С Кощеем жить — злодейкой быть
- -
- 100%
- +
– Снежная, так что ты хотела? – Кощей, так и не отняв руку от глаз, потер лоб.
– Ваше платье. – Надо же, даже голос не сорвался.
Плечи Кощея затряслись.
– Мое платье?
– Да, вы же все равно его не носите.
Кощей убрал руку с глаз и посмотрел на меня. Взгляд у него странно светился.
– По-моему, шутка про альфу уже не актуальна, Снежная.
Я затараторила, пытаясь объяснить:
– Вчера Дурак так дернул за рукав, что ткань порвалась. А во втором платье я спала, и оно помялось. И если я в нем буду ходить, то неужели спать в грязном? – Я протянула нижнюю часть подола в сторону Бессмертного, чтобы показать, насколько же сильно оно помялось. Кощей вернул взгляд от меня к бумагам и откинулся на спинку кресла. Я поспешила продолжить мысль, пока он совсем не устал от моей трескотни. – А ты не носишь… не носите то, что вам выдали. Значит, платья вам не нужны, я хотела попросить…
– Снежная, ты уверена, что мне выдали платья?
– Ой… то есть… – До меня дошло.
Кощей смерил мои покрасневшие щеки внимательным взглядом, затем руки, все еще мявшие подол платья.
– Да, они мне не нужны. – Кощей начал привставать, но потом передумал и просто кивнул в сторону двери в переоборудованную из кабинета спальню. – Бери, что тебе нужно, и не мешай работать.
С той же резвостью, как бежала воровать, метнулась и искать платья. То есть серый костюм на пуговицах. По-моему, такой носил Акела.
Комнатка была раза в два меньше моей спальни. Тут с трудом умещался уже знакомый диван, притащенный из гостиной, и шкаф скорее книжный, чем вещевой. Но там стопочками лежало немало одежды. Стыд сменился завистью. Блин, я девушка, а у мужика по соседству раз в 20 больше одежды, чем у меня. Правда, она отличалась однотипностью – классические брюки, пиджаки, старомодные жилетки и черные и белые (ого, хоть что-то не черное) рубашки. Все это я определяла, взглянув на верхнюю вещь в каждой аккуратной стопке. Серого не было вообще. Я несколько раз осмотрела полки, но не нашла.
На всякий случай заглянула даже под диван. И бинго! Там стояла знакомая нераспакованная коробка. Вытащила ее с трудом, так как она была впритык по высоте с диваном.
Набор слабо отличался от моего. Какие-то непонятные тюбики, прямоугольная штуковина, тряпка и, ура, два сероватых костюма. Я их выпрямила и уложила на диван. Определенно не размер Кощея.
– Вот как, – я оглянулась на бас зашедшего в свою комнату соседа. Он нахмуренно смотрел на лежащие на диване миниатюрные (для его высокой фигуры) костюмчики. Я была так рада ошибке, что решила оправдать хозяйственника:
– Может, он случайно.
– На входе в хозчасть считыватель.
Полагаю, это объяснение, что Помидорка в ярких штанах определенно хотел заставить Кощея натянуть что-то не подходящее настолько по размеру. Я представила, как весело бы выглядел Кощей в коротких штанишках и треснувшей в плечах тунике с оголенным животом (на его-то росте). Не выдержала и прыснула в кулак. Хмурый взгляд Бессмертный перевел уже на меня.
– А мог ведь и правда платье. – Кажется, я все еще защищала хозяйственника. Ведь эта одежда наверняка мне будет впору. Счастье от обретения костюма настолько распирало меня, что улыбка не сходила с лица. Кощей смотрел на меня растерянным взглядом. Так часто выглядел отец, когда сделал мне что-то приятное, а потом смущался этого. Я же предприняла то, что и всегда в таких случаях. Хитро улыбнулась, схватила подаренное и подскочила поцеловать в щеку. Только эту дылду ж не достанешь так, как отца. Тут даже в прыжке не получится. И я, все еще чувствуя предвкушение от шока соседа, приблизилась к нему вплотную и поманила пальчиком наклониться. Другой рукой потянула за воротник, чтобы намек был понятен. Кощей послушно наклонился, за что и получил чмок в небритую щеку.
Я настолько не ожидала, что у него будет такая человеческая небритость и настолько нечеловечески приятный запах, что тут же убежала в смущении. А реакцию, ради которой все затевалось, так и не увидела.
Шла до комнаты не дыша, как будто боялась выдохнуть терпкий запах. Там я села на кровать и провела пальцами по губам. Кожа у меня всегда отличалась чувствительностью, вот и губы после укола о щетину пощипывало. Встряхнув головой, начала поспешно натягивать серый брючный костюм. Щелкнула дверь, я поняла, что Кощей зашел ко мне в комнату. Стоя к нему спиной, я в этот момент натягивала уже кофту от костюма. И максимум, который он мог бы увидеть – это голая поясница, но мне почему-то стало мгновенно жарко от стыда. Когда повернулась, увидела, что Кощей стоял со стопкой белья и каких-то вещей в руках и не смотрел на меня. Неужели и он смутился? Может, стучать будет в следующий раз.
Но скабрёзничать вслух я не стала. Потому что поняла, что в его руках – подарок. По крайней мере, папа именно так всегда поступал после получения неожиданной благодарности. Я предполагала, что он просто хотел еще раз увидеть меня счастливой и получить еще объятий. Или же считал, что благодарность была слишком сильной для того, что он сделал. Именно так я интерпретировала то, как он после этого старался мне всегда что-то прикупить.
Кощей повернул голову и взглянул на меня. Глаза у него опять показались странными. Как тогда, когда он сидел за столом и прикрывал их рукой. И я поняла, что не так. Обычно они у него светлые, сероватые. А сейчас были темными, почти черными, с точками-бликами, ловящими свет комнаты. Казалось бы, пару минут назад только увидела в нем что-то чисто человеческое. И опять напоминание, что я не дома. Я с трудом оторвала взгляд от глаз Кощея и сделала вид, что увлечена рассматриванием костюма. Тем более понять, насколько он мне подходит, и правда было нужно. Он оказался впритык. Даже немного мал, так как сжимал в плечах и вместо того, чтобы свободно стекать с бедер, тесно их облепил. Я подвигалась, проверяя, не порвется ли однажды ткань прямо по шву где-то… сзади. Даже присела, чтобы ну уж точно не опростоволоситься в первый полноценный учебный день. Вроде казуса случиться не должно. Хотя я предпочитаю оверсайз и даже платья выбираю с юбками не в облипку.
Вернулась взглядом к Кощею, тот пребывал все в той же позе, никак не комментируя ни мои телодвижения, ни свой приход. Я не выдержала и уточнила:
– А что это?
Кощей оторвал взгляд от меня и с удивлением посмотрел на свои руки с вещами. Забыл, зачем пришел, что ли? У меня тоже так бывает, когда вхожу в другую комнату, поэтому я терпеливо ждала ответа. Взгляд Бессмертного прояснился, и сосед положил стопку вещей на кровать.
– Я же говорил взять, что тебе нужно. – Сказав это, он прошел мимо меня и открыл дверцу моего шкафа. Там я вот только недавно разложила все непонятные мне штуки.
Кощей достал черный прямоугольник, провел пальцем вдоль одного из его ребер и протянул мне…
– Расческа! Боже! Это расческа! – Я резко выхватила из его рук то, о чем мечтают мои длиннющие волосы уже который день, и запрыгала от счастья. И пусть зубья у этой расчески были какие-то волнистые, а сама она слишком крохотная, чтобы быстро расчесать мою гриву, я все равно была безумно рада. Жизнь налаживается. – О-о-о, если у тебя есть еще и жидкость для снятия макияжа, то буду на седьмом небе от счастья.
– У меня?
Я опять поняла, что не то сказала, и усиленно отрицательно замотала головой. Язык я прикусила, но так ему и надо. Надо помалкивать, похоже.
– Это не расческа, а гребень. Расчески в твоем понимании тут не приняты. – Кощей еще постоял немного, ожидая от меня новых перлов. Убедился, что я держу себя в зубах, и продолжил осмотр моего шкафа. Достал палочку, так же провел по краю, и часть палочки покрылась странными ворсинками.
– Зубная щетка, – Кощей вложил мне в руку этот странный инструмент. Наша кожа соприкоснулась, я резко сжала «щетку» и сделала шаг назад от мужчины. Чтобы скрыть смущение, решила уточнить:
– А зубная паста?
– Не нужна.
– А как мне открыть их снова, когда закроются?
– Не закроются, я закрепил.
И я поняла. Они все открываются только магией. То есть я при всем желании не смогла бы ими воспользоваться. Стало невероятно грустно, и я со вздохом села на кровать. Когда посмотрела на Кощея, он как-то виновато отвел взгляд и вышел из моей комнаты. Что он принес – так и не объяснил. Я сама стала разбирать. Полотенце, две белые рубашки, какие-то баночки и непонятные штуковины. После такого подарка идти и мучить расспросами о том, что есть что среди подаренного, казалось кощунством. Поэтому я аккуратно сложила все на полку и начала собирать сумку на занятия. Не знаю, опоздала ли я уже, поэтому не стала просить скатерть перекусить. Побежала на занятия. Мыльная магическая пленка на двери в этот раз пропустила меня даже с каким-то звуком-хлопком. Она как будто с каждым днем становилась все плотнее.
Глава 9. Переспим?
Как оказалось, на занятие я все-таки опоздала. И это мне еще повезло, что тут, похоже, не принято слишком часто менять аудиторию. Если бы мне пришлось побегать в поисках, было бы гораздо хуже. Хотя после первой же фразы маленькой сморщенной старушки с тяжелым взглядом поняла, что хуже не было бы.
– Опоздал – значит не пришел.
И отвернулась к классу зеков. В этот раз он был забит полностью. И только первый ряд был практически свободен. Практически, так как Дурак – он и есть дурак – все еще сидел на первой, не боясь этой страшной маленькой женщины. А зря. Если у маленьких женщин нет защитника, то жизнь у них суровая. Ведь себя физической силой не защитишь. Приходится качать характер. Мерзкий.
Я прошмыгнула за вторую парту, на место, которое, похоже, уже стало моим. Акела галантно пододвинул мне стул. Вот только, когда я протискивалась к окну, наклонился и понюхал мои волосы. Вот что у него за мания такая? А я ведь даже не мыла их уже сколько дней. Даже не расчесала, хотя расческа в наличии уже имелась. Не самый приятный опыт чувствовать себя немытой чушкой, а не красавицей.
Я, как и многие девушки, любила всякие ароматные баночки для тела, лица, ладоней, носика и всех других возможных и невозможных частей тела. Благодаря родителям, регулярно позволяла себе косметические процедуры и массаж. И вот теперь… я даже без шампуня. Но за стол я села, выпрямив спину. Во-первых, возможно, шампунь мне принес Кощей. Он оказался внимательным мужиком. Во-вторых, немытая голова – дополнительная мотивация выбраться отсюда. Поэтому достаю тетрадь и побуквенно вывожу название предмета:
Магические ресурсы.
Далее записываю все, что рассказывает грымза, чтобы потом обязательно выучить. А что еще мне делать в тюрьме, кроме как учить уроки? Друзья и развлечения вряд ли тут предвидятся.
Вот только я столкнулась с одной проблемой… В речи старухи я понимала только предлоги. Старательно перечитала основу – определение того понятия, что используется в предмете.
Магические ресурсы – это совокупность жизненных, аурных, каекулярных, руберарных, творческих способностей и нравственных качеств мага, рациональное формирование, использование и повышение которых обеспечивает эффективность и конкурентоспособность магических сил в магической среде.
Каеку… что? Как я такое на экзамене выговорю? А тут вообще предполагается речь на экзамене или в письменной форме? «Творческих». Что ж, творческие способности у меня есть. Вот только вряд ли их достаточно, чтобы управлять магическими ресурсами. Ох, черт, задумалась и упустила определение «Управление магическими ресурсами». Снова погрузилась в лекцию. Мое присутствие, скорее всего, не засчитают, так хоть законспектирую. Стараясь успеть за монотонным голосом, я не поднимала голову от тетради до конца занятия. На перемене с тоской смотрела на карандаш, требующий срочной заточки. Вот почему нам не выдали ручки? Одно счастье, грифель здешний был какой-то темный, и мне будет чуть легче разобрать свои каракули, чем если бы писала обычным карандашом.
Я бы и сама его легко заточила, будь у меня нож. Может, кто из ребят одолжит?
– Акела, у тебя есть нож?
– Кого зарезать для тебя, Фортис?
Я посмотрела на пышущего энтузиазмом качка собачьей породы.
– Ты зачем меня такими ужасными именами называешь? Я похожа на форт? Где ты во мне видишь оборонные сооружения? – Акела опустил взгляд на мою грудь. – И стратегические укрепления? – Качок сместил взгляд еще ниже, – ВСЕ. С тобой невозможно разговаривать. Ты ужасен, даже когда молчишь.
Я уронила голову на сложенные на парте руки. Хорошо хоть, до военного гарнизона не дошла. Хотя, может, его бы отпугнули венерические? Угу… у девственницы, конечно. Побилась головой о свои руки. Вот о чем думаю? Повернула взгляд на Акелу. Тот приблизился и поигрывал мускулами. Все. Если у этого индивида и был шанс на свидание со мной, сейчас он его посеял.
– Переспим?
И не только потерял, еще и разорвал на части, сжег на костре и пепел развеял над рекой Гвоздянкой. Он молчал и ждал ответа! Ваня оглянулся с первой парты. Да уж, тут такое развлечение на перемене – даже дурак не пропустит. И нет бы Акела потише говорил. У них тут вообще такие подкаты, что ли, работают? Наглая волчья рожа все еще ждала ответа. А у меня слов не было. Тут дама в беде, в чужом мире, беззащитная, с незаточенным карандашом, а он? Поджала губы и постаралась максимально четко произнести:
– Для меня главное душа, а не тело!
Акела задумался, Дурак наклонил голову, ожидая ответной реакции соседа по парте. Наконец-то качок пришел к каким-то выводам, сделал взмах рукой. И из него вышла прозрачная копия Акелы и остановилась рядом с нашей партой.
– Так переспим?
Сам волчара нависал надо мной близко-близко, отчего мне пришлось настолько отклониться, что уперлась лопатками в подоконник. Отвернула голову, избегая поцелуя, и заметила восторженный взгляд Ваньки. Услышала его восхищенное:
– А ты не дурак.
Акела повернулся к сказавшему это Ване и усмехнулся. Вот только все еще продолжал надо мной нависать! Я ответила:
– Хорошо, зови душу поближе, это она же мне нужна.
Акела отстранился и грустно на меня посмотрел.
– Я не могу делать ее материальной.
– А знаешь, это даже классно. Меня вполне устроишь нематериальный ты. – Я вымученно улыбнулась.
Дурак же продолжил свои восхищенные дифирамбы:
– Ого, так долго удерживал отдельно. Ну ты… невероятен!
Проекция второго Акелы начала приближаться к своему хозяину и в него втекать. Ладно, и не такие спецэффекты видели.
– Что? Так это все то время, что ты планировал? – Лучший способ навсегда убить интерес к девушке у парня – унизить его мужское достоинство. – И это все, что ты можешь? – хохотнула. Вроде даже не слишком наигранно.
– О, поверь, это далеко не все. Ты только дай мне шанс. – Акела снова потянулся за поцелуем, а я извернулась и стекла со стула под парту.
Все, это полный капец. Если этот способ не помог отвадить, значит, ты наткнулась на какого-то самэца. А эти самэцы – звезданутые на все мускулы (мозги там далеко не всегда). Акела за мной не полез, так как с его шириной плеч это было сложно. К счастью, пришел учитель, и я смогла вылезти из-под стола. Хотя, наверно, этот мой поступок и так породит кучу неприличных слухов. Ну да ладно, пусть развлекаются, а мне нужно учиться. Я взялась за карандаш… и поняла, что он все еще не заточен. Пока уже знакомый мне Вектор Тарин колдовал над доской, отчего там появлялся странный набор линий и знаков, я нависла над партой (пришлось на нее чуть ли не с ногами забраться) и дернула за ворот Дурака. Ваня обернулся, слава богу, молча. И на просьбу дать ножик (сомневаюсь, что у них есть какая-то немагическая точилка) – молча протянул. Ух ты!
Я отточенными движениями вернула карандашу писательские способности.
– Вы! Дамочка! С холодным оружием в класс нельзя!
То есть в иных местах можно? Преподаватель гневно смотрел на мои руки с ножом.
– Вы вообще кто такая?
– Снежная Королева, – ответила максимально вежливо. Вектор взглянул на бумаги.
– Вы вчера были, я помню, но почему-то не отмечены. И сегодня тоже. Что за безответственность? Ваша посещаемость оказывает влияние на ваши оценки. Да, может показаться, что незначительно, но посмотрим, как вы заговорите, когда до тройки не будет хватать всего несколько баллов.
Ого, то есть тут такие же оценки, как у нас в школе? Странно. То эти парты, то оценки, то физкультура в занятиях. Навевает на мысли, что создатель всей этой галиматьи учился в нашей русской школе. И воспринимал это обучение скорее как ужасную тюрьму и мучение.
– Отдавайте холодное оружие, Королева, немедленно.
Преподаватель протягивал руку, требуя нож. Ванька сидел впереди весь взволнованный и красный. Сказать, что нож его, – значит подставить Дурака. Отдать учителю – то же самое.
Я наклонилась к Акеле:
– Нагрей этот ножик немедленно, – взгляд волка стал вопросительным, – без вопросов, скорее! – Ножик стал таким горячим, что я тут же его выпустила из руки. Он упал на парту и стал уже накаляться. – Все, хватит.
Преподавателю я сказала уже громко:
– Запрет только на холодное оружие? Про горячее ничего там не говорится?
Учитель ошарашенно покачал головой, подтверждая, что такого пункта запрета нет. А я ощутила благодарность к Акеле. Ну да, границ парень не ведает. Зато быстро сообразил и помог. Еще и его выходка с душой на мысль натолкнула. Лекция продолжилась уже без особых эксцессов. Вот только я регулярно сбивалась с конспекта, ведь следующее занятие – практика. С этим же самым преподавателем, что рассказывает сейчас о каких-то магических потоках. Интересно, как проходит практика? И можно ли к ней заранее как-то подготавливаться? Желательно еще и так, чтобы можно было пройти даже без магии. Мы будем создавать магию прямо тут в кабинете? Пока на лекциях нам еще ни одного заклинания (или еще чего-то там такого) не рассказывали. Что демонстрировать-то нужно?
Взгляд уперся в отложенную тетрадь по магическим ресурсам. Не стоит больше к этой старушке на уроки опаздывать. Хоть по теории, но я должна успевать. А еще все-таки стоит всех преподавателей выучить. Надо было это вообще еще вчера сделать. Но лучше поздно, чем никогда. Я наклонилась и прошептала:
– Акел, а как ту грымзу звали, которая магические ресурсы рассказывала?
– В смысле?
– В прямом, как зовут ее?
– Снежная, а как тебя зовут?
– Ты издеваешься? – я повысила голос. С этим волком разговаривать сложнее, чем с Ваней, блин.
– Это ты издеваешься, – Акела зашипел, тоже став не менее рассерженным, чем я. – Потому что ее Грымзой зовут.
– Реальное имя? – Скептическое лицо Акелы, демонстрирующее степень моего ума, намекнуло, что да, так и зовут это грымзу. – Боже, да ей с юмором родителей повезло еще меньше, чем мне.
– Ты про слово «грымза»?
Я испуганно оглянулась на голос. Позади нас сидели двое. Парень восточной наружности лет двадцати пяти и лысый мужик бандитского вида лет сорока. Последний и продолжил:
– Ну дык ей свыше тыщи лет, чаво ты хошь. Бывал я на вашей мусорной зоне – у вас много слов из нашего мира взяли. Вот и грымза – это ж от ее имени и пошло. – Лысый мужик проникся моими ошарашенными глазами и продолжил: – Мы тут с Али перетерли. Слышали, ты хозяйственника облапошила. Не хошь…
– Так, все. Вы, неразлучники у окна! Планировал я для тех, кто хорошо учит теорию, давать возможность выбора группы на практику. Но вы… Вы, болто́логи, не заслужили. Специально определитель так настрою, чтоб ни в одной практике друг с другом не пересекались. А теперь все на сбор и к порталу. И пусть вас потреплет практика. Сил моих нет.
Я испуганно посмотрела на Акелу и сидящих позади. Так практика была в группе? Это значит, я могла бы договориться попадать в группу с Акелой? А там, если что, и о прикрытии можно было бы подумать. И именно вот так, из-за имени этой грымзы, которая и есть Грымза, я потеряла свой единственный шанс сдать практику? Слезы навернулись на глаза. Спрятавшись за длинными и нечесаными волосами, я приступила к сбору тетрадей. Когда уже почти все собрала, подняла глаза и увидела, как все расходятся, оставляя сумки в классе.
Может, хоть нож взять с собой? Но он был еще горячеват, да и в карман этих тесных штанов точно бы не уместился. Когда выходили последние, я решительно перевернула содержимое сумки на парту. Используя саму же тряпичную сумку, затащила внутрь нее нож и закинула заготовленный баллончик. Так просто им меня не сломить. К практике готова.
Глава 10. А не стать ли злодейкой?
Спины уходящих одногруппников нагнала с одышкой. Зато слезы исчезли, а вместо рук задрожали ноги. Перед синим кругом выстроилась очередь. В ней я заметила переговаривающихся Акелу и того лысого, что болтал про грымзу. Вот если окажется, что с моей подачи Акела подался в воровство, Маугли мне этого не простит. А я все больше убеждаюсь, что волчий мальчик мог тоже существовать.
Я выдохнула и пристроилась в конце очереди. Когда парень, стоящий передо мной исчез, мне поплохело. Почему-то, когда я впервые шла в портал, не было так страшно. Да и само перемещение выглядело совсем иначе. Пусть и замутненно, но я видела, куда иду. А тут просто ступаешь на круг и исчезаешь. Может, даже насовсем. Столкнувшись взглядом с учителем, у которого от ожидания чуть снова уже волосы не горели, решительно (ладно, почти) ступила в синий круг. И оказалась на поляне.
Там уже были другие участники группы: Воля, летающий толстячок, Буратино, милая светлая (почти как и я) девушка и Иван Дурак. То есть нас шестеро в группе. Хорошо, хоть Ваню не исключили из возможности попадать со мной в группу. Может, с его помощью мне что-то удастся.
Толстячок взмахнул голыми волосатыми ногами и взлетел повыше.
– О, я помню, это же задание «Выживи в замке». Легкотня, – бравировал местный неопознанный летающий объект, которого я решила причислить к Карлсону, несмотря на отсутствие пропеллера.
– Да ладно, там Вектор вот из-за этой самой злодеюки, – Буратино кивнул на меня, – в замке какую-то особенно противную тварь приготовил.
И они все пошли. К замку. Тяжело было ошибиться, мы двигались к извилистой тропе в сторону огромного каменного сооружения, а отсутствие лесистой части местности давало видимость на начавшую уже разрушаться крепость впереди. Ваня приблизился ко мне и шепотом спросил:
– Я тут подумал, – какое начало, уже страшно, – если ты не Дура, а Снежная Королева… То ты ж злодейка, выходит? – И что тут ответить? Объяснять, что я никакая не магичка и вообще самое слабое звено, прощайте? Не стоит такие тайны дурачку доверять. Как минимум это знание может ему же и навредить. Ведь раскрытие своих навыков передо мной – это нарушение закона. – Но хоть ты и злодейка, а хорошая. Поэтому послушай, не связывайся ты с Соловьем Разбойником. Нечистые у него делишки.
Хорошая злодейка, ну-ну. А связываться я и не планировала, поэтому не очень вслушивалась в дальнейшую поучающую речь Вани. Складывалась интересная картина. Мы с Ваней шли впереди, и нам не давали переместиться, например, в центр.
Я оглянулась и прислушалась к речи идущей позади группы. Буратино сорвал травинку и сказал, что тут (какие-то непроизносимые) магические обитатели. Девочка поведала про магический фон. И все это они говорили шагающему последним Воле, который даже палочку свою не достал, только разглядывал в руках какой-то крупный кристалл. Карлсон еще и защитный мыльный пузырь бросил на него. То есть они выбрали его в лидеры, да еще и защищали. Что за? Я попыталась попасть в центр идущих, тем самым прервав повествование Вани. Но они-то замедлялись, а Буратино так еще и нагло толкнул вперед. Я спросила у Дурака:
– А чего это Воле такие почести?
– Так злодей же, кто посмеет.
Мне хотелось сказать: «А я что, не злодейка?» Но проблема в том, что правда не злодейка. Резким рывком обошла коллег по практике и примостилась справа от Воли. Пока меня не вытолкнули и отсюда, спросила:
– Привет. Скажи, а зачем тебе палочка?
– Так это артефакт.
На меня недовольно посмотрели остальные участники группы, но так как Воля ответил, не посмели прерывать беседу.
– И каково его действие?