Мы будем первыми! Путь к звёздам
- -
- 100%
- +
– Небольшой сюрприз! – произнёс Быков, когда ребята принялись шептаться между собой и делиться догадками. – Нас пригласили на космодром не просто ради экскурсии. Вам выпала превосходная возможность увидеть запуск ракеты собственными глазами. Буквально через пару часов на орбиту отправится ракета с полезным грузом на борту, предназначенным для наших космонавтов.
– И нам дадут посмотреть? – удивилась Федосеева.
– Да, но с безопасного расстояния, – пообещал Быков. – А вот и наши сопровождающие!
Нас встретил мужчина в форме сотрудника космодрома, который представился Алексеем и предложил проехать до самой ракеты. Дорога была хорошая и прямая, без поворотов. Нас провели в цех, где работали заправщики. Здесь специалисты поделились тонкостями работы с заправочным материалом, а затем мы смогли поближе увидеть главную виновницу сегодняшнего мероприятия, которая заставила суетиться десятки сотрудников космодрома.
– Мы с вами находимся у нулевой отметки, – объяснил Алексей. – На стартовую площадку нас не пустят, потому как это слишком опасно, да и нельзя там находиться никому, кроме персонала. Сами понимаете, насколько большие риски что-то повредить или нарушить. Сейчас с безопасного расстояния в три сотни метров вы – можете наблюдать как ракету заправляют топливом из цистерн с кислородом и азотом.
Рабочие не торопились, а делали всё плавно и спокойно. В их слаженных и отточенных действиях чувствовался опыт и профессионализм. Интересно, сколько ракет они уже запустили в космос? Ведь только за этот год это второй запуск с этого космодрома.
– А её здесь строили? – поинтересовался один из одногруппников Абрамова, возвращая меня к разговору.
– Нет, здесь место запуска. Сюда ракету доставляли с помощью специального грузового самолёта. Без топлива, разумеется. А заправляют её уже непосредственно перед запуском, потому как до заправки ракета весит всего двадцать семь тонн, а вот после заправки вес увеличивается более чем в десять раз – до трёхсот пятнадцати тонн.
– А космонавты полетят? Можно с ними пообщаться? – неожиданно поинтересовался Артём.
– Нет, в этот раз производится запуск непилотируемой ракеты, но уже в начале следующего года мы планируем запустить ракету с тремя космонавтами на борту, которые заменят экипаж международной космической станции.
Рабочие возле ракеты засуетились, пустые цистерны потащили назад, пришло время и нам отправляться дальше.
– А сейчас, господа, я попрошу вас покинуть зону, потому как до запуска ракеты остаётся чуть больше часа, – попросил наш экскурсовод. – Совсем скоро начнётся этап часовой готовности, когда на стартовой площадке не должно быть никого постороннего.
– А мы увидим запуск? – забеспокоился кто-то из ребят.
– Разумеется! Ведь вы сюда приехали именно ради этого! Обычно мы просим гостей удалиться на шесть километров от места запуска, но для студентов технических вузов, которые планируют посвятить свою жизнь покорению космоса, мы делаем поблажки. Сейчас мы отправимся на наблюдательный пост, который находится всего в тысяче восемьсот метрах от ракеты. Поверьте, этого будет вполне достаточно, чтобы рассмотреть запуск ракеты до мельчайших подробностей и получить яркие эмоции.
Мы заметили группу журналистов, которые записывали репортаж на фоне ракеты. Их тоже попросили удалиться, но перед тем, как покинуть нулевую отметку, они установили камеры, которые должны заснять момент запуска.
Следующий час пролетел, словно одно мгновение. Как только мы добрались до наблюдательной площадки, те же журналисты взяли у нас интервью, а затем сотрудники космодрома поделились своими историями.
– Скоро начнётся! – шепнул нам Алексей за пару минут до запуска.
Уже немного стемнело, но прожекторы ярко освещали ракету, и мы могли наблюдать за процессом. Вот от ракеты убирают опоры, идёт обратный отсчёт, и первые клубы пламени вырываются через сопла. Ракета стоит на месте и словно никуда не торопится. Дым и пламя расползаются в стороны, а потом вздымаются ввысь, полностью закрывая собой ракету. Не видно даже кончика носа, а через несколько минут белая красавица, словно феникс выныривает из яркого пламени и медленно, неспешно поднимается ввысь.
Сначала кажется, что ракета двигается совсем медленно, но затем она набирает скорость и постепенно исчезает вдалеке, оставляя за собой огненный шлейф. Нам здорово повезло с погодой, потому как на ясном небе был отчётливо заметен хвост ракеты и момент, когда она отбросила сначала первую, а затем и вторую ступень.
– А как быстро ракета доберётся до МКС? – поинтересовался Абрамов.
– Не ракета, а космический корабль, – поправил Артёма наш экскурсовод. – Задача ракеты – вывести корабль на орбиту, а стыковаться с МКС будет уже космический корабль. Что на счёт вопроса, наши корабли долетают до космической станции всего за пару часов.
– Да ну! Вон, американские «Мантикоры» целые сутки летят, а у нас на порядок быстрее?
– Именно так! – с гордостью в голосе произнёс Алексей. – Суть в этом какая? Долететь до орбиты Земли можно очень быстро. А вот выйти на нужную высоту, на которой находится МКС и состыковаться с ней – совсем другое дело. Тут нужна потрясающая точность. Погрешность допускается не больше половины градуса. Мы можем запускать ракеты с такой точностью, а наши заокеанские коллеги по освоению космоса не хотят рисковать и тратят целые сутки, делая несколько витков вокруг Земли, чтобы сблизиться с космической станцией. Да, так надёжнее, но дело ещё и в том, что им тяжело рассчитать, а главное – добиться такой точности запуска и полёта.
Вот как! Выходит, не все технологии мы растеряли, ещё можем удивить!
– Диспетчеры передают, что запуск прошёл удачно, – произнёс наш экскурсовод, выслушав доклад по рации. – Ракета покинула нижние слои атмосферы, и скоро выйдет на орбиту, – произнёс Алексей, и его последние слова утонули в дружном и искреннем крике «Ура!»
Да, ради этих нескольких часов пребывания на космодроме определённо стоило тащиться в такую даль. Я нисколько не пожалел, что отправился сюда. Надеюсь, вернусь ещё не раз уже в качестве космонавта.
Самолёт до Ростова-на-Дону вылетал завтра утром, поэтому мы заночевали в гостинице. Несмотря на усталость от длинного путешествия, никому не хотелось спать. Все хотели поделиться впечатлениями от увиденного, поэтому мы собрались в холле гостиницы. Отсюда открывался красивейший вид на порт и спокойную гладь устья Северной Двины.
– Я решил, пойду в космонавты! – выпалил Абрамов, прокручивая в голове воспоминания сегодняшнего дня.
– Вместе полетим, Тёма! – с улыбкой ответил я, думая о том, что это вполне может случиться в будущем. Не таком уж и далёком будущем.
Во втором часу ночи Быкову пришлось буквально загонять студентов по комнатам.
– Завтра подъём в шесть утра, – грозился куратор. – А самых буйных я подниму в половине шестого!
– Нормально! Если не в самолёте, так в автобусе выспимся! – отмахнулся Абрамов, но встал с кресла и поплёлся в свою комнату.
Несмотря на позднее время, я ещё долго не мог уснуть, думая о ракете. Интересно, я полечу в космос на такой же?
Глава 4. Закрытый этап
Впечатления от поездки быстро забылись, когда навалилась учёба. Преподаватели даже не думали идти на уступки и считали, что их предмет – самый важный, поэтому приходилось разрываться на части и стараться успеть везде. Я потерял счёт докладам, лабораторным и практическим работам, которые подготовил за следующий месяц.
Незаметно подкралась середина ноября, а вместе с ней и время отправляться на заключительный этап олимпиады по инженерной графике. Буквально за пару дней до проведения закрытого этапа я с удивлением обнаружил, что он будет проводиться не в нашей академии, а в Казани. Если точнее, а Казанском национальном исследовательском техническом университете имени Туполева. От нашей академии на закрытый этап пробились только я, Оля Дорофеева и Руслан Силантьев.
На счёт Руса я здорово удивился, хотя парень давно развеял стереотип о «тупых качках» и показывал большие успехи в учёбе. В моих глазах он здорово поднялся после первого курса, когда зарекомендовал себя не только как способный студент, но и как верный друг.
Уже в среду перед тем, как собраться в лаборатории на занятия с «Десницей», как мы окрестили свою разработку, Быков собрал участников поездки в Казань у себя в кабинете.
– Так, орлы! Получаете освобождение от занятий в пятницу, но сильно не радуйтесь. В этот же день выезжаете в Казань. Билеты на поезд для вас я уже достал. Выезд тринадцатого числа в шесть утра. В Казани будете примерно в восемь часов утра субботы. Прямо на вокзале берёте такси и едете в КНИТУ, где проходите регистрацию и ждёте начала мероприятия. В десять часов вас соберут в большом зале, а затем распределят по аудиториям.
Новость была не самая приятная. Я бы с радостью пропустил русский или иностранный язык в понедельник, но пары в пятницу – святое, ведь в этот день у нас читали Рязанцев и Смирнов, а я никак не хотел пропускать лекции и практики по аэродинамике и другим предметам. Снова Абрамов оказался прав – когда развиваешься во всех направлениях, одно из них начинает мешать другому. Идея стучаться во все двери, авось где-нибудь и откроют, мне решительно переставала нравиться.
С другой стороны – тринадцатое число несчастливое для лётчиков, ещё и пятница. Учитывая этот факт, один раз пропустить пары будет даже неплохо. Но и тащиться в такую даль тоже рискованно. А есть ли выбор? Нет! На самолёт академия решила не тратиться, а мне билет не по карману. Если на плацкарте можно доехать до Казани почти за четыре тысячи рублей, то стоимость билета на самолёт начинается от двадцати тысяч.
– А вы с нами не поедете? – заволновалась Оля.
– Я пока не знаю кого отправят с вами – у всех в пятницу свои пары. Сегодня будем переносить занятия и определяться с сопровождающим, – признался Быков.
Мне показалось, Валерий Дмитриевич и сам не прочь поехать, он ведь большой любитель путешествий и всего нового. Но как решат наверху неизвестно.
Интрига решилась на следующий день. Утром, когда мы стояли с вещами у главного корпуса академии, к нам присоединился Роман Валентинович Пильщиков, читавший у нас материаловедение и сопромат. Конечно, мы не стали спрашивать о причине такого назначения, хоть и очень хотели видеть более жизнерадостного и общительного Быкова.
Правда, уже в поезде мы поняли, что нам здорово повезло с сопровождающим. Как только состав тронулся с места и вокзал Ворошиловграда исчез вдали, Роман Валентинвич преобразился. Казалось, это уже не шестидесятилетний старик, умудрённый сединами, а седой мальчишка-студент, едущий с учёбы домой.
– Эх, вот какая жизнь пошла! – сетовал Пильщиков. – Вам ведь скоро твсем по двадцать лет, а мир вы в глаза так и не видели. Да что там мир, родной страны и то не знаете. Не застали вы хорошие времена, ребята. Помню, в мои студенческие годы путешествовать по всему Союзу можно было со стипендией в кармане. А сейчас? В одну сторону, может, и хватит, да и то если недалеко лететь.
– Да ладно вам, Роман Валентинович, всегда времена тяжёлые были… – отмахнулся Руслан.
– Не скажите, Силантьев! Я рассказывал как мы с товарищем в Москву за конфетами летали? Ах, да! Я ведь своей группе на кураторском часу пересказывал эту историю, а на парах я не позволяю себе тратить бесценное время на такие глупости. Ну, раз уж нам всё равно ехать почти сутки, слушайте!
Пильщиков оказался хорошим рассказчиком, и слушать его было одно удовольствие. Особенно было интересно мне, потому как я мог хоть немного узнать как жила родная земля в то время, которое я уже не застал в прошлой жизни и ещё не увидел в этой, будучи Михаилом Чудиновым. Погрузившись в собственные воспоминания, я упустил часть истории и опомнился только после того, как Роман Валентинович уже заканчивал рассказ:
– … и вот после пар мы с Сашей решили пройтись по магазинам. А наших любимых конфет «Красный мак» не оказалось на полках. И тут у меня родилась идея: не полететь ли нам в Москву? Почему нет, если можем? До аэропорта полчаса езды на автобусе. Если поспешить, то успеваем на вечерний рейс. Зато история на всю жизнь запомнится. Кто ещё мог слетать в Москву просто поесть конфет и вернуться домой? Ещё пятнадцать минут, и мы уже с билетами, а там и посадка на самолёт. В общем, в общежитие мы вернулись как раз к отбою с пакетом любимых конфет, которые разделили с соседями по комнате. А знаете какой курьёз с нами случился в конце середине восьмидесятых, когда я сам был студентом? Поехали мы, значит, на конференцию в Москву. А там ребята ленинградцы новый станок с ЧПУ привезли…
Да, эту поездку я точно запомню на всю жизнь. В Казань мы приехали, как и обещал Быков, в восемь утра. Сразу поймали такси и отправились в КНИТУ. Интересно, а если бы поезд задержался на пару часов, мы бы остались без олимпиады? Очень рискованно получилось. Да и отправляться сразу с корабля на бал было не совсем удобно. В поезде мне плохо спалось, и с утра я выглядел изрядно помятым.
– В три часа дня я буду ждать вас возле главного входа, – пообещал Пильщиков. – А пока пообщаюсь с коллегами. Интересно, какие у них методы преподавания. Удачи на олимпиаде!
Роман Валентинович удалился, а мы поднялись в зал, где на церемонию открытия уже собирались студенты. Нас оказалось около пятисот человек. Все, кто прошёл в финальную часть всероссийской олимпиады. От вида такого количества участников мне стало даже как-то не по себе. Со всей страны собрались лучшие студенты, разбирающиеся в инженерной графике. Попробуй тут обойди остальных!
Некоторые выглядели ещё детьми. Видимо, первокурсники, другие наоборот казались старше. Насколько я понимаю, олимпиады по инженерной графике проводятся для первых-третьих курсов, поэтому выпускников здесь нет. У старших курсов совсем другие олимпиады и тематики. Там студенты борются за победу, создавая научные проекты и изобретения, а мы пока привязаны к предметам.
Когда все гости заняли места, начался небольшой концерт, а после перед нами выступили ректор принимающей стороны и почётные гости из «Ростеха» и «Роскосмоса». В одном из гостей я без труда узнал Миронова, который присутствовал на нашей конференции в академии.
– Друзья, у вас есть уникальная возможность развиваться и покорять вершины, – произнёс Павел Евгеньевич. – Мы делаем всё необходимое, чтобы предоставить вам шанс проявить себя и всячески поддерживаем. Победители этой олимпиады получат не только дипломы победителей и денежные призы, но и доступ к ряду особенных функций, о которых расскажет мой коллега по цеху, глава государственной корпорации «Ростех» Игорь Волков.
– Благодарю за возможность выступить перед этим замечательным залом! – произнёс Волков и взял небольшую паузу, пока стихнут аплодисменты. – Мы подготовили для вас ряд онлайн-тренингов, доступ к которым получат все призёры, а также льготные условия для стажировки в нашей компании после обучения в вузе.
Достойные награды, за которые определённо стоит бороться. Радует, что целеустремлённую молодёжь не бросают на самотёк, а поддерживают и стараются расхватать ещё на этапе обучения.
Сама олимпиада показалась довольно сложной. Здесь уже не было места простым вопросам, как в открытом этапе, но встречались такие задания, которые хоть и были простыми, но требовали времени. Например, требовалось по аксонометрической проекции модели найти её комплексный чертёж среди ряда вариантов. Или по двум видам модели найти её третий вид.
Задачи сначала казались простыми. Что сложного в том, чтобы найти диаметр одного из оснований, имея значения высоты, конусности и диаметра другого основания? Но чем дальше, тем сложнее становились задания, и даже опыт прошлой жизни мне не всегда помогал. Ну, не профи я в инженерной графике, что тут сказать? Кое-что понимаю, но не так, чтобы с лёгкостью щёлкать эти задания.
От олимпиады у меня остались смешанные чувства. С одной стороны, я справился почти со всеми заданиями. Слишком много времени потратил, и последние задачи пришлось решать впопыхах. С другой стороны, я видел, что и остальным участникам было непросто.
В Ворошиловград мы выехали вечерним рейсом, и уже вечером воскресенья вернулись домой. Больше всего на свете мне хотелось зайти в душ и лечь на нормальной кровати, которая не качается и не трясётся, как в вагоне поезда. Всё, на что меня хватило, это подарить коменде магнитик из Казани и чак-чак, а также раздать сувениры и сладкие угощения соседям по комнате. Этой ночью я даже не сразу уснул. Казалось, что меня качает в такт движения поезда или несёт по волнам…
С утра меня разбудил звонок Оли Федосеевой. Открыв глаза, я сначала отключил звук на телефоне, потом бросил взгляд на время и только после этого поднял трубку. И чего понадобилась Федосеевой в пятнадцать минут шестого утра?
– Мишаа-а-а! Двадцать шестое место! – прокричала в трубку девушка. – Буквально пятнадцать минут назад письмо пришло. Честно говоря, я даже не рассчитывала, что войду хотя бы в первые пятьдесят человек, там такие сложные задания были! А у тебя какой результат?
– Честно говоря, я только что глаза открыл, даже не проверял почту.
– Ой, извини! – послышался в трубке виноватый голос девушки. – Ладно, на парах встретимся и расскажешь.
Оля отключилась, а я полез к компьютеру. Конечно, было бы правильнее лечь поспать ещё с полчаса, но раз я уже проснулся, то зачем тянуть? Тем более, любопытство отгоняло сон и я прекрасно понимал, что не усну, пока не открою письмо от организаторов.
«Уважаемый Михаил Игоревич, сожалеем, но вы не попали в ТОП-100 призёров закрытого этапа олимпиады по инженерной графике. Со списком лучших студентов вы можете ознакомиться ниже».
Словно в качестве издёвки внизу прилагался список всех студентов, которые вошли в эту самую сотню. На двадцать шестом месте я действительно отыскал Федосееву. Молодец, девчонка, что тут сказать? А вот я сплоховал. Не вошёл даже в сотку лучших. Обидно! Не столько за результат, сколько за упущенные возможности и потраченное время.
Потратить три дня на поездки, пропустить пары у Рязанцева и Смирнова, чтобы в конечном счёте показать слабый результат? Утешительным призом для меня были бонусные пять баллов к семестровой оценке по предмету, но это было совсем не то, на что я рассчитывал.
Мне хотелось показать отличный результат, заявить о себе. Пусть даже не победить, а хотя бы войти в десятку лучших. На эмоциях я даже подумывал над тем, чтобы отказаться от участия в заключительных этапах по другим предметам, но отогнал эту идею прочь. Во-первых, нужно идти до конца и не сдаваться после первых неудач. Во-вторых, академия уже договорилась о билетах и гостинице, подготовила поездку и включать заднюю будет несправедливо. Нет, назад пути уже нет – нужно ехать!
На следующей неделе мне предстояло ехать на закрытый этап очередной олимпиады, только теперь уже по теоретической механике в Москву. В этот раз наша компания состояла из четырёх студентов. Помимо меня путёвки в закрытый этап олимпиады получили Оля Дорофеева и двое ребят с робототехники: Олег Макаров и Виталик Кузнецов. Судя по всему, это были ребята из параллельной группы Абрамова.
На этот раз с нами поехал Быков, но мне было не до душевных бесед в вагоне поезда, потому как я едва держался на ногах. Судя по всему, остальные тоже рассматривали нашу поездку на поезде как возможность хорошенько выспаться. Тем более что куратору пришлось ехать в соседнем купе – пятеро в одном не поместятся.
Мы выехали в десять часов утра, а прибыть в Москву должны были в шесть часов утра в субботу. На этот раз нам немного не повезло, и мы попали в час-пик, когда многие люди добирались на работу. О том, чтобы воспользоваться метро, и речи не было. Непривыкшие к давке, мы явно потерялись бы в толпе, а то и проехали бы пару станций. Пришлось немного раскошелиться и заказать две машины такси, чтобы поместиться всей делегации. До Бауманки, где проходил закрытый этап олимпиады, проезд обошёлся нам в полторы тысячи. Если считать на пятерых, то всего по три сотни с человека, что вполне приемлемо.
Главный учебный корпус Московского государственного технического университета имени Баумана впечатлял своей красотой. Величественное здание было раз в пять больше нашего главного корпуса. Хотя и студентов здесь куда больше, чем в нашей академии, в которой всего-то два учебных корпуса.
Перед началом олимпиады нам устроили небольшую экскурсию, рассказали об истории университета и показали знаменитые лаборатории.
– Переманивают! – шепнул нам Быков, когда мы переходили из одного зала в другой.
– Думаете, кто-то действительно решится перейти? – удивился я.
– Ну, не все такие преданные родной академии, как ты, Миша, – с улыбкой произнёс куратор и мгновенно ответил на мой удивлённый взгляд. – Я ведь в курсе о вашем разговоре с ректором МГУ, мне Абрамов рассказывал. Смело, заслуживает уважения.
– Я в этот момент думал не только об академии, – честно признался я, не желая приписывать себе лишние заслуги.
– Понимаю, но всё равно приятно.
На следующий день результаты олимпиады ещё были неизвестны. Весь день я ходил на нервах и обновлял почту, ожидая письма. Верно говорят, что самое худшее – это ждать. Результатов не было и вечером. Будто нарочно затягивали проверку, чтобы заставлять участников нервничать. В официальной группе олимпиады вся стена была забита комментариями участников, которым тоже не терпелось узнать результаты.
Зато утром вторника меня снова разбудил звонок Федосеевой. В последнее время это становится пугающей традицией.
– Миша, как ты это сделал? – требовательно произнесла Оля. – Третье место!
– У меня?
– Ну, не у меня же! – ответила девушка. – Я даже в сотню не попала.
В телефонной трубке ненадолго повисла тишина. Каждому из нас нужна была пауза, чтобы справиться со своими чувствами. Мне чтобы взять себя в руки после радостной новости, а Оле – чтобы
– Поздравляю, ты молодец. Не обращай на меня внимания, просто я расстроилась из-за своей неудачи. Собственно, хотела позвонить и поздравить тебя, а вышло как-то невесело.
– Я тебя понимаю, всё в порядке. Мне жаль, что у тебя не вышло с теормехом. А спасибо за хорошую новость. Увидимся в универе!
Я отключил звонок и подскочил с кровати. Сон как рукой сняло, а эмоции пёрли через край. Третье место на всероссийской студенческой олимпиаде. Это успех! Сам не заметил как начал танцевать от счастья и опомнился, когда услышал недовольное ворчание Лёхи:
– Мих, ты с ума сошёл? Двадцать минут седьмого утра…
Пришлось немного умерить свои эмоции и отправиться праздновать успех на кухню. Правда, из всего застолья был только чёрный чай и бутерброд со сливочным маслом и шпротами. Но ведь самое главное в празднике не размах, а повод!
В академии на меня сыпались поздравления изо всех уголков – девочнки с деканата поздравляли с успешным выступлением и строили глазки, профессора крепко жали руку и желали блестящей карьеры, а препод по теормеху так вообще заключил в объятиях и пустил скупую слезу. Даже Быков специально примчался с кафедры, чтобы поздравить меня с занятым призовым местом.
– Миша, я желаю, чтобы этот успех был только началом в твоей замечательной жизни! – произнёс куратор, пожимая мне руку. – От академии запишем благодарность в личное дело и выдадим грамоту. Сам понимаешь, наши возможности ограничены. А что на счёт материальных благ, тебе и так неплохо перепадёт от организаторов, за это не волнуйся.
Действительно, мне должны заплатить сто тысяч призовых, выдать доступ к специальным онлайн-курсам и гарантировать стажировку в «Ростехе» после учёбы. Правда, на будущее у меня были несколько иные планы, но я не отчаивался. Главное, что удалось засветиться и заявить о себе. Теперь поступить в Центр подготовки космонавтов будет несколько проще. Вот только нельзя останавливаться на достигнутом, нужно развиваться дальше: кирпичик за кирпичиком выкладывать дорогу к заветной цели.
У этого успеха была и другая сторона медали. Совершенно не оставалось времени на личную жизнь и отдых. Вечером мы созвонились с Дашей. Я специально дождался, когда Лёха умчится на третий этаж играть в какую-то сетевую игрушку, чтобы нам никто не мешал.
– Миш, я с ума схожу. Невыносимо скучаю! – жаловалась девушка.
– Я тоже скучаю, малышка! Но эти выходные снова в пролёте – мне нужно лететь на олимпиаду по сопромату в Новосибирск.
– Я уже начинаю ненавидеть твои олимпиады, – призналась Павлова. – Такое впечатление, что я встречаюсь с космонавтом, который уже улетел в космос.
– Прости, я же предупреждал, что со мной просто не будет.
– Ничего, я сама сделала этот выбор, – ответила девушка. – Но от меня не отвертишься, Чудинов! Буду привыкать, ведь когда ты действительно полетишь в космос, расставание будет ещё более долгим.