Мой друг – пилот, я с ним

Глава 4. Первый блин

Астурис оказался удобным местом назначения. Достаточно близкий, чтобы путь лежал к нему по прямой, не обходя другие звёзды, а это означало всего один прыжок, и в то же время достаточно далеко, чтобы путь занял больше суток. Это сочетание предоставило беглецам отличный отдых. Они договорились нести вахты в рубке по четыре часа, и Майк пошёл спать первым. Однако, проспал он девять часов, затем разбудил Стэнли в пилотском кресле и отправил его спать. Через три часа они с аппетитом позавтракали (Майк во второй раз) и провели полную инспекцию корабля. Что заняло не больше часа ввиду малых размеров судна, причём большую часть времени они возились с системами корабля, совершая различные проверки. Корабль, пусть и немало напрягался накануне, чувствовал себя превосходно. Видно, сказался хороший отдых перед полётом.

Вновь у Майка возник вопрос: когда и как Стэнли спланировал все этапы операции, на что тот дал полистать записную книжку. Для Стэнли этот шаг означал высокое доверие.

Последней записью значилась полная документация на ПТЦ-147. Название корабля решили не менять, а только скорректировали, теперь он назывался «Птичка» за лёгкость полёта. В документах также хранились досье на основной экипаж ПТЦ. «Интересно, как сейчас выглядит лицо капитана Эдера», – подумал Майк, физиономия капитана на фотографии не внушала тёплых чувств. Копаясь в документах, относящихся к космопорту, он обнаружил подробнейшие планы внутреннего хозяйства, списки сотрудников, десятки кодовых записей для карт доступа и даже коллекцию голосовых паролей. Значительный объём книжки занимал курс навигации, сопряжённых с ней наук, а также детальные описания устройств и различных систем кораблей чуть ли не всех классов. Похоже, Стэнли собирал информацию в течение всех пяти лет обучения. Но ещё больше было не совсем понятной информации: досье на разных людей, среди которых были и декан, и министр транспорта, много художественной и исторической литературы, чистые и заполненные формы документов, юридические и маркетинговые бумаги. Особенно Майка развеселила коллекция лицензий на любой вид деятельности, уже подписанных в электронном виде. Настоящий кладезь информации. Там же находился и примерный маршрут, в том самом виде, как его описал Стэнли.

Майк устало взглянул на размытые полосы, проплывавшие за иллюминаторами, потёр шею и вернул книжку владельцу. Во внешнем виде подпространства, через которое они продирались, не было ничего интересного. Постоянный чёрно-фиолетовый мрак, нарушаемый размытыми точками впереди и волнами мутного белесого света, захлёстывавшего их, когда они проносились слишком близко от массивных объектов. С тех пор как привод выкинул «Птичку» из нормального пространства, они неслись незримо для всех барьеров, оставляя за кормой парсек за парсеком.

– Что-то я среди твоего собрания сочинений не нашёл историю о том, почему фриши и кортолийцы так ненавидят друг друга. А это ведь корень наших бед.

– Причину эту не найдёшь и в государственной библиотеке. Там нет ни одного байта информации по этому вопросу, всё ограничивается проблемами в общении с этими нациями. Я даже думаю, что и на этих планетах в сущности уже не знают где начало, вот только конца не видать.

– А в общем?

– В общем, у них видимо была война или проблема, которая привела к войне. Да они и сейчас бы воевали, если бы не находились далеко друг от друга. – Стэнли усмехнулся. – Кто знает, что скрывается во тьме веков? Вот Фриштитис и королевство Толиник – вряд ли кто-нибудь знает, что эти названия означают. Знаешь, из всей этой истории я запомнил только одно. Когда Звёздная Лига вторглась в наш сектор, то дипломатические отношения завязывались одновременно и с нами, и с фриштийцами, и с кортолийцами. И вот, короче говоря, послов пригласили присутствовать на заседании Лиги, председатель представляет сенаторам всех консулов, и в этот момент кортолиец сходится в рукопашной с фришем.

– Что, в самом деле?!

– Ага. Тогда наш сектор серьёзно упал в глазах «сообщества цивилизованных миров», но всё равно и мы, и они позже вошли в состав. Лига восприняла урок, и, хотя обычно соседи располагаются рядом на заседаниях, фриштийцев и Толиник рассаживают как можно дальше друг от друга, чтобы даже в зал входили с разных сторон.

– Бывает же такое. – Ещё раз хохотнул Майк. – А главное, каким боком для нас вышло.

Стэнли задержал взгляд на молочном мареве за иллюминатором.

– Н-да, как глупо.

– Хоть убей, ничего не помню. – Стэнли прикусил губу от неожиданной злости. – Ни в жизни не поверил бы. И никогда такого не сделал.

Майк покосился на Стэнли:

– В смысле, не стал вмешиваться? Не помог?

– В смысле, что у меня были бы заготовлены пути к отступлению. Корявая рука судьбы! Один раз дал послабление! – Стэнли впрямую развернулся к Майку и выдал, наконец, эмоции, только с опозданием в десять дней. – Этот кадетский корпус постоянно довлел над нами, и я никогда не позволял себе переходить ту грань, где уже не мог остановиться. И вот, на выпускной вечеринке расслабился.

Стэнли вытер лоб, встал от нетерпения, но тут же плюхнулся обратно в кресло, а затем вновь повернулся к Майку с кривой улыбкой:

– Как они там написали, «первая межзвёздная битва на нашей земле»?

– Ага, и ещё «избили гостей» и тому подобное.

– Что сказать, отдохнули на славу, раз попали в выпуск новостей. Готовимся к выходу. Проверь системы ещё раз, через час будем у Астуриса.

Два пилота с новыми силами набросились на корабельный компьютер, так как думать о прошлом совершенно не хотелось.

На момент выхода Майк оставил для данных только два монитора, все остальные переключил на внешний обзор. Когда три года назад он в первый и единственный раз совершал межзвёздный прыжок, то, как и все курсанты оказался в просмотровом зале, но место тогда он нашёл только с краю, да и экран был не таким большим. Всё же охватившие его тогда чувства навсегда отпечатались в памяти. Запись прыжка в документальном или художественном фильме посмотреть может каждый, но сам переход сквозь пространство можно ощутить только на корабле.

Снова запищал зуммер, сигнализируя о переходе. Волна световой и звуковой сигнализации прокатилась по коридорам и каютам судна, предупреждая несуществующий экипаж. На экранах стремительно обнулялись показатели. Когда последняя группа цифр добежала до нуля, внешний мир стремительно изменился.

Из бледной пены чёрно-фиолетового океана полились потоки света, будто миллионы тоненьких острых игл рванули к кораблю. Одновременно их захлестнуло необычайное ощущение невесомости, совершенно отличавшееся от понятия свободного падения. В тот момент, когда твой взгляд устремлён на несущийся к тебе космос, новички обычно хватаются за подлокотники кресел, так как на подсознательном уровне возникает чувство, что тебя неожиданно выкинули в бездну пространства без конца и края. Но длится это всего лишь мгновение. Привод выключается, корабль снижает скорость и его тут же выкидывает из подпространства. Ослепительный блеск сменился привычной чернотой, усеянной звёздными россыпями.

У Майка по монитору поползли конфигурации судна, у Стэнли с небольшой задержкой строчки координат, цифры в столбиках почти не отличались друг от друга, компьютер ориентировался среди звёзд, и окрестности оказались ему знакомы. Наконец, выпали две помеченные строчки с истинным положением. Первая указывала на местоположение ближайшей звезды, а вторая, единственная из всех, постоянно менялась, хотя координаты и курс были установлены точно, скорость никак не давалась счислению.

– Плакида?

– Да, а что не так?

– Додумались же назвать.

– Я бы не стал брать так круто, – заметил Стэнли. – Звучит вполне нормально: звезда Плакида, четвёртая планета Астурис. А что до названия, как называется наша звезда?

– Фаренер.

– И что это значит?

Майк пожал плечами. Откуда брались те или иные названия чаще всего оставалось только догадываться, а смеяться уж не стоило совсем. На экране от центра протянулась линия влево за край. Изменив обзор, Майк увидел, как линия уперлась в жёлтенькую точку, сиявшую чуть сильнее остальных звёзд. Вслед за первой линией от центра, но уже вправо пошла линия курса, на которой, наконец, оформилось число скорости: 20,3. Майк даже присвистнул от удивления.

– Две десятых от скорости света?

– Постараемся пройти систему как можно быстрее. Где-то в десяти стардах. Но мы и не собирались заходить на Астурис. Так… раз.

Стэнли добавил данных. Через экран протянулась третья линия к новой контрольной точке и стала обрастать дополнительными кривыми. В итоге выделилась извилистая линия оптимального маневрирования на заход к прыжку.

– Подождём с часик, отойдём подальше от точки выхода, чтобы не оставить никаких шансов преследователям.

– Нам не придётся возвращаться? Скорость большая.

– Нет, пройдём где-то три четверти старда, а нам целых двенадцать по прямой. Кстати, придётся нырять под плоскость эклиптики, кто знает, может, там пересечёмся с кем-нибудь, надо будет осторожнее.

К моменту запуска двигателей кривая маршрута не сильно изменилась, лишь стала круче. Управление отдали в руки автопилота, что сулило им минимум затраченного топлива, а, следовательно, и меньше оставленных следов. Когда уходили под плоскость системы, то рядом не оказалось ни одной планеты, что свело нежелательные встречи на нет, эфир также молчал, только обрывки разных передач доносились от Плакиды. В итоге на прыжковую линию заходили с чистым сердцем и вновь с полным комплексом проверок. Наверно, ни один экипаж не следовал так строго процедурам полёта. Ещё мгновение, и Астурис остался за гранью реального пространства.

Новой промежуточной точкой их полёта стал Мирам. Большая красная звезда ярко сияла на небосводе всего сектора, но не сподобилась дать жизнь ни на одной из своих планет. Корабли шли к Мираму как на маяк, только чтобы обогнуть разрежённую, но неудобную туманность, растянувшуюся в этих созвездиях. Отсюда космос прекрасно просматривался в обе стороны: и район Фаренера, и центральные созвездия Лиги. А ещё над головами висело громадное призрачное одеяло, подсвеченное светом разноцветных звёзд. В этот раз они проскочили систему, не задерживаясь.

Три дня спустя «Птичка» вынырнула на краю системы Хонор, яркой бело-голубой звезды, форпосте Лиги перед Мирфакской гривой. Среди многочисленных красных карликов, только пять звёзд других цветов обладали населением. Хонор имел одну полупригодную для жизни планету и, в силу близкого соседства с приятной жёлтой густонаселённой звездой, был всегда слаборазвит. А точнее говоря, там оседали только те, кто не хотел лезть в котёл цивилизованной жизни. Хонор (планета называлась также как и звезда) прекрасно подходил Майку и Стэнли для первой разведки. Со времени похищения корабля прошло больше недели, и новость уже должна была прокатиться по выпускам новостей, если это интересовало местных. Тем более, что дальнейших планов у путешественников не было.

Естественно, первым делом при похищении транспорта надо стереть регистрационные знаки. Во время прыжков главным образом занимались компьютером, который мог сдать их при первом же радиообмене. Проблема заключалась в том, что в аппаратуру каждого корабля механически вписывались его заводские номера и стереть их без разрушения станции нельзя. Но на любую задачу есть решение, и, прежде всего, эти решения появляются в местах скопления сообразительных молодых людей, то есть учебных заведениях. Может быть, и не их академия придумала обходной манёвр, но все факультеты (причём не только курсанты, но и преподаватели) из поколения в поколения передают полезные советы, устройства и программы. Конечно, у Стэнли было решение. На кораблях все сигналы проходят через компьютеры, и, как министерства Фимиде и Лиги не пытались бороться, специальные программы для обмана идентификаторов появлялись на рынке и свободном обращении раньше, чем вступала в строй новая более изощрённая система защиты. Требовалось только правильно установить. Теперь любое сообщение от «Птички» после шифрования, но перед отправкой проходило обработку, где истинные номера изымались и вставлялись новые. ПТЦ-147 исчез, появился калгарианский «Мууд Флиммен Нагут Сеок». Несомненно, портовые власти могли вычистить память корабельных журналов и восстановить регистрационные номера, но это могла сделать только специальная комиссия по решению суда.

Вторым делом стала корректировка внешности судна. Этим они занялись только когда вынырнули на низкой скорости в двух днях пути от Хонора. Так как внесение конструктивных изменений могло оказаться фатальным для них, они решили ограничиться перекраской. Раздобыв в корабельных запасниках немного красной краски и, добавив присыпок для карминного оттенка, Майк и Стэнли, выходя по очереди в космос, закрасили синие полосы и добавили пару рисунков. Макияж временный, после первого прохода через атмосферу краска частично обуглится, но это пойдёт им только на пользу. По легенде они шли на старом тихоходном грузовике ближних рейсов. Хорошо ещё номер не выгравирован на борту, а только нарисован. Его место заняла надпись «Нагут Сеок», что, как убедился вечером Майк, пролистывая записную книжку Стэнли, полностью соответствовало старой калгарианской классификации. Хотя работа в космосе и является тяжёлым трудом, Майк и Стэнли в своё время столько напахались на орбитальных работах, что малярное дело прошло совершенно без проблем и напряжения.

Говорить о подделке документов и вовсе не приходилось, местные власти не знали какие бумаги в ходу на разных планетах, и поэтому можно было заручиться любой фальшивкой. Конечно, на цивилизованных планетах подделки требовались качественные.

К Хонору они подходили слишком осторожно для такого корабля, но для старого лишь аккуратно. Бело-голубой шарик навевал приятные мысли при приближении, но жёлто-коричневые выжженные полоски суши среди сверкающей синей глади океанов портили впечатление. Пока Стэнли маневрировал, выходя на стационарную орбиту ожидания, Майк разглядывал поверхность, пытаясь понять, на чём зиждется жизнь. Судя по постоянной шапке облаков над северным полюсом, жили только там.

Сигнал вызова пришёл только когда Стэнли потянулся к переключателям, чтобы самому опросить эфир. Первый вопрос оказался на пемонском языке, видимо, развитом в этом регионе. Но Стэнли попросил перейти на леттерский, наиболее популярный в секторе. Изображения не было, то ли аппаратура не позволяла, то ли диспетчер не утруждал себя личным представлением.

– Хонор. Назовитесь. – Спросил низкий голос сквозь лёгкий гул.

– Грузовой корабль «Мууд Флиммен», порт приписки Рид, Калгар. Разрешение на посадку.

– Цель полёта.

– Предложение фрахта на Идель.

– Ввозимый, продажный груз имеется?

– Нет, мы не занимаемся торговлей, исключительно перевозка от посредников.

– Посадочный канал 233. Вышлите ключ подтверждения и садитесь по инструкции.

Связь разорвалась, а через три секунды замигали вызовы на навигационных приёмниках. Они сами настроились на 233 канал, и по монитору поползли посадочные данные. Отбив обратный ключ, Стэнли принялся скармливать компьютеру информацию. Особенность заключалась в том, что нужно было заставить корабль снижаться гораздо медленнее и грубее для ухудшения мнения о себе, а корабль постоянно отвечал, что он может лучше и быстрее. В итоге пришлось вести частично в ручном режиме.

– Легко получилось, – заметил Майк, пока судно на автопилоте выходило на нужную траекторию.

– Потому и садимся, где легко. Я не уверен даже, что они пошлют запрос на Калгар. В любом случае боятся нечего, грузовик под этим именем давно списан, а главное он существовал в регистрационных книгах, поэтому никакой тревоги это не вызовет.

– А если окажется груз на Идель? – Эту планету они выбрали из-за расположения, нужно было взять значительно восточнее для полёта к ней.

– Можно в принципе и взять. Но совершенно не советую. Идель не так далеко, найдётся корабль надёжнее нашего. А если кто и изъявит желание, то неспроста. В конце концов, не стоит забывать, что чаще всего корабль стоит гораздо больше, чем груз, и пиратов они привлекают больше.

– Поэтому и маскируемся под тихохода. – Кивнул Майк.

– Ага. И чтобы запас скорости всегда был.

Стэнли вновь ушёл с головой в полётные инструкции и скоро скомандовал снижение. Белое море облаков накренилось и заняло передние обзорные экраны. Снежное покрывало постепенно вспучилось, рябь переросла в горы и в какой-то момент они нырнули в подошву одного из холмов. На мониторах светился только коридор, идущий от порта. В облаках корабль потихоньку начало трясти, но как только они оказались под нижним краем неба, а видимость улучшилась, Стэнли ещё сильнее снизил скорость. «Птичка» шла на бреющем полёте, а они могли даже насладиться видом тёмного моря под ними и чёрных скал впереди, что обычно недоступно космонавтам. А потому хребет на берегу показался им столь высоким и зубастым. Инстинктивно Стэнли приподнял корабль, чтобы перемахнуть через полуторакилометровые горы и начать снижение над континентом. Широченная равнина серо-зелёного цвета, обрамлявшая лазурный залив, была вся усыпана россыпями белых домиков. Перед ними раскинулся низкий, но широкий коричневатый мегаполис, лежащий в устье реки. Коридор тянулся выше него. Там в желтоватой пустыне и высились купола космопорта, обрамляющие посадочные площадки. В двух километрах коридорный луч перескочил с диспетчерских вышек на площадку чуть правее. Не было никакой необходимости, но Стэнли переключил управление полностью на себя. «С другой стороны, – подумал Майк, – это позволит ему лучше чувствовать судно». Корабль заложил вираж и, еле двигаясь, завис над площадкой, выпуская амортизаторы. Яма была широкой, но целиться требовалось точно. По-прежнему сильно помогал маяк, бивший из центра площадки. Выровняв корабль точно над центром, Стэнли аккуратно посадил его. Город и диспетчерские башни исчезли за краем защитной ветровой стены, и лёгкий толчок возвестил об успешной посадке. Экраны заволокло поднятой пылью. Стэнли выключил внешний антиграв, затем внутренний и пусть в ощущениях ничего не изменилось, но корабль обрёл вес и твёрдо встал на опоры.

– Фу-у. – Единственное, что произнёс Стэнли и вытер пот со лба.

Майк хлопнул его по плечу, но тут же погрузился в изучение внешних датчиков, температура держалась на тридцати семи градусах, хотя остальные показатели по атмосфере, радиации и солнцу стали вполне нормальными.

– Не спеши открывать шлюз, надо переговорить с властями.

– Да я бы и не стал. Жарища-то какая!

– Это всё наши двигатели, подожди, сейчас спадёт.

– Уже спала. Тридцать четыре, и меньше не становится.

– Ничего, надолго мы тут не задержимся. О, пыль осела.

Песок, поднявшийся в воздух при посадке, наконец, улёгся.

– Да я не о том. – Майк показал на иллюминатор и небо в нём. – Солнца нет, что будет, когда облака разойдутся?

– Может, они никогда не расходятся. Наконец-то.

Замигал сигнал вызова.

– К вам идёт представитель таможни. – Только и сказал тот же низкий голос.

– Отлично, ждать не придётся, в нашем загруженном порту пришлось бы несколько часов сидеть безвылазно.

Ждать всё же пришлось. Как и на всех планетах, таможенники шли самыми длинными путями. Когда же двери в стене разъехались, то за ними оказался всего один человек в широком тёмном пиджаке до колен и таких же широких брюках. Тоненькие светлые полоски, шедшие по бокам одежды, обозначали униформу. Ни шляпы, ни причёски фактически не было. Небольшой ёжик волос, причём только с одной стороны головы, давал представление о молодости, но когда незнакомец подошёл к кораблю и откинул лёгкий шарф, закрывавший нижнюю половину лица, то появился волевой подбородок зрелого человека. Майк, вспомнив, что шлюзовые щиты находятся за его спиной, тут же запустил механизмы открытия. Корабль, предпочитая делать всё по правилам, только через пару минут открыл шлюз и опустил трап к таможеннику.

– Хезер-Ла.

– Что, простите?

– Меня так зовут. – Бесстрастно повторил таможенник.

– Гайн Томассон, Керик Артюс, – представились Стэнли и Майк в соответствии с разработанными легендой и документами.

Майк проводил гостя в кают-компанию, а Стэнли притащил туда бумаги. Майк, как водится добродушному хозяину, уже наливал напитки из личных запасов капитана Эдера, предварительно осведомившись о предпочтениях Хезер-Ла и местных обычаях.

Обычаи оказались вполне лояльными к спиртному, а потеплевший взгляд таможни к кораблю.

– Чем занимаетесь? – спросил Хезер (остальная часть имени оказалась фамилией), когда закончил снимать общие параметры судна и регистрацию.

– Перевозка грузов, – ответил Стэнли и протянул потёртую лицензию, которую они искусственно старили целый день в сушке для белья.