей звезды в белый карлик она остынет настолько, что перестанет излучать свет, хотя ещё долго будет испускать инфракрасное излучение. Таково будущее Солнца – утверждал некий оракул.

– Ничего себе перспектива – подумал Петр, переваривая прочитанное. – Далековато я забрался. Посмотрим, что будет через миллионы лет.

– Разумеется, человечество вряд ли застанет столь печальные события, – успокоил другой провидец. – Ведь типичный срок существования биологического вида составляет от одного до десяти миллионов лет. За это время вид либо вымирает, либо настолько эволюционирует, что его приходится считать уже другим видом.

– Другими словами, если я захочу пожаловать к неким псевдо людям или квази человекам, то миллион лет – в самый раз. Как-то так, – подытожил Калинкин.

Каким бы полушарием мозга он не думал, концепция целенаправленного, осмысленного прыжка сквозь время пока не складывалась. Но вскоре его упорство было вознаграждено: не успев родиться внутри его черепной коробки, идея не стала тянуть резину и проявилась извне. Размышления Калинкина прервал звонок в дверь. Петр насторожился – кого это принесло? Он встал из-за стола и неторопливо подошел к запертой на защелку двери:

– Наталья, вы?

– Какая на хер Наталья, давай, открывай! – раздался с крыльца сиплый мужской баритон. – Открывай, а то дверь вышибу!

От неожиданного, хамского окрика Петра бросило в пот, он мгновенно оценил опасность и лихорадочно искал ответ: кто это мог быть? Когда через пару секунд последовало несколько сильных ударов ногой, сообразил:

– Дарьин муж, из тюрьмы вернулся! Вот и познакомимся…

Перспектива никоим образом не вписывалась в планы Калинкина, у него было сто причин не общаться с разъяренным рогоносцем, и прежде всего – по высоко этическим мотивам. Все это было настолько противно и мерзко, как будто его застукали за недостойным занятием. Судьба предъявила ему неоплаченный счет за счастливое приключение с Дарьей, и похоже, отсрочка платежа не рассматривалась в принципе: дедлайн подкрался незаметно. Кроме того, Петр органически не переносил драк, голых кулаков и фехтования на кольях.

– Не стучите, сейчас открою, – крикнул он миролюбиво, пытаясь выиграть время. Удары прекратились. Схватив подвернувшийся стул, Петр положил его на пол и упер ножками во входную дверь, а спинку – в стену коридора. Затем бросился к бочке, нажал красную кнопку и стал лихорадочно утапливать нужные иконки и выполнять команды:

– «Русский», «Сядьте в кресло», «Оденьте колпак», «Выберете время», «Будущее».

Секунды казались годами, сердце бешено колотилось. Мощные удары извне возобновились, однако дверь устояла благодаря стулу.

– Открывай сука, прибью, – слышались снаружи миролюбивые инициативы. У Калинкина не было сомнений: если дверь откроется, то так и оно будет.

– «Время». Петр быстро набрал цифры наугад: 12345 год, даже не осознавая, сколь это много…

В этот момент раздался звук битого стекла, и в через окно в комнату вместе с отборными матами ввалился пьяный мужик. Оглядевшись и не узрев соперника, он живо рванул в коридор, как разъяренный носорог, сметая все на своем пути.

– «Место» – рука Петра дрожала, интуитивно набирая знакомое слово «Париж», будто было в нем его спасение. Возможно, набирая слово на одну букву больше, он подписал бы себе смертный приговор, ибо палач стоял уже рядом, и порезанные стеклом пальцы, испачканные кровью, уже тянулись его к горлу. Но в этот момент произошло что-то непостижимое для нападающего: жертва внезапно исчезла…

– Что за на х… – только и успел выговорить изумленный оппонент, когда аппарат вместе с Петром исчез в другом измерении, направляясь, по счастью, не по адресу, указанному бывшим заключенным, уже вставшим на путь истинный по мнению ФСИН. Упустив из-под носа агнца на заклание, ревнивец не стал долго философствовать, а, оставшись один, направил свои эмоции на практические рельсы: маленько побуйствовал, уронил пару стульев, сбросил монитор на пол, потопал ногами и запустил банкой хрена в зеркало… Затем, удовлетворенный результатом, успокоился и нашел свое маленькое утешение в бутылке «Столичной», предусмотрительно купленной Калинкиным. Яро ненавидя этого гада, алкоголем все же не побрезговал, ибо водочка – это святое, выше человеческих антипатий и предрассудков. Впоследствии он частенько в компании верных друзей вспоминал об этом случае, когда просили, когда и не просили, и непременно заканчивал повествование словами, многозначительно оглядывая озадаченные лица алкашей:

– Вот такая фигня в томате…

Не минул сей красочный рассказ и несправедливо обделенную судьбой Наталью из салона местной красоты. Для начала, как полагается, она получила мзды от Дарьиного мужа за невольное соучастие в этой мутной истории, но затем, как водится в приличных компаниях, маятник отношений качнулся в сторону релаксации, добрососедства и взаимного притяжения полов под воздействием огненного напитка. Так что эти двое невольно помогли друг другу и получили и физическую, и моральную компенсацию за перенесенные страдания и унижения от неправедного союза коварных Петра и Дарьи, что еще раз подтверждает известную истину: добродетель всегда вознаграждается, порок же приятен сам по себе.

Глава 12. Желтый камешек

– «И будет это пришествие внезапным, как внезапно произошел потоп во времена Ноя. Не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в своей власти… В тот день исчезнут с громовым раскатом небеса, разрушатся и сгорят тела небесные и Земля с ее делами будет признана виновной…»

И случилось ЭТО, и это произошло согласно установленному циклу, но, как всегда, нежданно-негаданно, ибо просвещенное и освященное всеми религиями наивное человечество приняло мудрые слова на веру, но не предприняло никаких практических шагов для своего спасения. Цивилизованный мир свихнулся, лишившись коллективного разума, противодействующего самоуничтожению: кровопролитные войны тому лучшее подтверждение. А коллективный инстинкт самосохранения в результате эволюции тоже не выработался – по-видимому, для этого необходим сценарий межзвездных войн.

12 ноября 2086 года переполненный Йеллоустоун изверг из себя пять тысяч кубических километров магмы и покрыл большую часть Северной Америки покрывалом пепла полуметровой толщины, от Канады на севере и до Мексики на юге, от Тихоокеанского побережья на западе до Чикаго и Мемфиса на востоке. Всё, что находилось в радиусе трехсот километров от вулкана, погибло сразу, без долгих мучений. Многие города, находящиеся от эпицентра далее, в том числе Лос-Анджелес, Сан-Франциско, Лас-Вегас, Денвер, Хьюстон и Канзас-Сити, перестали существовать после недолгой агонии. Наступил хаос. Целую неделю продукты взрыва висели в воздухе на всей территорией континента, вызывая трудности с дыханием, окутывая растения и загрязняя воду. Крошечные частицы вулканического пепла, настолько малые, что респираторы не способны предотвратить их попадания в легкие, проникали в организм живых существ. Попав же в организм, пепел начинал затвердевать и превращаться в камень. Люди, живущие даже за тысячи километров от вулкана, также были подвержены смертельной опасности. Всего лишь через три дня число жертв достигло девяноста миллионов человек. Большая часть северного континента превратилась в выжженную пустыню. Устояли штаты Восточного побережья, среди них Нью-Йорк и столица США – Вашингтон, менее всего пострадала Флорида.

Но это было только начало апокалипсиса. Взрыв Йеллоустоуна стал причиной извержений сотен других вулканов по всей планете. В течение нескольких дней все живое погибало от землетрясений, выбросов магмы и удушья. Титанический взрыв, сравнимый с падением гигантского астероида на Юкатанском полуострове шестьдесят пять миллионов лет назад, изменил химический состав атмосферы всей планеты на десятилетия. Вулканический пепел, находящийся в атмосфере, заблокировал солнечный свет, и мировая температура упала на двадцать градусов. На Землю опустился космический мрак. Так наступил новый ледниковый период, сменивший эру могущества двух сверхдержав – США и Китая – на период гибели цивилизации двадцать первого века. Многие государства и обширные территории стали жертвами коллапса, либо оказались разобщены и катастрофически ослаблены, финансовое могущество самых богатых и влиятельных кланов на планете мгновенно испарилось вместе с институтами глобальной власти, военной мощью и передовой индустрией. Мировое сообщество, международная экономика и политика в их классическом понимании, как и виртуальный мир интернета, перестали существовать на долгие годы.

Когда Калинкин пришел в сознание после прибытия в назначенную точку пространства, его ошеломила окружающая картина: насколько хватало глаз, до самого горизонта, простиралась ледяная пустыня. Триста сорок пятый год тринадцатого тысячелетия! Неожиданно Петр увидел мир в его первозданности, каким он существовал до возникновения человека, и почувствовал себя полярным Адамом, с той лишь разницей, что, увы, не предвиделось стандартного набора: Евы, яблока и Змия, и нагишом тут не прогуляешься. Здесь нет и Дарьи, да, разумеется, и не могло уже быть, но главное, к чему он не был готов – он не увидел прославленную столицу мира. Вокруг него – снежная равнина, ледяные торосы – типичная Арктика, лишь холод и нестерпимый блеск, и ничего более. Париж, Мекка культуры и искусства, удивительный город, гордость просвященного человечества, пропал, сгинул бесследно. Разрушился ли он постепенно или стал жертвой мгновенных тектонических сдвигов – неведомо. Эйфелева башня, высокие готические соборы и мечети с минаретами, дворцы Лувра и Версаля, сады и холмы, река Сена были скрыты надежным холодным панцирем, белоснежным саваном, как и вся страна под названием Франция, как и вся старушка Европа.