С Кощеем жить – злодейкой быть

Глава 5. Тайная жизнь альфа-самцов

– Жить? – Качок осмотрел наши все еще сцепленные руки. Это я от испуга сжала конечность Кощея. Если бы он был скелетом, то в пыль бы кости его стерла, так заклинило пальцы. – Не знал, что у вас в цене инфирмы. Ты ж вроде по фортис или даже альфам?

– Альфа-самцам? – это уже я. Кощей и качок отскочили друг от друга, с ужасом смотря на меня. Совершить этот прыжок не помешали даже наши сцепленные руки. Слава богу, вовремя выпустила Кощееву конечность, а то сей резвый жеребец вырвал бы мою руку с корнем.

– Ты решила, что я с ним? – Голос у Коши перестал напоминать хриплый бас Тилля. Сейчас он как раз отличался той высотой, отчего и правда можно подумать – он «по альфам».

– Не, Бессмертный, я к тебе больше ни ногой. А то мало ли. По крайней мере, пока числюсь альфой – точно. – Качок, находясь на безопасном от Бессмертного расстоянии, стоял и хохотал над выражением лица Кощея. – Только выясню один вопрос. Откуда у тебя этот артефакт, инфирма?

Он снова попытался схватить за руку, но я отскочила.

– Не смей меня больше касаться! – Присутствие того, кто мог защитить, придало сил. Не то чтобы Кощею это было нужно. Но он может помочь хотя бы из-за того, что мой труп убирать из комнаты придется ему самому. А я обещаю сильно-сильно вонять. – У меня и так синяки остались.

На меня оба удивленно посмотрели. Я приподняла руку с браслетом и ткнула в свой локоть. Там уже действительно образовался синяк.

– Извини, инфирма. Не предполагал, что ты настолько слабенькая. Почему все еще терпишь и не уберешь магически?

– Я не умею.

Качок улыбнулся, как будто я пошутила, снова протянул руку и попытался схватить. Я опять отскочила, только в этот раз поближе к Кощею. Тот же надо мной не посмеялся, а приподнял мой локоть. Я увидела легкую дымку, но ничего не почувствовала.

– Она в курсе, кто ты такой? – Чернявый смотрел на то, как я стояла близко к Бессмертному, который колдовал над моей рукой. Кощей кивнул в ответ и проговорил:

– Сам в шоке.

Дымка усилилась. Все ждала, что сейчас синяк магически исчезнет, но ничего не произошло.

– Почему не действует? – Качок тоже приблизился, но в этот раз отскочить мне не дала крепкая хватка Кощея на моей руке. – Она человек? Абсолютно полноценный?

Кощей нахмурился, прикрыл глаза и отпустил меня.

– Что хотел – говори и убирайся из моего жилища.

В глазах гостя мелькнул страх.

– Откуда у тебя артефакт на руке, инфирма? У кого ты его своровала?

Мне стало обидно, хотя я и понимала, почему он сделал такие выводы.

– Мне сказали передать его Акеле.

На меня очень странно посмотрели, и качок медленно проговорил:

– Я и есть Акела.

Не поверила. Обернулась к Кощею, молча спрашивая, правда ли. Тот кивнул. Почему-то я все еще безоговорочно верила своему новому сожителю. Попыталась снять артефакт, но ничего не выходило. Акела снова схватил меня за руку, но в этот раз держал мягко. Он провел пальцами по браслету, и цепочки задвигались, расширяясь до нужного размера. Пока происходило это действо, качок наклонился слишком близко и вдохнул запах моих волос. Я почувствовала дискомфорт. Обычно такое наглое поведение парней приводило к тому, что это было последнее свидание с ними. Или же я предупреждала, что строго отношусь к личным границам (так поступала только с теми, кому готова была дать второй шанс). Но что делать, если мне некуда уйти, чтобы прекратить общение? Я уже почти решилась все-таки сообщить о недопустимости поведения качка (отклоняться дальше уже некуда – только падать, ведь в мостик я вставать не умею). Но еще немного подышав моими волосами, Акела отклонился и забрал артефакт. Что ж, похоже, он действительно собачьего вида. Надеюсь, назнакомился на все дни вперед.

Акела надел себе на руку браслет, и тот тут же вспыхнул, посиял так пару секунд и изменил цвет на золотистый. Нюхач перевел взгляд на меня и улыбнулся еще более радостно, чем когда увидел свечение браслета.

– Если ты обычный человек, что же ты тут делаешь? – Акела снова попытался ко мне наклониться поближе, но мою руку уже не удерживали, так что я отскочила от него и спряталась за спину Кощея. – Ты зря надеешься на его защиту.

Я увидела, как мой сосед согласно кивнул.

– Если ты хочешь мне навредить, то я могу использовать его как преграду. А если соблазнить, то вряд ли решишься, или за Кощеем закрепится звание любителя альф. – Да, я была настроена решительно. Даже голос был серьезный и не слишком писклявый. Но ссориться с Акелой не хотела. Может, в награду за доставку артефакта он согласится вытащить меня отсюда? – Ты же сам понял, что я не должна тут находиться. Помогите выбраться. Или хотя бы скажите кому важному, что я не та, за кого меня приняли.

Оба мужчины покачали головой. Кощей молчал, и заговорил Акела.

– Никто не согласится на это, инфирма. Ты же обычный житель Мусорного мира. Открытие своих способностей перед тобой – это нарушение закона. А если знать, кто ты такая, то это еще и умышленный риск добрым бытием нашего царства. – Кажется, сейчас Акела кого-то процитировал. – А я бы не стал этого делать и еще по одной, только что появившейся причине. – Качок усмехнулся и, махнув рукой на прощанье, покинул нашу комнату.

Вот тебе и благодарность.

– Кощей, а где ректор?

– Он тебе не поможет. Чтобы вытащить тебя отсюда, надо опротестовать обвинение, проанализировать с комиссией твою личность. А это отнимает много-много времени. И по итогу ректор получит другого мага на замену. А маг создаст ему гораздо больше проблем, чем ни на что не способная человечка. Вот уж вряд ли он возьмется за все это. – Было заметно, что Кощей не привык объясняться, но почему-то сейчас он был многословен. Как будто не хотел, чтобы я шла к ректору. Может, он тоже тогда обретет проблемы? Например, ему срок увеличат за раскрытие способностей перед человеком? Вряд ли (как мой сосед) он сможет отвертеться.

Кощей ушел в небольшую комнату. Я наклонилась, чтобы увидеть убранство того помещения, в котором еще не была. То, что успела заприметить, больше походило на кабинет.

И тут я поняла, что сказал Кощей, и побежала за ним:

– Подожди. Скажи, как мне отсюда выбраться?

Я уперлась руками в дверь. Внутри действительно оказался обычный кабинет. Кровати не было, где же сосед спать будет?

– Как и все. Сдай экзамены.

Дверь попытались закрыть, да так, что упирающаяся я поехала босыми ступнями по полу, хотя и напирала на дверь всем весом.

– А я смогу сдать экзамены?

– Нет, ты не сдашь ни одной магической практики.

И дверь закрылась. Я так и замерла в той позе, в которой подпирала дверь, стремясь остановить ее движение.

Мне отсюда не вырваться?

Я зашла в спальню. Было уже абсолютно наплевать, есть где Кощею спать или нет. Потому что я попала в пожизненное заключение, а он даже не хотел попытаться мне помочь. Хотя понял, что была совершена ошибка в системе.

На кровати валялись вываленные из коробки вещи. Я нашла там нужные мне бумаги, а остальное с грохотом повалила на пол. Листая учебный план, я поняла две вещи: учеба начинается завтра, и меня ждет много, очень много магических практик.

Слезы таки полились из глаз.

– Папа, но я же действительно глупая и слабая.

– Ничего, дочка, пусть ты и мисс Слезоточивый Газ. Зато быстро успокаиваешься и находишь решение. Необычное. Которое не пришло бы в голову ни одной сильной и умной.

Но сейчас я не могу найти решения, папа. И не могу остановить слезы. Так всю ночь и ревела, доведя себя до дрожи с икотой.

Глава 6. Заколдованный остров

Когда я подскочила с кровати, кто-то кричал. Громко, истошно, предсмертно. С хрипами.

Ворвалась в гостиную. Там на диванчике спал Кощей. Прямо во вчерашней одежде. На мои толкания он щелкнул пальцами, что-то сверкнуло, но ничего не произошло. Я схватила лежащую рядом трость и применила прием «дайте мне точку опоры, и я переверну Землю, тьфу ты, Кощея». Свалившийся на пол Кощей потер глаза и сказал:

– Убью.

– Ну так скорее убивай!

– Еще никто так не торопился на тот свет, даже в пыточной. – Лежащий на животе на полу Кощей приподнялся на локтях.

– Ты не слышишь? Кто-то кричит. Иди скорее. – Я волновалась и тряслась, боясь, что кричавший уже мертв. Но понимала, что своими цыплячьими силенками ничем никому не смогу помочь.

– Куда?

– Спасать.

Кощей наконец-то перевернулся на спину и сфокусировал взгляд на мне. Его зрачки расширились, а рукой он пошевелил, чтобы на нее опереться и поближе рассмотреть мой кружевной бюстгальтер.

– Не посмотрю на твои года и врежу этой тростью так, что радикулит не спасет. Встал и пошел спасать. Кто у нас в доме мужик, а?

Последнюю фразу я сказала в интонации своей младшей сестры. Действовало безотказно. Вот и сейчас Кощей встал на ноги, а трость отобрал.

– Кого я, по-твоему, спасть должен? Звонок? – Столкнувшись с моим недоумением, пояснил: – Это оповещающий сигнал о скором начале занятий.

– А зачем такой истошный?

– Чтобы проснулись и поняли, что мы вовсе не свободные студенты. Наверно. – Кощей стоял в помятом черном костюме и саркастически ухмылялся, оглядывая меня с головы до ног.

Мне стало стыдно. И даже не столько из-за того, что свалила Кощея с дивана (это мне даже понравилось после его вчерашнего отказа мне помочь), а с того, что нахожусь тут в одном белье. Меня бы оправдало спасение чьей-то жизни, но не звонок на урок. Покраснев до кончика левого мизинца, убежала в комнату. Захлопнула дверь, оперлась на нее спиной и тяжело задышала. Хорошо хоть, что опростоволосилась не перед парнем, который мне нравится. Можно представить, что это случилось перед каким-то дедушкой, верно? Триста лет – не шутки.

Да мне даже сорокалетние кажутся стариками. И если они мне однажды начнут нравиться – это точно будет показатель, что мне уже тридцатник. А сколько лет мне должно быть, чтобы заценить трехсотлетних? Да и вообще, у меня появилась хорошая новость. Вчера грустила, что нет будильника, чтобы вовремя к занятиям проснуться. А оказывается, он и не нужен.

Успокоив себя этим, стала рыться в разбросанных на полу вещах. Я точно видела, что выдали какие-то тряпки. Надеюсь, там есть одежда и обувь. Надевать в который раз уже теперь совсем нелюбимое платье – нет, спасибо.

Все найденные вещи и тряпки оказались серого цвета. Платье больше походило на какой-то балахон, но я подвернула рукава и, оторвав от какой-то тряпки кусок, перевязала как пояс. Пойдет. Ботинки тоже были серые, с тряпичным голенищем. Схватив тряпичную сумку (угадайте цвет), засунула туда выданные тетрадки, карандаши и учебный план. Пусть я вчера с ним ознакомилась, но, может, на переменах смогу изучить получше. И уже без чувства отчаяния, ведь вчера ничего так и не придумала.

Пропускать занятия – не дело. Пока что – это единственный путь из местной тюрьмы. Может, пятерка за теорию и двойка за практику сложатся хотя бы в троечку и меня выпустят? Как тут вообще оценки ставят? Пока все не выясню – больше плакать не буду. По крайней мере постараюсь. Когда я вышла из комнаты, то Кощея в ней уже не было. Слава богу, он меня не видит.

Наверно, сейчас веки похожи на шарики с водой, приплюснутые тяжелой жизнью и насупленными бровями. Эта мысль напомнила мне о необходимости хотя бы умыться. К счастью, комнатка мне и правда попалась элитная. Нашлась такая же неприметная дверь, как и для кабинета. Раковина была полукруглой, ванная – ровным и очень глубоким овалом, как и дырка в полу. В целом назначение всего увиденного было понятно. Даже зеркало нашлось. Тени и подводка для глаз у меня потекли, глаза опухли, лицо позеленело. Красотка. Без средства для снятия макияжа черные подтеки смывались с трудом, оставляя серые круги под глазами.

Не сразу расслышала, что кто-то стучит. Вот, главное, звонок слышно так, что кровь убегает куда-то в неприличное место, а стук не слышно. Я открыла дверь. Там стоял уже знакомый мне надсмотрщик. Который типа не Тони Старк, но железный.

– Вы Снежная Королева, я верно помню?

– Да, все верно.

– Вам посылка. – Надсмотрщик протянул мне коробку, но та натолкнулась на мутную преграду. И взорвалась. Какое счастье, что я не успела за преграду сунуть руку. Огонь исчез, как будто его и не было, оставив черное пятно вокруг и… голого Железного Человека. Как приличная девушка, конечно же, я поспешила рассмотреть, что у него внизу. Ранее никто вживую не хвастался. О боже, я, конечно, неопытная. Но фильмы смотрела и сообщения от незнакомцев в контакте получала. Не то чтобы сообщение от какого-то Азрата Иваныча являлось для меня образцом… но это не должно быть так.

Я постаралась вернуть глаза вверх, но, думаю, сочувствие к возможностям деторождения у данного индивида у меня в глазах отразилось. Надсмотрщик не смутился, только сам смотрел на меня с еще большим сочувствием. Хотя это не у меня там как у Кена. У меня хотя бы… Ой, ладно, и так красная, наверно, стою. Даже к мыслям о причине произошедшего не могу вернуться.

Дверь, не выдержав вида у Железного Человека между ног, упала. Я осмотрела ее и поняла, что косяк-то находился за магической преградой, потому и сгорел. А металл оплавился. Все, что было внутри комнаты за преградой – осталось целым. Черту можно было даже на полу рассмотреть.

– Что это было?

– Убить вас хотят, леди, вот что.

И надсмотрщик ушел. Вид сзади, в отличие от вида спереди, оказался вполне себе. Подождав, пока краснота сойдет со щек, а выход перестанет пугать, пошла наружу. Ноги дрожали. В носу свербело от запаха гари и желающих пролиться слез.

Убить меня еще никогда не хотели. Да что уж говорить, меня в жизни никто даже ни разу не ударил. Родители ни на кого из детей не поднимали ни руку, ни голос. Женский пол же вообще считался тем, кто должен находиться под защитой. Всегда могла положиться на брата и отца. Оттого все происходящее показалось нереальным.

Так, представь, что это просто интересный сон. Я этакая авантюристка без страха и упрека. Из тех женщин, что и избу горящую остановят и в коня войдут. Хм… Надеюсь, тут никто мысли не читает. Одна из дверей отворилась, из нее вышел старичок. Я обрадованно к нему рванула.

– Подскажите, а где занятия?

– А пройдем, милая, со мной. Нам по дороге.

То есть я буду учиться вот с этим седым и с длинной бородой?

– Это у тебя там… инферно шибануло?

– Думаю, да.

– И ты целая, руки-ноги не потеряла?

– Нет.

– А жаль, – старичок вздохнул и продолжил свой путь по коридорам. Только он мне уже не казался таким уж безобидным. – Понимаешь, милая, ограничили нынче законом на разумных животных опыты проводить. А я количество лап не дошил.

– А у меня не лапы. – Мой голос дрожал, но я постаралась активно мотать головой при этом. Чтобы, не дай бог, не подумал, что я подхожу под его эксперименты.

– А хотите?

– Что? – Я даже икнула от переизбытка чувств и недостатка воды в организме.

– Лапы. Я пришью.

– Н-нет, спасибо.

– Ну ничего. Я немного расширил выборку в своем эксперименте, – осмотрел выглядывающие из платья ноги в страшных серых ботинках, – ваши подойдут. Если ноги отвалятся – приходите.

Они тут все такие логичные сверх меры? Но я все равно последовала за старичком. Как-никак грозился ноги не оторвать, а пришить.

Весь путь до класса я пропустила. А это был именно класс. Самый стандартный школьный класс. Деревянные парты – каждая для двух человек – и доска с изображением того, чего нет у Железного Человека. Никого, кроме нас с дедом, больше не было в помещении.

– А почему тут пусто?

Старик присел за одну из парт, перед ним из воздуха появилось перо, чернильница и пергамент. Понюхав чернильницу, старик ответил:

– Так все еще в столовой едят. Это у меня диета – буду завтракать после урока у медперсонала. Вы тоже можете присоединиться. Коли кровь густая, потом пришивать легче.

Я окончательно поняла, что буду сидеть как можно дальше от этого бородатого. Выбрав место у окна за второй партой, стала по примеру старика доставать писчие принадлежности. Может, стоило сесть на первую парту? Заучек же любят. Но что-то боязно совсем. Если тут такие ученики, то какие преподаватели?

Дверь класса с шумом отворилась, и внутрь влетел Акела. Сверкнул белозубой и немного клыкастой улыбкой и сел рядом со мной.

– От тебя так несет, что невозможно не найти. – И снова улыбнулся на все свои… хм… больше сорока уж точно – такого количества зубов я еще не видела. Он смотрел на меня, как будто комплимент сказал. А что я должна ответить?

– Э-э, и тебе не вонять.

Улыбка спала с лица качка. Надеюсь, он не работает в паре со старикашкой. Один пришивает, другой отрывает. Акела почесал нос, но, когда уже решил что-то сказать, его перебил возглас:

– Дура!

И я даже не обиделась. Потому что. Да потому что сам Дурак.

Рыжий молодец уселся на парту передо мной и дружески шлепнул меня по плечу. Во-первых, это ж какой длины лапищи, что смогли меня достать. А во-вторых, он так шлепнул, что я свалилась по инерции на Акелу. Пытаясь слезть с мощной тушки вчерашнего знакомого, я и смогла, что только укоризненно прохрипеть.

– Ваня, я же проси-и-ила.

– Понял, поумерить силушку богатырскую. – Дурак решил исправиться, схватив меня за рукав, подтащил обратно на стул. Рукав треснул. Акела зарычал.

– Не смей делать ей больно. Она не может лечиться. Идиот.

– Не Идиот, а Дурак. Сам ты Идиот. – Акела привстал и угрожающе навис надо мной и партой. Они ж так меня прибьют и не заметят. И тут в класс зашел человек в очках, Акела сразу успокоился и сел обратно на стул.

– Что, испугался богатыря, да? – Ваня поигрывал бицепсами, Акела скептически усмехался.

– Так, класс, это что такое? Лучше бы мозгами померились. – И я поняла, что вошедший – учитель. Эту власть в голосе с привкусом кислых щей от тягот жизни учительской ни с чем не перепутать. – Держи табель, приложи свой энтузиазм к делу. К вечеру принесешь с отметками, кто где поселился.

Мне стало жалко Дурака, и я спросила у Акелы:

– Не знаешь, какой номер у моей комнаты?

– Тринадцать.

Я благодарно улыбнулась качку и попросила у Вани ведомость. Вписала многообещающую цифру и посмотрела в окно. Там был просто потрясающий вид леса и речки. Видимо, та же, что видна и из окна нашей комнаты. Вот только я смотреть должна в другую сторону здания. Она огибает всю академию?

Я протянула руку и пощупала. Похоже на обычное стекло. Может, пуленепробиваемое? Я щелкнула металлической защелкой и потянула деревянную раму на себя. Воздух ворвался в класс, уронив мою тетрадь на пол. Я выглянула. Снаружи вокруг был уже знакомый мне карниз. Почему в тюрьме никаких решеток? Беги – не хочу. Может, это мой шанс? Запастись чем-то для выживания в лесу и свалить.

– А где мы? – я все-таки спросила. Вдруг тот же Дурак подскажет, куда мне идти в случае побега.

– Это заколдованный остров.

– То есть где-то там мы окружены океаном?

– Нет, это искусственный мир. Пара городов да лес-заповедник. Где еще делать тюрьму для магов, как не в таких мирах? Плюс еще защита от телепортации.

Я оглянулась на сказавшего все это Акелу. Ваня же уже стоял у стола учителя и явно доводил того до белого каления. Казалось, еще чуть-чуть, и у того голова вспыхнет. И вспыхнула. Прямо синим огнем. Офигеть, куда я попала? Препод с огненными волосами. Изнутри вырвался какой-то истерический смешок.

– Отсюда не сбежать, грата. Прости, я не смогу тебе помочь.

Я закрыла окно и посмотрела в серьезные глаза Акелы. То, что он был готов хотя бы предположить помощь мне – очень приятно. Я улыбнулась, радуясь, что, может, будет и тут мне защита. По коже пробежались мурашки. Кажется, только сейчас смогла понять, что меня хотели убить. Убить. Неужели такое бывает не только в фильмах? Да и кому я нужна? Мертвая или живая. Чтобы вот так тратить свое время и, наверно, какие-то магические прибамбасы, дабы уничтожить одну непримечательную блондинку?

Успокоить себя получилось удивительно легко. Все происходящее продолжало казаться каким-то глупым сном или очень интересной книгой, в которую я настолько погрузилась, что стала ощущать себя героиней. Так и воспринимала тот взрыв как будто со стороны. Это не с ней, а с какой-то ученицей «Хогвартс и Ко дебилов».

Вырвал из раздумий громкий голос преподавателя. Я удивленно на него посмотрела. Буквально пять минут назад его голос не был таким громким. А сейчас я как будто слушала его через наушники, настолько снижалась громкость остальных шумов. Потрясла головой. Не помогло.

– Ай, болит.

Глава 7. Путь к жизни лежит через желудок

– Ай, болит.

Осмотрела пышущего здоровьем и остаточным гневом учителя. Тяжело было поверить, что ему больно.

– Туточки. – Я обернулась на голос и увидела опускающего руку старичка. Того самого, что любит зашивать.

– Акела?

– Тут, – подал голос сидящий рядом качок.

Матерь Божья, у них действительно такие имена? Неужели это школа для детей тех папаш, что слишком много пили после рождения ребенка? Бывает же, что собираются однофамильцы, а тут дети шутников.

– Али-Баба?

Голоса отвечающих были тише профессорского, но «Али баба, али нет» было расслышано четко. А последующий за этим удар в чью-то шутниковую рожу еще и увиден. Тут что, насилие – это нормально?

– Мамочки, – это уже сказала я.

– Таких тут нет, – вякнул все тот же говорливый, хоть уже и с подбитым носом. В классе зазвучали смешки. Я что, вернулась в школу?

– Алиса?

– Тут.

– Эт до первой партии аромамасел. – К разбитому носу у шутника добавились кроличьи уши. Но в этот раз громко смеялись все, включая профессора. Какая-то местная шутка?

– Аладдин, – ответил мужчина с темной кожей. Одет так же, как все – в серый костюм. Никаких шаровар, от киргиза не сразу бы отличила.

– Баба Яга?

– Тут… – Старушка даже не подняла взгляда, что-то строча в тетради.

– Зубрила-а. – К разбитому носу и заячьим ушам прибавились длинные зубы. Да такие, что теперь сказать что-то было бы проблематично. А умная старушка. Но Баба Яга – ботаник… это тяжело осознать.

– Багира?

– Здесь, – сказано было басом, но звук исходил от милой шатенки, кокетливо хлопающей глазами. Шутник аж запрыгал от желания прокомментировать, отчего стал окончательно походить на побитого жизнью зайца. Но зубы так и не дали сказать и слова.