Прирождённый целитель. Клиника Вельского

Мужчина почувствовал заминку, приняв её за глубокую заинтересованность, и решил давить до конца.

— Скажу вам по секрету, у нас есть контракт с ведущей клиникой в Яре. Разумеется, не буду уточнять с кем именно — сами понимаете, что это коммерческая тайна.

Обожаю этих торгашей! Вроде бы и пыли в глаза пустил, подчеркнул свой авторитет и важность, намекнув на сотрудничество с ведущими клиниками в центре губернии, но никакой конкретики не привёл. Так и я могу рассказать, что у нас лечатся и получают процедуры с губернаторами всего государства, и даже с членом императорской семьи.

— У вас есть образцы расходников? — задал я провокационный вопрос. — Я бы с удовольствием изучил их качество, отправив в лабораторию при клинике. Как только наши специалисты дадут ответ, я сообщу о нашей готовности к продолжению переговоров по контракту.

Стоило видеть лицо этого проходимца. При всем актёрском мастерстве, на которое он был способен, гостю не удалось сохранить спокойное выражение лица. Он скривился так, будто я заставил его выпить просроченную настойку с имбирём и перцем.

— Понимаете… наша организация не нуждается в представлении. «Диадема» — это лидер в Ярской губернии по поставкам лекарственных трав и прочих ингредиентов. Наша репутация говорит сама за себя. Идя на встречу, я даже не рассчитывал, что вы можете сомневаться в уровне нашей продукции, а желание провести лабораторные исследования звучит, честно говоря, даже как-то оскорбительно.

— Вас оскорбляет то, что я хочу убедиться в качестве товара, который собираюсь приобрести? — удивился я. — Вы меня удивляете, господин… Да, вы ведь не представились, когда вошли.

— Резников. Максимилиан Резников, — представился мужчина.

— Отлично, господин Резников. Раз у вас нет при себе пробников продукции, мы произведём контрольную закупку в одной из ваших фирменных лавок, проведём исследования, и если результаты нас устроят, свяжемся свами для заключения контракта.

Разумеется, я не собирался тратить на это время и одолевать глупыми просьбами лабораторию, но таким образом можно было избавиться от неприятного гостя, потому как на этом наша встреча была окончена.

— Хорошо, я уважаю вашу проницательность. Это говорит о вас, как о мудром управленце, — не сдавался Резников. — Уверен, вы убедитесь в качестве нашей продукции и примете выгодное для нас обоих решение. А я готов сделать от себя лично скидку в четверть от суммы на первый заказ.

— Благодарю! — кивнул я и распрощался с настырным гостем.

Я немного наслышан о работе настоящих травников. Это целая наука. Лишь на первый взгляд кажется, что их работа заключается в том, чтобы бродить по окрестностям, да дёргать лекарственные травы, а некоторые выращивать дома в теплицах или на грядках. На самом деле, хороший травник должен знать как правильно собирать растения, отличать нужные ингредиенты из всего разнообразия, досконально придерживаться рецептов при изготовлении и уметь это всё продать. Работа травника, как ни странно, не ограничивается одними листьями, соцветиями и корешками. Зачастую приходится добавлять в снадобья различные ингредиенты животного происхождения. Например, барсучий жир, мёд и другие компоненты. Некоторые достать совсем непросто. Понимая сложность этой работы, я был готов платить хорошую цену за качественные снадобья, но «Диадема» относилась к своей работе халатно, скупая расходники у травников в деревнях за бесценок, допуская ошибки при изготовлении препаратов, а на месте в фирменных лавках лекарства отпускали форменные торгаши, которые вообще никакого отношения к травничеству не имели. Что у них не спроси, они только и могут, что убеждать в качестве продукции и приписывать чудодейственные свойства своим настойкам, которых у них отродясь не было.

Один такой умник обещал мне, что настой папоротника поможет при кровотечении и выведет камни из жёлчного. После этого я обходил лавки «Диадемы» стороной.

— Как продвигаются дела? — поинтересовался Вельский, войдя в кабинет.

— Только что отшил очередного торгаша, мечтавшего всучить нам контракт на поставку расходников. К счастью, я в курсе что у них за товар. А вообще, хочу сказать, что нам скоро пригодится хороший партнёр, поэтому нужно заключать контракт. У меня даже есть один человек на примете, только нужно узнать потянет ли он наши объёмы.

— Хорошо. Передашь мне его условия, я выделю деньги на покупку всего необходимого.

— Зачем? — удивился я. — Заключим контракт, выделим из бюджета клиники нужную сумму и проведём официально. Так будет проще отчитываться по расходам и закупкам, чем приобретать за свой счёт и ставить на баланс клиники. Или я чего-то не понимаю?

— Не понимаешь, — насупился Вельский, словно я залез в его карман и решаю как распорядиться деньгами.

Конечно, деньги Владислава Гавриловича — не моё дело, но раз уж я директор, то бюджет клиники должен быть в моём распоряжении. А то странная ситуация складывается — ты вникай во все тонкости, рули как хочешь, выслушивай жалобы пациентов и сказки деловых партнёров, а в карман не лезь. Здесь ты директор, а там — уже нет. Или Вельский мне не доверяет?

— Николаша, давай не будем заострять на этом внимание, — засуетился мужчина. — Просто займись этим делом, а когда будут нужны деньги, я всё дам.

Мужчина вышел из кабинета, пробыв здесь всего пару минут, а меня эта ситуация сильно смутила. Я решил пообщаться с нашим администратором и по совместительству с бухгалтером и делопроизводителем.

— Рина, как успехи? — поинтересовался я, застав девушку за изучением кипы бумаг, аккуратными стопочками разложенных по столу.

— Вникаю понемногу, — устало отозвалась девушка.

— Есть что-то важное?

— Ник, здесь всё важное! И ничего нельзя упустить, иначе беда.

— Слушай, а что с бюджетом клиники? Вельский был очень недоволен, когда я заговорил о заключении контрактов. Почему мы не можем брать деньги из заработанных денег?

— А ты разве не в курсе? Счета клиники заморожены, — произнесла Рина, подняв на меня взгляд.

— Вот как? Выходит, Владислав Гаврилович всё-таки нам с тобой не доверяет.

— Нет, Ник, ты не понял. Счета заморозил не Вельский, а государство по решению суда. У клиники огромный долг, и пока она его не погасит, счета не будут разморожены, так что сейчас клиника существует за личные средства Вельского. Когда ему надоест финансировать нашу организацию, он посчитает эту затею неприбыльной, или не сможет погасить задолженность до конца отведённого срока, всё будет кончено.

Эта новость вызвала у меня настоящий шок. Выходит, мы здесь боремся, ищем пути выхода из проблемных ситуаций, а клиника одной ногой уже стоит в могиле? Неужели все наши усилия совершенно бессмысленны?

— И сколько мы должны? — поинтересовался я, отойдя от первоначального удивления.

— тридцать два миллиона. Заплатить нужно до марта этого года.

— У нас всего полтора месяца на погашение долга? — выпалил я.

Приплыли. Полагаю, что раз Вельский не погашает этот долг, то у него таких денег попросту нет. А ведь как-то он собрался играть свадьбу. А хорошо, старый прохвост! Женится, укатит в медовый месяц и под шумок закроет клинику. Здание и оборудование уйдут государству в счёт погашения долга, а оставшихся денег хватит на старость. Вот только Вельский не учёл один момент: раз я принял руководство клиникой, буду идти до конца и сделаю всё, чтобы вытащить её из долговой ямы. И потом, я не собираюсь уходить с дороги и давать волю Федину и его компашке. Мы ещё поборемся!

Глава 4. Второй шанс

Я пулей выскочил из клиники и помчался на парковку. Вельский ещё не успел уехать, я застал его садящимся в машину.

— Почему вы мне ничего не сказали? — выпалил я, не желая тратить время на пустые слова и любезности.

— Как это? Я ведь попрощался перед уходом, — совершенно спокойно ответил мужчина.

— Вы прекрасно знаете о чём я. Долги клиники. Я должен был об этом знать.

— Зачем? — нахмурился Владислав Гаврилович и бросил обеспокоенный взгляд на водителя, но тот сел в машину и сделал вид, что его здесь нет. Учитывая, что к этому времени парковка была практически пуста, нас вряд ли кто-то мог подслушать.

— Разве вы не собираетесь спасать клинику? Я пришёл к вам, рассчитывая на долгосрочную работу, я привёл сюда людей, обещая им прекрасные условия. А на деле через пару месяцев мы окажемся на улице!

— А мне что делать? — вспылил мужчина. — Предлагаешь, заложить свой особняк и жить на улице? Или переехать жить в один из кабинетов? Даже так я не покрою и половины суммы. Если ты так хотел работать в клинике, нужно было соглашаться ещё пару лет назад, а не упираться лбом до последнего. А волноваться о будущем не стоит — ты наверняка найдёшь работу, да и молодых специалистов разберут с руками. Если не в Дубровске, так в другом городе. Да, я боролся за клинику, но моих сил оказалось недостаточно. Я делаю всё возможное, но время играет против меня. Думаешь, мне хочется терять дело всей своей жизни?

— Предоставьте это дело мне. Я вытащу клинику из долговой ямы, но мне потребуется ваша помощь.

— Что ты сделаешь? — ухмыльнулся Вельский. — Тридцать два миллиона — это больше, чем всё состояние Павловых вместе взятое. А долг на такую сумму тебе никто не даст, даже если ты заложишь свой дом.

— У нас есть ещё полтора месяца, чтобы изменить ситуацию, мы точно справимся.

Если ничего не делать, то и результат будет соответствующий, поэтому я решил развернуть бурную деятельность. Первым делом, попрощавшись с Вельским, я набрал знакомого травника. Заключать контракт с «Диадемой» у меня не было ни малейшего желания. Мы будем работать только с толковыми ребятами, а эта сеть халтурщиков пусть закатит губу обратно.

— Костя, у меня есть предложение, от которого ты попросту не сможешь отказаться, — начал я, набрав знакомого травника, у которого ещё во времена частной практики закупался необходимыми расходниками. — Ты как сейчас по загруженности? Осилишь снабжение целой клиники?

— Я бы с радостью, но у меня проблемы с помещением. Конкуренты сожгли лавку, а с ней и массу снадобий. Но кое-что осталось, да и при необходимости смогу восстановить запасы, было бы только где работать.

— За это не волнуйся, у меня есть помещение, которое я могу сдать в аренду. Вернёшь деньги, как встанешь на ноги. Месяца хватит на раскачку?

— Вполне! — голос парня вмиг стал куда более радостным.

— Сможешь принести кое-что из уцелевших отваров в нашу лабораторию? Я буду за тебя хлопотать, но мне нужны основания. Если лаборатория станет на мою сторону, уговорить хозяина клиники будет куда проще.

— Без проблем, сегодня прихвачу кое-что из своих домашних запасов и подтянусь, — отозвался Костя и отбил звонок.

Кажется, дело понемногу продвигается. Пусть это капля в море, но ощутимая. Но ведь это только первая деталь моего плана. Я всё-таки попробую продать кабинет. Но Вельский прав, даже этого окажется слишком мало.

Всю неделю я пытался отыскать способ спасти клинику, но ничего не удавалось. Бердников наотрез отказался участвовать в этом рискованном мероприятии, сославшись на финансовые проблемы. А мне кажется, у Романа Николаевича попросту нет свободных денег, чтобы поучаствовать в этом мероприятии. Или он не поверил в успех нашей клиники. Всё-таки, даже если мы рассчитаемся с долгами, ещё не факт, что нам удастся выиграть конкуренцию у Федина и отбить затраты.

В один из вечеров после работы я задержался в кабинете, чтобы изучить дела клиники. За три недели января мы демонстрировали стабильный рост. Посетители, прибыль, количество проведённых процедур… Даже несмотря на праздники, нам уже удалось догнать показатели декабря. При этом молодёжь хорошо справилась с адаптацией на новом месте и радовала своими успехами.

— Ник, к тебе посетитель, — произнесла Рина, заглянув в кабинет.

— Кого могло принести в такое время? — простонал я, глянув на часы. Седьмой час вечера! Все руководители уже давно дома с семьёй, а я до сих пор торчу здесь. И ведь наверняка какой-нибудь очередной торгаш, желающий всучить мне лучшее оборудование по низкой цене, превышающей рыночную в разы.

Невероятных усилий мне стоило не сорваться и принять человека. Если кто-то и пришёл в такое время, нужно уважать гостя за настойчивость. Каким же было моё удивление, когда я увидел Анну Галецкую. Да, у неё изменилась причёска, она перекрасила волосы в более светлый цвет, но я без труда узнал девушку, которой год назад оказал неоценимую услугу. Перстень с изумрудом, подаренный её отцом Александру Павлову за помощь, всё ещё находился на моём пальце.

— А ты не особо рад гостям, — улыбнулась женщина, без приглашения устроившись в кресле. — Или так на тебе сказывается руководящая должность?

— Прости, ты не поверишь как часто одолевают различные торгаши. Кажется, скоро они будут преследовать меня даже дома.

— Охотно представляю, — рассмеялась Анна, но улыбка вмиг исчезла с её лица, давая понять, что женщина решила сразу перейти к цели своего визита. — Ник, я слышала, что у вас проблемы?

— С чего ты взяла? — искренне удивился я.

— Человек, который срочно продаёт кабинет, доставшийся ему с таким трудом, явно нуждается в крупной сумме денег. Что-то с Анастасией?

— К счастью, с женой всё в порядке, — ответил я.

— Зачем же вам деньги, Павлов? — сощурилась женщина, используя официальное обращение, как насмешку. — Только не говори, что решили избавиться от помещения, потому как оно напоминает тебе об отце.

— Могу я поинтересоваться, с какой целью вы проявляете интерес? — спросил я, посмотрев Галецкой в глаза. Я ведь тоже умею играть в эту игру.

— Ник, я хочу тебе помочь, — сдалась женщина. — Твой отец спас моего папеньку, а ты спас меня. Мы вдвойне в долгу перед Павловыми, так что мой интерес вполне практичный. Я не люблю быть должной. Если я что-то могу для тебя сделать, просто скажи.

— Сомневаюсь, что даже тебе под силу такая задача, — ответил я с печальной ухмылкой.

— И всё же, — потребовала Анна.

— Мне нужно двадцать шесть миллионов. И это помимо той суммы, которую я планирую выручить от продажи кабинета.

— А ты непрост, — расхохоталась женщина. — Могу я узнать зачем тебе такая сумма?

— Коммерческая тайна, — ответил я с улыбкой.

Галецкая поднялась с кресла, подошла к столу и склонилась надо мной, посмотрев прямо в глаза.

— Ник, я могу решить твои проблемы. Поверь, я интересуюсь не из праздного любопытства. Двадцать шесть миллионов для меня посильная сумма, но я должна знать на что ты пустишь эти деньги.

— Мне нужны деньги не для себя. Я хочу спасти клинику. У нас долг в тридцать два миллиона, а Вельский не собирается за неё бороться. Он опустил руки и плывёт по течению. Как видишь, даже снял с себя обязательства директора и отрешился от проблем клиники. Если сначала он интересовался делами, то теперь почти не появляется здесь.

— Предположим, ты получишь эти деньги, погасишь долг. А что дальше? Начнёте копить новый?

Я прекрасно понимал, что Анна интересуется не из праздного любопытства. Она готова рискнуть огромной суммой, но взамен хочет понимать что я буду в состоянии её отдать, и что риск в принципе оправдан. Да, я не ожидал такого поворота, но это наш шанс. Вполне может быть, что единственный.

— У меня есть рабочий план как вывести клинику из кризиса, но на это потребуется время.

— Выкладывай, — скомандовала девушка, закинув ногу за ногу и приняв деловой вид.

Я не стал умалчивать и выложил свои соображения, потому как терять было попросту нечего. Если Галецкая откажется в этом участвовать, борьба обречена на провал.

— Слушай, а это должно сработать, — покачала головой женщина. — Давай так, я помогу тебе и дам деньги в долг, но с одним требованием: я хочу стать партнёром этого твоего Вельского и получить долю в двадцать процентов. Ещё двадцать процентов должен получить ты. А шестьдесят процентов, так и быть, пусть остаются у твоего дражайшего собственника.

— Мне не нужны никакие барыши с этой сделки, — начал я, но Анна меня перебила.

— Ник, послушай меня. Ты всю жизнь будешь оставаться в тени? Пора действовать и пробивать себе дорогу, а сейчас у тебя есть отличный шанс. Аристократы и так играют тобой, вот уже третий год ты неизменно входишь в их планы и помогаешь одним достигать поставленных целей, при этом руша планы других. Ты не пешка на этой доске, ты игрок. Вот и докажи, что ты заслуживаешь им быть. Сорок процентов от всей клиники — это не тот актив, который нельзя терять. Учитывая, что долг в тридцать два миллиона покрывать будет само предприятие, и первую прибыль мы увидим в лучшем случае через пару лет, Вельский примет это предложение без колебаний, ведь лучше иметь шестьдесят процентов от клиники, чем совсем ничего.

В этот же день мы провели встречу и обсудили все пункты соглашения. К моему удивлению, Вельский принял предложение. На следующий день тридцать два миллиона поступили на счёт клиники, и её счета были разблокированы. Дело оставалось за мной. Я должен продать кабинет и вернуть Анне свою долю, а затем вывести клинику из кризиса.

— Поздравляю, партнёр, — улыбнулась Анна, одарив меня озорным взглядом. — Теперь можно приступать к реализации твоего плана. Помни, что успех нашего мероприятия зависит всецело от тебя. Надеюсь, ты сможешь удержать клинику на плаву и не только отбить потраченные деньги, но и принести нам прибыль.

А как я на это надеюсь! Вытерев пот со лба, я посмотрел на часы. До обеда оставалось всего пару часов. Сегодня у меня был выходной, но я проводил его в клинике. Через полчаса зайдут ребята и расскажут о своих успехах, а пока нужно решить несколько важных дел. А вечером займусь тем, ради чего мы спасали клинику — приму тех пациентов, которым не хватило времени у целителей.

Первым делом я набрал Костю и сделал ему предложение, до которого догадался с самого начала.

— А что, если ты будешь арендовать помещение в нашей клинике? У нас достаточно свободных кабинетов на первом этаже. Мы выделим тебе кабинет возле входа, и там будет такой поток клиентов, что ты не будешь успевать готовить расходники. К тому же, не забывай о контракте с клиникой. И это всё будет обходиться тебе всего в тридцать тысяч ежемесячно.

— Такого предложения я ещё никогда не получал, — отозвался парень. — Разумеется, я в деле!

Итак, только что я выбил для нашей клиники теоретические триста шестьдесят тысяч в год. Конечно, нужно ещё отработать это время, да и такая сумма — капля в море, но из таких мелочей и складывается путь к успеху.

После работы я остался в кабинете и первым делом изучил финансовые отчёты клиники за последние годы. Нужно ведь понять как мы смогли докатиться до такого состояния! Несмотря на оставшиеся в прошлом огромные долги, ситуация в клинике выглядела оптимистично. Мы стабильно были в плюсе, а средняя годовая прибыль доходила до четырёх с половиной миллиона. Разумеется, пустяки для такого крупного предприятия, но куда тут зарабатывать с такими проходимцами, как Федин и компания? Уверен, наши показатели заметно вырастут, даже несмотря на отток пациентов.

После ухода вредителей доход заметно упал, но и полезность каждого сотрудника заметно выросла. Каждый целитель приносил клинике около семидесяти тысяч в месяц чистой прибыли. А вот лаборатория проедала дыру в бюджете. Двести-триста тысяч ежемесячных расходов — это много даже для такой клиники, как у нас.

Вывод прост — раз избавиться от такого важного подразделения мы попросту не имеем права, нужно сделать всё, чтобы оно вышло хотя бы на самоокупаемость. А это значит, что нужно открыть двери и сделать услуги лаборатории доступными не только для внутренних потребностей, но и для всех пациентов.

Решено! Следующий пункт в моей программе — лаборатория!

— Николай Александрович, вы наконец-то нашли время заглянуть в нашу лабораторию! — обрадовался профессор Фаворский, увидев меня на пороге. Я намеренно не стал вызывать специалиста к себе в кабинет, а нанёс визит в его логово, чтобы пообщаться с Михаилом Игнатовичем в комфортных для него условиях. Фаворский — человек, бесконечно преданный клинике и благодарный за возможность вести свои научные исследования, поэтому ради спасения своего призвания пойдёт на любые разумные уступки.

— Михаил Игнатович, думаю, вы в курсе какие тяжёлые времена переживает наша клиника. Нам нужно искать дополнительные возможности, и я бы хотел предложить вам расширить предоставляемый лабораторией спектр услуг.

— Кое-что мы можем предложить пациентам, — согласился мужчина. — Да, определённо можем, но мне нужно немного времени, чтобы составить список наших услуг и прикинуть цену.

Наша клиника постепенно превращалась в настоящий целительский кластер, где любой желающий мог получить полный комплекс услуг.

Ещё одна статья расходов, которая вызывала большие проблемы — оплата услуг. У нас была масса пустых кабинетов, которые приходилось отапливать и поддерживать в надлежащем виде. Владислав Гаврилович совершенно никак их не использовал. Нет, пару лет назад они были заняты, но после того конфликта с Ягудиным клиника так и не оправилась до конца. Привлечь новых сотрудников или открыть иные направления Вельский не догадался.

Частично я уже решал эту проблему, пригласив в один из пустующих кабинетов травника. Переделать его под лавку — дело пары минут, а мы получим вместо расходов небольшую, но стабильную прибыль.

Кстати, решалась ещё одна проблема — цены у Кости были куда ниже, чем у «Диадемы» и её конкурентов, с которыми у Вельского был контракт. Эти проходимцы тянули с нас около трёхсот тысяч в месяц, предоставляя расходники по баснословным ценам. И куда только смотрел прежний директор? Подозреваю, что он подписывал бумаги, просматривая их сквозь пальцы и не особо вдавался в детали. Это ещё раз подчёркивает, что директор не должен решать все вопросы самостоятельно. Лучше, когда у него есть квалифицированные помощники, которые смогут вовремя его остановить от ошибки.

Лучше раскошелиться на зарплату для двух-трёх специалистов, но в итоге это поможет избежать проблем. Кстати, именно поэтому я озадачился поиском хорошего частного поверенного — аналога юриста в нашем мире. За последний год клиника потеряла больше шести миллионов на исках от пациентов, которые были недовольны качеством предоставленных услуг и ошибками целителей. К слову, в большинстве случаев тяжба возникала по вине Сомова, которого я и убрал из клиники из-за его халатного отношения к своим обязанностям.

Но самая большая дыра в бюджете возникла три года назад, когда Вельский затеял реорганизацию клиники. На ремонт и покупку нового оборудования ушло больше сорока миллионов. Вот только потом начались кадровые проблемы и другие потрясения, не позволившие быстро окупить расходы. Каждое испытание наносило всё новые удары по подкосившейся экономике, что вылилось в столь печальный итог.

Ничего! Если всё будет гладко, года за четыре мы отобьём долги. За то же время окупятся и мои вложения в клинику. Поймав себя на этой мысли, я ухмыльнулся. Неужели недоброжелатели дадут нам эти четыре года спокойствия? Не Федин с компанией, так другие проходимцы устроят непростую жизнь, поэтому клиника — это вложение на далёкое будущее. И вообще, я ведь не только ради денег этим занимаюсь.

— Ник, ты ещё долго? — поинтересовалась Рина, а я вздрогнул, потому как даже не заметил как она вошла. — Пётр приехал за мной, можем подкинуть тебя до дома.

— Благодарю, сейчас спущусь, — ответил я, потирая виски. Что-то я заработался. С такими темпами недолго свалиться от усталости. Нет, следующий выходной точно проведу дома с семьёй, а сейчас нужно отдохнуть, потому как работу в городской поликлинике никто не отменял.

Глава 5. Ожидания и сюрпризы

— А вот и наш папа вернулся, — произнесла Настя, поглаживая округлившийся животик.

Жена встречала меня в коридоре и обняла, стоило мне скинуть зимнюю куртку и разуться.

— Прости, пришлось задержаться, — произнёс я, ожидая ссоры из-за очередного испорченного выходного, который я провёл на работе.

— Мы всё понимаем, — ответила девушка с улыбкой. Я пока не совсем понимал причину такого хорошего настроения. — А наш малыш сегодня пинался. Я сначала даже не поняла что случилось.

А вот и причина радостного настроения Насти! Я подошёл ближе, обнял жену и положил ладонь на животик. Буквально через пару секунд почувствовал едва ощутимый толчок.

— Вот, слышишь? — заулыбалась девушка.

— Прости, что меня не было рядом в этот момент, — ответил я, обращаясь то ли к Насте, то ли к малышу.

— Ничего, — ответила девушка. — Ты делаешь важное дело для нашего ребёнка — делаешь мир лучше. Если все мы будем стараться менять окружающих мир к лучшему, то наши дети будут жить в прекрасном мире.

Если бы это было так! Вот только иногда нужно пережить трудности, прочувствовать всё на собственной шкуре, чтобы понять человека, который оказался в тяжёлой ситуации. Или очерстветь и остаться немым к его просьбам о помощи — тут уже от человека зависит.