Брак (не) по вкусу. Градус бытовой магии

Глава 5. По закону дикого рынка

Шесть серебряных лир от проданного патрулю спирта приятно оттягивали карман фартука, хлопая по бедру при каждом шаге. Солдаты убрались, утащив бутылки под куртками. В цеху остался только Фома, который до сих пор стоял у дубового верстака и тупо, со страхом перебирал пальцами монеты. Будто ждал, что они сейчас превратятся в сухие листья. Прежний хозяин, Элизин отец, за пару месяцев не видел таких денег. Тот вообще спивался медленно и бесславно после гибели друга и краха дела всей жизни, судя по заросшим грязью углам.

У меня от ручной выжимки ягоды нещадно ломило поясницу. Сердце всё еще испуганно догоняло ушедший патруль, а под ногти намертво въелся багровый сок «крови тундры». Я швырнула последнюю горсть жмыха в бадью, привалилась поясницей к теплому боку куба и шумно выдохнула, пытаясь унять мелкую дрожь в пальцах. Кожа на ладонях горела от едкого сока огневика.

— Ох, хозяйка, — Фома сгреб серебро в кулак, прижав его к груди. — Боком они нам выйдут. Как до старосты Хаггарда слух дойдет… В порошок сотрет.

Я схватила с крюка жесткое полотенце из дерюги и принялась с ожесточением тереть ладони, чтобы скрыть, как они ходят ходуном. Страх Фомы липкой волной передался и мне, но внутри тут же вскипело упрямое раздражение.

— У старосты проблемы с малым бизнесом? — мой голос дрогнул, и я поспешно кашлянула, придавая ему жесткости. — Ему не нужны рабочие места в его же посаде?

Фома дернулся, зыркнув на щели в бревенчатой стене. У меня у самой от этого взгляда поползли мурашки по спине. Подземелье казалось ловушкой.

— Драконам в замке дела нет до нас, хозяйка. У них граница, патрули и налоги. А на земле Хаггард — единственный закон. У него единственная лавка с крупой, у него кабак «Замерзший кабан», и этот ваш отцовский завод он за долги прибрать к рукам хочет. Хаггард в кабаке привык торговать тем, что из нашего прежнего брака получалось — кислой сивушной отравой. Дрянь редкая, от нее слепнут через одного, но выбора—то у мужиков не было. Стоило копейки, они пили и в кабалу к нему лезли. Если армейские увидят, какой чистый спирт мы теперь гнать можем, они пойдут напрямую к нам. Хаггард всю наживу потеряет, а он мануфактуру из лап не выпустит. Живьем нас прикопает. У него и судья местный в кулаке, и парни с тракта, что за лишнюю кружку горло перережут.

Я бросила мокрую тряпку на стол. Спесь земного инженера выбивается простым расчетом себестоимости.

— Настоящий технолог не боится местечковой монополии, Фома. Потребитель всегда выбирает качество, если у него есть лишний грош. Пусть попробует зайти на мою территорию.

Договорить я не успела. Будто накликала.

Дубовая дверь, которую только что уныло пытался приладить на изувеченные петли., с треском ударилась о каменную стену. Раздался неприятный хруст дерева. Вместе с полосой морозного пара в цех ввалился густой, душный запах чесночной колбасы, дешевой махорки и скисшего пивного сусла.

На пороге стоял Хаггард. Плотный, заплывший жиром мужик лет пятидесяти в засаленной лисьей шубе нараспашку. Под мехом виднелся поношенный бархатный жилет, натянутый на круглое брюхо так, что пуговицы едва держались. Его красное, обветренное лицо лоснилось от пота. За его спиной на крыльце топтались двое местных парней — угрюмые, нечесаные вышибалы из его кабака, державшие на плечах оструганные дубовые дубины. Самый примитивный силовой ресурс для запугивания должников.

— Живая, значит, — Хаггард прошел внутрь, не снимая меховой шапки.

Он брезгливо оглядел отмытые до блеска медные шлемы кубов, задержал взгляд на манометре и сплюнул вязкую слюну прямо на гранитную плиту у моих ног. Фома сзади мелко, затравленно завыл.

— А мне в лавке треплют, будто покойника Алуа дочка с ума сошла, — староста остановился в двух шагах, засунув толстые пальцы за пояс жилета. — Завод кочегарит, дым валит. Патрульных Блейка тут прикармливаешь каким-то своим варевом, серебро из их карманов вытряхиваешь. Ты, девка, берега попутала? Налог за этот квартал где? Земля под этой развалюхой — общинная. А община — это я.

Я сделала короткий шаг вперед, убирая Фому со линии его обзора. Кожа на ладонях всё еще горела от сока огневика, подливая масла в мое чисто производственное раздражение. Петли на воротах придется перевешивать. Будущий армейский контракт Блейка не ждет, пока местный царек натешится своей властью.

— Производство запущено в тестовом режиме, староста Хаггард, — мой голос прозвучал сухо, без единой вибрации. — Солдаты Блейка купили истый спирт высшей пробы. Если у вас претензии по налогам — присылайте письменное уведомление с расчетом пени. И не надо плевать на пол в моем цеху. Здесь пищевое производство, а не ваш кабак.

Хаггард на секунду замер. Его маленькие, заплывшие жиром глазки удивленно моргнули. Прежняя хозяйка этого тела при его виде обычно бледнела и начинала судорожно икать, а тут перед ним стояла девица в грязном кожаном фартуке и разговаривала как ревизор из министерства.

Он медленно вытащил руку из-за пояса. От его тулупа несло сыростью и старым перегаром.

— Предприятии? — Хаггард коротко, сипло хохотнул. — Слыхали, парни? Девка куб отмыла и возомнила себя купчихой первой гильдии. Слушай сюда, пигалица. Твой папаша подох, оставив мне столько долгов, что этой развалюхи не хватит покрыть и треть. Завод должен был отойти мне за бесценок еще в прошлый четверг. И перешел бы, если бы синие ящеры из замка не влезли со своими указами.

Он шагнул вплотную. От его шубы перло сырым пёсьим мехом и чесночным перегаром. Староста ткнул толстым, с грязным ногтем пальцем в сторону начищенного медного куба.

— Мне плевать, о чем ты там шепталась с патрульными Блейка. Драконы сегодня здесь, а завтра снимутся в рейд на Бездновых тварей. А жить ты будешь на моей земле. Расклад простой: либо ты до утра собираешь шмотки и валишь на все четыре стороны, либо твой красивый медный аламбик ночью взлетит на воздух. Вместе с тобой и этим старым хрычом. Парни, объясните доходчиво.

Один из вышибал, ухмыляясь, шагнул к верстаку. Тяжелая дубовая дубина с хрустом опустилась на плоскую крышку ящика для бутылок. Сухая сосновая доска лопнула, разлетаясь щепками. Фома в углу вжал голову в плечи так, что хрустнули шейные позвонки.

Хаггард довольно оскалился, ожидая привычных слез или уговоров.

Он просто не понимал, с кем разговаривает. В моей прошлой жизни на спиртзаводе у ворот крутились персонажи посерьезнее этих кабацких вышибал со струганными палками. Угроза порчи оборудования — это понятный язык производственных рисков. И отвечать на него нужно встречным ущербом.

Я медленно перевела взгляд с расколотого ящика на заплывшие глазки старосты. Пальцы правой руки, лежавшие на медном патрубке, едва заметно покалывало. Мой слабый дар магии очищения не мог выдать боевое заклинание, но он идеально чувствовал летучие фракции и спиртовые пары на расстоянии трех метров. В кабаке Хаггарда, судя по запаху от его тулупа, разливали ту самую сивуху, которую староста забирал из отходов моего отца. Бочки там стояли открытыми, а вентиляция отсутствовала как класс. Значит, воздух в зале его заведения был буквально перенасыщен взрывоопасными спиртовыми парами»

— Взрыв куба, говорите? — тихо спросила я, глядя ему прямо в переносицу. — Какое интересное совпадение. А вы знаете, староста, каков процент содержания метила и сивушных эфиров в воздухе вашего «Замерзшего кабана»? Судя по вони от вашей шубы, вентиляция там отсутствует как класс.

Хаггард нахмурился, не понимая терминов, но его улыбка начала сползать.

— Ты чего несешь, дура?

— Я несу технику безопасности, — я сделала шаг вперед, заставляя его отступить на полсантиметра. — При такой плотности спиртовых испарений, как в вашем заведении, достаточно одной искры от печного припечка, чтобы весь ваш кабак вместе со складами превратился в груду обгорелых бревен. Мой дар очищения работает в обе стороны — я могу дистанционно встряхнуть воздух в ваших отстойниках. Будет очень жаль, если ваша кабацкая монополия взлетит на воздух прямо сегодня вечером. Чисто случайно. Из—за плохой вентиляции. Что скажете, староста? Проверим мою теорию на практике?

Хаггард на секунду замер, шумно втянул носом воздух, а затем зашелся сухим, хриплым кашляющим смехом.

— Угрожать мне взрывом вздумала, пигалица? — он вытер ладонью лоснящийся подбородок и махнул рукой в сторону кубов. — Ломай тут всё, парни. С медных чанов начните. Пусть дурь из башки вылетит.

Тот вышибала, что покрупнее — щербатый, с кривым, явно сломанным в кабацких драках носом — довольно оскалился. Он сделал широкий шаг к перегонному аппарату, перехватывая оструганную дубину двумя руками для замаха. Кирпичная печь под кубом стоила дорого, а ремонт потекшего медного шлема сорвал бы мне все планы.

Они думали, бытовая магия — это заклинания для поломоек. Они не понимали, что очищение — это в первую очередь контроль концентрации веществ и управление фазовыми переходами. Настоящий разрушительный взрыв мне тут был не нужен — он разнесет мой собственный цех. Но выдать локальную вспышку под потолком, чтобы выжечь кислород и напугать кабацких бандюков, я вполне могла.

— Фома, ложись! — рявкнула я.

Старик, вымуштрованный годами страха перед старостой, рухнул на грязные плиты быстрее, чем его мозг успел обработать команду.

Я резко вытянула правую руку вперед, направляя дар очищения прямо в узкое горлышко толстостенной стеклянной сулеи, стоявшей у подножия куба. Туда я всего полчаса назад отсекла «головы» — концентрированный первак, состоящий из легких эфиров и чистого ядовитого метанола. Запредельный градус, мгновенное испарение. По канону магия должна была осадить взвесь, но я перевернула вектор, мгновенно создав внутри бутыли избыточное давление.

Раздался глухой, свистящий хлопок.

Жидкость фонтаном вышибло наружу, и под давлением моего дара она мгновенно превратилась в тончайший аэрозоль. Цех мануфактуры за секунду заволокло плотным, ровным белесым туманом. Воздух стал тяжелым, режущим, с характерным химическим запахом растворителя.

— Кха!.. Что за дрянь?! — кривоносый вышибала закашлялся, выронив дубину и инстинктивно зажимая рот ладонью.

Его подельник замер, ошалело моргая. Спиртовая взвесь мгновенно разъедала слизистую глаз, заставляя бандитов слепнуть и хвататься за лица.

Я не собиралась читать им лекции. Вместо этого я сделала два быстрых шага назад, к открытому зёву печи, и голыми пальцами выхватила из углей длинную, ярко тлеющую сосновую лучину. Концентрация легких газов под давлением моего дара пока упрямо держалась вверху, под самым потолком, и красный конвекционный огонек на конце лучины, которую я держала на уровне груди, пока лишь предупреждающе подрагивал. Но стоило мне поднять руку чуть выше — и объемная вспышка станет неизбежной.

— Назад! Назад, уроды! — истошно взвизгнул Хаггард.

До его жирного ума наконец дошло: девка с открытым огнем посреди спиртового облака — это гарантированная путевка на тот свет для всех присутствующих. Староста, смешно перебирая короткими ногами в лисьей шубе, задом покатился к выходу, сшибая собственного вышибалу.

Но тратить куб и портить медь я не планировала. Физика газов — штука точная: легкие эфиры легче воздуха, они мгновенно поднялись вверх, под самый потолок цеха. Там сейчас была идеальная концентрация для объемного воспламенения без разрушения кирпичных стен.

Я с силой швырнула горящую лучину строго вверх — прямо под стропила кровли.

ФУУУХ!

Воздух под потолком мгновенно вспыхнул ослепительным, яростным сине-фиолетовым пламенем. Это не был разрушительный взрыв, это был мгновенный объемный выгорающий хлопок спиртовых паров. Температура в комнате на долю секунды подскочила так, что у меня затрещали волосы, а волна горячего воздуха ударила наотмашь.

Эффект получился оглушительным. Огненная волна прокатилась над головами бандитов, начисто спалив меховую опушку на шапке старосты и мгновенно превратив шерстяные кафтаны вышибал в дымящуюся ветошь. Их дубины со стуком покатились по полу.

— А-а-а! Горим! Мамочки! — дурными голосами заорали парни, падая на пол и катаясь по граниту, пытаясь сбить воображаемое пламя, хотя спирт выгорел за одну секунду, не оставив и следа.

Хаггард сидел на заду, раскинув ноги. Его роскошная лисья шуба теперь пахла паленой собачатиной, а из-под обгоревшей шапки смешно торчали черные, закопченные клочья волос. Он хватал ртом воздух, глядя на меня с первобытным, диким ужасом.

Я подошла к нему и опустила сверху вниз бледную, сияющую сиреневым светом ладонь. Ошметки гари и копоти с его лица тут же свернулись в аккуратный грязный шарик и упали ему прямо за шиворот.

— Бытовая магия, староста, — мило улыбнулась я, глядя на него сверху вниз. — Убирает любую грязь. Включая незваных гостей. Если я еще раз увижу вас или ваших людей ближе, чем в версте от моей винокурни… Я приду к вам. И проверю вентиляцию в вашем кабаке. Выметайтесь.

Вышибалы, подхватив под руки своего пузатого предводителя, трусливым галопом неслись по обледенелой дороге в сторону посада. Лисья шуба Хаггарда волочилась по грязи, собирая весь сор. Их силовой авторитет был размазан по северному насту всего одним щелчком пальцев.

Я перевела дыхание, чувствуя, как адреналиновый прилив медленно спадает. Фома на полу наконец перестал сжиматься в комок, осторожно приподнял голову и посмотрел на меня снизу вверх круглыми от ужаса и благоговения глазами.

— Единый под крышкой, хозяйка… — сипло проговорил он, вытирая рукавом взмокший лоб и поднимаясь на трясущиеся колени. — Ну и люты же вы, Элиза Алуаевна. Вы ж их… как тараканов из печи выжили. Они ж теперь к нам и близко не сунутся.

— Сунутся, Фома, — я повернулась обратно к перегонному кубу и подняла с пола брошенную дубину. Металл аламбика был цел, манометр показывал стабильную рабочую норму. — Хаггард просто так монополию не отдаст. До темноты нам нужно выжать максимум «Клюковки» и намертво запереть внешние заслонки. Нам некогда праздновать, у нас план производства.

Глава 5. Ночной досмотр

К полуночи метель за окном разыгралась не на шутку. Ветер швырял пригоршни колючего снега в стекла, а старые бревна винокурни жалобно поскрипывали под его напором. Фому я силой отправила спать в каморку за печью — старик за день натерпелся столько страха и так набегался с ведрами, что уснул прямо в кафтане, едва его голова коснулась соломенного тюфяка.

Я же осталась у перегонного куба, сон никак не шел. Привычка сдавать объекты в срок требовала действия. Раз уж генерал Блейк дал мне три месяца, производство должно было работать как часы.

В зале стоял полумрак. Единственным источником света было багровое пламя, сочившееся сквозь щели прикрытой топки. В огромном чане дозревала новая, большая партия «Огненной клюковки».

Я стояла у куба, закатав рукава платья по локоть. Мои пальцы слегка светились сиреневым: я контролировала давление пара в медных трубах, чутко прислушиваясь к мерному бульканью сусла внутри. Лицо горело от жара топки, волосы растрепались и прилипли ко лбу, а на щеке наверняка красовалась полоса сажи. Конвейер романтики, как сказали бы на Земле, во всей красе.

Вдруг за спиной раздался едва слышный щелчок.

Я резко обернулась, нащупывая на столе тяжелую железную кочергу. После вечернего визита старосты Хаггарда я была готова ко всему. Но у дверей не было бандитов.

Из тени размытым, бесшумным силуэтом соткалась высокая мужская фигура. На нем был длинный дорожный плащ, подбитый серым мехом, покрытый слоем свежего снега. Мужчина легким движением скинул капюшон, и в полумраке зала вспыхнули два ледяных вертикальных зрачка.

Генерал Валлиан Блейк. Без свиты.

— Не спите, леди Элиза? — его голос прозвучал удивительно тихо, но рокот в нем заставил медь перегонного куба едва заметно отозваться.

— Работаю, генерал Блейк, — я медленно опустила кочергу, но из рук не выпустила. — Не ожидала увидеть наместника пограничных земель в качестве ночного вора. Зачем пробираться через окно?

— Через заднюю дверь, — поленился спорить дракон. Он прошел вперед, ступая совершенно бесшумно, несмотря на массивные сапоги. Снег на его плечах быстро подтаивал и стекал каплями воды в жарком воздухе у работающей печи. — И я не вор. Я проверяющий. Имперская инспекция, если вам так угодно. Мне стало любопытно, не взлетит ли этот цех на воздух до утра.

Блейк остановился в шаге от меня. Он был настолько огромным, что полностью заслонил собой свет от топки. В полумраке его морозно-синяя чешуя на шее тускло поблескивала, словно дракон внутри него внимательно изучал меня.

— Окольные птички донесли, что вечером у вас тут был пожар, — генерал прищурился. — Староста Хаггард бегал по деревне в обгорелом виде и кричал, что в заброшенной винокурне поселилась огненная ведьма, которая сжигает людей заживо. Вы ничего не хотите мне рассказать?

— Староста нарушил технику безопасности, — ровно ответила я, глядя прямо в его потемневшие, бездонные глаза. — В немытых помещениях скапливаются пары спирта. Я лишь указала ему на это. С помощью лучины.

Блейк замер на секунду, а затем его грудь содрогнулась от беззвучного смеха.

— Поведение паров, верно? Вы удивительная женщина, Элиза. Обычная человеческая девица из разорившегося рода сейчас бы умоляла меня о защите от Хаггарда. А вы пугаете его взрывами.

Он внезапно протянул руку — огромную, обжигающе прохладную, обтянутую черной кожей перчатки — и перехватил мое запястье. Его пальцы сомкнулись на моей руке мягко, но железно. Сквозь ткань рукава по коже мгновенно прокатился леденящий, отрезвляющий импульс, от которого мое сердце испуганно и сладко пропустило удар. Сиреневая искра бытовой магии, которую я всё еще удерживала, испуганно метнулась в сторону, соприкоснувшись со морозной драконьей силой.

По залу прошел легкий треск статического электричества.

— Вы играете с огнем, — тихо, почти интимно произнес Валлиан Блейк, наклоняясь ближе. Его дыхание коснулось моих волос. — В вашей «воде» слишком много пламени. Мои офицеры пьют эту рубиновую настойку в казармах и и не могут обуздать собственную магию. Они хотят тренироваться посреди ночи в метель. Что вы туда подмешали?

— Кровь тундры и огневик, генерал, — я не попыталась вырвать руку, сохраняя ледяное спокойствие мастера со стажем, хотя пульс предательски застучал в ушах. — И немного законов очищения. Чистый алкоголь высвобождает скрытую энергию инейника. Вашим людям не нужны стимуляторы, им просто нужно было согреться без сивушного яда. Отпустите мою руку, иначе сусло в кубе перегреется, и тогда физика газов покажет вам свою правоту на практике.

Блейк долгий миг смотрел на мои губы, затем снова в глаза. В полумраке винокурни, под стук метели, между нами искрило так, что, казалось, воздух вокруг был готов вспыхнуть синим пламенем.

Он неохотно разжал пальцы.

— Вы дерзкая, — пророкотал он, отступая на шаг обратно в тень. — Но вы держите слово. Напиток, который я забрал… действительно чист. Мое ядро не испытывало такой легкости со времен учебы в столице.

Генерал накинул капюшон плаща, снова превращаясь в монолитную тень.

— На рассвете у ваших ворот будет обоз. Тридцать повозок с арестованным контрабандным инейником. Староста Хаггард больше не побеспокоит вас — завтра его ждет очень долгая проверка налоговой стражи гарнизона. Переработайте это зерно, Элиза. Сделайте так, чтобы к концу недели у меня было триста бочек этой вашей… клюковки. А империя заплатит по честной цене.

— Будет сделано, генерал Блейк, — ответила я его же тоном.

— Посмотрим, — донесся его голос уже от самых дверей. — Не сгорите тут до утра, технолог. Вы мне нужны живой.

Створка двери тихо скрипнула и закрылась. Я осталась одна в полумраке, а сиреневая искра на моих пальцах всё еще испуганно подрагивала, запомнив тяжелую прохладу синего дракона.

Глава 7. Контрабандный обоз

Рассвет на границе ледяных пустошей не принес тепла. Небо над винокурней окрасилось в бледный, сизый цвет, а метель улеглась, оставив после себя огромные сугробы, завалившие крыльцо по самую крышу.

Я стояла у разбитого окна на втором этаже, кутаясь в накинутый на плечи старый кафтан Фомы, и наблюдала, как к воротам мануфактуры стягивается гигантская змея армейского обоза. Тридцать тяжелых деревянных повозок, запряженных косматыми северными лошадьми. Снег скрипел под широкими полозьями, а кони шумно выдыхали густой белый пар. Колонну сопровождал десяток суровых драконов-гвардейцев в черных шинелях. Возглавлял шествие тот самый усатый адъютант — сержант Кренц, вчерашний покупатель нашей настойки.

— Пресветлые предки… — Фома высунулся рядом со мной, испуганно стуча зубами. — Госпожа Элиза, они же нам всю ограду повалят! Куда ж столько? Тридцать повозок! Да у нас амбар под крышу забьет! Нам это зерно за полгода вдвоем не перетереть, даже если спать перестанем!

— Перетрем, Фома. Ручной труд оставим для Хаггарда, — я решительно завязала шнурки на рукавах платья. — У нас есть бытовая магия. Разгружаемся.

Когда мы спустились во двор, усатый адъютант уже спрыгнул с седла. Его лицо, вчера еще синее от холода, сегодня выглядело бодрым и румяным. Он отвесил мне короткий, но вполне уважительный поклон.

— Леди Элиза! Выполняю приказ генерала Валлиана Блейка. Весь конфискованный инейник с южного тракта доставлен в ваше распоряжение. Куда сгружать? Парни замерзли как собаки, но после вчерашнего готовы работать бесплатно, если выделите по маленькой чарке вашей рубиновой амброзии.

— По чарке будет, но после работы, — улыбнулась я. — Сгружайте мешки прямо в главный зал, поближе к затирочным чанам. Парни, шевелись! Кто филонит — тому настойка достанется разбавленной!

Драконы дружно загоготали и сноровисто принялись за работу. Сила у этих ребят была нечеловеческая: один гвардеец легко подхватывал по два тяжеленных стокилограммовых мешка и нес их в цех, будто они были набиты пухом.

Пока шла разгрузка, я вернулась к перегонному кубу. Фома был прав: переработать такой объем вручную — утопия. Мне нужен был полуавтоматический цех.

Я подошла к тяжелым каменным жерновам, которые раньше крутили вручную, чтобы перетирать промерзшее синее зерно. Рядом с ними проходила медная труба отвода горячего пара от малого колодезного котла—бойлера, который Фома упрямо поддерживал горячим с самой ночи для обогрева цеха. В моем мире любой инженер знает, как использовать энергию расширения пара.

Я положила ладони на холодный камень жерновов и закрыла глаза. Сиреневая искра бытовой магии скользнула внутрь старого механизма. Я мысленно объединила систему очистки чанов с силой парового давления. Приказ: завязать контур. Перенаправить остаточное давление пара на поршень ручного привода.

Медный клапан на трубе бойлера с шипением повернулся. Избыток горячего пара с грохотом устремился в закрытый распределительный кожух. Каменные жернова вздрогнули, издали тяжелый, утробный скрежет и… медленно, но уверенно завертелись сами по себе, набирая скорость. Магия удерживала зазоры и не давала механизму перегреться от трения, заменяя собой машинное масло.

— Милосердный Хранитель… — Фома, занесший первый мешок, застыл на пороге, едва не выронив его. — Оно само… Крутится! Сама мануфактура ожила!

— Это называется модернизация производства, Фома, — я вытерла пот со лба. — Засыпай зерно в бункер. Машина сама сотрет его в муку, а пар из куба тут же подогреет воду для затирания сусла. Нам останется только следить за фильтрацией.

К полудню главный зал винокурни превратился в слаженно работающий завод. Жернова ровно гудели, куб пыхтел, а в воздухе стоял плотный, сладковатый аромат свежего солода. Драконы-гвардейцы, закончившие разгрузку, сидели прямо на пустых ящиках, блаженно попивая заслуженную «Клюковку» из глиняных кружек и с уважением поглядывая на меня.

Я решила лично проверить последние мешки, оставшиеся в тридцатой, замыкающей повозке. Обозный гвардеец как раз сбрасывал их на снег. Мой взгляд зацепился за крайний тюк — в отличие от остальных армейских мешков, проштампованных полковой печатью, этот был завязан двойным узлом из грубой пеньки с вплетенной красной нитью. Тайная маркировка для своих.