- -
- 100%
- +
Мне приходилось столько раз искать лазейки, хитрить, соглашаться на ужасные условия, переезжать в чахлые магазины, отказаться от очков, хоть от линз слезились глаза, носить неудобные шпильки, чтобы заставить себя увидеть, учиться громче говорить, чтобы заставить себя услышать, материться, как сапожник, чтобы объяснить грузчику хоть что-то. И всегда-всегда все то, что прощалось руководителям-мужчинам, никогда не прощалось мне. Но я все равно учила уважать и бояться Сахарову Эллу Вениаминовну.
Ни разу меня вот так никто не слушал, восприняв всерьез. Просто так. Ориентируясь на мою должность и положение, а не пол и внешность. Ни разу.
У меня даже от этого необычного удовольствия проснулся сексуальный интерес к этому Вениамину. Обычно я себе не отказывала в таких потребностях, так как я из тех, кому, чтобы не привязаться к мужчине, надо с ним один разок переспать. Ореол таинственного и прекрасного спадает, и я могу спокойно двигаться дальше. Но не уверена, что это будет гуманно по отношению к своему сопернику. Хотя… Я обдумаю. Все равно непонятно, чем заниматься эти два дня.
Резко замолкнув, чтобы не принять поспешных решений, как у меня иногда бывает, и не выболтать еще чего лишнего, я сказала, что мне пора уходить. Вениамин отпустил не сразу, но так как меня тянуло все сильнее к такому большому и внимательному мужчине, я честно и быстро передала дела и, схватив, коробку с исписанными стикерами, удалилась из магазина.
Сверху всех стикеров был тот, что с именем начальника. Ох, Оловянов Игорь Николаевич, устроили вы эксперимент с собственными сотрудниками. Даже я редко так измываюсь над своими детками, а ношу-то кличку Эллочки-детоедочки.
Сев в свою Kia, я отложила коробку со стикерами, которую Миша собирал каждый день из моих “Обрывков дел и воспоминаний”, то есть, кучи стикеров-записок по всей подсобке. Он считал, что копить их изо дня в день – это некрасиво. На что я ему ответила, что пусть сам тогда собирает и отсортировывает. Сказала, как и всегда, сгоряча, но Миша действительно начал так делать. Более того, под этой стройной стопочкой аккуратно снова склеенных друг с другом стикеров лежал листок, исписанный ровным каллиграфическим почерком главного зануды нашего магазина.
В нем он пояснял каждый из моих стикеров. Не знаю, как он это делал, но даже я забывала, что и о чем написано в моих заметках. Наконец-то после бурной ночи, перетекшей в раннее утро, я заглянула в смартфон. Там был неотвеченный с незнакомого номера. Обычно я сразу перезванивала и вообще постоянно была на связи, но так как я весь вечер и ночь находилась в магазине, то мои же мне бы не звонили. А на другие службы было все равно, ведь с ними уже разбираться Вениамину – его смена.
Но звонок был вчера вечером, то есть, фактически еще в мою. Так что стоит перезвонить. Надеюсь, это какая-то реклама. Когда пошли гудки, я поняла, что звоню в шесть часов сорок минут, то есть, слишком рано, но сбрасывать не стала, тем более, мне ответили уже после второго гудка.
Оказалось, это водитель той машины, которую я поцарапала, он сообщил довольно небольшую сумму, что радовало, но все равно было неприятно. Даже такое мне сейчас не по карману. Так как у того “пострадавшего” мужчины была карта другого банка, я перевела деньги не по номеру телефона, а по банковской карте, продиктованной мне по громкой связи.
Перевод не дошел. Тем самым я поняла, что что-то ввела не так и перевела другому человеку. При этом в переводе имя не отображается, только номер счета! Но молодой человек ответил, что он мне верит и будем считать, что оплата прошла, мол, это он виноват, что неправильно продиктовал номер карты.
А то, что я сама попросила делать это на громкой связи, а не через вотсап, чтобы мне было удобно совершить перевод, параллельно закуривая и потягивая сигарету в левой руке, это он не учел? Только гордость мне стоило засунуть куда подальше и принять щедрое предложение не платить второй раз. Что я и сделала, кусая губу чуть ли не до крови, такое я испытала унижение от собственного благодарного и немного просительного тона.
Ладно, даже стервам нужно иногда побыть принцессами, которых герой спасает от их ошибок. Остановившись на светофоре, выкинула сигарету в окно и добавила незнакомый контакт в телефон под кодовым именем “мой Герой”, тихонько подхихикивая. Да, нынче мелкие герои пошли. В сказках чудищ убивают, принцесс спасают, а в жизни даже мусор вынести не могут, что уж говорить о том, чтобы не требовать возмещения ущерба точно по адресу для раненого белого коня.
Сзади бибикнули, я тут же высунула голову в окно, которое еще не успела закрыть после того, как выкинула сигарету, и прокричала:
– Жене своей бибикай!
И только потом поехала на давно уже загоревшийся зеленый свет.
По дороге купила несколько упаковок ролтона и американо. Лучше я буду экономить на еде, чем на кофе. Мысли об экономии привели меня к думам о том, что пора продавать мою старую колымагу. Техобслуживание, ремонт и вот такие ситуации с “моими Героями” – не то, что я могла себе позволить.
Выпив стаканчик чуть ли не одним глотком, я смачно потянулась. Нет, я сегодня не усну, но заехать домой умыться, приведя себя в божеский вид, и перекусить – стоило.
Ох, наверное, сестра удивится, увидев меня сегодня. Машину я припарковала у дома и, выйдя из нее, сделала несколько фоток для авито. Все-таки долго думать и принимать решение – не мое.
Поднимаясь на лифте, я поняла, что и решение переспать с Вениамином – тоже уже принято. К счастью, ему нечего опасаться, насильно не заставлю, к серьезным отношениям не поведу и вообще на следующий день думать о нем забуду. Все как и всегда. Стоило придерживаться проверенной тактики взаимодействия с мужчинами – не хотелось, чтобы случилась вторая вечная любовь в моей жизни.
Квартира встретила меня пустотой и чистотой. Не потому, что я так уж любила прибираться и следила за ней, а просто редко здесь бывала – в основном, чтобы поспать и иногда перекусить едой быстрого приготовления, которая даже тарелки не пачкала.
Заваривая лапшу, я не доставала ничего из столовых принадлежностей. На них, возможно, уже вековой слой пыли. Лучше пользоваться одноразовыми в комплекте. И не придется ничего мыть. По паркету я прошлась на носочках, как будто боялась разрушить или испортить его своими пятками. Да даже просто насладиться ремонтом, сделанным год назад.
Окружающие меня новые обои, пол и чисто окрашенный потолок вызывали только горечь и ощущение музея или даже мавзолея.
Не для меня ремонт делался, не для этих моментов, когда я сижу у подоконника в одиночестве, смотрю в окно и ем лапшу быстрого приготовления. А сколько же денег на него было вбухано! И как они все мне сейчас нужны. Может, квартиру продать? Ипотека почти выплачена, значит, много должно остаться. Я бы вообще давно ее уже продала, но стоимость съема квартиры нынче была ненамного дешевле ежемесячного платежа.
С аппетитом поедая Ролтон, я мысленно усмехнулась про себя, ведь сестра называла эту лапшу не иначе, как бомж-пакетом. По ее логике, я сейчас ем бомжа. Кстати, о нем. Быстро доев свою пачку, заварила вторую и, завернув в полотенце, чтобы не обжечься, надела старые резиновые тапочки и вышла из квартиры, а затем и из своего подъезда.
Гаражи находились сразу позади дома, а привычная скамейка и столик сразу на входе. Ранее она была предусмотрена для охранника, когда еще этот гаражный кооператив считался крутым местечком. Сейчас это место претерпело огромные изменения, будка стояла с побитыми стеклами и вырванной с корнем не только дверью, но и частью стены. То, что там еще не было внутри насрано, а стол рядом с будкой выглядел прилично – было заслугой нового охранника. Правда дядя Гриша – самоназванный охранник, так что оплату он получал если только в виде пары стаканов водки “за встречу”. К неземному счастью дяди Гриши, свои гаражи мало кто забрасывал насовсем, так что встречи были частые. Вот и сейчас на скамейке он уже не сидел, а лежал, постукивая пальцами по краю стола.
Судя по чистоте упомянутых пальцев, домой дядю Гришу искупаться пустили. Что ж, хоть мыть его у себя не нужно, а то потом все проветривать приходится. Да и, откровенно говоря, мне морально сложно впускать в собственную квартиру кого-либо.
Григорий Павлович услышал шорканье моих тапочек и обернулся.
– О-о, Эллочка!
Я споткнулась, отчего тапок слетел с ноги, а жижа из упаковки Ролтона выплеснулась мне на руку и обожгла пальцы.
Матюкнулась, а затем, ковыляя в одном тапке и шипя, добрела оставшиеся пару шагов до стола и поставила еду перед дедом.
– Эх, нет бы чего более согревающего притащила, а ты опять свою лапшу, – забурчал дядя Гриша, встав, наконец, со скамейки, и скрючившись да слегка прихрамывая, побрел за моим тапком. Я же села на пригретое место.
Дед подошел, встал на одно колено и попытался надеть мне на босую ногу тапок. Я отобрала обувь и огрела ею же старого по плечу. Ишь чего удумал.
– Эх, не выходит из тебя Золушки.
– Будто бы сам принц, – огрызнулась я и натянула на босую ногу тапочек.
Дядя Гриша улыбнулся почти беззубым ртом и пошловато мне подмигнул. Мол, есть еще порох в пороховницах. Я не выдержала и хихикнула. Да уж, мы оба не тянули на сказочных героев, да и вообще любых добропорядочных персонажей истории. Я бы, дай бог, попала на роль второсортной злодейки, а дядя Гриша, наверное, вообще бы не упоминался. Хотя за забывчивого свидетеля из детектива – потянул бы, а иногда, судя по запаху, и за труп бы сошел тоже.
– Пальцы покажи, недозолушка.
Протянула покрасневшую руку недопринцу. Дядя Гриша осмотрел пальцы, а затем махнул мне рукой в сторону своего гаража.
– Иди умой холодной водой.
– Да я домой и средством каким помажу или маслом.
– Я те дам маслом! – возмутился дядя Гриша и выдал мне щелбан.
Я смерила его злобным взглядом, но дед единственный на него не велся, у него жена похлеще меня была… или есть. Интересно, а они развелись?
– Слушайся того, кто столько лет на скорой проработал, – назидательно сказал Григорий Павлович.
– Так водителем же!
– Водителем, а не дураком! И какие-то базовые вещи знаю. Иди уже мой, чем быстрее, тем лучше.
Дядя Гриша, не церемонясь приподнял мою мелкую тушку и шлепком под тощий зад придал скорости.
Несмотря на склад старых вещей и факт того, что дядя Гриша здесь жил, гараж выглядел опрятно. Я подошла к крану с вентилями, которые не отличались цветом. Я открыла один из них, не боясь ошибиться, у дяди Гриши все равно не было горячей воды, да и с электричеством здесь проблемы, отчего его хватало только на холодильник. Если включить электрический чайник, то свет сразу вырубался.
Но дядя Гриша рукастый, построил себе настоящую печку. И погреться, и сготовить.
Когда вернулась, то увидела, как какой-то незнакомый мужик схватил дядю Гришу за грудки и тряс. Я побежала на выручку, резко затормозив перед драчунами, отчего снова потеряла тапок. Подняла с земли обломок от скамьи – огромную палку.
– Ты чё, хочешь оглоблей по башке?! – крикнула мужику, намекая, чтобы отпустил моего личного бомжа.
– Внучка твоя, что ли? – спросил мужик, осмотрев мой непрезентабельный вид в одном тапочке и трико с вытянутыми коленками.
– Вообще-то, кореш, – возмутилась я. – Это наша территория! – крикнула и взмахнула доской, которая выскользнула из пальцев и упала на пол, обдав нас облаком пыли.
– Странные гопники нынче пошли, – фыркнул мужик и оттолкнул дядю Гришу, отчего тот упал на землю.
А у него же и так кости болят! Зарычав, я подбежала к миске с лапшой и выплеснула прямо на пиджак тому, кто посмел не воспринять меня всерьез.
Лапша живописно повисла на пуговицах. Гадство! Я целилась в лицо, будь я на шпильках, наверняка бы попала.
– Элка! Лапша-то горячая! – возмутился дядя Гриша. – А я, между прочим, давно ничего горячего не ел!
– Так ты ж у жены своей недавно был! – накричала на него в ответ.
– Так она мне помыться дала, а пожрать – нет! А ты еще хуже, поманила супчиком перед глазами и выкинула!
– Вы… Вы… – ревел мужик, краснея на глазах и сжимая кулаки.
– А я тебе не жена, чтобы супчики таскать по заказу!
– Да кто ж тебя такую в жены-то возьмет?! – воскликнул дядя Гриша, артистично воздев руки ладонями вверх.
– Все, дед, тебе конец, – зашипела, наклонилась и снова подняла оглоблю.
– Вы… Вы… Ненормальные! – наконец-то отмер мужик, облитый лапшой.
Дядя Гриша вздохнул и достал из штанов пачку сигарет.
– Перекур? – примирительно спросил он.
– Но лапшу убирать с дороги будешь ты, – ответила, направив в сторону дяди Гриши доску. Тот примирительно кивнул, и я опустила свое оружие, присела рядом с дедом и протянула руку за сигаретой.
– Алке не скажешь? – спросила.
– Обижаешь, своих не сдаем, – фыркнул дядя Гриша и протянул мне зажигалку.
Когда мы все втроем умостились на скамейке и закурили, дед свистнул особым способом.
– Ты чего? – спросил мужик.
– Собираюсь лапшу убрать, как и обещал, – сказал дядя Гриша, пожав плечами.
К нам выбежала красивая, почти белоснежная собака.
– Это кто? – спросила у деда, удивившись незнакомой животинке.
– Так Филька же, ты че.
Ого, грязно-серую всю в комковатой грязи дворнягу было не узнать.
– Прям как ты, когда тебя вымыть, – сказала, погладив подбежавшего пса между ушами.
– Если бы это было так, то Золушка позволила бы мне сегодня надеть хрустальную тапочку, а не грозилась огреть оглоблей.
– Какой мир, такие и Золушки пошли, – философски сказал незнакомый лапшичный мужик, выпустив дым изо рта.
– И принцы, – буркнула и привстала, чтобы показать псу, где валяются остатки лапши, да и выроненный тапочек хорошо бы вернуть.
Да, принцы нынче совсем не те. Хотя, может, они и всегда такие были. Убирайся, готовь, подавай на стол, рожай, заботься – в общем, исполняй обязанности горничной, повара, медсестры, организатора праздников, суррогатной матери и осуществляй весь менеджмент квартиры. И в итоге ты, такая-сякая, ничего не делаешь. А если выйдешь на работу, то мало зарабатываешь.
Конечно, мало зарабатываешь. Каковы шансы, что сможешь работать наравне с мужчинами, если настолько трудно получить работу или повышение? Неважно, родила или можешь родить, сильна или нет, готова ли пахать – все равно. При прочих схожих условиях выигрывают мужики. Бросила злобный взгляд в сторону единственных из мужского племени в зоне видимости.
– Я ее боюсь, – шепнул лапшичный мужик дяде Грише.
– Я ее тоже побаиваюсь в таком состоянии, но здесь главное, как с хищниками, замереть и не провоцировать, – ответил дед.
– И помалкивать, – сквозь зубы дополнила их диалог.
Снова уселась на скамейку и продолжила курить. Филька доел лапшу и уже облизывал пиджак незнакомцу, избавляя того от остатков лапши. Мужику, кажется, даже понравилось.
– Светка столько лет меня упрашивала завести пса, – вздохнул тот и помог Фильке добыть лапшу с самой высокой из пуговиц, так как собака постаралась вести себя вежливо и не прыгать на того с лапами.
– Рекомендую жену слушаться, а то и выгнать из дома может, – сказал дядя Гриша из собственного опыта.
– Некого уже слушать. Бомж ее какой-то прирезал, – сказал мужик хрипло и отвернулся, скрывая покрасневшие глаза. Теперь виднелась только его макушка и струящийся дым из-за нее.
– А я говорил, Элка, что-то покрепче надо было! – возмутился дядя Гриша.
– Думаешь, если бы я его водкой облила, было бы лучше?
У мужика после моего вопроса затряслись плечи. Таки довели до слез. Но я не знала, чем и как можно отвлечь от подобных мыслей. Я еще сама не представляла, как переживу, когда… Нет. Если! Если Алька умрет.
– Как Аля? – спросил дядя Гриша, видимо решив, что от горя нужно отвлекать другим горем.
И тут раздался хохот. Мы удивленно посмотрели на мужика, он в изнеможении оперся на скамейку спиной и хохотал так, что выронил недокуренную сигару. А Филька испуганно заскулил и убежал подальше.
Мы не стали спрашивать, над чем смеется, и так понятно, что ни над чем.
Нет, все-таки у женщин тоже есть плюсы, например, возможность, поплакать от души. Жаль, я все равно так не умела, наверное, поэтому и сразу поняла, что на самом деле этот мужик вовсе не смеется.
Дядя Гриша встал и направился в сторону гаража, по дороге наступив и затушив сигару смеющегося незнакомца, чье имя мы так и не узнали.
Вернулся дед с бутылкой наливочки собственного производства.
– От сердца отрываю, – сказал, поставив бутылку и три стакана.
Ой, чую, теперь мне точно не надо думать, чем занять свои первые два выходных подряд. Алька меня прибьет, если узнает. Надо ей будет сказать – вдруг ради такого дела встанет.
Глава 3. Свалил с моего места
17.06
В свой первый рабочий день я пришла к шести утра, как и обычно. Правда после пойла дяди Гриши едва ли можно назвать это словом “пришла”. Я даже не рискнула сесть за руль, приползла на маршрутке делая искренний вид, что потеющие окна – никак со мной не связаны. Наверно, в понедельник меня бы даже поняли, а то и я не одна была бы такая растрепанная из семейства ползущих. Но в среду…
Когда какая-то из бабок вслух начала рассуждать до чего шлюхи дошли – на общественном транспорте на работу добираются. Я тоже вслух рассудила, что что-то настроения нет на работу ехать, может, кого попросить заменить, тем более клиент явно кого постарше предпочитает…
Но то ли бабулька не поняла, что ей предложили заткнуться, то ли ей понравилась идея, но она стала рассуждать еще громче. И я бы по паре пунктов согласилась, а несколько интересных, даже совершенно не матерных, синонимов к слову “проститутка” бы даже записала в целях использования на своих подчиненных, но как же у меня болела голова!
Нет, притащиться к дяде Грише с очередной едой, чтобы второй день подряд пить, было плохой идеей. Еще хоть раз мне повезет с таким количеством выходных – и я сопьюсь.
В этот раз я была не на шпильках, так как просто с утра не смогла натянуть это орудие пыток, но мне все равно было тяжело подниматься по этим высоким двум ступенькам маршрутки, классическая юбка задралась миниюбкам на зависть. Спускаться было еще сложнее – с моим ростом, последний порожек был для меня слишком высок. Всклокоченная злая дама не вызвала желания подать руку ни у одного из мужиков на остановке, так что прямо с маршрутки я сверзнулась на асфальт, припав на одно колено, его же и поранив. К счастью, я не в джинсах, так что хоть одежду не порвала.
Когда встала, то заметила, что не только коленку, но и голень поранила, видимо о ту самую ступеньку, с которой слетела. С трудом поднялась, поправила юбку, прикрывая рану, а вот из второй, гораздо более крохотной размером, кровь лилась активнее и уже грозила испачкать обувь. Но ничего, шрамы украшают не только мужчин, но и стерв.
К родному уже торговому центру я шла гордой походкой. Хватит на сегодня позора. Хорошо хоть руку никто не подал, ненавижу чувствовать себя слабой. Хотя, сложно строить из себя воина, идущего с поля битвы, когда кровоточат две крохотные ранки.
Открыв магазин, огляделась в поисках того, чем можно было бы вытереть кровь. Не хватало еще главный зал ею закапать. Что клиенты подумают? Вряд ли, что мы работаем до крови из носу, скорее о том, как заставляем подписываться на дополнительные услуги под пытками. Нет, никакого секса, только дополнительная гарантия и аксессуары, полиции не прикопаться, так что лучше в этот кровавый магазин не заходить.
Взгляд упал на закрытый шкафчик над огнетушителем. Там, по идее, должна была располагаться аптечка. Но там был старый ящичек, в котором осталась, дай бог, вата времен советского союза. А, может, и того раньше. Кто знает, не подхвачу ли оспу или чуму от нее.
Поэтому снова закрыла магазин, так как мало ли что – все же пока явилась сюда единственная, – и поплелась в туалет ТЦ. Там помыла ногу и вытерла кровь туалетной бумагой, которую пришлось смочить. Бумага оставляла мелкие клочки на ноге, но я махнула рукой. К моменту, когда явятся мои работники, бумажки подсохнут и легко спадут.
Похромала обратно в магазин, нужно проверить, что натворила там смена Вениамина.
Магазин был открыт, хотя я его точно закрывала. Резко перешла на бег, забыв о боли в ноге. Внутри подсобки оказался Вениамин, уже что-то щелкая на компьютере. Точно, нам же теперь каждый раз передавать смену. Но мы же просто физически не успеем провести инвентарку до открытия!
Вениамин меня заметил, осмотрел и ужаснулся. Ну да, взлохмаченная, с синяками под глазами, в поношенных балетках, в задранной повыше юбке, чтобы не заляпать кровью и с кусками туалетной бумаги на ноге – я представляла из себя образец ужаса.
Что я там хотела? Соблазнить его? Полагаю, первый раунд прошел феерически.
– Свалил с моего места, – вежливо поприветствовала своего коллегу.
Вениамин послушно встал и отошел от компьютера. Я же села разбираться, что вчера было. Инвентарка уже проведена и кладовщик, судя по всему, опытный и навел в программе чистоту и порядок. Огляделась и поняла, что в подсобке тоже стало уютно. Все коробки стояли ровно уголок к уголку, как будто Миша их равнял, хотя он никогда не прикоснется к таре, так как ему мама не разрешает из-за аллергии на какого-то то ли клеща, то ли пыль.
Снова заглянула в программу. С таким-то кладовщиком и аккуратными продавцами, им, наверное, гораздо проще было с инвентаркой. И вся ночь не понадобилась.
Вид передо мной резко поменялся из-за Вениамина, решившего резко развернуть компьютерный стул на 90 градусов. Сопровождавший поворот истошный визг явно смутил управляющего. Это мы-то привыкли никогда не вертеть стул, используя как обычную табуретку, креслом эту развалюху язык не повернется назвать.
Я бы возмутилась тем, что меня отвернули от компьютера, но не смогла вымолвить и слова. Вениамин взял мою пораненную ногу и осмотрел ее на предмет повреждений.
Шокирована я была тем, что перед вениамином на полу лежала аптечка. И я бы пошутила про то, что он хочет, чтобы я заболела оспой или чумой, но так ведь новая аптечка!
Вениамин, достав хлоргексидин из аптечки, взял мою ногу и промыл рану, а также смыл волоски туалетной бумаги.
После этого он протер ниже по ноге какой-то влажной салфеткой не известной мне марки, стирая новые потеки крови, успевшие спуститься по голени, пока я сидела за компьютером. Когда Вениамин намазал чем-то ватный диск и коснулся им коленки, я невольно взвизгнула. Мужчина поднял на меня глаза, отчего я впервые смогла увидеть его из вида сверху и смутилась от его взгляда, казавшегося сейчас таким щенячьим и милым.
Я отвернулась в сторону компьютера, сделав гордый вид, что взвизгнула не я, а снова стул. И, вообще, я – самое сдержанное и достойное создание на этой земле.
Вениамин вернулся к своему занятию, а я невольно снова на него посмотрела. Теперь он действовал медленнее и осторожнее, чем раньше. И сравнения с щенком мне в голову больше не приходили, наоборот, сейчас его прикосновения под моей коленной чашечкой или вдоль икры активно напоминали, что нужно срочно трахнуть этот образчик мужской красоты. Слишком хороший, слишком нежный, слишком заботливый, слишком правильный. Мне такие нравились, а позволить себе снова к кому-то привязаться я не могла.
Так как кидаться на управляющего с сексуальными намерениями, а-ля “Ты так круто лечишь ноги, давай-ка я отплачу”, было бы странно, поэтому я перешла к своей привычной эмоции – злости.
Мне вот стало интересно, на какие шиши он купил аптечку, и повернулась к компьютеру. Спрятать ноги под стол не удалось, так как Вениамин резко сменил захват с нежного на крепкий, но пощелкать мышкой в поисках вчерашних и позавчерашних доходов и расходов я могла.
Вывод: Вениамин купил аптечку для магазина на свои собственные, что я себе бы позволить не смогла. За эти два дня его продавцы неплохо поработали, да еще и нам подкинули продаж, судя по заказам доп.продукции на сегодня и завтра. Видимо, не было в наличии, но ведь могли бы поставить на свою смену, тем самым, не добавляя прибыли на мою смену. Ну, почему? Почему? Всю жизнь мне попадаются всякие говнюки, на которых я нередко забиваю, так как бороться с ними нет смысла. Но момент, когда мне нужно мобилизовать все мои стервозные возможности в решающей битве, мне в конкуренты попадается кто-то столь добропорядочный.