- -
- 100%
- +
Она застыла, увидев меня, а потом её лицо исказила гримаса презрения. Несколько секунд она просто смотрела, словно не веря своим глазам, а затем...
– А ты ещё кто такая и что здесь делаешь? – её голос прозвучал резко, почти визгливо, – да ещё в моём фартуке!
Я замерла, чувствуя, как кровь отступает от лица. В её глазах читалась такая ненависть, что мне стало не по себе. Кто она? И почему этот фартук – её? Неужели она имеет какое-то отношение к Демиду?
В этот момент я почувствовала себя настолько уязвимой и беззащитной, что едва сдерживала слёзы. Всё происходящее казалось каким-то страшным сном, от которого я никак не могла проснуться.
Женщина тем временем сняла дублёнку и, небрежно повесив её на вешалку, снова окинула меня пристальным взглядом.
– Мой муж нанял домработницу? – в её голосе звучала откровенная насмешка.
Я не знала, что ответить. В голове крутились тысячи мыслей, но я смогла выдавить только:
– Да, но я уже ухожу.
– Надо же, а я подумала, что это та девка, которая носит его ребёнка, – смотрит на меня свысока.
Снимая фартук, я направилась на кухню, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё дрожало от страха и неопределённости.
Наверное, жена Демида была в командировке или отпуске, – думала я, – и он не знал, что она вернётся раньше. Решил меня оставить в их квартире. Он же сам сказал: «Пока побудешь здесь, а там посмотрим». А она, наверное, решила его проверить и вернулась раньше времени.
Внезапно я услышала, как она заходит в ванную и включает воду. Это стало сигналом к действию. Не теряя ни секунды, я бросилась в прихожую. Быстро надела куртку, сапоги, схватила сумку и шапку и, не оглядываясь, выскочила из квартиры.
Чемоданы... Чемоданы я не взяла! Но ведь домработницы с чемоданами не ходят, правда? Эта мысль промелькнула в голове, пока я неслась вниз по лестнице. Вылетев из подъезда, я остановилась, пытаясь отдышаться. Застегнула куртку, поправила шапку и просто пошла вперёд, не разбирая дороги.
Холодный зимний воздух обжигал лицо, но я почти не замечала этого. В голове крутились мысли одна страшнее другой. Что теперь делать? Куда идти? У меня нет ни денег, ни плана, ни поддержки. Только растущий живот и неопределённое будущее.
Слёзы навернулись на глаза, но я усилием воли сдержала их. Нельзя показывать слабость. Нужно думать. Где я могу остановиться? С родителями я ведь вчера попрощалась. Боже мой, я совсем про них забыла. Я ведь даже не позвонила им, чтобы всё объяснить... Я шла по улице, погружённая в свои мысли, не замечая прохожих. Впереди маячила неясная перспектива, и я не знала, что ждёт меня за поворотом.
Я зашла в ближайшее кафе и заказала поесть.
Демид
Я вхожу в квартиру с букетом цветов и пакетом продуктов, полный надежд увидеть Лену. Нет, это не любовь с первого взгляда – я просто очень рад тому, что я всё-таки стану отцом и, как могу, буду оберегать своего ребёнка и его мать. А цветы... так...
Кричу:
– Лена!
Вместо неё появляется... Ольга. Её самодовольная улыбка вызывает у меня приступ раздражения.
– Кого потерял, милый? – её голос сочится сарказмом.
Внутри всё закипает, но я стараюсь держать себя в руках.
– А ты что здесь забыла? Ты же со мной развелась!
Она вздёргивает нос:
– А это моя квартира, ты забыл? После суда она осталась за мной.
Во мне поднимается волна горечи. Как она может быть такой холодной после всего, что между нами было?
– У меня есть месяц, чтобы выехать, – отвечаю сдержанно. – Мы договаривались.
– Не успели развестись, уже шалопендр таскаешь сюда! – её голос сочится ядом.
Слова бьют по больному. Как она смеет? После всего, что сделала сама.
– Послушай, Оля, – говорю спокойно, хотя внутри всё кипит, – не тебе судить о том, что происходит в моей жизни сейчас. Ты сама сделала свой выбор.
– Мне ничего не оставалось, если честно, я не верила, что ты поправишься, я думала...
– Что я сдохну? Ну, как видишь, не сдох!
Она краснеет от злости:
– Как ты смеешь так говорить! Я столько с тобой натерпелась, неблагодарный!
Бросаю букет на столик. Цветы кажутся неуместными в этой атмосфере ненависти.
– Я найду Лену. И мы во всём разберёмся. А ты... просто оставь нас в покое.
– Лену? Значит, так зовут твою шалашовку!
– А вот сейчас лучше заткнись! – подвожу палец к её вздёрнутому носу.
– А то что? – шипит она мне в лицо.
В её глазах читается ненависть, та же самая, с которой она смотрела на меня, когда уходила к своему любовнику.
Разворачиваюсь и ухожу, оставляя её стоять посреди комнаты. Пусть думает что хочет. Главное – найти Лену и всё объяснить. Она должна понять, что всё это – просто чудовищное недоразумение.
Спускаясь по лестнице, я чувствую, как внутри растёт решимость. Я найду её. Объясню всё. И мы вместе разберёмся с этой ситуацией. Потому что теперь у меня есть то, ради чего стоит жить – мой будущий ребёнок. И никто, даже бывшая жена не имеет права мешать мне помогать своему малышу.
Лена
Я зашла в уютное кафе и села у окна. Заказала горячий облепиховый чай – именно то, что нужно в этот холодный день. Чай всегда помогал мне собраться с мыслями, и сегодня он был особенно вкусным.
Пока ждала заказ, стала вспоминать о Диме. В голове сами собой начали всплывать его черты, и я решила составить список – что же в нём было хорошего?
Плюсы:
Он красиво ухаживал в начале отношений, у него была приятная улыбка...
А вот минусов оказалось куда больше: постоянно критиковал мои увлечения, не хотел знакомить с друзьями, считал, что я должна подстраиваться под его график, никогда не шёл на компромисс, обзывал моих подруг «пустыми», не поддерживал мои карьерные амбиции, не уважал моих родителей...
Пока я перечисляла всё это в уме, передо мной поставили чашку с чаем. Я сделала глоток и задумалась о том, от чего я отказывалась ради него. Список получился внушительный: отказалась от курсов по фотографии, перестала встречаться с подругами, бросила любимое хобби – рисование, перестала путешествовать с семьёй, стала больше работать.
А что же он? От чего отказывался ради меня? Ни от чего. Абсолютно.
Внезапно меня осенило – я столько времени потратила на человека, который даже не ценил того, что я делала для него. Все эти слёзы, переживания, боль – они были из-за тюбика, который не стоил ни одной моей слезинки.
Я допила чай и посмотрела в окно, рассеянно наблюдая за прохожими. И вдруг... Моё сердце замерло. По дорожке быстро шла знакомая фигура, постоянно оглядываясь, словно кого-то искала. Демид. Он вездесущий какой-то!
Заметил меня через окно, резко остановился. В его взгляде читалась такая глубокая печаль и вина, что у меня защемило сердце. Он стоял там, за стеклом, и смотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, но не мог найти слов.
А я смотрела на него в ответ. В моих глазах, наверное, тоже читалась боль – боль от всего произошедшего, от непонимания, от страха перед будущим. Я не знала, что думать. Его жена, эта квартира, его отношение ко мне...
Но в глубине души я понимала – он не хочет мне зла. Он просто хочет позаботиться о своём ребёнке. А я... Я боюсь идти к родителям. Они ведь даже Диму не приняли, а теперь узнают, что я ношу ребёнка чужого мужчины. Как они это воспримут?
Наши взгляды встретились, и на мгновение время словно остановилось. В его глазах я видела искреннее беспокойство, желание защитить, позаботиться. А в моих, наверное, он читал страх и неуверенность.
Он всё ещё стоял там, за окном, не решаясь войти. А я не знала, хочу ли я, чтобы он вошёл. Слишком много вопросов, слишком мало ответов.
Демид
Я стоял как вкопанный, увидев Лену через окно кафе. Сердце забилось чаще – она была такая хрупкая, такая одинокая, сидя у окна с чашкой чая. Не мог больше стоять снаружи, вошёл внутрь.
Подошёл к её столику, чувствуя, как неловко складывается ситуация.
– Лена, можно присесть? – голос прозвучал тише, чем я ожидал.
Она подняла глаза, и я увидел в них смесь страха и надежды. Кивнула, не говоря ни слова.
– Послушай, насчёт Ольги... Я должен объяснить. Мы в разводе, и та квартира – это сложный момент. Она имеет право там находиться.
Лена опустила глаза, теребя край салфетки.
– Я понимаю, не стоит объяснять.
– Нет, подожди. У меня есть дом. Небольшой, но уютный. Я могу подготовить его для нас. Пока мы останемся в квартире, но через несколько дней сможем переехать туда.
Она подняла на меня глаза, в которых читалось сомнение.
– Я... я могу как-то сама, правда. Не хочу быть обузой.
Я взял её руку – такую маленькую, такую беззащитную.
– Лена, ты не обуза. Ты носишь моего ребёнка. И я обязан позаботиться о вас обоих. Это мой долг, моё право и моё желание.
Она попыталась отнять руку, но я удержал её.
– Послушай, я понимаю твоё смущение, твоё недоверие. Но я говорю серьёзно. У меня есть средства, есть возможности. И я хочу использовать их для того, чтобы обеспечить будущее моему ребёнку.
В её глазах промелькнуло что-то похожее на облегчение.
– Но твоя жена...
– Ольга – это прошлое. Она сделала свой выбор, когда решила уйти. Теперь у меня есть будущее, и оно связано с нашим ребёнком.
Я вижу, как она борется с собой, как пытается принять эту новую реальность.
– Я... мне нужно подумать.
– Конечно. Но знай, я не отступлю и скоро перестану быть для тебя чужим. Скоро я всё улажу.
Я отпустил её руку, но не ушёл. Заказал кофе, сел напротив. Пусть она знает, что я рядом, пусть привыкнет. Не представляю, каково есть сейчас. После расставания сидеть в кафе с каким-то левым чуваком и выслушивать его обещания лучшей жизни. Как женщина понимает, что может доверять?
Глава 6 – Ложь во благо
– Это худшее завершение года, – устало смотрю на него.
– Вовсе не худшее, ты жива, здорова, беременна от мужчины, который тебя не бросит, всё не так уж и плохо. Тебе есть с кем встречать новый год?
– С родителями, но они думают, что сейчас я еду с Димой на север.
Демид серьёзно посмотрел на меня:
– Значит скажешь им, что твои планы поменялись. Приедем их поздравить и ты их познакомишь с отцом твоего будущего ребёнка.
Эти слова Демида словно ударили меня током. Я замерла, не в силах пошевелиться. Новый год с родителями... Представление его как отца моего ребёнка... Ложь о любви...
– Ты... ты серьёзно? – прошептала я, чувствуя, как кровь отступает от лица.
Он кивнул, словно это была самая естественная вещь на свете.
– Да. Это будет лучшим выходом для всех.
– Ты не знаешь моих родителей.
– Твои родители всё поймут, я уверен. Ребёнок будет расти в полноценной семье.
Я покачала головой, пытаясь осознать происходящее.
– Но... это же неправда! Я не могу просто взять и соврать им!
Демид вздохнул, наклонился ко мне через стол.
– Послушай, Лена. Я не предлагаю тебе ничего плохого. Просто... упростим ситуацию. Твоим родителям не нужно знать все детали. Главное – они будут знать, что их дочь не одна, что у ребёнка есть отец, который заботится о вас.
Его слова звучали так разумно, но внутри меня всё протестовало против этой идеи. Ложь... Снова ложь... После всего, что произошло.
– А как же быть честной? – тихо спросила я, – разве не лучше сказать всё как есть?
Он пожал плечами:
– Правда иногда слишком тяжела для восприятия. Особенно для родителей. Они ведь любят тебя, хотят для тебя счастья. А счастье – это когда всё хорошо, когда семья вместе, когда ребёнок растёт в любви.
Я опустила глаза, глядя на наши руки – его ладонь всё ещё лежала на столе, рядом с моей. Он не настаивал, не хватал меня за руку, но эта близость действовала на меня странно успокаивающе.
– Но я не могу просто притворяться... – прошептала я.
– Никто не просит тебя притворяться. Просто дай этому плану шанс. Подумай о ребёнке. О его будущем.
Его слова медленно, но верно проникали в моё сознание. Может быть, он прав? Может быть, действительно стоит подумать о том, что лучше для малыша?
– А как же ты? – спросила я, поднимая глаза, – ты готов к такой... игре?
Демид улыбнулся, и в этой улыбке было что-то такое искреннее, что заставило меня поверить – он действительно думает о будущем.
– Я готов ко всему, лишь бы мой ребёнок был счастлив. А теперь... давай поговорим о том, как мы это сделаем.
Я всё ещё колебалась, но его уверенность, его готовность взять на себя ответственность... Вероятно, это действительно выход?
– Хорошо, – прошептала я, – но только ради ребёнка.
***
Лена
Зимний Питер...
Город, который раньше казался мне волшебным, теперь выглядит таким же серым и унылым, как моё будущее. Снежные хлопья кружатся за окном и тают на асфальте, но их красота больше не трогает моё сердце. Только боль и тревога заполняют его.
Демид говорит, что всё будет хорошо, но как он может это гарантировать? Я не знаю, что ждёт меня впереди. Незнакомая квартира, чужой мужчина. И я, беременная женщина, которая не понимает, куда катится её жизнь.
– Куда мы едем?
– В ту квартиру, где ты оставила чемоданы, – отвечает Демид, – я же говорил, пока поживём там.
– А как же твоя жена?
– Она не посмеет приехать.
– Это большой вопрос, я сомневаюсь...
Мы подъехали к дому. Поднялись по лестнице. Демид открыл дверь, и я вошла в квартиру. Я тут как на другой планете.
Скидываю верхнюю одежду и иду на кухню – нужно помыть грязную посуду, которую я оставила в спешке.
Я застыла, не в силах пошевелиться. То, что я увидела на кухне, заставило меня замереть от ужаса – стены и кухонный гарнитур были исписаны алой помадой. Грубые, оскорбительные слова в наш адрес покрывали все поверхности.
– Господи... – прошептала я, чувствуя, как голос предательски дрожит.
Демид зашёл следом за мной, его лицо мгновенно исказилось от гнева, но он сохранял спокойствие. Он увидел то же, что и я, и теперь понимал, почему я так отреагировала.
– Вот чертила начертила, – процедил он сквозь зубы, – идиотка...
Я хотела немедленно оттереть это всё, но он остановил меня.
– Ты что творишь?
– Как что? – непонимающе. – Не оставим же мы это так.
– Как раз-таки наоборот. Мы ничего трогать не будем. Эта квартира по суду принадлежит Ольге, пусть сама разбирается со своими выходками.
Его хладнокровие немного успокоило меня, хотя внутри всё клокотало от возмущения и обиды. Как она могла опуститься до такого?
– Я не могу здесь оставаться, – прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком, – просто не могу.
Он кивнул, понимая моё состояние.
– Я и не настаиваю. У меня есть другое место, где мы можем остановиться.
Демид быстро собрал мои вещи, которые я успела распаковать. Его движения были уверенными и решительными, хотя кулаки то и дело сжимались от ярости.
– Пойдём, – тихо сказал он, помогая мне надеть пальто, – здесь нам больше делать нечего.
Я не задавала вопросов. Сейчас я была готова пойти за ним куда угодно, лишь бы подальше от этого кошмара.
Мы вышли из квартиры. Демид запер дверь, бросив последний презрительный взгляд на исписанную кухню.
– Забудь об этом, – твёрдо произнёс он, – у неё нет права так поступать, но пусть это останется на её совести.
Я лишь молча кивнула. В этот момент я поняла одно – что бы ни случилось дальше, я должна держаться за этого человека. Ради себя. Ради нашего ребёнка. И ради того, чтобы забыть этот кошмарный день как страшный сон.
***
Машина медленно ехала по заснеженной дороге, увозя нас всё дальше от города. Зимний пейзаж за окном казался каким-то нереальным – пушистые сугробы, голые деревья, припорошенные снегом, и редкие огоньки в окнах частных домов.
– Приехали, – тихо сказал Демид, останавливая машину перед большим домом.
Я с любопытством посмотрела на здание. Оно выглядело уютным несмотря на то, что было погружено в полумрак. Только в одном окне горел свет.
– Это твой дом? – спросила я, выходя из машины.
– Да, – ответил он, помогая мне выбраться, – пойдём, нужно разжечь камин.
Демид повесил на плечо свою спортивную сумку, в другую руку взял мой чемодан, и мы пошли.
Внутри дом оказался ещё красивее, чем снаружи. Высокие потолки, просторные комнаты, старинная мебель. Но было холодно. Очень холодно.
– Ты мерзлячка? – вдруг спрашивает он.
– По мне видно?
– Вон как глаза выпучила, сейчас из орбит вылетят.
Я лишь сжала губы сильнее.
– Я говорил, что надо подождать, я не подготовил дом. Но ничего, сейчас всё наладим, – сказал Демид, доставая какие-то инструменты, – отопление нужно включить, камин растопить.
Он двигался по дому как хозяин, знающий каждый уголок. То проверял трубы, то колдовал над камином, то бегал в подвал. А я сидела в большом кресле, чувствуя, как холод пробирает до костей.
Вскоре он принёс мне пушистый плед, тёплые тапочки из овчины, которые оказались удивительно удобными.
– Держи, – сказал он, протягивая чашку горячего чая с вареньем. – Я заказал еду из ресторана, скоро привезут. Ты это, не вегетарианка случаем?
– Да вроде нет... – промямлила я, накрываясь пледом.
Пока Демид возился с отоплением, он постоянно заботился обо мне.
Натягивал мне на ноги шерстяные носки, поправлял сползший плед. Да и просто стоял рядом, о чём-то размышляя и посматривая за мной, будто я чего-нибудь натворю или сбегу.
Постепенно дом начал оживать. Камин затрещал, разгоняя холод своими языками пламени. В воздухе появился приятный запах древесины. Демид то и дело проверял температуру, бегая между комнатами.
– Скоро станет тепло, – говорил он, улыбаясь. – Всё будет хорошо, не переживай.
Его забота была такой искренней, такой настоящей. Он не просто выполнял обязанности – он действительно беспокоился обо мне. И это немного успокаивало, несмотря на всё происходящее.
Вскоре привезли еду. Демид сам расставил всё на столе, нарезал хлеб, открыл сок.
– Давай поужинаем, – предложил он, – тебе нужно поесть.
И хотя я всё ещё была не в своей тарелке, его забота и внимание постепенно помогли мне расслабиться. В этом доме, несмотря на первоначальный холод, я начала чувствовать себя в безопасности.
Мы сидели за столом, а я в паузах между едой жаловалась о том, как пришлось всё бросить ради Димы. Демид слушал внимательно, не перебивая.
– А ты чем занимаешься, Лена? – спросил он, когда я замолчала.
– Я мастер маникюра, – ответила я, погружаясь в воспоминания, – но сейчас, когда я забеременела, я больше работать не буду. Для ребёнка вредны все эти химические пары и ногтевая, гелевая пыль. Я и кабинет свой закрыла, когда Дима сказал, что уезжаем, всегда делала как он говорил, верно ждала его из командировок, а он... – вздохнула я, чувствуя, как боль от предательства снова накатывает волной.
– Я не много болтаю? – спросила я, опустив глаза, – Диме это не нравилось...
– Верная жена? – вздохнул Демид, – ему очень повезло, он просто не понял этого... и сам всё испортил.
– Судя по твоему вздоху, твоя жена тоже не была верна тебе? – спросила я, чувствуя, как между нами возникает какое-то странное доверие.
– Я болел... рак, – начал он, и его голос стал тише, – сдал биоматериал в банк спермы, на всякий случай. Но до последнего надеялся, что если вылечусь, то заведём с женой детей без медицинской помощи. А она, оказывается, не ждала моего исцеления и завела себе любовника. А я вот выкарабкался, и всё узнал.
– Да уж, – прошептала я, – это очень печально. Я тебя понимаю, капец как понимаю...
В комнате повисла тяжёлая тишина. Огонь в камине тихо потрескивал, отбрасывая причудливые тени на стены.
– Комнаты сегодня не прогреются, – сказал Демид, – придётся спать на диване, возле камина.
Я с испугом посмотрела на него. Его синие глаза, глубокие и пронзительные, словно видели меня насквозь. В них читалась искренность и какая-то странная нежность.
– Да не бойся, – улыбнулся он, – я к тебе не прикоснусь.
– А вдруг, – прошептала я, – этот ребёнок всё же Димин?
Он посмотрел на меня, долго, тяжело. Его глаза, цвета летнего неба, сейчас казались особенно выразительными. В них читалась уверенность и внутренняя сила.
– Нет, ошибки быть не может, – сказал он спокойно, – точнее, ошибку, конечно, допустили, но это... идеальная ошибка.
Я всё ещё сомневалась.
– Но всё же, я не могу поверить, что такая ошибка возможна.
– Лен, – он наклонился ко мне, – мы сделаем ДНК-тест, и всё станет ясно. Но я уверен, что ребёнок мой.
Такой искренний взгляд, просто эталон честности. Я было поверила... на все девяносто девять процентов. Но тот самый один процент оказался упрямым сволочём.
Глава 7 – Соперница
Лена
Я с тоской смотрю на огонь в камине. Его тёплые отблески играют на стенах, создавая уютную атмосферу. Демид хлопочет, расстилая спальник на медвежьей шкуре перед камином.
– Завтра достану ёлку, где-то была в подвале, – говорит он.
– Правда? У нас ёлка будет? – оживляюсь я.
– Ну какой Новый год без ёлки?!
– А у тебя дома не было...
– Мы разводились, не до этого было, – пожимает он плечами.
Оглядываю комнату – она великолепна. Стены из отполированного дерева, каждая прожилка которого рассказывает свою историю. Пол залит эпоксидной смолой, под которой видны причудливые корни древнего дерева, тянущиеся к могучему стволу. Ствол поднимается к самому потолку, создавая впечатление, будто дом вырос из этого дерева. Это настоящая сказка, ожившая в реальности.
– Почему твоя жена этот дом не забрала? Он же такой красивый? – не могу не спросить я.
– Он её никогда не интересовал, – отвечает Демид, – она дама светская, любит жить в центре города. Вода в системе не прогрелась, так что душ придётся отложить на утро.
– Ничего, значит, помоемся утром. Может, убрать посуду? – предлагаю я.
– Не беспокойся, – отмахивается он и сам принимается за уборку.
Я погружаюсь в странное ощущение нереальности происходящего. Как в сказке. Но резкий звонок телефона возвращает меня к действительности. Бросаю взгляд на экран – женское имя «Ника». Демид тут же выключает звук:
– С работы, потом перезвоню...
Что-то царапает внутри. Какой-то тревожный звоночек, словно дежавю. Так же бывало с Димой, когда он что-то скрывал. Но я тут же одергиваю себя – это не моё дело. У него может быть тысяча причин.
– Меня не касается, кто тебе звонит, ты не должен отчитываться, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
Мои слова явно ставят его в тупик. А у меня на душе становится неприятно.
– Я, наверное, вернусь к родителям... – произношу тихо.
– Лена, не торопись, – перебивает он меня, – сначала отцовство подтвердим, потом уже поговорим обо всём, а сейчас ложись спать.
Я укутываюсь в толстое, невероятно тёплое одеяло, опускаю голову на мягкую подушку и чувствую, как усталость накатывает волной. Сон приходит незаметно, убаюканный треском поленьев в камине и теплом этого странного, но уютного дома.
***
Проснулся я рано, как обычно. В доме было тихо. Лена ещё спала. Осторожно, чтобы не разбудить её, собрал вещи и отправился в душ. Вода наконец-то прогрелась, и это было настоящим блаженством после вчерашнего холода.
На кухне оставил записку для Лены: «Буду к обеду. Не волнуйся, всё хорошо. Д.»
Дорога до офиса заняла больше времени, чем обычно – утренние пробки делали своё дело. В приёмной меня встретила секретарша:
– Доброе утро, Демид Александрович. У вас посетительница...
– Кто? – я напрягся, предчувствуя неладное.
– Подруга вашей жены, Вероника Олеговна. Я просила её подождать в приёмной, но она прошла в ваш кабинет, – испуганно смотрит.
– Раз все кому не лень проходят, ты тут зачем сидишь? – вырвалось из меня нехорошим тоном.
– Простите...
Я тяжело вздохнул. Не хотел обидеть.
– Не принимай близко к сердцу, настроения нет совсем.
– Я понимаю...
Делать было нечего – пришлось идти разбираться.
В кабинете меня встретила Ника – ярко накрашенная, надушенная, в слишком откровенном наряде для делового визита. Она грациозно поднялась с кресла и направилась ко мне.
– До тебя не дозвониться, вот, решила поймать тебя на работе, – проворковала она, расцеловывая меня в обе щеки.
Я отступил на шаг, стараясь сохранить дистанцию. Её появление здесь было более чем странным. Что ей нужно? Очередные интриги Ольги? Или она сама что-то задумала?
– Ника, чем обязан такой чести? – спросил я, стараясь держать голос ровным.
Она томно вздохнула, оправляя платье, и присела на край стола, явно демонстрируя больше, чем следовало.