Альтарика. Спящее сердце
- -
- 100%
- +
– Тыродеразумный, – разглядывая меня, задумчиво пробормотала она своим сладким голосом, от звука которого мне пришлось сжать кулак. – Естьещетакикаты?
Она что-то спрашивает? Но я не понимаю ее языка, оттого хмурюсь всё сильнее. На Альтарике нет речи, подобной этой.
– Ты имилта? – задаю я вопрос, пытаясь хоть что-то выяснить о женщине, которую собираюсь взять с собой.
Земли Жизни щедро одарили меня сегодня, пробудив сердце Воли и вручив мне эту огневолосую красавицу. При этом первый дар настолько затмевался вторым, что я до сих пор не в силах был на нем сконцентрироваться, чтобы осознать.
Темные брови на белом лице причудливо изломались, сделав его таким несчастным, что внутри мне стало нехорошо.
– Янепонимаютея. Какженампогорить?
– Ты имилта? – настойчиво повторяю я, желая подтвердить или опровергнуть свое предположение.
Пару раз хлопнув ресницами, она вдруг прикладывает руку к своей груди, полностью притягивая всё мое внимания к этому движению, так что странное слово услышать удается не сразу.
– Хихиа, – говорит огневолосая, прихлопывая свою мягкую грудь, а затем повторяет еще раз: – Хихиа.
Белая ладошка вспархивает в воздух и прикасается к моей обнаженной груди, вызвав во мне настоящий взрыв эмоций, и начав хлопать по ней. Я непонимающе поднимаю глаза на свою имилту, встречаясь с ее ожидающим взглядом. Мне хочется набросится на нее, трогая белое гладкое тело, и чтобы она трогала мое своими прохладными пальчиками. Но ее глаза просят о другом. И я сосредотачиваюсь на цели понять, что именно они просят.
– Хихиа, – вновь стучит она по себе, а затем по мне.
«Имя!», – озаряет меня. – «Она говорит свое имя и ждет, когда я скажу свое! Но разве у имилт есть имена?».
– Боргар.
– Бога? – неуверенно переспрашивает Хихиа.
– Нет. Бор-гар, – повторяю я по слогам.
– Бо-гар.
– Бор-р-гар, – удлиняю я пропущенную букву.
– Бор-р-гар, – идеально повторяет имилта.
– Да, – киваю я, улыбаясь.
– О-о-о, – удивленно протягивает она, заглядывая прямо мне в рот. – Какиострыклыки.
– Что?
– Твоизуы, – резко встает Хихиа на колени и, приподняв мою верхнюю губу, дотрагивается до клыков. – Очеострые.
Ее прикосновение пронзает меня горячей молнией, ударяющей прямо в низ моего живота. Не понимаю, почему так сложно стало себя контролировать. Сердца синхронно ударяют меня, заставляя зрение на миг подернуться, когда я хватаю хрупкое тело и прижимаю к себе, желая лизнуть гладкую, вкусно пахнущую шею.
– Нет! – вновь восклицает это неприятное слово имилта, ударяя меня сначала по щеке, а затем по плечу. – Нет, Боргар!
– Нет? – повторяю я его на ее несуразном языке.
– Нет. Неляменялапать.
Сурово сведя брови, я выпуская сладкую Хихиа из рук, размышляя, что она слишком разумна для имилты. Выучив мое имя, она тут же начала употреблять его в своей речи. Обращаться ко мне.
– «Нет», значит, нельзя, Хихиа? – спрашиваю я.
– Хихиа? – вдруг повторила женщина и издала самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал.
Смех. Это ее смех. Столь чудесный, что я готов был слушать его целыми днями напролет. Мой взор скользил по изогнутым розовым губам и совсем маленьким затупленным зубкам. Вот почему мои ее так удивили. Как же она ест? Это вызвало во мне беспокойство. Но смех и вид этих губ так взволновал меня, что я вновь неосознанно потянулся к ней, погладив нежные беззащитные лепестки. Без прежнего страха, но всё с тем же недовольством, Хихиа хлопнула мою руку.
– Нет, – грозно отмахнулась она, а затем более доброжелательно сказала: – Нет. Не Хихиа. Хилиа.
– Хилиа, – подчинился я, желая еще раз увидеть улыбку.
– Нет. Ли-ли-а.
– Ли-ли-а.
– Почти. Ли-ли-йа.
Последний звук слышался более мягко. Но для моего языка, он оказался слишком сложным. Я попытался его воспроизвести, но имилта лишь тихо рассмеялась, вынуждая мои сердца стучать громче.
– Ланозовименяпрото Ли-ли.
– Ли-ли?
– Да, да. Лили.
Лили. Странное имя. Но оно такое же мягкое, как и она. Что ж, возможно, чтобы раздвинуть для меня свои красивые ножки, ей надо было познакомиться? Мы познакомились. Теперь я должен сделать ее своей. Утвердить, прежде чем приведу в свое племя. Чтобы каждый мужчина знал, что Лили моя. Пробудившееся сердце Воли делало эту потребность практически невыносимой.
Я схватил Лили за изогнутые бока, пытаясь притянуть к себе, но она вновь яростно заколотила меня по напряженным мышцам.
– Дачтотакое! Нет, Боргар! Лили нельятрогать!
Мне это совсем не нравилось. Почему она отказывает? Разве Лили не чувствует того же, что и я?
– Нет? Лили, но я хочу тебя.
Неужели она этого не понимает? Почему вынуждает говорить столь очевидные вещи? Но кажется женщина и правда не понимает. Чтобы донести до нее смысл слов, я схватил ее за запястье и прижал к своему твердому члену. Зеленые глаза широко округлились, а лицо будто бы стало еще бледнее.
– Дапоняаячеготыхочеш, – поморщилась Лили, пытаясь отдернуть от меня свою ладошку, разрывая мою душу разочарованием. – Нет, Боргар. Нет.
Я уже ненавидел это слово. Однако услышав его из уст своей маленькой Лили, не мог не подчиниться и отпустил запястье, тоньше, чем у детей аш-даров. Ее отказ ранил. Просто она еще не знает, что Альтарика создала ее для меня в великий дар. Но я это исправлю. Объясню, что она моя. И тогда Лили позволит мне войти в нее и признает своим мужчиной.
– Хорошо, – согласно кивнул я. – Но ты моя, Лили. Тебе придется с этим смириться. Тебя признало мое сердце Жизни и даже сердце Воли. Но я дам тебе время принять меня. Пошли, Лили. Здесь спокойно, но опасно долго находиться. Нужно уходить. Не бойся. Со мной в охотничьих землях тебе нечего бояться.
Осторожно взяв Лили за руки, чтобы не вызвать ее агрессивную реакцию, заставлявшую защищаться, я поднялся, указав в направление, куда нам нужно идти. Проследив взглядом за моим пальцем, она вдруг резко выдернула свои ладони из моих.
– Нет, Боргар, нет! – воскликнула Лили и ткнула совсем в другую сторону. – Мненужнотуа.
Что за упрямая женщина? Почему надо всё время говорить это «нет»? Куда она показывает? В самое сердце земель Жизни?
– Нет, Лили, – строго отказал я, не собираясь терять ее из-за глупых идей. – Мы идем в ту сторону.
– Нет, – отрицательно мотает она головой, сложив на груди руки. – Тамдругидеочки.
Не желая больше слушать это мерзкое слово, я просто подошел и закинул Лили на плечо, направившись прочь от озера. Горячий женский аромат затопил мои ноздри и дразняще осел на корне языка, вынудив меня выпустить сдавленное шипение сквозь зубы. Извивающееся на плече тело Лили выдержки не прибавляло. Я так ярко представил каково это – находиться внутри нее, что пришлось прикрыть глаза, чтобы справиться с желанием разложить ее на земле и не начать проверять. Терпение, Боргар. Всему свое время. Дай этой маленькой женщине привыкнуть к тебе.
– Стой, Боргар! Умоляостановись! Пожалута! – тем временем пищала Лили, хлопая меня по спине.
Я старался не слушать. Но Лили оказалась хитра. Извернувшись, она выпрямилась и, прижав ладошки к моему плечу, умоляюще посмотрела мне в глаза сверху вниз.
– Боргар. Остановис.
Даже не понимая ее слов, смысл был ясен. Ее красивое личико выглядело таким печальным, что я остановился и спустил Лили на землю, но руки не убрал, продолжая удерживать рядом с собой.
Она начала быстро говорить, пытаясь что-то объяснить. Ее рука то и дело указывала мне за спину, в глубь земель Жизни, а в глазах отражалась печаль. Нечто очень важное тревожило Лили.
– Я очень хочу понять тебя, Лили, но не могу, – никогда еще меня так не огорчал языковой барьер.
Похоже, ее тоже. Расстроенная Лили потерла свой поврежденный лоб и, задумчиво посмотрев в мои глаза, вновь заговорила, параллельно жестикулируя:
– Мненадоути, – зашагала она пальцами в сторону земель Жизни, а затем повернула их в другую сторону. – Ноявернусь. Тыможешстатьнашимспасением. Завтаяприду.
Суть я уловил. Ей зачем-то нужно было уйти, но она обещала вернуться.
– Нет, Лили, – в ужасе выдохнул я. – Здесь слишком опасно. Целая ночь в землях Жизни может убить тебя.
– Боргар, – вытянув свои ручки, обхватила Лили меня за лицо, поглотив всё мое внимание, а затем очень жалостливо произнесла: – Пожалута.
– Лили здесь опасно. Нельзя. Ты умрешь, – перехватил я себя за горло, пытаясь объяснить смерть.
– Нет-нет! – радостно воскликнула она. – Ятутдавноживу. Сёбудетхорошо.
Лили вновь изобразила уходящие пальцы, а затем приходящие, после чего постучала по моей груди с широкой улыбкой на губах.
– Боргар пойдет с Лили, – твердо решил я, показав туда, куда она так стремилась и уже двинулся вперед, но моя огневолосая женщина вновь меня удивила.
– Нет, Боргар, – выскочив на моем пути, уперлась Лили в меня своими ладошками. Сердце Воли приветственно ударило ее, так что она недоуменно выдохнула странный звук «ой», изумленно изучая место, где почувствовала удар, но быстро переключилась, подняв на меня взгляд: – Только Лили. Девокинеготовыковстречестобой.
– Лили…
– Пожалута, Боргар, – вновь заговорила она этим своим нежным голосом, от которого у меня замирала душа, и принялась быстрыми нежными движениями гладить мою грудь.
И я сдался. Всё во мне протестовало против этого решения. Но я слишком сильно хотел заполучить Лили, и именно уступка ее странному желанию могла помочь ускорить наше спаривание. Если бы она хотела уйти от меня в охотничьих землях, конечно же, этого бы я не допустил никогда. Но в землях Жизни… мне не так страшно за нее. Похоже, воздух этого места не так вреден Лили. Она другая. Это не заметит лишь слепой. Сегодня я уступлю ей, чтобы завтра она уступила мне.
Глава 4
Девять пар глаз смотрят на меня, словно на мне выросли козьи рога. Мне удалось почти беспрепятственно дойти до Агаты, повстречав лишь одного грозно на меня заоравшего «варана», забрать ее и до заката белого солнца вернуться к кораблю. Нога у нее распухла, а губы растрескались от жажды и голода. Но один синий «арбуз» исправил ситуацию. Агата настолько вымоталась и устала от боли, что даже не заметила, что ее тащит на себе не засаленная портянка, а чистый свежий человек.
Впрочем, чистой и свежей пробыла я недолго. За четыре часа работы костылем, новый слой грязи и пота радостно облепил меня. Так как обе мы пыхтели, словно паровозы, на разговоры просто-напросто не хватило ни сил, ни дыхания.
Приковыляли мы последними. Девчонки уже начали беспокоиться, но невооруженным взглядом было видно, что они сильно взволнованы. Как выяснилось Офелия и Дана нашли небольшой родничок чистой воды в трех часах ходьбы на запад (ну, мы единогласно ту сторону объявили западом, так как именно туда ныряли местные солнца). Ане и Еве повезло много меньше. Примерно в пяти часах на «север» они наткнулись на большую полноводную реку, однако их сначала чуть не сожрали какие-то зубастые рыбы, Еву попыталась утащить огроменная птица, оставив на ее плече и спине глубокие царапины, и, как вишенка на торте, на них напали два льваподобных существа размером с антилопу, шестью лапами, сине-зеленого цвета и ловко бегающие по деревьям. Как им удалось сбежать от них, девчонки до сих пор не поняли. Одна из зверюг успела укусить Аню за бедро, а затем резко отпустила. На топливе ужаса они продолжали бежать, пока до них не дошло, что нет никакой погони. Оказывается, «львы» бешено метались взад-вперед, будто перед ними прозрачное стекло, не пускающее их дальше. Долго любоваться ими девчонки не стали, бросившись к безопасному кораблю. Так что из всех эта парочка выглядела самой пришибленной.
Поход Фриды и Эмилии оказался пустым. И, как и следовало ожидать, мой рассказ вызвал самую яркую реакцию.
– То есть ты хочешь сказать, что встретила невероятного Халка, который хотел тебя чпокнуть, ты сказала ему нет, и он, как истинный джентльмен, не стал настаивать? – первой пришла в себя блондинка Фрида, волосы которой, оказывается, имели такой цвет от природы.
– Очень точное описание. Спасибо, – кивнула я, хмыкнув и откусив от «лимона» кусок.
Вот и повстречался нам инопланетянин. И, как водится, зеленый. Вот только при слове «инопланетянин», мой мозг представляет нечто с каплеподобной головой и дистрофичного вида тельцем, а не Мистера Мускула на стероидах.
– Получается, если он владеет каким-то языком, значит, тут есть и другие зеленые Халки? – предположила биолог Ева.
– Именно поэтому я и решила всё сначала обсудить с вами, а не тащить его сюда, показывая еще девять человеческих девушек. Во-первых, нам нужно решить, надо ли нам это? Что лучше: остаться здесь и выживать так, как мы выживали, или прибиться к непонятным гуманоидам?
Девчонки неуверенно переглянулись между собой. Да, нам сложно, тяжело, страшно. Мы ничего не знаем об этом мире. Но за месяц нам удалось хоть как-то приспособиться и наладить быт. Всё начало (прости господи) потихоньку налаживаться. А что будет, если мы сорвемся с места? А что будет, если не сорвемся? Вдруг через три дня начнется какая-нибудь инопланетная зима с температурой минус шестьдесят? Или те, кто не сожрал сегодня Аню с Евой, решат довершить начатое и придут прямо на корабль?
– Я думаю, нам нужно больше узнать о Халках, – нахмурив черные брови, подала голос как раз-таки Аня, похоже, размышляя примерно о том же, о чем и я. – Будет неприятно, если мы решим прибиться к ним, а они нас сожрут на ближайшем своем ужине.
– Могу тебя уверить, есть меня он не собирался, – усмехнулась я, вспоминая огромные руки на своем теле, мощную горячую грудь, к которой он меня прижимал, и очень, очень внушительную твердость в его штанах. По спине сразу пробежала предательская дрожь, а к щекам прилип жар. Этот мужчина вызывал во мне очень смешанные эмоции, и какие именно, пока было сложно разобрать.
– А ты откуда знаешь? Может, он как самка богомола. Повозился бы на тебя с удовольствием, а потом голову оттяпал? Зеленый ведь, – огрызнулась Аня, пребывая в наимрачнейшем из своих настроений после пережитого за день.
– Не говори ерунды, – недовольно фыркнула тоже потрепанная и уставшая Ева. – В природе самцы никогда не тронут самок после спаривания. Инстинкт размножения тогда был бы абсолютно бессмысленен.
– Я согласна с Аней, – вмешалась Фрида, не дав возможности развить спор. – Узнать о зеленых ребятах нужно больше. Что там у них с численностью, количественным соотношением мужчина-женщина и все ли там такие «джентльмены». Совершенно очевидно, что от человеческих попок, даже не зеленых, они не отказываются. Так что нужно знать точно, не попадем ли мы в рабство к здоровым активным Халкам. Тогда уж лучше остаться здесь.
– Да. Но как мы это узнаем? – почесала свой отросший за месяц светлый висок Дана. – Кому-нибудь известен инопланетный язык?
– Знаешь, когда мужчина хочет заполучить женщину, он становится очень изобретательным, – уверенно произнесла Фрида, как-то мрачновато улыбнувшись. – И так как Лиля уже начала налаживать инопланетный контакт, полагаю, именно ей и стоит продолжить. Тем более ты ж обещала ему завтра вернуться? Вот и проверим, что там у Халков с приоритетами. Может, нам и переживать-то не о чем. Вдруг у них память, как у рыбок, и он уже о тебе знать не знает.
К собственному удивлению, слова силиконовой дивы неприятно меня резанули. Мне не хотелось, чтобы Боргар забыл о моем существовании. Хм. Об этом стоит подумать.
– Да. Согласна, – кивнула я. – Завтра с восходом отправлюсь к озеру. Попытаюсь выяснить самый возможный максимум.
– Может, кому-то стоит отправиться с тобой? – неуверенно предложила Ева, сама явно не желая быть добровольцем.
– Нет. Думаю, пока не стоит ему знать, что здесь есть еще люди, кроме меня.
Глава 5
Этой ночью я не смог уснуть. Мне пришлось покинуть земли Жизни, чтобы они не убили меня. Все мои мысли были о Лили. Что если она не вернется? Что если с ней что-то произойдет? Еще никогда я не видел столь хрупкого создания с такой мягкой кожей. Даже наши дети рождаются с более толстой и плотной. Что если она совсем-совсем не знает этих земель и не представляет, что они могут ее убить одним лишь своим воздухом?
От этого оба моих сердца заходились в рваном болезненном ритме. Какой же я глупец! Как мог я позволить ей уйти!? Что будет со мной, если она погибла? Мое сердце Воли пробила такая боль, подобной которой мне еще не доводилось испытывать. Я хотел броситься к озеру духов и немедленно отыскать Лили, и даже уже направился в ту сторону. Однако быстро себя остановил. Земли Жизни слишком велики, я могу не найти свою огневолосую имилту, разминуться с ней, если она всё же сдержит обещание, и, когда Лили придет к озеру, мы можем не встретиться. А не дождавшись меня, она уйдет, и я ее больше никогда не увижу.
Нет. Сегодня нужно поступить так, как мы договорились. Но лишь сегодня. Если утром Лили не придет к озеру, я прочешу все земли Жизни от начала и до конца. Мой народ по-прежнему важен для меня. Я прекрасно помню, что покинул их, дабы пробудить свое сердце Воли. Цель достигнута, и мне нужно возвращаться в земли племени. Но я не в силах уйти без Лили.
Оставшись в одиночестве, мой разум вновь и вновь заставлял переживать меня момент встречи. Момент, когда проснулось сердце Воли. Самое яркое мгновение моей жизни. И я понимал, что это сделала Лили. Ее запах. Что-то в нем было такое, от чего всё мое существо испытало острую потребность стать в тысячу раз сильнее. Я пытался вспомнить все те байки, рассказывавшие об альтариканцах с двумя неспящими сердцами. Они чествовали их силу, могущество, скорость и долгую жизнь. Повествовали о великих завоеваниях племенных земель. Но что там было помимо этого? Как они пробуждали свои сердца? Кто был рядом с ними? Я не помнил. Возможно, старейшины еще хранят эти знания.
Одно я знал точно, сердце Воли отныне билось для Лили. Оно жаждало лишь Лили. Заставляло меня думать лишь о Лили. Меня лихорадил и бил страх, что она где-то далеко. Что я не могу дотронуться до нее. Увидеть. Сердце Воли колотилось рвано и зло, словно осуждало мой глупый поступок. Оно пробудилось, даровав мне невиданную мощь, чтобы я смог позаботиться о столь слабой женщине. Сейчас же заботиться было не о ком.
Возбуждение, злость и страх раздирали меня так, что пришлось броситься на охоту. Пусть хотя бы это станет частью заботы о моей Лили. Завтра я принесу ей свежего мяса, чтобы ее тело стало более крепким и не таким слабым. На это одобрительно отреагировало сердце Воли. Одна лишь только мысль, что Лили нужно самое лучшее мясо, запустила в кровь нечто обжигающе горячее. Этот огонь коснулся каждой мышцы, затопил разум. Всё вокруг замедлилось и уменьшилось в размере. Древесный айрак, за которым сложно уследить, вдруг начал двигаться со скоростью горболобого слизня. Ночная птица, вспорхнувшая из зарослей кустов, будто вязла в невидимой паутине, а светлобрюхие жуки, освещающие ночь розоватыми вспышками, словно и вовсе застыли в воздухе.
Но это… совсем не поражало меня, как должно бы. Все аш-дарцы с самого раннего детства мечтают заполучить силу сердца Воли. И я мечтал. А сейчас? Сейчас я чувствовал, что мне недостаточно и ее. Хватит ли мне силы не одного, а двух сердец, чтобы уберечь Лили от этого жестокого мира? Зачем всё это, если я-дурак отпустил ее?
Легко и быстро убив трех синешкурых страйсов, я схватил дичь и направился ближе к границе земли Жизни, с нетерпением ожидая восхода Шинтаров. Вновь и вновь перед моим внутренним взором возникало белое изящное тело Лили, заставляя мой член становиться каменным настолько, что мне приходилось несколько раз снимать болезненное напряжение рукой. Это давало лишь минутное облегчение, после чего потребность погрузиться в огневолосую имилту становилась сильнее. Меня злило это. Я не понимал, почему так происходит? И подобная несдержанность пугала. Лили не походила на имилту из сказок. Не походила она и на обычную женщину. С ней нужно вести себя осторожнее, терпеливее. И я боялся, что, увидев ее, контроль бесследно покинет меня.
Страшно. Очень страшно совершить ошибку. Мне нужна Лили. Я метался вдоль невидимой границы с землями Жизни, пытаясь подчинить инстинкты своему разуму. Мой запах отогнал хищников с этой территории. Звери боялись самцов аш-даров. Еще одна причина, почему Лили обязана всегда находиться рядом со мной. Ее маленькое нежное тело никогда не сможет отогнать ни одно плотоядное, лишь привлечь. Эта пугающая мысль, что мою огневолосую женщину разрывают на части смертоносные когти и острые зубы, заставила меня метаться еще яростнее.
Не знаю, как мне удалось дожить до рассвета. Но как только оранжевый Шинтар выполз на небосклон, прогнав черные тени в небе и погасив звезды, я немедленно рванул к озеру. Там никого не было. Нет…
Паника противно стянула внутренности. Я судорожно оглядывал небольшую поляну и все близлежащие деревья с кустами. Никого, лишь мелкое зверье и утренние птахи пугливо разбегались, почуяв самого страшного хищника Альтарики.
Спокойно. Взошел лишь только один Шинтар. Дай ей время. Как только все три небесных светила займут свои места, тогда я кинусь на поиски.
Казалось, желтый Шинтар вечность прячется за бирюзовой бахромой леса. А белый и того дольше. Но как только он мигнул своим раскаленным боком из-за горизонта, я немедленно бросился туда, где вчера исчезла моя Лили. Убежать далеко не удалось.
– Боргар? – раздался с соседней тропы тонкий сладкий голос.
Я резко остановился, повернувшись. Прижав ладошкой большой плоский лист голубого урта́я, на меня с беспокойством смотрела Лили. Целая лавина разных эмоций обрушилась ледяным потоком. Облегчение, радость, восторг и тяжелое возбуждение, ударившее в быстро твердеющий член.
– Приет, – произнесла Лили, неуверенно улыбнувшись. – Тызамой?
Ни слова не понял, что она сказала. Но этот мягкий голос… Копившиеся страхи, мучавшие меня всю ночь напролет и бесконечно долгое утро, вырвались из меня рыком облегчения. Стремительно перепрыгнув заросли уртая, в одно мгновения ока я оказался рядом с моей Лили, успев заметить, как она вздрогнула и отшатнулась, а нежная улыбка исчезла со странных, но невероятно красивых розовых губ. Это всё неважно. Главное, она пришла. Больше маленькая имилта не уйдет от меня.
Я сгреб ее в охапку и прижал к себе, стараясь контролировать силу своих объятий, чтобы не нанести вреда. Манящий аромат коснулся моих ноздрей, и мне едва удалось сдержать стон. Захотелось слизать этот мягкий дразнящий запах с белой шеи, где он ощущался сильнее всего, как мы делаем это с нашими женщинами. Но я знаю, что Лили это не нравится. Как только мой язык касается ее кожи, она начинает пронзительно пищать, выражая свое несогласие. Ничего. Когда моя имилта поймет, что принадлежит мне, она разрешит облизать всё свое нежное белое тело.
– Тынастолкорадмеявидет? – тихое мурлыканье ее смеха прокатилось по моей груди.
Сердце Воли застучало так, будто желало само коснуться прижатого ко мне тела. Жар волнами прокатывался по мне с каждым его ударом, делая кожу невероятно чувствительной. Никогда я не ощущал прикосновения настолько чутко, будто каждое место контакта с телом Лили способно полностью втянуть ее в себя.
– Пугающрад… – пробормотала она чуть тише, когда я сжал еще крепче.
Лили уперлась ладонями мне в грудь, и мне пришлось отстраниться.
– Опустиеняназемлюбудьлюбезн, – выгнула она свои темные брови, так сильно отличающиеся цветом от ее ярких волос, и потыкала пальцем в сторону земли.
Я послушался, хоть мне и не хотелось выпускать Лили из рук. Я буду слушаться. Сделаю всё, что она попросит, чтобы к ней пришло понимание о безопасности рядом со мной.
– Какойхорошивеликан. Сегоднятыведешьсеяпочиприличо. Пош… – разливался по воздуху медовый голос, обволакивающий мои уши, как вдруг я заметил в руках моей Лили самое страшное, что только могло быть.
Ядовитый лабрах! Чистая смерть! И он уже был покусан!
– Нет, Лили! – крикнул я, выбив из слабых пальцев желто-зеленый плод.
Она его ела!
– Эй! – возмутилась имилта странным звуком, но я его едва услышал, подхватив ее на руки и бросившись к озеру духов. – Боргар, тысшелсума? Кудатымеятащиш?
Нужно залить в нее много воды, чтобы всё, что она съела, вышло из желудка. И буду молить Альтарику, чтобы яд не успел отравить мою маленькую, хрупкую Лили. Я бежал, но во мне едва дышала надежда. Всё, что известно о лабрахе – лишь одна его капля, упавшая на язык, убивает практически сразу. И то, что Лили еще жива, позволяет мне надеяться, что яд действует на нее не так быстро, как на нас.
– Боргар! – воскликнула она, когда я влетел вместе с ней в воду, распинывая сверкающие брызги и разгоняя испуганную рыбу.
Лили взвизгнула, стоило мне рухнуть на колени и, наклонив ее к рябящей поверхности, начать зачерпывать большие пригоршни, вливая в пахнущий горькой сладостью ротик.