Стезя Ерсака. Охота на чудовище

Тогда

Рыжая повисла на турнике и, скрестив ноги, подтягивалась вверх. Счёт шёл уже за второй десяток, когда на площадку вышел Светоч и сел подле. Рыжая ненадолго остановилась, но, не дождавшись от него ни слова, продолжила тренировку.

– К нам городского привезли, – немного помолчав, сказал он, – говорят, папаша его долго за деньжата прятал, но тот урод вырос, вот и сдали.

– Ну, – тяжело выдохнула Рыжая и спрыгнула к нему, – а нам-то че с того?

– У него получку отобрали, сказали, отдадут позже.

Рыжая уселась рядом и, облокотившись назад на траву, пыталась отдышаться.

– Думаешь забрать? А… ух… сука, – она скрючилась из-за резкой колющей боли в боку и не смогла закончить фразу.

– Видел ли я куда отнесли? – предугадал он вопрос, – Конечно. К Грыже.

Грыжа был их лектором и одним из старших по званию. Прозвали его так за скрюченную спину и сильно выпирающий горб. Он вечно задевал дверные косяки и не мог подолгу сидеть, поэтому всегда вёл лекции стоя, а когда спина начинала болеть, ложился на пол, на специальный мат, и отдыхал. Удачей было, если во время очередного приступа он засыпал, и тогда мучительный урок становился временем отдыха и спасения.

Вообще, Грыжу любили и уважали. Он был стар и добр ко всем, его не очень то и боялись, но прогневавшего его ученика, несмотря даже на то, что он мог быть потомком чуди, секли от зари до зари, так что никто не старался втыкать ему палки в колеса.

Агнеша вытянула ноги и улеглась на землю.

– Есть наводки? – она не сильно была уверена в том, что хочет рисковать своей и без того избитой вусмерть шкурой, но если получка хороша, то это могло того стоить.

– Богатенький! Говорят, его родители купцы и хозяйство добротное держат, хорошечное должно лежать, домашнее, свеженькое.

Агнеша задумалась. Уйти с лекции было не так сложно, проблемно было добраться до кабинета. Грыжа располагался в другую сторону от лазарета, так что если пожаловаться на тошноту, или ещё что, то можно было огрести за прогул лекции. Но можно было пойти по старым скрытым застенным ходам, которыми иногда пользовалась прислуга. Только вот за их посещение грозила не сечка, а изолятор. Но изолятор… в нем сидеть и врагу не пожелаешь.

– А давай… давай мы дурочка выпустим, – неожиданно предложила Рыжая. Выпустить дурочка на их языке означало наделать шуму. Стоило брать несколько людей, чтобы обезопасить и привлечь больше внимания, но сейчас жажда получить больше наживы была сильнее желания обезопасить себя.

– А давай, – согласился Светоч, – и пойдём двумя путями, а уйдём задним окном… только вот кого взять-то, – они задумались. Слишком часто одного и того же выпускать нельзя было, это могло вызвать подозрения, да и готовых на это было не так много.

В одиночку могли выходить Копченый, Уж и Бес. Только вот Уж и так недавно две потасовки устраивал, а Копченый сидел в изоляторе. Бес был одними самых неблагоприятных вариантов, да, он идеально выполнял свою роль и мог по несколько часов водить за собой всех старших, но и цену он из-за этого загибал.

Он был обидчивым, эмоциональным, и немного узколобым человеком. Он делал, не думал, часто это выходило ему боком, и вся его спина, испещренная шрамами, повидала много разных наказаний за это. Зато он был хорошим человеком, честным, добрым, и всегда за своих: он всей душой ненавидел старших и презирал каждого лектора до едино, кроме Обертки, но это уже другой разговор.

Они двинулись в зал общежития, где Бес обычно драл с малых пожитки и играл на ухабы или лобешники. Ухабами воспитанники называли игрища, когда хватали жертву за волосы и начинали трясти, приговаривая «Ох, дорога неровная-неровная, ох сколько ухабов-ухабов» и так на счёт. Лобешники же были игрой, когда один прикладывал ладони ко лбу, а остальные с размаху били посередине, почетным считалось стерпеть Бесовской лобешник и не повалиться с ног, потому что лупил он знатно, не жалея сил. А силы в нем было, мама не горюй.

Бес был по родству южным, из-за чего имел смуглую кожу, и русые, почти золотого оттенка волосы, но поскольку был не сильно уж чистокровным, это были не сильно выраженные черты. Он был хорошо сложен, высок, мускулист и приятен на внешность. Но из-за условий жизни он был жилистым, и поэтому лицо выглядело довольно жутко: впалые щеки, синяки под глубоко посаженными глазами, и чересчур широкая улыбка, с белоснежными зубами в постоянном оскале.

Когда они подошли к Бесу, он трепал какого-то мальчишку, поднимая его над землёй и выкрикивая напевы про ухабы.

– Пошли выйдем Бес, хорош детей лупасить.

Бес недовольно сощурился, но опустил свою жертву на землю, перед этим одарив подзатыльником на прощание. Они вышли в коридор и уединились у окна.

– Ну что, господа, добро пожаловать в бесовские лапы, – он понимал, что им что-то нужно, и поэтому чувствовал себя князем.

– Хорош гнать, дело есть, – Светоч был настроен максимально серьезно, – Не до шуток.

– Ладно-ладно, что надо то, братцы?

Рыжая стояла поодаль, если бы Вишуй не смог бы договориться, она была бы планом Б. Её уважали среди беспризорников: свободолюбивый, раскрепощенный характер и стальная воля сделали из нее настоящего лидера. Она не любила пользоваться своим выгодным положением лишний раз, но если надо было, её готов был слушать даже Бес. В ней он видел настоящего соперника, видел в ней, по сравнению с другими, человека и друга.

– Дурочка выпускаем, – сказал Светоч и ткнул пальцем в грудь Беса, намекая, что это будет он, – есть получка у Грыжи, надо забрать.

– Ну-у-у-у, – драматично протянул Бес и скрестил на груди руки, – а дело-то того стоит?

– Стоит.

– Ну смотри, тогда мне полову получки и по рукам.

– Четверть.

– Не, братец, ты че мутишь, я шкурой рискую, а вы всё себе забираете? – Бес недовольно упер руки в бока и нахмурился.

– Ага, конечно, а мы перед Грыжей провинимся, и кто из нас в худшем положении?

– Я, конечно, – настаивал Бес, – либо полова, либо без получки. Меня и так на прицеле держат, видишь? – он указал головой в другую сторону коридора, – ждёт. Как что и я сразу по зубам отхвачу. – Там стоял один из стражей, Бес мельком показал ему неприличный жест и заржал.

– Четверть и не больше, на меня Грыжа зуб точит, я его на пределе держу, старик извелся уже.

– Нет. – как отрезал Бес и уже развернулся на пятках, чтобы уйти.

– Да, четверть и все.

– Сука, да что вы как маленькие, всем поровну и наплевать, – раздраженная Рыжая втянулась в разговор. – Треть каждому и разойдемся, дело общее, получаем общее, отвечаем все вместе, если что.

Светоч заскрежетал зубами, он не хотел получать за проделки Беса, или если Рыжую поймают.

– Ладно, на треть согласен, но если поймают, не сдавать. Не хочу я за вас отхватывать лишнего, – Бес предугадал ход мыслей Светоча.

– Согласен.

– По рукам, – они закрепили это своим рукопожатием.

– Сегодня во время лекции Грыжи, – закончила Рыжая, и они разошлись.

День пролетел незаметно, когда настало время бушевать, Светоч отпросился в уборную и выскочил за дверь, бросив недвусмысленный взгляд на товарищей. Надо было действовать.

– Ты че, обурел в край? Ты че стибрил мою обедню? – вдруг закричала Рыжая и взвилась из-за парты.

– Да ниче я не брал, че ты гонишь!

– Рожа у тебя больно хитрая, щас подправим, – и Рыжая со всего маху вдарила ему кулаком по носу.

– Старая шельма, – Бес отшатнулся в сторону, но тут же, не теряя времени, дал ей в ответ.

Разбитые носы изливались кровью. Оба не смели шевельнуться, потому что не хотели повлечь драку дальше без нужды, они выжидали, что скажет Грыжа.

– А ну пошли вон оба! – заорал лектор, – быстро! Вышли, привели себя в порядок и к порогу пристали, не до ваших разборок мне бестолковых, недоучки плешивые!

Якобы поникшие, препираясь и толкаясь, они вышли из аудитории и направились в сторону умывальников.

– Ты могла не так сильно бить? Я теперь с волдыриной вместо носа буду ещё несколько дней ходить.

– Ой, ну прости уж, не удержалась, давно хотела твою морду подправить, – она похлопала его по спине и ехидно улыбнулась. – Ладно, не обижайся, пошли уж.

Светоч ждал их возле уборной.

– Ну вы и красавцы, конечно, стоите друг друга, – он весело захихикал, осматривая их разбитые лица.

– Завались, Светоч, – Бес тяжело выдохнул и вытер рукавом кровь, – Ну, я пошёл, бывайте, удачи.

Бес пошёл в сторону обеденной, там сейчас много кого можно было встретить, поэтому шуму наделать было легко. Вскоре раздались крики.

– Грязное, паршивое животное, пошёл вон отсюда! – звуки битой посуды, возгласы и вопли испуганных кухарок.

Это был знак.

Светоч отодвинул старый портрет и пролез в щель, он лучше всех умел ориентироваться в потаенных ходах, поэтому этот путь выпал ему. Когда он ступил в темноту, Рыжая успела заметить, как вокруг его головы возникло слабое свечение.

Светочем Вишуя прозвали за его светящиеся уши, в темноте они часто служили вместо лучины, хотя чаще их перематывали повязкой, чтобы никто не замечал их вылазки по ночам. Вообще у него было много странных и неясных причуд, которые обычному человеческому разуму не понять было, потому что сам он был потомком чуди, или, по крайней мере, слухи ходили именно такие.

Агнеша стала пробираться прямиком по коридорам. Мимо неё пробежали пара учителей и несколько стражей, даже не обратив на неё внимания. Их вызвали, потому что на кухне никто не мог поймать и угомонить Беса.

Она продвигалась быстро и бесшумно, прильнув к стене, спрятавшись за статуэтками с доспехами, растительностью и прочими предметами. Было тихо, почти все учителя и воспитанники были заняты преподаваниями, а остальные побежали на шумиху.

Она проскользнула два этажа вверх и вскоре оказалась около нужной двери. Натянув рукав на ладонь, она пару раз дернула за ручку.

Закрыто.

Либо Вишуй ещё не успел дойти, либо у него шло все не так гладко, как хотелось бы. Оставалось надеяться на первый вариант, но времени ждать не было.

Она достала самодельную отмычку из кармана и присела возле замка. Шесть последовательных щелчков, с определенным временным промежутком, и замочная скважина сдвинулась вправо. Агнеша самодовольно улыбнулась и хотела было уже проскочить внутрь, как услышала шаги.

Рядом не было ничего, где можно было бы спрятаться. Звук шагом стремительно усиливался, заставляя сердце биться сильнее со страху. Как вдруг, она подняла голову вверх и заметила высоко над собой железную перекладину, а над ней деревянную балку потолка. Времени искать другой выход не было, она отошла назад, сделала глубокий вдох и побежала. Сделала пару вертикальных шагов по шершавой стене, оттолкнулась ногой от дверной ручки и подлетела до самой перекладины.

Рука соскользнула.

Она было повалилась вниз, как успела ухватиться второй, и, быстро подтянувшись, вскарабкалась на деревянную балку и улеглась там.

Человек встал прямо под ней, Агнеша затаила дыхание и слушала стук собственного сердца. Оно билось так оглушительно, что казалось, сейчас он услышит ее и тогда все усилия напрасны, но незнакомец лишь огляделся вокруг и пошел дальше.

Дождавшись, когда он скроется за углом, она ловко спрыгнула вниз и проскользнула за дверь, там ее ждал Вишуй. Они забрали мешок, не оставив от него и следа, закрыли изнутри дверь и выпрыгнули из окна.

По водопроводу они поднялись в спальню, где сидел Бес.

– Ну, как? – он подскочил с места и потянулся руками к мешку, – О-о-о, вот это навал, ну, прячьте, после вечерни разберём.

Так проходило время учений в училище, нередкие приятные моменты, ради которых, казалось, дети продолжали жить и терпеть издевательства. Холодные стены стали домом, никто отсюда не знал, где конкретно находится, их никогда не выводили наружу, поэтому и способов побега никто не ведал.

В настоящее время

Воспоминания об ученических днях нередко посещали голову Агнеши в самый неподходящий момент, всплывая будто из ниоткуда и навевая тёплую тоску. Как давно она не видела Вишуя и чем он сейчас занят? Кто знает, оставшихся Ерсаков разбросало по всему свету, заставляя пахать на жизнь и ушедшую в минус репутацию, как не в себя.

Она поежилась и облокотилась на стену трактира, изредка поглядывая в окно и вслушиваясь в происходящее, дело затянулось, и скука заставляла глаза закрываться самими собой, как вдруг послышался крик.

– Ой, да хер с тобой! – низкорослый, слегка полысевший мужик, кинул на стол карты и вывалил деньги.

Его соперник расплылся в ядовитой улыбке. Южанин был смугл, с ухоженной бородой стального цвета и причесанными волосами, спадающими до плеч. Половина была заплетена во множество кос, а остальная просто поддета бусинами. Когда он встал из-за стола, проигравший толстяк оказался едва ли ему до локтей ростом. Снизу вверх карлик буравил победителя взглядом. На его жирное лицо спадали сальные волосы, а пот чуть ли не стекал на одежду. Рот, украшенный старым рубцом, скривился в истошном крике, и толстяк кинулся на противника.

– Бей-убивай! – визжал мужик, похрюкивая и брызжа слюной.

Таверна превратилась в арену для бойни: столы раздвинули, девки разбежались. Крики слились в гомон, так и дразнящий его поддержать.

Южанин, который, казалось, был неприятно удивлен такой прытью, отшатнулся и неловко попятился, пропустив несколько ударов по ногам и один, довольно чувствительный, в солнечное сплетение. По лицу внезапно поползли довольно-таки неестественные морщины, мгновенно добавив ему пару десятков лет. Он ощерился, словно зверь, показывая не первой белизны зубы, и с какой-то нечеловеческой страстью накинулся на толстяка.

Синегорец отразил несколько молниеносных атак толстяка, а потом, по-змеиному извернувшись, сделал выпад вперед и насквозь пробил только что трепыхавшегося противника. Победитель драки, явно не ожидавший продолжения битвы, отступил, но недостаточно, чтобы толстяк, изменив форму руки, не смог бы дотянуться до него.

Челюсть оглушительно хрустнула, синегорец, скрючившись от боли, резко упал на землю. Карлик стал обыскивать проигравшего, чтобы забрать наживу. Обобрав мертвеца, он оглянулся по сторонам, проверяя, что люди разбежались и за ним никто не смотрит. Карлик вдруг вытянулся в росте и совсем изменился во внешности, переглянувшись с трактирщиком, подцепил тело на плечо и вышел на улицу.

Новоиспеченный простолюдин сбросил тушу в сортирную яму прямо за банями и закурил трубку, поглядывая в никуда почти что бесцветными глазами. Дела шли в гору, в это время года было особенно много чужеземцев и подвойнику затеряться среди них было легче легкого.

Нечисть отсыпалась, деревья мирно покачивались, птицы щебетали. Не хватало только журчания ручья, плеска рыбы и трепета водной живности, но и это успешно заменило булькающее горло простолюдина, заливавшегося собственной кровью. Колени его подогнулись, и отважный боец стал махать руками, в попытке перехватить порез под подбородком и остановить кровотечение. Через мгновение попыток борьбы за жизнь он получил еще раз ножом в глаз, а затем кто-то сильно рубанул по шее и подхватил оторванную голову.

Агнеша заглянула в единственный целый, закатившийся глаз и убрала голову в потрепанный вещевой мешок. Ткань мешка хоть и была достаточно плотная, кровь все равно начала скапливаться по углам и протекать на землю тоненьким ручейком.

– Эй, – доносится голос из ямы, – не поможешь?

– Прости, мальчик, но у меня нет тяги возиться с мертвецами. Мне большее удовольствие живые приносят, знаешь ли.

Девушка пожала плечами и отошла от ямы, чтобы ее не забрызгал подвойник, выползающий из помойки.

– Оставишь меня теперь? – жалобно проскулило бесформенное нечто, медленно принимающее образ человека.

Теперь из-под грязи выглядывал не синегорец, а обычный дряхлый дедок с деревни. Со скатавшейся пышной бородой, облепленной грязью и кровью, тощими трясущимися руками и ужасно виноватым и напуганным взглядом.

– До следующей встречи.

Она скинула обезглавленное тело в яму и пошла прочь. Ей совершенно не было дело до этого существа, ее вообще не волновало, что произойдет с ним дальше, и на что это повлияет, и, конечно же, ей было не важно, сколько ещё людей оно погубит, или как в этом случае заставит понести. Всего лишь появится новая запись на доске, а это то, что ей надо.

Ее не интересовало абсолютно ничего, кроме крова, сытного стола и головы, покачивающейся на бедре и пачкающей одежду.

Поручение было выполнено, и это главное. Теперь нужно доставить «груз» и деньги приятно заполнят карман, позволяя ненадолго оторваться от насущной рутины.

В голове заструилась незамысловатая мелодия, которую играл гусляр в злополучном трактире, и Рыжая стала тихо напевать ее, поправив лохмотья на лице, чтобы никто точно не услышал.

Она уверенно направилась в лес, где оставила свою кобылу. Красный скакун поднял голову при звуке приближающихся шагов, взмахом гривы поприветствовала хозяйку, а та в ответ стала отвязывать поводья от дерева.

Перемахнув ногой через круп лошади, она подала сигнал поводьями, и животное двинулось вперёд. Несмотря на то что с делом она управилась быстро, скоро стемнело и пришлось ночевать в корчме на тракте, в нескольких деревнях от первой стены.

Стеной называли плотное скопление колдовства, которое словно невидимое кольцо дважды рассекало всю страну. Невидимый глазу поток колдовства заставлял чувствительных к нему людей передергиваться, остальные же просто чувствовали, будто воздух стал плотнее, а дышится тяжелее.

То ли это были остатки какой-то древних чудских поселений, ушедших под землю, то ли какой-то языческий новодел, но под всей стеной, и первой, и второй, струились заброшенные подземья.

Лабиринты из пещер, заселенные нечистью, блуждающей в поисках пропитания, были запечатаны множеством колдунов еще в давние времена, когда там внизу произошло что-то страшное и необъяснимое, и подземные чудища массово полезли наружу.

Однако интересующиеся искатели смерти, а до последних событий и училище Ерсулана, все еще находили способы пробраться внутрь и наворовать оттуда редких минералов, трав и ингредиентов для алхимии, притягивая за собой на поверхность непонятных тварей.

Страна отдавала затхлостью, страхом и смертью, ей нелегко далась война, которую развели Мирожитовцы: многие поселения были выжжены и разграблены. Люди сотнями убиты, тысячами ранены, но главное, не сломлены, а после уничтожения агрессора в лице училища Еруслана и вовсе воспрянувшие духом.

Сохранившиеся города разрастались от новоприбывших в них людей, которые бросали старые гниющие «кладбища», где не осталось ни одного целого дома после того, как Мирожитовцы выискивали каждого спавшегося Ерсака. Никто не хотел оставаться на огромных могилах, тем более отстраиваться там заново. Все это лишь напоминало об ужаснейших потерях и трагедии.

Но девушке не было дела и до этого, она не боялась за свою жизнь и спокойно нежилась на чистых, хоть и жестких, простоватых простынях, рядом с только что выстиранной, сохнущей одеждой. Думать о произошедшем и зря напрягать голову не было смысла, если бы судьба хотела убить ее, она бы сделала это еще в тюрьме.

Рыжая ускользнула утром так же бесшумно, как и пришла, не оставив и следа своего пребывания. Будто всем померещилось, и не было никакой рыжеволосой странницы с одеждой, запачканной кровью и пропахшей лошадьми и трупниной. Мираж, неприятный фантом, о котором после трактирщик будет рассказывать своим посетителям.

Агнеша даже не обернулась и пришпорила лошадь, устремляясь прочь от восхода, пытаясь обогнать солнце, хотя бы ненадолго. Кобыла долго выдерживала темп, но на подходе к стене начала хрипеть и сбиваться, из-за чего пришлось немного сбавить обороты, чтобы дать животному отдышаться.

Города около столицы поражали своей красотой, даже несмотря на висельное дерево, встречавшее всех проезжающих мимо. Агнеша бегло оглядела его: бездыханные тела с отрубленными головами, насаженными на пики по кругу, будто забор, огораживающий дерево. Преступники, враги народа, клятвоотступник и дезертиры, немало среди них было и тех, кого она когда-то считала братьями и сестрами. Рыжая довольно улыбнулась, встречая знакомые лица на кольях и поспешила дальше.

По приближению к Синезграду, она внимательно вглядывалась в толпы у ворот города, желающих попасть внутрь и обезопасить свою жизнь. Но, к ее сожалению или счастью, она не увидела никого из своих знакомых и прошла дальше.

Коня – в конюшню, сама – на своих двоих. Тут лучше не привлекать внимания и не выделяться: немало людей жаждет найти Агнешу как по старой дружбе, так и по новым обидам.

Проскользнув по закоулкам в самую глубь города, она вышла к ближней стене. В этом городе до нее было рукой подать, а из других населенных пунктов пришлось бы идти может и не один день. Пошарив в воздухе руками, со стороны напоминая сумасшедшую, она нашла нужное скопление колдовства и буквально ухватилась за него ладонью. Сработал знак на руке, и легким усилием девушка провалилась внутрь стены, будто исчезая между слоями воздуха.

Теперь перед ней предстало совсем другое зрелище. Узенькие улицы, стремившиеся бесконечно вдаль, были покрыты мраком, который едва рассеивали три волшебно созданных солнца. Колдовские светила безмятежно плыли по чёрному небу, но даже их света не хватало, чтобы в городе стало ярче, чем в сумрачную погоду.

Благодаря сильному, древнему колдовству пространства, которое подпитывалось самой стеной, внутри нее был образован город. По его границам проходила абсолютная тьма, которая являлась внутренней стороной стены и, соответственно, границей этого города.

Узкие, плоские, длинные домики гнездились друг на друге и оставляли лишь тоненькую улочку между собой. От них пахло сыростью и страхом, а подойдя ближе, можно было ощутить невероятно сильное присутствие колдовства и дыхание смерти.

Беглецы и изгнанники, убийцы и воры, колдуны, отступники и угнетенные народы – все, кто не нашёл себе места во внешнем мире, нашли его здесь, во внутреннем.

Слузьма – город в городе, убежище для каждого нуждающегося. Синезград – город, через который и проходит ближняя стена. Какой-то умник решил то ли провести эксперимент, то ли выяснил, что на древних руинах рожь растет лучше, и построил город прямо через стену. Ничем хорошим это по итогу не обернулось, поскольку дивоморским не хотелось обживаться на местности, где дышать нечем, поэтому стена, проходящая через весь город, так и осталась ничем больше как пустой улицей, вымощенной какой-то старой брусчаткой.