Запомни, я твой куратор!
- -
- 100%
- +
– Я хочу знать, что нам делать дальше?
«Он сказал НАМ, а это уже хорошо. Значит, ему не плевать на сына, как некоторым! Значит, будет бороться за него до конца!»
– Дальше… – протянула я, задумавшись, – …дальше я ищу хорошего специалиста для индивидуальных тренировок, разрабатываю программу его занятий в Академии. На выходные вы можете забирать сына домой. Ребёнок должен чувствовать тепло дома, любовь родных. Он должен знать – после срыва он не стал гадким утёнком, его по-прежнему любят и ждут. Брайт, расстегни рубашку! – резко перепрыгнула я на другую тему, вспомнив один нюанс. Существенный нюанс.
Юноша отшатнулся, как будто я ему что-то сверхнеприличное предложила в присутствие отца.
– Хьюго, у меня нет времени играть с тобой в «не целованного девственника»! Расстегни рубашку – мне надо надеть на тебя другие логры. Иначе будешь ходить, спать и мыться в рубашке из-за них! И давай побыстрее, пока у меня ещё есть на это силы!
Блондин кивнул и, встав, стал сноровисто расстёгиваться. Я же с трудом поднявшись, сходила в кабинет и вернулась с новенькими лограми и лимитером. Усевшись снова на диван из-за слабости, подняла глаза на "любимого" адепта. Видимо, всё необходимое было написано на лице, потому что Хьюго без дополнительных указаний присел передо мной на колени и положил свои, раскрытые вверх, ладони мне на бёдра.
Взгляд прошёлся по обнажённой груди, что виднелась между по́лами форменной рубашки. Для себя я неожиданно подметила, что оно изменилось до неузнаваемости за время летних каникул.
«В конце прошлого года Хью был жилист и худ, сейчас же набрал массу и раскачал мышцы. Приятно смотреть стало!»
Шаловливые ручонки, не спросив разрешения у головы, сами потянулись и дотронулись до голой, тёплой кожи. Хьюго вздрогнул, но не отпрянул, наоборот, поддался ближе, чтобы усилить ощущение прикосновения – будто сам не верил, что я касаюсь его так открыто. Я же, призвав силу, проверила его состояние, чтобы меня не заподозрили в домогательствах к подопечному. Жёлто-зелёный свет прошёлся по телу Брайта, и я печально вздохнула.
«На его ауре опять тёмные пятна. Сколько ни вывожу они вновь и вновь возвращаются. Кто ж тебя так "любит", сопля, что постоянно проклинает? Хотя причина может и не в нём? Надо капать глубже! Откуда он постоянно приносит эту дрянь? Дом, бордель, компания завистников, брошенные после одной ночи воздыхательницы?»
– Сейчас я сниму свои логры и поставлю новые, – поясняла я как ребёнку следующие манипуляции. Уверена он и так догадывался, что злиться сейчас не стоит, но я должна была предупредить, чтоб не дёргался.
Дотянувшись до правого предплечья, я призвала силу и потянула браслет с бусинками на себя. Логр нехотя отпустил временного хозяина и тут же был возвращён на моё запястье. Стараясь действовать аккуратно, я потянула форменную рубашку вниз, обнажая предплечье и замерла. Под белой тканью, прямо на плече, был спрятан рисунок звезды. Такой же необычной, что была на моей шее… и пояснице… и ещё много где.
«Вот только мои звёзды на теле, напоминающие розу ветров, составляли созвездие, а что Хьюго хотел сказать своим рисунком?»
Вскинув голову, я бросила мимолётный взгляд на адепта, и тут же перевела глаза на его молчаливо сидящего в кресле отца. Но Антуан Брайт совершенно спокойно сидел в кресле и, поставив локти на колени, упирался подбородком в замок из рук. Аристократ вообще никак не выказал эмоций на увиденное – глаза остались спокойными, брови гневно не сошлись на переносице, даже дыхание осталось ровным.
«Антуан знает про тату сына? Но у Аристократов нательные рисунки не в почёте!»
– Что-то не так, мисс Хопс? – послышался вкрадчивый, хитроватый голос невозможного мальчишки, пока я лихорадочно продумывала в голове, как объяснить его отцу почему на моём теле, в доступном обозрении, такая же звезда.
– Не дёргайся! – постаралась сделать вид, что ничего в упор не заметила, проговорила я и продолжила начатое.
Новый магический браслет обхватил предплечье, не изменив цвет – говоря этим, что новый хозяин спокоен, как удав. Закончив с одной рукой, принялась проделывать то же самое с другой. Всё медленно, аккуратно, потому как силы были уже на донышке, а привязать логры к куратору было необходимо. В противном случае их мог снять любой, даже сам адепт.
Последним оставалась надеть блокирующий ошейник. Дотронувшись до шеи юноши, я вновь призвала силу, чтобы Лимитер отцепился. Его нужно было не просто дёрнуть, а напитать силой. И пока я его напитывала, меня изучали тёмно-синие глаза, сбивая мой рабочий настрой своим вниманием. Мне и самой хотелось опустить взгляд на обнажённое тело, ещё раз взглянуть на увеличившиеся руки, на плоский живот… но нельзя-нельзя.
«Я в первую очередь его куратор! Должна нести в мир свет и причинять добро! А не засматриваться на своего возмужавшего адепта!»
Ошейник поддался, и я тут же поднесла новый, стараясь сделать разрыв замены минимальным. Туда-сюда Лимитер дёргать нельзя – тьма взбунтуется!
Завершив лёгкую, в обычное время, процедуру, я устало вздохнула и стала поправлять свои браслеты, стараясь не смотреть, как Хьюго не торопясь застёгивает свою рубашку, всё так же сидя между моих разведённых ног. Он будто выжидал – посмотрю я на его торс ещё раз или нет. Но нет, я больше не смотрела – нечего ему ложную надежду давать! А вот он смотрел на меня. Смотрел, как я надеваю на себя Лимитер. Сглотнул, когда я провела руками по шее, проверяя удобно ли мне глотать. А потом синий взгляд прикипел к моим скованным запястьям – я прекрасно это чувствовала.
– Зачем вам логры, мисс Хопс? И почему вы маскируете их под браслеты? – не удержал в узде своё любопытство мальчишка.
– Для таких, как ты, на всякий случай! Теперь вроде всё… – устало откинула я голову на спинку дивана.
– Хорошо, спасибо, – кивнул мне лорд-отец, что всё время просидел молча в кресле, внимательно следя за моими действиями, но не отвлекая нас от необходимых манипуляций расспросами или светской беседой. – Я должен знать что-нибудь ещё?
– В выходные… даже если между вами с супругой разногласия и ссоры… на время приезда сына, постарайтесь поддерживать в доме гармонию, чтобы не случилось срыва! Но если он всё же произойдёт – звоните.
– Спасибо, за предупреждение. Отдыхайте, мисс Хопс. Если появятся вопросы, я могу с вами связаться?
– Конечно. Мой номер есть у ректора Академии.
– Тогда… отдыхайте. Хьюго, пойдём.
На этом чета Брайт забрала плотоядный цветок и, наконец, покинула мой объеденный дом, а я завалилась спать прямо на еле выжившем диване, бросив на дверь защиту от взлома.
✮✮✮
✮Тем временем✮
– Что скажешь? – задал юноша вопрос своему спутнику, стоило чуть отойти от домика любимого куратора.
– Отец убьёт тебя за срыв! Но ты был прав – очень необычная девушка.
– Это я и так знаю! Что скажешь о Хопс? Делись впечатлениями от первой встречи!
– Тебе не понравиться мои наблюдения, Хью.
– Я всё равно хочу знать!
– Она несколько раз оговорилась сегодня на эмоциях. Ты ведь прислушался к моим словам и слушал, что она говорит, а не витал в своих влажных фантазиях, как всегда?
– Под кофтой что-то есть! – пропустив шпильку мимо ушей, всплыло первое воспоминание прошедшего дня в голове блондина. – За все эти годы я ни разу не видел её голых рук.
– Большо-о-ое упущение! – наигранно посочувствовал ему собеседник, но неожиданно для самого себя вспомнил эти тонкие ручки, изящные запястья, длинные пальчики с красивым маникюром.
«Миловидна, хороша, сильна. Фигурка – огонь! Её грудь прекрасно легла бы в его большую ладонь, длинные пепельные волосы можно было бы не раз намотать на кулак, а двумя руками обхватить узкую талию… А эти необычные жёлто-зелёные глаза, как у кошки… Если бы не Хью, сам бы за ней приударил!» – подумал собеседник, но вслух сказал иное.
– Но это наводит на определённые выводы – либо там шрамы, либо брачная вязь. Ещё она обмолвилась – «в случае новых обвинений…». А сейчас призналась, что дар внушения испортил её жизнь. Боюсь твоя дамочка…
– Девочка!! – гаркнул Хьюго, и собеседник исправился. Он прекрасно знал, что юный лорд не терпит слово «дамочка» именно в отношении этой особы, но периодически забывался и Хью его одёргивал.
– Боюсь твоя девочка, слишком рано познала несправедливость жизни и столкнулась с ложными, бездоказательными обвинениями только из-за её дара.
– Что-нибудь ещё заметил?
– Опасаюсь говорить вслух, мало ли бомбанёшь на эмоциях! – усмехнулся собеседник.
– Говори уже – постараюсь держать себя в руках.
– Кажется, у твоей звезды́ кто-то есть.
– Некий «сладкий», о котором я ни духом, ни слухом. Любовник? – предположил лорд.
– Неа. Мы следим за твоей звёздочкой. Как ты последнему воздыхателю ноги переломал год назад, так больше никто не нарисовался. Да и когда? Ты ей постоянно занятия срываешь, а отрабатывает она их в выходные дни! – усмехнулся собеседник, вспомнив сегодняшние жалобы.
«Как не заржал в присутствие членов комиссии только? Ох, не на такие знаки внимания намекал я юному лорду. Не на такие!»
– Как будто я специально! – буркнул блондин, неся в руках горшок с гибридом плотоядной мухоловки.
Вопрос, почему безобидное растение так выросло и стало жрать мебель, вместо назойливых насекомых, и куда его теперь девать, был актуален как никогда.
– И всё же передай парням, чтобы не расслаблялись! Присмотр за Хопс в том же объёме.
– Будет выполнено, "мой господин"! – иронизировал собеседник, бросив насмешливый взгляд на блондина.
– Что с домом?
– В дом мисс Хопс ты попасть не сможешь даже через изнанку. Слишком мощная защита. И она неакадемическая. Её собственная. Так что остаётся только… делать дубликат ключа.
– Я тебя услышал, Эриан… – отозвался юноша, продумывая новый план «как попасть в дом любимого куратора».
✮✮✮
✮
Глава 5. Да что б тебя…
Как бы я ни хотела отоспаться в субботу, но кто б мне дал? Адепты с самого утра прилетели на крыльцо моего домика и настойчиво тарабанили в дверь. Пришлось идти развлекать своих "бомбочек", чтоб не бомбанули. Для них я делала всё, чтобы занятия для разношёрстной молодёжи не были каторгой, а были интересными, увлекательными познавательными, а главное – позитивными. И если раньше в Академии были только упражнения на самоконтроль, медитации, силовой массаж и ледяные ванные с применением тока, на которые сорвавшиеся ходили, как на отбывание наказания, то с моим приходом всё изменилось. Я много ночей не спала, – волосы шевелились от одного только отношения к сорвавшимся детям, а сердце разрывалось от отчаянья. Ведь эти ужасные "пытки" не давали вообще никакого эффекта и чаще всего заканчивались запечатыванием!
Чтобы хоть как-то помочь детям, пришлось разрабатывать план работ, создавать кружки для занятий, штудировать множество литературы, а потом трясти ректора, выбивая бюджет на свою дисциплину. Воевали мы с Магреем недолго – я его просто взяла на слабо. Сказала, что через два года мы станем лучшей Академией иначе, я буду работать бесплатно, отрабатывая затраченные "на-мои-прихоти" деньги. Но я оказалась права. Меньше, чем за два года мы показали лучшие результаты по всем Академиям королевства Эйрис с числом восстановившихся адептов.
Только после этого Магрей, скрипя зубами и академической казной, согласился на все мои предложения по улучшению. Так в Тервиле появился музыкальный класс, полигон для парней, где они стреляли из лука, оранжерея, парники для выращивания растений, НОРМАЛЬНЫЙ, оборудованный всем необходимым, зал медитации с подушечками, ковриками, и маленьким журчащим фонтанчиком в углу.
Сорвавшиеся занимались с удовольствием, а главное, медленно достигали внутреннего равновесия – раскачивали свой дар и подчиняли тьму. Но не только бомбочки ходили к психомагам. К нам и простые студенты забегали, находя среди возможных факультативов что-то себе по душе для отдыха от профильных занятий и предотвращая тем самым свой срыв.
Желающих позаниматься и отвлечься от своих проблем было много. Пришлось даже создавать график занятий, проходящих в моей аудитории. Там девчонки и парнишки занимались рисованием, выкладывали картины стеклом, вышивали крестом, плели бисером – тренируя усидчивость и свои нервы. Хоть… и взрывы тьмы бывали. Куда уж без них. Наше псих крыло в Академии ремонтировалось чаще, чем созревала новая партия огурцов в парниках.
Знаю-знаю – наши занятия больше походили на хобби – поэтому коллеги, приезжающие перенять опыт, уезжали от нас с круглыми глазами. Ведь наш подход был слишком незамысловатым и нетрадиционным. Он слишком отличался от стандартных «ранних» методик. Но наш метод работал! За прошедший учебный год в нашей Академии было зафиксировано в два раза меньше срывов обычных студентов, чем за предыдущие годы.
Поэтому нам с Болтусом и приходилось каждый раз наглядно показывать коллегам, зачем нам эти "ненужные" занятия, которые только тратят бюджет Академии. Ведь выкладывать картину разноцветным стеклом – дурость, по их мнению. Старшекурсники же доказывали обратное. Они частенько резались, а залечивать ранки им приходилось самим. Под нашим с Болтусом присмотром они учились прибегать к дару Целителя и с лограми на руках раскачивать магический потенциал. Тоже было и с парниками, где мои бомбочки выращивали овощи. Ведь чтобы хиленький росточек вырос и принёс желанный плод нужно терпение и капелька магии. Капелька! Тут, правда, не всегда всё шло хорошо. И чаще парники разлетались от резко выросшего до размеров дерева ростка. Но зато Академия круглый год не нуждалась в закупках овощей. Одного двухметрового кабачка с лихвой хватало, чтобы сделать овощное рагу на всю Академию!
В кругу сорвавшихся адептов, что остались в стенах учебного заведения по той или иной причине, не уехав к семье на выходные, и пролетел весь день. Лишь к вечеру я смогла добраться до своего кабинета, в котором весь день занимались бомбочки, но там… там меня ждал сюрприз. На рабочем столе стояла красивая прозрачная фигурка балерины, танцующей в брызгах голубой воды. Она была такой необычной, такой трогательной и хрупкой на вид, что я боялась взять её в руки и переставить в другое место.
«Интересно, какой адепт забыл такое чудо в моём кабинете? Ну ничего пусть постоит… Хозяин найдётся. Главное, чтобы шальные подопечные ненароком не разбили…» – с этими мыслями я всё же переставила балерину и уселась за документы.
Взор нет-нет, да обращался к хрупкому чуду. Внутри от созерцания хрупких деталей становилось спокойно, тревоги отступали, и это мне нравилось. Захотелось даже пройтись по городу, найти лавку, где выдувают из стекла такую красоту и купить такую же для себя. В прекрасной компании балерины я и провела оставшийся вечер до самого отбоя, а следующий день лучше бы не наступал.
Шло вечернее занятие для бомбочек пятого курса. Мои парни медитировали под тихие звуки воды, когда в класс влетела раскрасневшаяся от забега помощница ректора мисс Дембер с криками:
– Хопс! Ректор вызывает срочно к себе! У Брайта срыв. Дома!
Все заготовленные слова для ректора – «что у меня занятия, он подождёт!», застряли в горле. Паника хорошо так ударила по голове.
«Брайт дома – в черте города – у него срыв! Нужно добраться до него первой, иначе маги загребут в отдел по срывам и оттуда мне его уже не вытащить! Срыв в черте города строго наказывается! Именно поэтому большинство моих ребят почти безвылазно сидят в Академии. А если родители изъявляют желание забрать кровиночку на пару дней домой, мы сдаём их из рук в руки и всю ответственность за чадо, родители берут на себя!»
Узнав у помощницы адрес Брайта, попросила мисс Дембер отыскать Болтуса, чтоб приглядел за моими встрепенувшимися парнями, которые прекрасно знали, кто такой Брайт, и кто последнее время постоянно срывает их занятия.
Выбегая из аудитории, крикнула через плечо:
– Я пошла к Брайтам! Срежу путь через изнанку! Вернусь завтра утром, если выживу!
Забежав в первую попавшуюся пустую аудиторию, прикрыла дверь и призвала силу. Изнанка открылась для меня как устрица, позволяя за несколько шагов преодолевать огромное расстояние. Всего пара шагов, и я добралась до ворот Академии, ещё пара тройка и я в нужном квартале столицы. Изнанку называли серым миром, поскольку цвета здесь отсутствовали. Осмотревшись в чёрно-белой местности, нашла глазами имения Брайтов на утёсе и вошла на их территорию.
Весь периметр был в защитных плетениях, что не позволял тьмагам пробраться в дом без разрешения. Для меня же это было не проблема. Барьер просто не засекал меня, как тёмных. Ещё пару минут я искала, где бы выйти, чтоб никто ни смог засечь нарушителя.
Выскочив в густых кустах отцветшей сирени, я намертво застряла в её ветках, которые не желали отпускать мои распущенные волосы, решив оставить их часть себе на память. Пару минут ожесточённой борьбы, неприличное поминание чертей, и я выбралась наружу, сломав пару особо упорствующих веток. Хотя и сирень не осталась в долгу, заполучив себе несколько моих прядей.
– Кхем-кхем… – было мне вместо приветствия от мужчины в чёрном кителе, что поджидал меня у настырного кустарника и молча наблюдал, как я с ним воюю, даже не пытаясь помочь.
– Эмм… – замялась на мгновение. – Я Хопс – куратор! Меня хотели видеть Брайты! – выпалила я, рассматривая мужчину с фисташковыми глазами, ехидной улыбкой на губах и копной кучерявых волос с необычной белой прядью на лбу. Кажется, это называется витили́го.
– Они, да… хотели, – отвлёк от рассматривания своей светлой пряди мужчина. – Поэтому и послали за вами мобиль, что всё ещё ждёт вас у Академии!
– У Хьюго срыв. Третий! К чему мне мобиль, когда я и через серый мир могу? Так быстрее. Правда… – глянула я на воинственную сирень и на сломанные ветки в руке, – …я его нечасто использую вот и… пролетаю иногда! – не моргнув и глазом, соврала я.
– Я заметил. Пойдёмте, мисс Хопс, вас уже ждут.
И мужчина, что так и не представился, повёл меня в дом.
✮✮✮
Юноша впереди шёл медленно никуда не торопясь, пришлось его подгонять, топая сзади и чуть ли не наступая на пятки. Когда "чёрный китель" наконец открыл дверь на втором этаже, я не стала дожидаться, когда он войдёт или пропустит меня – нагло протиснулась между ним и косяком, вульгарно прижавшись грудью к чужому телу. Ничего переживёт!
«Да что б тебя… Лучше бы я туда не входила!» – мелькнуло паническое в голове.
«Лучше бы приковала Брайта к себе цепью, до следующего срыва!» – пришла к выводу, увидев… марево.
В светлой, дорого обставленной комнате до самого потолка был возведён мощный купол, за которым билось марево. Билась настолько сильно, что седому магу приходилось сидеть на полу и возводить барьер за барьером, раз за разом сдерживая прорывающуюся тьму Хьюго. Рядом с барьером стоял известный мне психомаг Олуш, что, сложив руки на груди, всматривался в чёрно-фиолетовые всполохи. На диванчике сидела мать Хьюго, приятная с виду блондинка в домашнем невычурном платье, и тихонько молилась всем богам без разбора, перебирая в руках жемчужную нить. А в кресле возле стола восседал мужчина, очень похожий на главу дома – Антуана Брайта. Но это был не он, кто-то другой. Кожа бледная, будто всю кровь выкачали, волосы блёклые, потухшие голубые глаза печально смотрели на купол, за которым билась тьма Хьюго. Возможно, это был дед Брайта. И этот человек был при смерти… Мне даже не пришлось дотрагиваться до него или напрягать зрение, чтобы всмотреться в его ауру – она просто ВСЯ была оплетена скверной.
«Вот ты какой – разносчик заразы! Вот как выглядит моя ежегодная головная боль под названием – "проклятый Хьюго Брайт"!»
– Хопс? – позвал меня коллега-маг. – Доложи ректору, чтобы вызывал Гварда! Парня надо срочно запечатать!
– Ага, щас! Уже побежала! – огрызнулась я, подходя ближе к куполу и рассматривая смертоносную чёрно-фиолетовую субстанцию. – Ты прекрасно знаешь – я не даю запечатывать своих адептов! – бесстрашно встала я спиной к барьеру, развернувшись к Олушу, воинственно вскинула на этого детину взгляд и сложила руки под грудью.
– Не глупи, Хопс! Парнишка и так уже часть дома разрушил! – махнул психомаг на дыру в стене, на которую я просто не обратила должного внимания.
«Ну дыра и что? Окно сделают! Мне не впервой видеть, как Хьюго стены рушит?! Да и не только стены и не только Хьюго.»
– Я его успокою! Он придёт в норму и…
– Хопс, перестань! Я пытался дозваться до него до того, как его поглотит тьма. Из марева его уже никто не вытянет! Нужно вбросить «ловушку», спеленать парня и выжечь его магию, иначе в следующий раз он уничтожит весь дом до основания вместе с обитателями.
– Если у тебя не получилось – это не значит, что у меня не выйдет!
– Да что ты можешь, девчонка? – угрожающе шагнул ко мне Олуш.
– Могу успокоить. Ведь у меня есть то, чего нет у тебя. Терпение. Стальное терпение. Я его верну! И фиг комиссия заполучит МОЕГО адепта!
– Ну и подыхай – флаг в руки! Я не собираюсь смотреть, как ты идёшь на смерть, пытаясь кому-то что-то доказать и утянуть за собой весь дом!
– Так не смотри! Иди жалуйся, на упёртую дуру Хопс! Вызывай Гварда!
– Ты кем себя возомнила? – нагнулся ко мне Олуш.
– Лучшим куратором-психомагом в Академии Тервиль, по решению короля Эрика Светлого! – нахально отозвалась коллеге, а видя, как он закипает, не смогла удержаться. – Чего стоишь, Олуш? Иди, сообщай комиссии, вызывай ректора, ведь ты ничего не теряешь. Только "любимого" коллегу, который помрёт за барьером.
– Ты двинутая!
– Спасибо, мне говорили! – показательно спокойно отвернулась я от собеседника, смотря как седовласый маг возводит ещё один барьер, потому как старый рвёт тьма.
Олуш покраснел от злости, рыкнул что-то мерзкое в мою сторону и, наконец, покинул комнату, на ходу доставая свой магфон. Я же быстро приступила к делу.
– У нас мало времени! Сколько прошло с момента срыва? – обратилась я к седовласому магу, что удерживал барьер и смертоносное марево.
– Час может меньше, не засекал.
– Пятьдесят семь минут, – отозвались за спиной, и я повернулась к мужчине очень похожего на Брайта-старшего.
– Не так плохо… – проговорила я, подходя к его столу. – Что предшествовало срыву?
– Наше занятие, – отозвался всё тот же старик-маг. – После срыва Хьюго не смог призвать свой… дар. Ни один даже самый простой элемент у него не получался. Он спешил вернуться в Академию. Злился. А я дурак… сказал, что не отпущу, пока не сделает простецкое упражнение! А видя, как он злится, добавил, что… «…нечего ему спешить! В Академии его всё равно никто не ждёт!». Понял, что брякнул, когда уже летел в стену. Хорошо успел барьер создать, иначе бы весь дом…
– …по кирпичикам разобрал… – перебив рассказ мага, усмехнулась я, расстёгивая ворот своей рубашки. – Это он умеет, любит, практикует – знаю-знаю!
– Я был неправ! – признал свою ошибку маг.
– Несомненно! – поддакнула я, потянувшись к Лимитеру, обхватившему шею. – Его в Академии ждут. Очень ждут! Там у него есть друзья, сокурсники, целый клуб воздыхательниц, понимающие и всё прощающие преподаватели… – имела я, конечно, себя ввиду. – Я готова! – повернувшись и подойдя ближе к куполу, сказала я, хрустя шейными позвонками. – Когда всё закончиться, я хотела бы поговорить с отцом Хьюго.
– Уверены, что вернётесь? – обратился ко мне кто-то из родни Брайтов, скептически поглядывая на виднеющиеся из-под манжет логры.
– Уверена. Поэтому сообщите Антуану, что я желаю… нет, требую разговора! Я его предупреждала о выходных! Нет, блин, надо было сразу строгого учителя звать и проверять нервы мальчишки!
– Я отец Хьюго – Антуан Брайт, – отозвался тот самый мужчина за столом.
– Да? А кто же тогда был в Академии на комиссии? – недоверчиво подняла я тёмную бровь.
Отец Брайта повернул голову в сторону кучерявого юноши. Осознание пришло быстро. И пришло оно вместе со злостью.
– Нет, ну ей-богу! Зла на вас не хватает. У ребёнка срыв, а два взрослых мужика решили в детские игры поиграть! – всплеснула я руками. – Вы когда определитесь, кто папочка, скажите ладно! – не на шутку разозлилась я. И тут моей руки коснулась холодная ладошка. Я отшатнулась, как от ядовитой змеи, чувствуя скверну.