- -
- 100%
- +
Я сделала глубокий, медленный вдох через нос. Паника — это нерациональная трата кислорода, а мне сейчас требовался каждый сантиметр воздуха. Пальцы на руках мгновенно задеревенели от его магии, но мой мозг продолжал фиксировать переменные: мундир разорван, резерв работает на износ, патруль Кренца за его спиной тяжело переминается с ноги на ногу, а на ледяном помосте за моей спиной тихо урчит пятитонное чудо.
Я сосредоточилась на остатках тепла в груди и резко, с силой вытолкнула сиреневый импульс дара через носки сапог прямо по обледенелому полу — туда, где валялся фонарь Фомы. Медный корпус в темноте коротко щелкнул, фитиль поймал искру, и ровный, плотный желтый луч разрезал мрак, ударив точно в центр зала.
Свет выхватил колоссальные чешуйчатые кольца хвоста, огромные кожистые крылья и бронированную шипами морду, которая медленно приподнималась с помоста.
Блейк резко замер, словно наткнулся на невидимую стену. Его суровое, исчерченное гарью лицо на глазах сделалось мертвенно-бледным. Пальцы дракона судорожно разжались. Тяжелый палаш выпал из его руки, ударился об пол и покатился к моим ногам. Валлиан смотрел на раненого зверя, не мигая, а лазурный огонь в его глазах испуганно, беспомощно задрожал, сменяясь человеческим, диким потрясением.
— Единый под крышкой… — сорванным, сиплым шепотом выдохнул за его спиной сержант Кренц, и стальная дуга его арбалета мелко застучала о бронированный нагрудник. — Живой… Это же боевой ящер полковника Рейнарда!
Генерал сделал один неровный шаг назад, тяжело хватаясь рукой за ледяной выступ стены, словно гранит под его ногами внезапно превратился в зыбучий песок. Его взгляд лихорадочно скользил по форме правых шипов зверя, по силуэту сломанного крыла и старому полковому клейму штурмовых отрядов на левом боку.
Генерал стоял неподвижно. Его пальцы, глубоко ушедшие в ледяную корку на стене, мелко дрожали, оставляя на прозрачном массиве глубокие борозды.
— Кренц, уводи старика, — Валлиан не обернулся, но его рокот заставил сержанта мгновенно вытянуться. — Объявить чрезвычайное положение на территории мануфактуры. Официальная причина — ликвидация последствий нападения пособников Хаггарда. Выставить оцепление по периметру забора. Сюда не должна просочиться ни одна живая душа. Выполнять.
Сержант молча, по-медвежьи сгреб Фому за шиворот. Старик даже не успел пискнуть — его сапоги лишь глухо зашуршали по каменной крошке лестницы. Сверху с глухим хлопком встала на место тяжелая железная дверь.
Мы остались вдвоем посреди заиндевевшего круглого зала. Блейк медленно опустился на одно колено прямо перед помостом. Его огромная ладонь без перчатки легла на покрытую шрамами морду раненого зверя. Лазурная чешуя на скулах генерала пульсировала прерывистым, тусклым светом.
— Двадцать два года назад отряд моего брата пропал без вести в этих местах — Валлиан говорил тихо, обращаясь к ящеру, словно меня здесь не было. — Столица объявила их изменниками. Они состряпали приказ о дезертирстве, объявив, что полковник Рейнард Блейк забрал армейскую казну и бросил рубежи. Судейские чиновники скормили всем сказку, будто полковник сбежал с застав и просто замерз в буране на Безымянном плато в ста верстах отсюда. Они замяли это дело за три дня, заклеймив нашу семью позором, а ты… ты все это время умирал здесь, внизу.
Генерал тяжело поднялся. С его мундира от резкого движения осыпалась серая копоть, обнажая рваное сукно на плече. Он повернулся ко мне, и в его зрачках отразился блеклый желтый огонек масляного фонаря.
— Я прибыл в этот медвежий угол Севера не ради поимки воров Хаггарда и не ради ваших грошовых недоимок, Элиза. Мне нужны найти информацию о брате. Единственная цель этого назначения — доказать, что его отряд подставили, и очистить имя семьи Блейков от позорного клейма дезертиров. Этот ящер — живое доказательство, Элиза. Полковник не бежал в Столицу через плато. Он лично запер эту железную дверь и наложил на нее именную родовую печать. Рейнард не мог бросить искалеченного зверя здесь и уйти в столицу, он уходил, будучи уверенным, что скоро вернется за ним. Но не вернулся.
Я скрестила руки на груди, упрямо игнорируя дрожь в затекших от холода пальцах.
— Ваше следствие завязло в тупике, генерал, — сухо ответила я, глядя прямо в его лазурные глаза. — И этот след окончательно остынет через несколько часов, если мы прямо сейчас не перейдем от семейных мемуаров действиям. Ваш свидетель умирает.
— — Сентиментальные рассуждения не поднимут вашего зверя на крыло. Давайте разберем физику процесса. Попавшая в рану серая коррозия сработала как агрессивный катализатор замерзания. Она взломала внутренний контур ящера и превратила его естественную ледяную магию в хаотичные тромбы реликтового льда. Кровь застыла в венах, магистрали забились, и начался некроз тканей.
Генерал молча слушал, его ладонь по-прежнему лежала на бронированном затылке зверя.
— Моя «Огненная клюковка» — это не панацея, — я жестко кивнула на треснувшую бутыль, где на самом дне еще оставалась плотная рубиновая фракция. — Считайте её экстренным противоморозным антифризом, техническим реагентом. Высокий градус этанола и концентрированные эфиры огневика под давлением моего дара очищения просто пробили этот низкотемпературный затор. Мы восстановили циркуляцию и выиграли время. Но сама скверна на лапе никуда не делась. Прелая корка продолжает тлеть. Ему нужен не согревающий энергетик, а полноценное лекарство, которого у нас нет. Мы дали ему отсрочку, и счет времени до возвращения ледяного тромба идет на часы.
Блейк медленно повернул голову. Его вертикальные зрачки хищно сузились, фиксируясь на мне, а лазурная чешуя на скулах пошла бешеной, злой неоновой пульсацией. Он сделал шаг вперед.
— Вы, гражданские, понятия не имеете, что такое Бездна на самом деле, — генерал резко нагнулся над столом, и его голос сорвался на глухой, вибрирующий рык. — Вы судите о ней по трухлявым доскам на старых складах да по заплесневевшему зерну, которое приходится выбрасывать в утиль. Думаете, заразу можно выскоблить ножом и залить известью? Бездна — это прожорливое ледяное Ничто. Она за секунды сжирает дерево, разъедает металл до сквозных дыр и превращает человеческие кости в рассыпающийся пепел. Знаете, как это бывает? Она прорывается прямо сквозь ткань реальности! В воздухе расползаются пульсирующие трещины. Разломы дышат, земля под ногами начинает вибрировать, а ваши датчики на котлах испуганно прыгают, потому что Бездна ломает саму природу, превращая ваши дурацкие инженерные законы, которые вы так любите, в мусор!
Он с силой ударил кулаком по каменному верстаку.
— Из этих разломов с голодным рокотом вываливается серая коррозия. Тяжелый, удушливый, иссушающий знойный туман из мертвого пепла. Эта скверна ведет себя как живая. Там, где оседает этот туман, вековые северные сосны за секунды высыхают и рассыпаются в черную пыль. Медные трубы и железо покрываются прелым налетом, сгнивая до сквозных дыр на глазах. А кости и плоть людей… Бездна заживо высушивает их, превращая человека в рассыпающуюся золу за один вдох. У этой заразы есть свои проводники, Элиза. Ткачи Пепла. Это жуткие монстры, сотканные из черного дыма. Живой эпицентр сухой пустоты, который выжигает реальность вокруг себя. Если они придут сюда, вы даже испугаться не успеете.
Блейк приблизился вплотную, обжигая меня бешеным, ледяным выдохом.
— И прорывы случаются все чаще, Элиза. Бездны вокруг становится больше с каждым циклом, она наступает, выдавливая нас из этих земель. Мы теряем опытных солдат в каждом рейдовом вылете, резервы тают на глазах. Скоро некому будет защищать эти рубежи. Еще пара месяцев в таком темпе, и вся оборонная линия Северного предела захлебнется в сером пепле.
Генерал тяжело перевел дыхание, и его челюсть судорожно дернулась.
— То, что ты назвала затором в магистралях, у нас называют драконьим выгорание. Чтобы держать лазурные щиты Боевого Льда и закрывать эти трещины на передовой, мои люди выжимают свои магические резервы до самого дна. Но Бездна высасывает из них жизнь. Без постоянной подпитки тепла их собственная кровь кристаллизуется иглами прямо внутри сосудов. Вены чернеют, каналы лопаются, и солдат за пару часов превращается в ледяную статую. Обычные лекарства и микстуры Столицы бессильны против этой этого. От казенной сивухи у драконов только сосуды лопаются. А твоя настойка растопила лед в жилах пятитонного исполина за три минуты.
Он зафиксировал мой взгляд своим суженным лазурным зрачком.
— Нам нужен этот катализатор, женщина. Весь объем, который способна выдать твоя мануфактура. Иначе рубежи рухнут. Что скажешь? Потянешь такой оборонный заказ?
Серая коррозия на раненой лапе зверя едва заметно запульсировала, словно напоминая, что выигранное время неумолимо истекает. Ящер тяжело вздохнул, и облако его морозного дыхания медленно растворилось в сыром воздухе казематов.
— Триста бочек в месяц, Блейк, — я нарушила тишину, выпрямляясь и убирая испачканные в синей слизи ладони с верстака. — По три золотых имперских лиры за штуку. И полная защита мануфактуры. Мне не нужны пособники Хаггарда, караулящие моих рабочих у забора, и мне нужно бесперебойное сырье со складов посада. Спишите мою недоимку по налогам прямо сейчас, и мы запустим чаны на полную мощность.
Генерал молчал, его суровый взгляд буравил гранитный пол, на котором все еще лежал выроненный палаш. Лазурный свет на его скулах медленно угасал, возвращая лицу привычную, холодную человеческую бледность. Походный мундир с разорванным плечом делал его фигуру сейчас менее монолитной, но скрытая в нем военная угроза никуда не делась.
— Триста бочек, — жестко произнес Блейк, наконец поднимая сталь с пола и с сухим щелчком возвращая её в ножны. — По четыре имперские лиры. Казна пограничного гарнизона не станет оплачивать аппетиты провинциальных технологов, Элиза.
Я замерла, удивленно вскинув брови и не торопясь отвечать. Изначально я планировала просить три, но генерал только что сам, своими руками поднял планку до четырех. Калькулятор в моей голове мгновенно пересчитал чистую маржу.
Блейк перехватил мой взгляд, на секунду нахмурился, переваривая смысл собственных слов, и тяжело потер переносицу затянутой в перчатку рукой.
— Простите, — глухо процедил он, и в его голосе проступила свинцовая, глубокая хрипота. — По две имперские лиры за бочку. Я слишком устал сегодня, чтобы правильно считать нули в казенных ведомостях. На заставах был ад. Забудьте про четыре.
— Девятьсот золотых лир за триста бочек по три лиры — это все равно пыль по сравнению с тем, сколько Министерство Столицы сдерет с вас за казенные эликсиры, — произнесла я тише. — Те микстуры к тому же не работают. Мой катализатор — это цена выживания вашего полка, генерал. Позвольте мне помочь вам удержать Боевой Лёд на заставах, либо оставьте все как есть и готовьтесь хоронить своих людей в сером пепле.
Генерал медленно потянулся к кожаному подсумку на поясе. Извлек оттуда тяжелую дорожную чернильницу и кусок плотного армейского пергамента, он с размаху опустил их на каменный стол, прямо рядом с треснувшей бутылью «Клюковки».
— Триста бочек. По три золотых, — процедил он, вытаскивая из петли мундира стальное перо и начиная быстро, размашисто набрасывать строчки официального оборонного приказа. — Налоги мануфактуры Алуа списываются в счет государственного обеспечения. Поставки инейника и охрану периметра я беру на себя. Но учтите, Элиза: если патрули на заставах выгорят из-за задержки партии, я лично заколочу этот завод вместе с вами.
— Договорились, генерал, — я спокойно дождалась, пока он размашисто подпишет пергамент и припечатает его тяжелым фамильным перстнем. — Да и мертвый ящер в казематах нам обоим ни к чему. Теперь у нас общая задача — успеть найти способ полностью выжечь скверну до того, как этот ледяной затор вернется в его жилы.
На ледяном помосте, под глухое и прерывистое дыхание раненого зверя, генерал Боевого Льда и приграничный технолог скрепили своим первым вынужденным соглашением начало тайной войны за выживание Северного предела.
Глава 12. Чертежи из пепла
Утреннее солнце едва пробивалось сквозь узкие, покрытые изморозью окна главного цеха. Лучи подсвечивали мириады пылинок, лениво кружащихся в холодном, стоялом воздухе. На винокурне царила мертвая тишина, нарушаемая лишь мерным стуком капель конденсата, срывающихся с медного куба на каменный пол.
Я стояла посреди огромного, засунув руки в карманы теплой шерстяной безрукавки. На деревянном столе перед перегонным аппаратом лежал вчерашний пергамент с тяжелым оттиском перстня Блейка. Девятьсот золотых имперских лир.
Рядом со мной топтался Фома. Старик нервно теребил засаленный фартук, его пальцы мелко дрожали, а голос сорвался на сиплый, прерывистый шепот:
— Ох, миледи Элиза… Ну и денек был вчера, — старик уставился на меня с каким-то диким, суеверным почтением. — Сержант Кренц меня за шиворот наверх тащит, солдаты у ворот тройной караул выставляют, чрезвычайное положение на заводе объявляют… А всё из-за того, что вы, миледи, полезли в старый погреб и вытащили оттуда такое чешуйчатое чудо, от одного вида которого у целого генерала Боевого Льда руки затряслись и палаш на наст полетел!
Он испуганно перевел дыхание и заглянул мне в глаза:
— Никого ведь из рабочих сегодня нет, хозяйка. Я до самого перекрестка ходил, у ворот караулил. Мужики из посада даже носа не кажут. А ведь вчера клялись, что за серебряные готовы сутками от кубов не отходить.
— Прихвостни Хаггарда? — я не повернула головы, продолжая разглядывать манометр на паровой магистрали. Стрелка лежала на нуле. Давления не было. Без людей заготовить дрова и растопить печи было физически невозможно.
— Они самые, миледи, — Фома испуганно оглянулся на запертые дубовые двери цеха, словно бандиты арестованного старосты могли материализоваться прямо из кирпичной кладки. — Люди Сивого с утра по деревне прошлись. Сказали, у кого ноги лишние или избы- пусть идут к сумасшедшей девке Алуа спирт гнать. Мол, армейское оцепление генерала у ворот вечно стоять не будет, а как солдаты снимут посты, Сивый лично с каждого спросит. Мужики и забились по подполам. Голод не тетка, но жить всем охота.
Я подошла к столу, провела пальцем по шершавому краю пергамента. Контракт Блейка был защитой, но генерал выставил караул для охраны подвала со зверем, а не для того, чтобы приводить сюда за руку каждого кочегара.
Мой мозг выдал единственный логичный шаг. Бойкот — это не физическое явление, его нельзя отфильтровать или осадить химикатами. Это экономический страх. Значит, лечить его нужно встречным экономическим предложением.
— Фома, неси мешок с серебряными грошами, — я туго завязала тесемки на вороте рубахи, не оставляя себе времени на сомнения. — Выгребай всю нашу заначку. Это наш последний оборотный капитал, и сейчас мы пустим его в дело.
— Хозяйка, помилуйте! Куда вы? — старик семенил следом, хватаясь за мой рукав. — Там же на площади люди Сивого караулят! Затопчут, и глазом не могнут!
— Пусть попробуют, — я с грохотом толкнула тяжелую дубовую створку ворот, впуская в душный цех волну колючего северного воздуха. — Нам нужно триста бочек, Фома. И если мужики не идут к кубам, значит, технолог идет к мужикам.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.