- -
- 100%
- +
– Один из замороженных стержней, подписанный на Демида Александровича, был перепутан с другим, в результате эмбриологическая бригада использовала не Ваш образец для оплодотворения яйцеклетки Вашей жены Ольги Алексеевны. А сперма Демида Александровича оказалась в программе другой пациентки. Мы выявили несоответствие при очередной сверке данных и с сожалением сообщаем вам об этом, – главврач медицинского центра поднимает свои пустые глаза то на меня, то на мою жену.
Ольга сжала зубы. Она смотрела на врача, периодически переводя взгляд на медсестру, не зная, на кого наорать, мне кажется, что её сейчас хватит сердечный приступ.
– Это невозможно! Вы же говорили, что всё под контролем! – её голос, тонкий и надтреснутый, перешёл почти в истерику.
– Вы что, шутите? – я подскочил со стула, едва сдерживая крик, врач от страха вжался в кресло. Хотите сказать, что Ваши работнички подсадили моей жене чужой эмбрион? – сам в шоке от своих слов хватаюсь за голову. – Вы осознаёте, что натворили вообще?!
Доктор наклонился вперёд, прикрыв руками часть лица:
– Яйцеклетка Вашей жены, это факт, а вот сперма другого человека, уж простите, – смотрит как побитая собака.
Ольга в шоке сползает по стулу.
– Уж простите? – я услышал, как собственный голос налился хриплым, опасным тембром, который самому мне был непривычен.
– Человеческий фактор, неправильная маркировка, трагедия, такое у нас впервые за многие годы, даже не понимаю, как так могло произойти!
Медсестра забилась в угол и прикрылась папкой с документами.
– Это что же, у меня будет ребёнок не от моего мужа? – округляя глаза, шепчет Оля.
– Мы всё исправим, дорогая Ольга Алексеевна, если эмбрион приживётся, мы сделаем аборт. Всё будет сделано за счёт клиники, – успокаивает нас доктор.
– Вы это так легко говорите, словно ничего такого в этом нет, как прививку поставить, – Оля вдруг начинает плакать.
– Мы очень сожалеем, мы понимаем масштабы ущерба, – голос доктора дрогнул, а взгляд искал прощения, которое он вряд ли мог получить.
Ольга вдруг улыбнулась, пусто, неестественно.
– Вы понимаете, у меня одна жизнь, надежды, а Вы всё сломали! – слёзы продолжают капать из её глаз, а она их аккуратно вытирает, чтобы тушь не потекла.
Я хожу по кабинету словно загнанный зверь. Медсестра пытается что-то вставить между делом, но в этом потоке фраз я слышу только отдельные слова: «криоконсервация», «донорские стержни», «баркодирование», «двойная верификация», всё это мне было непонятно и превратилось в сплошную кашу в голове. Я сел и строго посмотрел на Ольшанского:
– Какие у нас шансы завести детей?
– К сожалению, шансов нет, – печально качает головой доктор, – простите...
– Что? – рычу я в ответ. – Вы понимаете, что украли у меня право быть отцом?!
– Пойдём, Демид, надо подать на них в суд, пусть отвечают за свои ошибки! – моя жена встаёт и, цепко схватив меня за руку, тянет к выходу.
Я просто не знаю, что мне делать, остаюсь стоять, как вкопанный. Оля отпустила меня и вышла, громко хлопнув дверью.
– Виталий Валерьевич, стесняюсь спросить, моей спермы что, не осталось?
– Нет, Демид Александрович. Видите ли, её перепутали со спермой другого человека, а он не просил её хранить, у него нет проблем со здоровьем.
– Прекрасно, лучше и быть не может, – тяжело я выдыхаю.
– Вы не представляете, как нам...
– Жаль? – закричал я, стараясь не стукнуть его по макушке от злости. – Помолчите лучше! – вдыхаю на раз, выдыхаю на восемь. – Так... Хорошо... Спокойно... – говорю я сам себе, – мне нужен контакт той девушки или женщины, кому Вы там отдали моё богатство?
– Такие сведенья составляют врачебную тайну. Я... – мнётся он. – Я не могу Вам этого сказать. Мне очень жаль. Точно так же и Ваша личность останется для неё тайной.
Я молчу. Его глаза блестят и в них отражается мой гнев. Он добавил:
– Такова наша политика.
– Вы себя слышите?! – взрываюсь я. – Какую чушь несёте?! – сминаю к чёрту все бумаги на столе и швыряю их в разные стороны. Хватаю его за горло, смотрю прямо в эти жалкие глаза:
– Ты подонок, сейчас же дашь мне контакты этой женщины!
В его глазах неподдельный страх, он пытается что-то промямлить, но с языка сходят только какие-то отдельные слоги.
Делаю глубокий вдох, успокаивая себя и отпускаю его.
– Угораздило же меня выбрать именно вашу клинику, – расправляю свой костюм, – я перенёс тяжёлое лечение, я так надеялся на Вас!
– Кто же знал, что всё так получится, – испуганно смотрит доктор, поправляя воротник халата. Переводит взгляд на компьютер, начинает там что-то искать.
– Какого чёрта здесь вообще у вас творится?! – поворачиваюсь в сторону медсестры, она испуганно дёргается.
Впервые за долгие месяцы моя стальная выдержка даёт трещину, я срываюсь. Но боже мой, это оправдано, случилась катастрофа, мой биоматериал использовали для ЭКО с яйцеклеткой не моей жены, а какой-то другой женщины. И теперь у нас с женой не может быть детей. А она много лет только и мечтает о ребёнке, она так ждала, что я вылечусь, стану здоровым, и у нас наконец будут дети.
Помню, как всё начиналось. Тогда я ещё верил, что деньги – панацея, что они могут купить здоровье и решить любую проблему. Пока мне не поставили страшный диагноз.
Первой мыслью был животный страх смерти. А второй – пустота. Умру, и некому будет оставить дело всей жизни. Мы с Ольгой как раз планировали детей, но всё повисло на волоске. Врачи предупредили: агрессивное лечение, химиотерапия, могут сделать меня бесплодным.
И я, пока ещё было время, пока тело не тронули ядами, сдал сперму в криобанк. Это был мой страховой полис на будущее. На надежду. А потом лёг на первый курс химии, чтобы выжить.
В клинике объяснили, что сперму замораживают при минус ста девяносто шести градусах по Цельсию. При правильной криоконсервации сперматозоиды сохраняют жизнеспособность десятилетиями. Они должны были исключить путаницу, ведь я платил как за вип-пациента. Мне обещали, что так и будет.
Моё лечение было долгим, и прошло успешно, но мне не вернули способность к естественному оплодотворению.
Химиотерапия и лучевая терапия часто оставляют мужчин с азооспермией, поэтому резервная копия, которую я сохранил в криобанке, была моей единственной надеждой биологического отцовства.
– Я надеюсь, что Вы выясните, как это произошло? И я жду имя женщины и её данные, адрес?
Он нервно что-то записал на клочке бумаги и протянул его мне.
– Вот... – трясущейся рукой. – Только я... Я Вам ничего не говорил.
– Что ж, ребёнка мне родит не жена, это минус, – забираю я бумажку.
– Вы что же! – вдруг осмелился докторюга. – Вы не можете так поступить, – он заговорил торопливо, сдавленно. – Я полагал, вашей целью будет... убедить её прервать беременность.
– Ещё чего. Это мой единственный шанс стать отцом! Смекаешь?
– Но у этой женщины есть семья, – он понизил голос до шёпота, в котором слышалась отчаянная попытка образумить меня. – У неё муж. Скорее всего, они примут решение не оставлять эту беременность. Они ведь хотят своего ребёнка, а не... генетического подменыша.
– Подменыш он для её мужа, а для неё нет!
Мне даже стало интересно, как она выглядит, какая мама будет у моего ребёнка, но это я не стал обсуждать с этим дилетантом. Не прощаясь, я вышел из кабинета, спрятав листочек в карман.
– Ты чего так долго? – недовольно смотрит Ольга.
– Разбирался, пошли...
***
Спустя время
У меня были важные переговоры, которые я не мог прервать. В клинику Оля поехала одна, а уже оттуда я её встретил. Она села в машину и с облегчением вздохнула:
– Не прижился, – она улыбнулась какой-то странной улыбкой, которая делала её лицо чужим, – слава богу, и деньги вернули. Я счастлива. – Сказала она неожиданно. – Я безумно счастлива, я так боялась этой беременности, ты даже представить себе не можешь!
– Почему же, представляю, – тоже вздыхаю с облегчением, накрыв её руку своей. Не хотел бы, чтобы моя любимая жена рожала от какого-то чужого мужика.
– Послушай, у меня стресс, отвези меня домой пожалуйста, я устала, хочу поспать, – не отреагировав на мои поглаживания, Оля убрала руку и холодно улыбнулась.
***
Демид
– Да, я всё решила, эмбрион не прижился и меньше проблем, – говорит Оля в трубку.
Я стоял за стеной, не планируя подслушивать собственную жену. Но тема меня зацепила, и я стал греть уши.
– Я детей хочу, понимаешь? – продолжает она после недолгого молчания, – семью настоящую, а он что мне даст, кроме денег? Да, я понимаю, что живу как у Христа за пазухой, но самого желанного у меня нет и с ним никогда не будет.
– Да я всё понимаю про деньги, но что поделаешь? Видимо, это моя карма – либо дети, либо жить богато. Но ничего, у тебя квартира, машина, у меня тоже, зарабатываю я хорошо, к тому же я тебя неплохо знаю, да и в постели ты мне подходишь.
Моё сердце забилось так, что я почувствовал каждую артерию на шее. В голове шквал воспоминаний, как моя любимая жена помогала мне бороться со смертельной болезнью – всё это теперь звучит лживо и потеряло всякий смысл. Все её сказанные слова любви и поддержки обесценились в один миг.
Мне захотелось ворваться и закричать, потребовать объяснений, обвинять и всё крушить. Моя любимая жена спала с каким-то мужиком, пока я выкарабкивался из лап смерти и только что выбрала другую жизнь, в которой нет меня.
Одновременно приходит дикая ревность: когда это началось? Как я этого не заметил?
Меня пронизывает холод от мысли, что она была с другим. Но я продолжаю стоять в дверном проёме и слушать её телефонный разговор.
– Саш, я столько лет ждала, поддерживала его, всё надеялась на чудо, и вот он вылечился и всё шло хорошо, и такая ошибка, перепутать сперму. Да ещё и остатки профукать. Это просто какой-то злой рок.
– Пока он болел я не могла родить, ты что! Я за ним, как за ребёнком ухаживала, ты представляешь хоть, что такое химия? Ему всё время плохо, приходилось брать отпуска, сидеть с ним, как с дитём, по больницам кататься, потом санатории, курорты, не до ребёнка было тогда.
– Если честно, я тоже думала всё, но судьба распорядилась по-другому.
Я продолжаю слушать, хотя голос внутри шепчет, что нужно уйти, не устраивать дешёвый, позорный спектакль. Другой голос требует действовать, потребовать правды, не уходить без боя. Внутри паника, а мне так хочется сохранить достоинство. Губы пересохли, пальцы дрожат, в этот момент я осознаю, что ничего не будет прежним, во мне остаётся только чувство пустоты. Каждое слово, произнесённое ею, уносит часть меня, а стою и слушаю, как рушится всё то, ради чего я жил.
– Я больше его не люблю, уже давно отношусь к нему, как к брату, не как к мужчине, – Оля поворачивается ко мне лицом, услышав шорох. – Демид?
Глава 2 – Долгожданная беременность
Лена
Я застыла у зеркала, не веря своим глазам. Моя рука осторожно коснулась плоского живота, где растёт маленькое чудо – наш с Димой ребёнок. После пяти долгих лет безуспешных попыток забеременеть ЭКО подарило нам шанс на счастье.
В дверь постучали, я открыла.
На пороге появился Дима.
Его военная выправка, всегда такая строгая и собранная, безумно мне нравится. Сегодня утром, когда он уходил на работу, я сообщила ему радостную новость.
Он снял заснеженную ушанку и, бросив её на тумбочку, чмокнул меня в щёчку:
– Лен, я должен тебе кое-что сказать.
А я с нетерпением жду, что он сейчас достанет долгожданную бархатную коробочку... сердце моё замирает. Он снимает холодную дублёнку и вешает её на крючок.
– Меня переводят на север.
– Что? Твои частые командировки туда так утомили, а теперь ещё и жить в этом холоде?
Настроение резко портится. Я знала, что военная служба – это всегда неопределённость, но сейчас новость сильно расстроила меня, не хочется, чтобы ребёнок родился и рос там, где нет солнечного света.
– Но есть и хорошая новость, – продолжил Дима, доставая коробочку и открывая её. Я увидела там два золотых обручальных колечка, – нам надо срочно пожениться, тогда нам дадут квартиру побольше. Ты выйдешь за меня? – его обворожительная улыбка сводила меня с ума.
Слёзы радости навернулись на мои глаза:
– Да, конечно, – складывая руки словно в молитве, подношу их к лицу.
– Ну тогда бери коробочку и целуй своего будущего мужа. Через неделю уезжаем. Приедем, сразу поженимся, – приобнимает он меня одной рукой и сразу же отпускает, – чо у нас пожрать? Я голодный, как волк, – потирает он руки.
– Картофельное пюре, котлеты, твой любимый салат и компот.
– Класс, накладывай, я руки мыть, – скрывается он в ванной.
А я закрываю заветную коробочку, бегу радостная на кухню и накладываю Диме картошку с котлетами.
Слышу из прихожей мелодичный звук. Звонит телефон Димы. Бегу, чтобы отнести ему, достаю из кармана – незнакомый номер. Дима не любит, когда я трогаю его мобильный, но вдруг что-то важное? Я подхожу к двери ванной комнаты и слышу звук воды. Принимает душ. Блин... Самой, что ли, ответить. Неуверенно двигаю пальцем над кнопкой, решаю взять.
Ещё не успев ответить, слышу недовольный голос какой-то девушки.
– Я уже устала тебя ждать и замёрзла здесь сидеть, ты мне обещал солнце, море и песок. Алло?!
– Ал...ло, – отвечаю я, заикаясь и неуверенно, – это кто?
– Эм... Ой. Простите, я, кажется, ошиблась.
– А кто вам нужен?
– Да я мужу звоню, не знаю, как так вышло, извините.
– Подождите, а как вашего мужа зовут?
– Ииигорь, – растягивает она в недоумении.
– Аа-а, а моего Дмитрий, – с облегчением выдыхаю.
– Ну вот, я же говорю, ошиблась, до свидания, – бросает она трубку.
Возвращаюсь на кухню, кладу телефон на край стола. Выходит Дима.
– Котлетами пахнет, – садится он за стол и бросает взгляд на телефон.
– Девушка какая-то звонила, ошиблась номером, – оправдываюсь я, видя его выражение лица.
– Какая девушка? – он вскидывает на меня глаза, полные тревоги и недоверия, и тут же хватает свой телефон.
– А чего ты так испугался?
– Ничего, просто удивился, мне-то никакая девушка звонить не может.
– Да просто не туда набрала, мужу звонила.
– Ммм... Не трогай больше мой телефон, – его фраза прозвучала не как просьба, а как тихое, но непререкаемое указание.
– Но почему? – во мне закипело возмущение.
– Потому что ты должна мне доверять, – он произнёс это мягко, с нажимом, сделав шаг ко мне. Его взгляд стал тёплым, почти жалеющим. – Иначе какая же это семья? Разве мы не партнёры?
– Я не понимаю! Если тебе нечего скрывать, что такого в том, что я взяла трубку? – я пыталась говорить логично, но в голосе уже наливалась обида.
– Я всё объяснил, – он отрезал, и в его тоне вновь появилась холодность. – Если ты собираешься стать моей женой, ты должна уважать мои границы. Не шариться в моих вещах. Это вопрос уважения.
Обиженно ухожу в зал.
Час спустя захожу в комнату, чтобы отдохнуть. Устала после всех дел по дому, руки отваливаются.
– Дим, может фильм посмотрим? – сажусь на кровать, спрашивая его.
Ответа нет.
Поднимаю голову – Дима играет в свои танчики, в наушниках, не слышит меня совсем. Параллельно с кем-то переписывается. Причём мне никогда не скажет с кем и тем более не покажет. Обидно, но нужно ему доверять. Говорит, что учит меня доверию и почитанию. Так хочется ласки и внимания, но подходить к нему сейчас нельзя, у него важная игра. Не хочу, чтобы он психовал опять. Ему нужно расслабляться после тяжёлой работы.
В дверь звонят. Хочу крикнуть Диме, но понимаю, что бесполезно. Продолжают настойчиво звонить, иду открывать.
Смотрю в глазок, там стоит его брат.
Открываю дверь, он бесцеремонно заваливается с бутылкой водки.
– Зачем так тарабанить?
– У вас пр-праздник, пришёл отме-те-тить, – от него уже слегка несёт.
– Какой праздник, Никита?
– Димон сказал, что ты беременная и вы скоро женитесь.
– Блин, Никита, это не повод бухать.
– Ленка, не нуди как бабка, дай мужикам отдохнуть, – он раскидывает свою обувь и проходит в комнату.
Подходит сзади к Диме и ставит ему перед носом бутылку.
– Опа, дело пошло, – Дима расплывается в улыбке, сдёргивая наушники.
Он тут же глушит комп и хлопает брату по плечищу так, что тот крякает. Оба орут что-то и гогочут, как лошади.
– Ну, погнали, жратва на столе. Лен? – Дима бросает на меня взгляд, быстрый и уверенный, будто так и надо. Будто я должна сразу всё понять и не лезть, – нас не беспокоить, мы это... того! – ржёт, смотря на Никиту и щёлкает по горлу. Прихватывает с собой телефон, и они направляются на кухню, хлопая дверью.
Мне очень не нравится, когда к Диме кто-то приходит и они пьют на кухне, закрываясь от меня, словно мне нельзя слушать, о чём они будут разговаривать. Но Дима говорит, что лучше, когда муж бухает дома, а не ходит по кабакам.
Но по кабакам Дима и так ходить не любит, он очень экономный.
Беру плед и заворачиваюсь в него, усаживаясь на кресло перед телевизором. Но я не вижу, что там показывают, почему-то мои мысли заняты той девушкой, что ошиблась номером.
***
Демид
– Я больше не могу, Демид, – голос Оли эхом разнёсся в моей голове, – этот брак душит меня, понимаешь? Прости... – откладывает она телефон в сторону.
– И давно ты с ним? – цежу, сжимая кулаки.
Оля молчит.
– А я-то идиот думал, что мы семья, что моя жена меня любит и поддерживает. И в огонь, и в воду со мной.
– Демид, послушай, – начинает Оля, а я её перебиваю.
– Нет, это ты послушай. Пока я сдыхал, проходя этот ад, ты тарабанилась с другим мужиком?
– Ты не понимаешь! Ты считаешь мне легко было? Меня никто не поддерживал, а я... устала.
– Тебя надо было поддерживать? – в шоке смотрю на неё, – ты может быть тоже умирала?
– Меня можно понять, столько лет я ждала, мучилась, я так старалась, я заслужила ребёнка, понимаешь?
– Ребёнка да, а причём тут измена? Мы бы нашли выход.
– Мне тоже нужна была поддержка...
– У тебя есть мать, подруги, обязательно было искать кого-то на стороне? – размахиваю руками в бешенстве.
– Ну я ошиблась, я тогда по-другому не могла...
– Не могла не раздвинуть ноги?
– Демид, пожалуйста...
– Оль, а как же наши годы вместе? Мечты? Обещания?
– Послушай, я хочу детей! Что поделать? Так вышло, что у нас их не будет, я даже особо и не надеялась. В эти ЭКО я тоже не верю, сколько людей пишут, что по несколько их делают безрезультатно, а у нас сколько шансов было бы?
– Да ты даже не знаешь, может быть, и с первого бы всё получилось! – ору я прямо на неё, глядя в эти бесстыжие глаза.
– Но не получилось же! – с вызовом отвечает мне жена.
– Может потому, что ты не верила?
– Дём, я больше не хотела тебе врать, я сегодня хотела всё рассказать. Скажи когда тебе удобно и мы поедем подавать документы на развод.
– Когда удобно? Мне удобно, а? – бью кулаком о стену.
– Давай спокойно всё обсудим, мы же взрослые люди, – неуверенно говорит она.
– Вот дрянь! И так спокойно говорит об этом! Ты спала с кем попало, пока я подыхал, а теперь хочешь цивилизованно всё обсудить?
Я двинулся на неё, не помня себя, глаза, наверное, вылезали из орбит. Всё тело тряслось от ярости, сжималось в комок, лишь бы не сделать того, чего нельзя будет исправить.
И тут рука сама взметнулась – резко, неудержимо. Глухой шлепок, голова её дёрнулась назад и тут же вернулась. Она даже не вскрикнула. Только приложила ладонь к расплывающемуся красному пятну на щеке и уставилась на меня. Не со страхом, а с бесстрастным, леденящим взглядом.
– Я пойду собирать вещи, поживу у мамы, пока оформим развод, – в её словах чувствовалась усталость и безразличие.
– Катись! Катись, чтобы я больше тебя не видел, лживая сука! – слова вылетали, как камни, направленные в её сторону, сердце пылало от ярости.
Я топтался на месте, не зная, что делать дальше. Моя уверенность сменилась паникой, я теряю опору, я теряю любовь, я теряю семью.
К горлу подкатывается ком, теперь ничего не вернуть назад. Оля разбила все мои надежды на счастливую и долгую семейную жизнь.
Дверь в спальню за ней захлопнулась, и я остался в неизвестности. Свалившись на диван, я прижал руки к лицу и смахнул слёзы.
Лена
Я сижу в кресле у телевизора, но не слышу ни слова из того, что говорят в эфире. Мои мысли поглощены недавним телефонным звонком и странным поведением Димы. Он никогда не позволяет мне смотреть, с кем он переписывается, и всегда держит телефон при себе. Это напрягает, но любовь к будущему мужу заставляет меня закрывать глаза на эти странности.
Мысли роятся в голове, словно назойливые мухи, не давая покоя. Звонок в дверь вырывает меня из этого тягостного состояния. Кто-то настойчиво требует внимания. «Брата с бутылкой не хватило, так и ещё кто-то припёрся», – думаю я, направляясь к двери.
Открыв дверь, я замираю от неожиданности. Передо мной стоит высокий, статный мужчина. На вид ему около тридцати пяти – лет на десять старше меня, промелькнуло у меня в голове. Его уверенный взгляд заставляет меня смущённо запахнуть воротничок халата.
Я нахожу его очень привлекательным.
– Здравствуйте, вам кого? – смотрю на него с опаской.
– Мне Елену Петрову, по срочному делу, – нервно отвечает он, крутя в руках свёрнутые листы А4 в файле.
– Это я, – удивлённо смотрю на него, может он из налоговой? Всё, что приходит мне в голову, – но я Вас не знаю.
– Я Вас пока тоже, но нам придётся познакомиться.
С недоверием смотрю на него.
– Меня зовут Демид... ну дальше неважно... я могу войти? – не дожидаясь приглашения, он заходит, внося с собой холод зимы.
Я немного испугалась, что этого Демида может увидеть мой подвыпивший Дима, а он очень ревнивый, ещё подумает чего и устроит скандал.
– Простите, у меня муж ревнивый, говорите побыстрее и уходите пожалуйста, – оборачиваюсь я назад, чтобы убедиться, что за спиной нет Димы.
– А у меня вопрос жизни и смерти. Вы беременны? – вдруг выдаёт он.
– А откуда Вы знаете? – округляются мои глаза, – да и какое Вам дело?
– Фух, хорошо, то есть даже не знаю хорошо это или нет для Вас, но точно хорошо для меня.
– Что это значит, не понимаю! Вы кто?
– Отец Вашего ребёнка.
Глава 3 – Ненормальный гость
– Что, простите? – не расслышала я.
– Отец я! Отец...
– Вы с ума сошли, что ли? Уходите лучше. Что за шутки! – выпроваживаю его.
– Да подождите же! – нагло отпихивает он меня.
– Отец моего ребёнка сидит на кухне, со своим братом. И если Вы сейчас же не уйдёте, я закричу.
Кричать мне, конечно, не хочется. Скандала мне не надо, пусть напугается и уходит сам.
Но он кажется и не думает пугаться.
– А Вы красивая... Со здоровьем всё нормально? Генетических заболеваний нет? Как здоровье родителей?
– Вы точно ненормальный.
– Не смотрите на меня так, я нормальный. Это ошибка медицинского центра, где Вы делали ЭКО.
– У Вас точно не все дома, – отхожу от него немного назад, – там ошибки не может быть, никакой.
– Вы в этом центре делали ЭКО? – показывает мне бумаги.
Неохотно беру их, пробегаю глазами.
– Даже если и в этом, и что?
– А то, что я в этом центре оставил свой биоматериал на хранение.
– Биоматериал? – прищуриваюсь.
– Ну...
– Сперму, что ли? А я-то здесь причём?
– Да при том, что в вашу яйцеклетку ввели мой сперматозоид!
– Что-то я не понял? – сзади раздаётся хриплый, заплетающийся голос Димы. Он стоит, слегка покачиваясь, и пялится на нас пьяными, мутными глазами, упирая ладони в бока. – Лена, про какие сперматозоиды несёт этот тип?
– А это вообще что за пень? – подхватывает его брат Никита, и его голос звучит так же густо и невнятно. – Любовник твой, что ли? Приперся, пока мы тут отдыхаем?
– Мужчина ошибся дверью, – пытаюсь я выдавить из себя, настойчиво толкая Демида к выходу.
Но он стоит как вкопанный. Его голос режет пьяную духоту комнаты:
– Никакой я не ошибся. Ваша жена вынашивает моего ребёнка, – отчеканивает он, словно говорит что-то естественное, нормальное.
Я начинаю глохнуть, голова кружится, ну всё, скандала не избежать, а потом доказывай Диме, что я не верблюд.
– Что Вы наделали! Уходите сейчас же!
– Нет, нет, подожжи, – Дима хрустит шеей вправо, затем влево, делая два шага вперёд, – пусть расскажет, мне о-очень интересно, с кем спит моя будущая жена, пока я мотаюсь по командировкам.