- -
- 100%
- +
Мы развивали компанию постепенно, начиная со строительства частных домов, и в самом начале опирались на готовые проекты, покупали архитектуру у сторонних специалистов, заказывали дизайн у тех, кто работал «на рынке». С практической стороны всё выглядело довольно сложно, поскольку множество решений, представленных на чертежах, невозможно было адаптировать под реальные строительные условия. Приходилось постоянно корректировать проект, искать компромиссы, вмешиваться в процесс уже во время стройки.
У меня на тот момент не было архитектурного образования, однако я вырос среди инженеров, поэтому тяга к проектированию появилась органично. В какой-то момент понял, что проще освоить эту сферу глубоко, чем продолжать сталкиваться с чужими ошибками. Архитекторы, с которыми я работал, стали наставниками, направляли и помогали формировать профессиональное мышление. Со временем это привело к полноценному обучению в Саратовском Технологическом университете по специальности «Архитектура и Дизайн» и получению градостроительного сертификата.
Сейчас PH Home — компактное архитектурное агентство, внутри которого объединены проектирование, дизайн, сопровождение строительства и работа собственных строительных бригад. Такой формат даёт возможность вести проекты гибко, брать в работу действительно индивидуальные дома и сохранять высокое качество. При необходимости мы подключаем партнёров и узких специалистов, чтобы обеспечить полный цикл.
Почему вы решили внедрить практику создания 3D-макетов?
Идея родилась из опыта работы с заказчиками, которые строят дома в других городах или странах. Мы передаём проект, а дальше его ведут прорабы, и не всегда есть возможность контролировать этапы, где требуется точность. В моменты, когда строители начинают предлагать изменения или заказчик интерпретирует визуализацию по-своему, проект нередко отклоняется от замысла довольно значительно.
Мы искали инструмент, который поможет всем участникам говорить на одном языке, и объёмная модель оказалась самым понятным вариантом. Её можно взять на участок, передать бригаде, спокойно разобрать каждый узел и сразу понять, где будут проходы, где тени, где сложные места. Макет выдерживает частые поездки и активное использование, поэтому его не приходится беречь или прятать — он работает именно как рабочий инструмент.
Что включает в себя 3D-макет и чем полезен заказчику?
Мы начали внедрять эту практику в прошлом году, когда стало очевидно, насколько важно иметь не только цифровую визуализацию, но и физическую модель. В макет переносится основные постройки на участке: сам дом, если есть - бассейн, баня, гараж. При этом, это не выглядит как статичный макет с прилегающей территорией, деревьями и прочим, это отдельные элементы.
Разные цвета пластика помогают легче ориентироваться в конструктиве, а разборные этажи позволяют подробно изучить планировку и оценить, как будет ощущаться пространство.
Процесс создания макета состоит из нескольких этапов. Сначала мы подготавливаем модель в цифровой среде, доводим геометрию до точности, удобной для сборки, после чего отправляем её на печать. Принтер выводит детали слоями, постепенно формируя каждую стенку, крышу и элементы. Пластик, который мы используем, экологичный и достаточно крепкий, поэтому макет устойчив и долговечен. После печати модель собирается, проверяется на точность и комплектуется миниатюрной мебелью. В итоге получается детализированная, прочная модель, с которой удобно работать и заказчику, и строителям, чтобы они точно понимали, как будет выглядеть будущий дом.
Может ли подобный подход повлиять на качество градостроительных решений и их реализацию в целом?
Да, поскольку традиционные макеты генпланов городов создаются из материалов, которые не выдерживают активного использования, их приходится прятать под стекло, ограничивая доступ только визуальным осмотром. Лазерные указки позволяют обозначить ключевые точки, однако специалисты не получают возможности внимательно рассмотреть структуру застройки и оценить нюансы планировочных решений.
Формирование отдельных 3D-моделей для каждого объекта открывает профессиональному сообществу совершенно иной уровень взаимодействия: такие макеты могут находиться и на строительных площадках, и в работе у тех, кто отвечает за приемку, что обеспечивает более точное понимание проекта и повышает качество контроля на всех этапах.
В своей работы вы используете ещё такой новый инструмент, как параметрический дизайн. Расскажите о нем подробнее.
Параметрический дизайн — это когда форма создаётся не вручную, а с помощью цифровых алгоритмов и заранее заданных параметров. В нашей работе параметрический подход востребован прежде всего при создании фасадов и интерьеров. Мы можем просчитать сложные формы заранее: как будет смотреться фасад дома при разных углах освещения, какие линии лучше использовать для максимальной функциональности пространства, как встроенные элементы будут сочетаться с конструкцией. После цифровой проработки модель отправляется на станки или 3D-принтеры, и готовые элементы изготавливаются с высокой точностью.
Это позволяет одновременно решать две задачи: создавать необычные, эстетически выразительные объекты и при этом сохранять практичность и точность исполнения. Благодаря параметрическому дизайну мы можем предлагать клиентам нестандартные решения, которые раньше было невозможно реализовать без сложных ручных расчётов, и быть уверенными, что всё будет работать именно так, как задумано.
Параметрический дизайн можно использовать и в урбанистике?
Параметрический дизайн действительно применим в урбанистике, и сегодня он стал одним из ключевых инструментов для городов, стремящихся повышать качество среды с опорой на точные данные. Подобные системы позволяют моделировать развитие районов, отслеживать динамику транспортных потоков, понимать, как распределяются пешеходы, и заранее выявлять потенциальные перегруженные участки. Такой анализ помогает спрогнозировать, как будет функционировать городская структура ещё до начала строительства, что значительно снижает риски ошибок в планировочных решениях.
Один из показательных примеров — Masdar City в Абу-Даби, где параметрическое проектирование использовали для оптимизации ориентации зданий, конфигурации улиц и распределения функций. Алгоритмы учитывали климат, ветровые коридоры, плотность застройки и транспортные связи, что позволило сформировать энергоэффективную и устойчивую городскую модель.
Для Алматы подобный подход может иметь ещё более практическое значение. Моделирование с учётом сейсмической активности помогает оценивать, как различные конструктивные решения поведут себя при землетрясениях. Параметрические сценарии могут анализировать влияние грунтовых вод на фундамент, прогнозировать изменения воздушных потоков вокруг высотных зданий и показывать, как новая застройка скажется на экологии и качестве воздуха. Такой инструментарий даёт возможность принимать взвешенные градостроительные решения, основанные на точных данных о безопасности, устойчивости и влиянии на городскую среду.
Как вы оказались в международных конкурсах и рейтингах?
Это произошло совершенно неожиданно. В 2019 году мы отправили несколько проектов на итальянский конкурс A’ Design Award, и к нашему удивлению, проект «Almaty Core University» получил серебряную награду.
Проект был посвящён созданию университетского кампуса на несколько километров от города. Комплекс рассчитан на пребывание до 25 000 человек — студентов, преподавателей и специалистов, обеспечивая комфортные условия для обучения, работы и жизни.
Идея университетского города построена по алгоритмическому принципу, что делает концепцию уникальной с точки зрения дизайна. Эстетика фасадов зданий создавалась как нелинейная система с использованием параметрического моделирования, что придало архитектуре динамичную и современную форму.
Позже выяснилось, что результаты автоматически фиксируются в международном рейтинге дизайнеров. Со временем стали приходить сертификаты, и оказалось, что в Казахстане мы занимаем первое место в World Design Rankings. Скорее всего, так получилось потому, что многие талантливые дизайнеры и архитекторы в нашей стране просто не участвуют в международных конкурсах, хотя их уровень позволяет это делать.
Интересно, что изначально проект «Almaty Core University» мы отправляли на московский фестиваль «Дом на Брестской», организованный Департаментом градостроительной политики Москвы. В рамках BI Group мы выступали как международные участники от Казахстана, однако там не получили ни высоких наград, ни качественной обратной связи.
В этом контексте участие в конкурсе A’ Design Award стало для нас особенно значимым: мы подали проект почти случайно и получили результат, который стал настоящим сюрпризом и признанием работы всей команды.
В 2024 году мы добились ещё одного крупного успеха: один из наших проектов был признан в Номинации Architecture Single Residence Asia Pacific «Лучшей частной резиденцией на одну семью». Конкурс Asia Pacific Property Awards проводил Британский международный конкурс, а вручение наград состоялось в Бангкоке. Это стало важным моментом для всей команды и подтвердило, что наши решения соответствуют международным стандартам качества.
Мы надеемся, что опыт Дмитрия Семененко и PH Home вдохновит других архитекторов и дизайнеров из Казахстана заявлять о себе на мировой арене. В нашей стране много талантов, которые пока не участвуют в международных конкурсах, и их история показывает, что это возможно. Поднимать уровень профессиональной сферы у нас в стране и открыто демонстрировать свои работы миру — это то, что поможет развиваться всей отрасли.
«Мы собираем карту города из третьих мест, историй и маршрутов горожан», - урбанист Алеся Нугаева о проектах Gorozhanym
Внимание редакции привлекли исследования третьих мест Алматы и карта проекта Gorozhanym с неожиданными названиями, как «места для поцелуев» и «места для убийств». Такой интересный подход к городу стал поводом для разговора с Алесей Нугаевой - городским исследователем, автором проекта Gorozhanym и экспертом по работе с сообществами, практикам партисипации и вопросам городской идентичности.
Алеся, расскажите, о вашем проекте Gorozhanym? Как внутри команды родилась идея исследований города?
Команда GOROZHANYM не относит себя к классическим урбанистам от архитекторов. Скорее наш подход лежит на стыке урбанистики, социологии, антропологии, и сити менеджмента, где в центре внимания находятся социальные процессы и участие людей в принятии городских решений.
Нас интересует как локальное благоустройство, так и более широкое осмысление городской среды — идентичность города, сценарии его использования, повседневные практики жителей. Именно поэтому для нас принципиально важно вовлекать горожан в сам процесс. Из этого подхода вырастают публичные лекции, презентации, модерации, выездные форматы и совместные обсуждения.
У нас есть два проекта, через которые мы последовательно вовлекаем людей. Первый — это картирование третьих мест, создание карты, в которой город собирается из пользовательского опыта. Второй — проект KEZDESUkhana, где мы уже работаем с экспертами и создателями этих пространств.
Картирование третьих мест мы начали в 2024 году и продолжали в 2025-м. Мы разместили форму у себя на сайте и люди начали постепенно, шаг за шагом, добавлять свои точки. Этот процесс до сих пор остаётся work in progress. Мы приходим к студентам, на открытые лекции, показываем карту, и каждый раз обязательно находится человек, который говорит: «Вот здесь моё третье место», — и добавляет новую точку.
Проект визуального исследования третьих мест KEZDESUkhana мы запустили совсем недавно — в конце 2025 года. Сейчас мы находимся в активной фазе: исследуем пространства, готовим сюжеты, документальные фильмы и физические карты. Полноценный выход проекта запланирован на апрель-май 2026 года. В Instagram первые выпуски начали появляться несколько недель назад — это, по сути, старт публичной части проекта.
Что касается команды, то непосредственно в фонде GOROZHANYM над проектами сейчас работает четыре–пять человек. При этом вокруг проектов всегда формируется более широкое сообщество — исследователи, студенты, эксперты, партнёры, которые подключаются на разных этапах и усиливают процесс.
Исследование, посвящённое третьим местам, можно назвать «народным», потому что карта формируется не сверху и не на основе экспертного отбора. Мы сознательно не выбираем пространства сами — они проявляются через опыт горожан, через то, как люди живут город, где встречаются, проводят время и какие места считают по-настоящему значимыми.
Какие интересные паттерны вы увидели в местах, которые люди маркируют как «места для поцелуев» и «места для убийств»?
Неожиданно выяснилось, что по ряду характеристик они могут пересекаться. И те, и другие часто описываются как тихие, укромные, не слишком освещённые пространства. Тенистая аллея, например, может восприниматься как романтичное место для свидания, если ты идёшь туда вдвоём, и одновременно вызывать чувство тревоги и небезопасности, если ты оказываешься там один.
В ходе анализа стало ясно, что ключевое различие проходит не по физическим параметрам пространства, а по субъективному ощущению. «Места для поцелуев» связаны с чувством комфорта, доверия и безопасности. Люди часто отмечали, что там должно быть уютно, спокойно, приятно находиться, что пространство буквально «хорошо чувствуется». В описаниях нередко появлялись детали про запахи, тишину, камерность, ощущение защищённости.
В противоположность этому места, которые маркируются как опасные или криминальные, даже при внешнем сходстве вызывают ощущение отчуждения и напряжения. Там исчезает чувство доверия к пространству, и именно это переживание становится главным маркером, по которому горожане проводят границу между романтическим и угрожающим.
В описаниях «мест для убийств» люди часто упоминали неприятные запахи, ощущение запущенности и следы разрушения. Это могли быть заброшенные здания, пустыри, пространства со следами конфликтов или насилия. При этом важно, что формально такие места нередко обладают теми же характеристиками, что и романтические: они могут быть тихими, тёмными, немноголюдными. Однако именно сочетание этих признаков с ощущением небезопасности формирует принципиально иное восприятие. Так постепенно и проявились различия, на которые мы обратили внимание в исследовании.
Какие пространства чаще всего становятся третьими местами в Алматы?
Третьи места, это как правило, публичные социальные пространства, которые легко считываются как общественные. В эту категорию чаще всего попадают кафе, рестораны, бары, галереи, а также исторические места — например, бульвары или бани «Арасан».
Третье место — это не дом и не работа, а промежуточная точка, которая позволяет выстраивать не линейный маршрут «дом — работа», а полноценный городской треугольник.
В такие места хочется возвращаться, знакомиться, встречаться с другими людьми. Исследованием третьих мест мы занимаемся уже довольно давно. Причина этого интереса проста. Нам действительно кажется, что именно третьи места помогают городу оставаться городом. Город по своей природе не является гомогенной средой. Его ценность заключается в разнообразии: здесь живут разные люди, и у каждого есть возможность реализовывать собственную идентичность без необходимости подстраиваться под единый шаблон.
На самом базовом уровне это проявляется даже во внешнем виде — в цвете волос, стиле, манере самовыражения. На более глубоком уровне — в мировоззрении, ценностях, возрасте, музыкальных вкусах, гастрономических предпочтениях. Такое сосуществование различий в городской среде воспринимается как норма. В отличие, например, от деревни, где чаще всего формируется более однородное сообщество с узким кругом общения и схожими сценариями жизни.
Именно город даёт это ощущение многоголосия и насыщенности. Увидеть это разнообразие, поддерживать его, условно говоря, помогают третьи места. Они создают пространство, в котором люди могут собираться вокруг самых разных интересов и находить друг друга без предварительных фильтров и формальных ролей.
Как KEZDESUkhana меняет взгляд на город и сообщества внутри него?
В проекте KEZDESUkhana мы физически ходим по третьим местам города, фиксируем их визуально и снимаем документальные фильмы, посвящённые этим пространствам и сообществам вокруг них.
Первый выпуск, например, был посвящён андеграундным арт-третьим местам. Речь идёт о пространствах, где собираются комьюнити художников, музыкантов, стрит-арт-артистов — людей, которые совместно создают уникальные городские точки притяжения. Например, 101- dump gallery, kerege. Repas. Это места, где могут встречаться они сами и другие горожане, интересующиеся искусством, но при этом не видящие себя в институциональных форматах, вроде музеев или галерей в привычном понимании.
Часто такие третьи места связаны с особыми архитектурными объектами, которые со временем переосмысляются. Здания, утратившие первоначальную функцию, получают новую жизнь, когда в них приходит креативный класс. Старые пространства начинают «оживать», наполняясь новыми сценариями использования, новыми смыслами и новыми формами городской жизни.
Например, здание ране-советского периода на Барибаева в котором располагалось до последнего времени узбекское посольство, и три года назад открвлся креативный кластер «Дом-36», который сейчас сменил локацию. Или завод Розыбакиева, когда-то это были типичные советские производственные объекты, а сегодня там сформировалась андеграундная сцена, где проходят драм-н-бейс вечеринки и собирается альтернативная городская тусовка. Такие трансформации хорошо показывают, как меняется город и какие формы он способен принимать со временем.
В каких городах уже ведётся работа?
В рамках картирования мы исследовали Алматы, а также подключились ребята из Павлодара, которые захотели самостоятельно изучить и зафиксировать третьи места своего города. В проекте KEZDESUkhana мы решили сфокусироваться шире и посмотреть на третьи места в городах Центральной Азии. Сейчас наша команда исследует пространства в Алматы, параллельно работает команда в Бишкеке.
У нас есть большая мечта — найти партнёров или исследователей, которые смогут заняться третьими местами Ташкента. Это дало бы возможность сравнить города между собой и увидеть, что в таких пространствах является общим для региона, а что остаётся уникальным для каждого города в отдельности.
Как ценность приватности проявляется в публичных пространствах?
В ходе работы мы также столкнулись с тем, что существует деление в «третьих местах». Есть по-настоящему объединяющие и открытые. В таких пространствах человек словно находит своё место вне зависимости от социального статуса, дохода или жизненного опыта. Хороший пример — рынок. Он нивелирует различия и остаётся открытым для всех. Туда может прийти и очень богатый человек, и тот, у кого почти нет денег, и каждый из них будет чувствовать себя частью общего городского процесса.
Одновременно с этим существуют третьи места другого типа — те, где особенно ценится уединение и ощущение приватности. И это тоже важная функция городской среды. В первой части исследования мы как раз работали с арт-пространствами. Формально они открыты, часто бесплатны и транслируют простое послание: «приходите все, мы вам рады».
На практике туда приходят люди, которые ищут близость тех, кто разделяет схожие ценности. Это может быть интерес к искусству, принятие различий, определённый уровень открытости или просто схожее чувство мира. Такие третьи места становятся безопасными пространствами для конкретных сообществ. Во многом это связано с тем, что сам город не всегда способен обеспечить чувство безопасности. Улица редко выполняет эту функцию.
В ответ на этот дефицит в городской ткани начинают возникать третьи места — пространства, куда люди идут за возможностью быть собой без лишних взглядов, шума, осуждения и непонимания. В этом смысле они работают как точки укрытия, где можно ненадолго выдохнуть и почувствовать принятие.
Для многих пространств принципиально важно прямо заявлять о себе как о безопасных: здесь можно быть собой, без необходимости соответствовать чьим-то нормам. В центре оказывается принятие. В этот момент пространство перестаёт быть просто открытым или приватным и начинает работать как укрытие — тёплое, защищённое, безопасное.
Кто и с каким запросом начал интересоваться вашими картами со стороны городских институций?
Если говорить о практическом применении наших проектов, то изначально мы не рассматривали их как инструмент для городских администраций или проектировщиков. Документальное фильмы - это для нас это работа с идентичностью города, исследование в рамках KEZDESUkhana и картирование третьих мест давали возможность лучше понять, какой город перед нами, про что он, какие ценности, смыслы и слои в нём существуют одновременно и главное какие люди и сообщества стоят за этим.
При этом совершенно неожиданно к нашей карте «3- мест, мест- для поцелуев и опасных мест» проявили интерес специалисты с Центра Развития Алматы, проектного офиса по безопасности. Они поделились, что в нашем проекте увидели возможность сопоставить наши данные о том, где люди чувствуют себя небезопасно или некомфортно, с официальной статистикой преступлений и картами криминогенных районов. Чтобы увидеть - совпадают ли реальные инциденты с субъективным ощущением угрозы и как между этими уровнями выстраивается связь.
Отдельное внимание вызвал гендерный аспект. На уровне городских институций начались обсуждения о том, какие пространства ощущаются безопасными или небезопасными именно для девушек и женщин, и как это может быть учтено в дальнейшем планировании городской среды. Такие данные могут быть полезны самим организациям, барам, клубам и другим публичным пространствам — как инструмент понимания того, какие условия формируют ощущение безопасности и что именно можно изменить в своей работе.
Как вы видите развитие проекта в ближайшие несколько лет?
Сейчас мы работаем над визуальным исследованием и планируем снять цикл документальных фильмов о знаковых третьих местах Центральной Азии. Параллельно нам важно расширять саму аудиторию и постепенно погружать людей в концепт третьего места как способа по-новому смотреть на город.
Следующий шаг — создание альтернативных карт Алматы для туристов, основанных на неочевидных маршрутах. Речь идёт не о стандартных «топ-10» достопримечательностей, а о пространствах, где можно соприкоснуться с городскими субкультурами, живыми сообществами и теми слоями городской жизни, которые обычно остаются за пределами туристических гидов.
По собственному опыту могу сказать, что, когда я увлекалась социальными танцами и путешествовала по Европе, в том числе в Чехию, для меня было важно не только посещать известные достопримечательности. Гораздо ценнее оказывались встречи с местными танцевальными сообществами — увидеть, где и как они танцуют, пообщаться, обменяться впечатлениями. Именно такие контакты дают ощущение живого города. В этом смысле наш подход с Алматы очень похож.
Нам хочется, чтобы люди, приезжая сюда, могли погружаться в то, что им действительно интересно.
Это могут быть третьи места, где собираются спортсмены, арт-сообщества, эко-инициативы или другие городские группы. Это могут быть неочевидные архитектурные объекты, которые пока не имеют статуса памятников, но безусловно отражают историю города — например, Меховой Комбинат или Госпиталь Турксиб. Мы понимаем, что это по-настоящему знаковые пространства, но их невозможно найти в стандартных туристических путеводителях.
В этом году мы запланировали создать серию таких карт и маршрутов с неочевидными, но интересными местами и экскурсий в связи с ними. Нам кажется, что они будут одинаково ценны и для туристов, и для самих горожан. Параллельно с выпуском мини-документальных фильмов о третьих местах Центральной Азии мы хотим провести презентации в Алматы и Бишкеке, обменяться опытом и попробовать найти общее между разными городами региона.
Ещё у нас появилась идея создать специальную сумку — такую, с которой можно путешествовать по третьим местам города. Это уже скорее символический жест, но он хорошо отражает саму логику проекта и способ взаимодействия с городом.