Антисвинизм. Чёртов узел
- -
- 100%
- +
Со временем он обманул их окончательно, стерев из их памяти всякое воспоминание о былой свободе. Но он так же стёр и свои воспоминания о том, кто он и откуда. Или ему в этом Кто-то и Где-то помог. Не знаю….
При этом хуже всех человек поступил с дикой свиньей. Он предложил ей безделье и жизнь в своё удовольствие. Он предложил ей жить за счёт других, пообещав при этом, что за это ей ничем не придётся жертвовать. Ей было обещано только потребление. Глупая свинья, думая, что она избрана, отпечатала своё копыто на договоре, выбрав себе жизнь сытую, праздную и беззаботную, но всегда с одинаковым концом, в котором она становилась свининой. В прошествии веков, она превратилась в ту самую домашнюю свинью, которую мы все хорошо знаем, утратив окончательно все свойства, присущие своим диким сородичам.
Человек всего добился обманом, ибо ум, в первую очередь, предполагает хитрость и обман. Человек принял животных под свою опеку вовсе не бесплатно. А если разобраться и сказать честно, то это животные взяли человека под свою опеку и защиту, и только отсутствие ума не позволило им приписать эту заслугу себе.
Человек поставил животным условия. И они были очень жёсткие.
Раб по своей натуре и своей искусственной природе, человек не мог никому дать свободу. Так часть животных попала в рабство. Они стали изгоями в животном мире. Даже употреблять их в пищу у диких животных считалось нежелательным и делалось это только от безысходности. Всё это человеком было преподнесено как его забота о своих питомцах и их защита от диких зверей. За сытую и безопасную жизнь животные платили человеку тяжёлым рабским трудом, своим мясом, молоком и шкурой.
Назвать безопасной эту жизнь тоже было нельзя, так как человеку постоянно хочется кушать, а ещё хочется денег, поэтому безвременный уход из жизни многих животных и птиц фактически происходил ничуть не реже, чем в дикой природе, а в дни человеческих праздников принимал массовый характер. Но этого никто не замечал, ибо человек создавал домашним животным довольно комфортные условия жизни и размножения.
Род продолжался, поддерживался в численности, имел крышу над головой, ну а смерть для всех неизбежна! Трудись и размножайся! Чего ещё нужно? Не трудились только свиньи и птицы. Но и те, и другие по-разному относились к этой привилегии. Вместо труда птицы отдавали человеку на съедение своё потомство в зародыше – свои яйца. Эта дань имела массовый характер и являлась компенсацией за отсутствие возможности физического труда.
Свиней, как правило, потомства никто не лишал. Изредка, в какой-нибудь праздник, какой-либо хозяин приказывал подать себе на стол молочного поросёнка, но этого свиньи старались не замечать. Жизнь без труда, не требующая больших физических затрат, часто приводит к более высокому умственному развитию. Поэтому некоторые из них потихоньку начинали мыслить и почему-то стали считать себя элитой животного мира, избранной человеком для каких-то ответственных задач. Задачи эти были непонятны свиньям, но для человека они были предельно ясны, и выполнение их подтверждалось периодическими истошными свиными визгами, звучавшими со скотобоен.
Со временем этот порядок вещей установился окончательно, ценности стали незыблемыми. Человек полностью исключил попадание в среду домашних животных других ценностей, кроме установленных им самим.
Читатель может воскликнуть: «Какие могут быть у животных ценности?! У них только инстинкты и больше ничего!».
Уважаемый читатель прав, но только частично. Ценностей не осталось только у одного вида животных, хотя порой и мыслящих – у свиней. Но у других животных ценности, навязанные им человеком, есть. Их немного, но есть. По-моему, их как было две, так и осталось. Это любовь к родине и преданность хозяину. Заметь, уважаемый читатель, что животные всегда возвращаются домой, слушаются и не боятся только хозяина. Даже самый глупый гусь или утка никогда не подойдут к чужому человеку и вернутся домой, как бы далеко они не уплыли.
Слово «родина», конечно же, не надо воспринимать в масштабе страны, района, штата или деревни. Нет, родина для них – это их птичий или скотный двор, где они родились, где живут и кормятся, где работают и производят потомство, и где они уйдут в «мир иной». У человека, как у раба, стоящего по уровню кругозора и интеллекта несколько выше, чем у своих пернатых и четвероногих рабов, эти две ценности тоже присутствуют в полной мере, только в более крупном масштабе. И разве не тем же самым занимается человеческая особь, что и прирученные им животные на месте своего проживания?
И разве не так же человек предан своему хозяину, который управляет его жизнью по воле божьей или, будучи выбранным большинством людей в некоторой их группе. Домашнее животное загаживает свой дом – скотный двор, а человек – свой дом: Землю. И те, и другие производят только для своих собственных нужд и ничего полезного для окружающего их мира. Человек работает для домашних животных, а те, в свою очередь, для человека.
Так продолжалось тысячи лет, и когда-нибудь это должно было кончиться. Идиллия отношений между рабами не может быть долгой. Законы Природы таковы, что слабый всегда метит на место более сильного, а тот, в свою очередь, рано или поздно теряет прежнюю силу. Прав был один из основателей секты Соломона Гросби, который говорил, что их бог пришёл, чтобы «посрамить мудрое перед немудрым, здоровое сделать больным, а сильное слабым!». В обществах рабов так всё и происходит.
Поэтому не стоит отказывать животным в недостатке интеллекта и разума. Они слишком долго жили среди рабов более высокого порядка, приспосабливались и делались похожими на них, то есть на нас с вами.
Раб всегда подчиняется. Даже если он восстаёт, то только для того, чтобы снова надеть на себя ярмо, ещё более тесное. И восстаёт он не ради свободы. Свобода – это только красивый предлог. Просто ярмо, давившее его ранее, ослабло. При ослаблении ярма всегда растёт ненависть того, кого перестают эксплуатировать, к тому, кто перестаёт это делать. При этом в воображении раба начинает маячить пугающая неизвестность. Но сам он не может восстать, ибо прыгать в эту неизвестность страшно и тогда всегда появляется тот, кто рисует ему радужное будущее. Светлое и счастливое, богатое и безопасное. А главное, сытое. Именно в это слово раб включает всё остальное. В том числе и свободу.
А ещё в этом будущем будет месть. Месть нынешнему хозяину и его богам – страшная и беспощадная.
Давая животным заповеди и ценности, человек планировал подчинить их навечно. Подчинить навечно можно только одним способом: сделать так, чтобы тебя уважали. Тогда тебя будут слушаться, и станут подчиняться твоим приказам добровольно. Добиться уважения можно по-разному. Самый верный способ – совершенствовать свои внутренние качества, всегда быть на высоте и делать так, чтобы другие люди достигли твоей вершины. Но для этого надо быть великим человеком.
А можно с помощью силы и обмана ввергнуть других в состояние страха и вины. Тогда тебя тоже будут уважать. Но только до поры до времени. Это может тянуться долго, но чем дольше это длится, тем беспощаднее будет ураган ненависти, который сметёт всё это устройство.
Первый путь очень труден. Другой путь лёгок и кажется очень долгим по своему действию. Даже вечным. Первый путь – это дом, «построенный на скале». Второй – дом, «построенный на песке».
Но, напичканный разными «святыми писаниями» человек, обладает убогими ценностями раба и поэтому в отношениях с животными он избрал второй путь.
Да и не только с животными. Все человеческие ценности, все отношения, начиная с семейных и заканчивая отношениями между народами, построены именно на основе второго пути. Человечество «построило свой дом на песке».
И тем ветром, который показал шаткость этого дома, стало изобретение Соломона Гросби.
Глава 16
Как я уже писал, на следующий день после расправы над семьей Стива, животные веселились. Месть свершилась. Те, кто в течение всей жизни использовал их как рабов, исчезли. Впереди, казалось, всех ждёт безоблачная жизнь, полная удовольствий, безделья, комфорта и свободы.
Теперь никто не будет стричь их шерсть, запрягать в плуг или в повозку, никто не будет забирать их яйца, а главное – теперь их не будут убивать.
Целый день животные поздравляли друг друга, а свиньи, то тут, то там собирали стихийные собрания, на которых они произносили страстные речи, в которых обещали, обещали и обещали. Пирата животные везде встречали овациями и громкими приветствиями, хотя с трудом представляли себе, кто он такой. Он купался в лучах славы вдохновителя, организатора и вождя победоносного восстания. Он действительно чувствовал себя пророком божьим, тем более что свиньи, окружавшие его неотступно, постоянно отпускали в его адрес самые лестные похвалы.
Но уже во второй половине дня запал у свиней несколько пропал, ибо они столкнулись с одной очень важной для себя проблемой. Раньше они не задумывались о ней, а она возникла быстро, не заставив себя долго ждать. Дело было в том, что после смерти людей свиньи начали понимать: они убили тех, кто их кормил. А голод, повторюсь, как известно, не тётка, и разговоры о свободе, равенстве, братстве и всемогущем боге, голод этот не удовлетворят. Свобода свободой, но кушать хочется всегда. Поэтому, когда в положенное время обеда в их корыта никто не навалил корма, у свиней начало появляться недоумение.
Проблема эта усугублялась и тем, что остальные животные могли хоть как-то себя прокормить, ибо было лето, и земля давала необходимый корм всем обитателям хозяйства. Тем более что животные, находясь в состоянии эйфории от победы своей революции и от удовлетворения чувства мести, практически не ощущали голода.
Его стали ощущать только те, кто получал пищу непосредственно от человека – свиньи и собаки. Поэтому к вечеру Старый Хряк собрал в свинарнике тайное собрание. На нём присутствовал и Пират.
Собрание началось очень бурно, так как голод, плюс ко всему, ещё и озлобляет.
Громче всех по-человечьи визжали самки. Особенно разошлась молодая, но уже неоднократно рожавшая свинья Марта. Она весила очень много и поэтому имела такой грозный вид, что даже Пират не рискнул бы применить к ней физическое воздействие. А Марта разошлась не на шутку.
– Кто теперь будет нас кормить? – вопила она истошным голосом, злобно глядя на Пирата маленькими, налившимися кровью глазами.
– Ты обещал нам от имени бога свободу! Зачем мне нужна такая свобода, если я околею из-за неё с голоду? Кто теперь будет кормить меня и моих детей? Ты, что ли, пророк? Свобода должна быть сытой! Где твой бог? Отвечай!
Старый Хряк пытался приструнить разбушевавшуюся свинью, но у него это не очень хорошо получалось, так как он и сам ощущал неприятное чувство голода.
Наконец Хряку удалось угомонить Марту, и он обратился к Пирату:
– Мы действительно попали в трудную ситуацию, – начал он. – Мы все, конечно, чтим нашего бога, избравшего нас для своих великих целей! Мы верно служим ему и несём слово его другим животным. С его помощью мы сегодня ночью избавились от ненавистного Стива, его сыновей и его людей. Но сегодняшний день показал, что нам нужны работники, чтобы кормить нас, ибо свиньи избраны богом и не свинское это дело добывать себе пищу. Наш бог обещал нам, что нам будут служить все, но он не дал нам инструкции о том, как надо сделать, чтобы это произошло. Он обещал нам, что придёт и научит нас. Ты, Пират, пророк его, его посланник – ты должен знать, где нам брать пищу!
Честно говоря, Пират находился в полном недоумении. После удачно проведённого восстания он уже несколько раз был с докладами у Соломона. Соломон проработал всё до мелочей, дал подробные указания, что и как делать, а вот этот простой и очевидный, казалось бы, вопрос полностью ускользнул из его поля зрения. А вопрос-то оказался краеугольным, так как без его немедленного решения, всё задуманное и исполненное с таким трудом, могло рухнуть в одночасье. И это вполне естественно.
Человек, который всегда привык потреблять и ничего никому не давать взамен, считает своё право на потребление вечным, незыблемым и законным. Такой человек никогда не ценит того, за счёт кого он живёт. Он всегда считает, что это ему даётся свыше Богом за то, что он такой хороший или избранный. И он всегда впадает в состояние растерянности и недоумения, когда привычный поток благ, берущийся, по его мнению, откуда-то свыше, вдруг исчезает вместе с теми людьми, от которых он так бездумно старался избавиться.
Видя перед собой разъярённую Марту и ещё десяток свиней, Пирату сделалось, мягко говоря, не по себе. Свиньи требовали немедленного ответа, но у него этого ответа не было. К счастью имелся Старый Хряк, который немного успокоил разбушевавшихся революционеров. Но и тот, что было хорошо видно, был на грани того, чтобы занять сторону сородичей. Необходимо было что-то немедленно предпринять, говорить какие-нибудь слова, совершить какое-нибудь чудо. О физической расправе, как это было в случае с молодым боровом, не могло быть и речи. Тогда свиньи были все разъединены и шокированы появлением разговаривающей по-человечьи собаки.
Теперь это перестало быть для них чудом. Теперь они и сами могли так говорить. Более того, уверовав в свою богоизбранность, они и вовсе не хотели считаться с какой-то собакой, пусть даже с пророком того самого бога, который их избрал. Пират это прекрасно чувствовал и осознавал. «Эх! – подумал он, – если бы взять с собой на это сборище других собак!». Но и те могли оказаться плохими союзниками, ибо тоже задались бы тем же вопросом. Оставалось одно – прибегать к старой испытанной тактике: к наступающей обороне.
Поэтому когда Старый Хряк закончил свою речь, Пират, глядя прямо ему в глаза, начал своё наступление. Он вспомнил слова Соломона о том, что Старый Хряк есть буфер между разгневанной толпой и богом. Пират вспомнил так же, что Хряк назначен властью земной, которая должна отвечать за все беды и обманы, которые обрушатся на головы победивших животных.
– Свиньи! – начал Пират, всё ещё не отрывая взгляда от Старого Хряка. – Сегодня бог исполнил своё обещание. Его мудрость, справедливость и неистощимая любовь к нам, даровала всем животным свободу от их злейшего врага – человека! Воздадим же ему хвалу и падём ниц в знак благодарности перед ним!
Пират обвёл глазами свиней, и увидел с их стороны полное равнодушие к своему призыву. Никто из них не собирался воздавать богу хвалу и, тем более, падать перед ним ниц.
– Я вижу, что вы, свиньи, не рады божьей милости упавшей на вас! Вам мало этого? Вы ждёте от бога большего? Вы даже не ждёте – вы требуете! Воистину, я теперь понимаю, что значит выражение людей: «быть неблагодарным, как свинья».
После этих слов среди свиней раздались истошные визги недовольства, и положение Пирата стало приближаться к катастрофическому. Но Пирата это не остановило, и он продолжал.
– Бог не дал вам инструкций? Да!.. Он не дал вам их!.. Но он дал вам человеческий ум! Он дал вам власть над другими животными! Он установил над вами и всеми животными власть земную в виде Старого Хряка, всем вам хорошо известного и всеми вами уважаемого. Это его забота об организации всей вашей жизни в условиях свободы от человека. Да, работники, кормившие вас, исчезли. Но при этом нужно помнить о том, что они не только вас кормили, но и периодически забивали на скотобойнях! И то, что они исчезли, разве не есть главная радость? Разве не это было главным обещанием бога нашего? И разве не исполнил он своего обещания? И разве не это было нашей главной целью и стремлением? Отвечайте, свиньи!
Свиньи, ставшие уже более внимательно слушать Пирата, начали отвечать, что всё именно так. Но опять завелась Марта. Выставив перед собой своих поросят, она опять истерично завопила о своём чувстве голода и о том, что без еды все эти выполненные обещания для неё и её детей – пустой звук.
– Кто ответит? Кто накормит? – истошно вопила она, и эта истерика стала передаваться другим свиноматкам и наиболее слабым по характеру боровам.
Старый Хряк, нутром почуявший скрытый подвох в словах Пирата, стал немного нервничать и поэтому, чтобы успокоить Марту, сгоряча укусил её за ухо. Марта громко взвизгнула и почему-то сразу успокоилась. Наверное, здесь сработал тот же эффект, когда пощёчина моментально успокаивает некоторых, впавших в истерику женщин.
Пирату установившееся на время спокойствие было только на руку. Мысленно поблагодарив Хряка за такую помощь, он стал продолжать с ещё большим напором.
– Вы хотите знать: кто виноват, кто будет вас кормить и что делать дальше? Отвечу только на первый вопрос. За остальными ответами я буду вынужден обратиться к богу нашему, ибо я не всемогущ и не так мудр, чтобы знать весь его промысел. Дайте мне несколько часов, и вы получите исчерпывающие ответы на свои справедливые вопросы. А теперь ответ на ваш первый вопрос: «кто виноват?».
– Виноват Старый Хряк! – и Пират величественно указал свиньям лапой на опешившего от неожиданности «виновника». – Бог дал вам человеческий разум и сегодня ночью с его помощью вы добились свободы! Вы вполне справедливо весь сегодняшний день радовались этому эпохальному событию для всего животного мира. Вы веселились и праздновали, то есть делали всё, для чего бог избрал свиней. И вас можно понять, ибо вы богоизбранный вид животных. Но! Здесь возникает справедливое «но». Я хочу спросить вас: а все ли из вас должны были бездумно праздновать и плясать весь день, не думая о «хлебе насущном»? Конечно, свиньи не должны об этом думать, кроме тех, кто призван и назначен богом нашим! Тот, кто является властью земной, должен служить не только богу своему, но и всей пастве его! Он должен не праздновать вместе со своими братьями, не веселиться целый день вместе с ними! Он должен был, в первую очередь, воздать хвалу богу, а затем задуматься о благе вверенного ему хозяйства! А теперь я спрошу вас: чем занимался Старый Хряк, которого бог милостивый и великодушный, за преданность себе и заслуги перед свиньями, сделал царём в этом хозяйстве? Молчите… и правильно делаете, ибо прекрасно знаете, что Старый Хряк беззаботно веселился вместе с вами и другими животными, вместо того, чтобы организовать их на труд по поиску пищи для вас и тех, кто вас будет охранять, то есть сородичей моих – собак!
Теперь взгляды всех свиней были направлены на Старого Хряка. Раздались визги, что Пират говорит правильно и что Хряк должен ответить за своё преступное легкомыслие по всей строгости закона. Но после напоминания Пирата о том, что, пока ещё никакого закона нет, и, что судьбу их царя может решать только всемогущий бог, свиньи немного успокоились.
Собрание закончилось довольно мирно, ибо Старый Хряк внёс предложение, устраивающее на текущий момент всех голодных свиней. Он предложил пустить в пищу несколько мешков с волшебным кормом. Корм был неприкосновенным продуктом, есть который, без особого разрешения самого бога запрещалось под страхом смерти, но голод сметает все запреты и чтобы успокоить ситуацию Пират был вынужден в этом вопросе отступить от указаний Соломона. Более того, он, заодно со свиньями, так же принял участие в поедании запретной пищи.
Как я уже говорил, в это время голод стали ощущать не только свиньи. Его ощутили все обитатели новой в истории планеты общины свободных домашних животных. Но злобу это чувство вызвало только у двух видов: свиней и собак. Остальные животные и птицы сносили его в первую ночь стоически, с осознанием случившейся необходимости. Радость от обретения «царства божьего» переполняла их всех поголовно. Даже коты и кошки поддались всеобщему чувству эйфории. А вот с собаками дело обстояло намного сложнее.
Другие животные просто радовались своей победе, пришествию обещанного «царства божьего» и тому, что они теперь могут свободно и открыто пользоваться своими человеческими качествами. Им никто ничего, кроме свободы, не обещал. Но собакам были обещаны материальные блага. И не маленькие. И они желали их получить немедленно. Но взамен пришло то, что так озлобило свиней. Голод и неумение самим удовлетворить его без посторонней помощи. Правда, собаки были по своей природе хищниками. А все мы прекрасно знаем, что хищник, когда голоден, траву кушать не будет. Но это касается дикого, свободного хищника. Собаки же тысячелетиями жили среди людей, служили им верой и правдой, поэтому поведение и манеры рабов были у них в крови. Они не могли знать и не знали, что и как делать, если не было команды. Свобода им не нужна была в принципе. Согласившись на уговоры Пирата поддержать его, они просто меняли одного хозяина на другого. На того, кто больше пообещал им благ.
Не надо этому удивляться, дорогой читатель, ибо и среди людей такое явление широко распространено.
Как часто бывает, что тот, кто громче всех клянётся в преданности и смотрит заискивающе, как собака, в глаза; кто вытягивается по струнке и готов выполнить любое приказание; кто присягает на верность и получает за это неплохие вознаграждения; чей, как вы думаете, долг защищать, не щадя своей жизни – вдруг неожиданно, в самый неподходящий момент, изменяя присяге, не только отворачивается от своего хозяина, господина, народа, государства, но и при этом ещё «вонзает нож в спину», в прямом и в переносном смысле этой фразы. А затем помогает разворовать всё имущество и достояние своего бывшего господина. История человеческого общества пестрит такими примерами. Примерами сговора «человеко-свиней» и «человеко-собак».
Я не случайно сказал слово «разворовывать», ибо собакам присуща эта способность – стащить крошки или кусок со стола хозяина. А только это одно говорит о том, что верность многих собак неискренняя. Укравший кусочек, мечтает украсть всё, вплоть до самой жизни – это закон мироздания. Это мы, своим убогим, рабским, человеческим сознанием думаем, что животные, особенно собаки, об этом мечтать не могут. Что это им вовсе не присуще, и что на такую подлость лицензия есть только у человека. Но мы не учитываем тот факт, что этим домашним, прирученным человеком животным, мы в той или иной степени передали все наши знания, умения, достоинства, пороки и саму нашу сущность. Собака – лучший из лицемеров.
Им не хватало только одного, чтобы избавить себя от нас – съесть «плод с древа познания добра и зла». Первым эту «яблоньку обтряс человек», поэтому рабами стали животные. Но Соломон кардинально поменял ход истории. Его «бородатый бог» дал ему возможность переродить или перевоплотить этот плод в хлеб. И теперь сам человек стал оружием животных в борьбе с собой.
Но, ни в момент зарождения и развития этой истории, ни после её трагического окончания, никто даже не задумался о том, что случится с человечеством, если этот волшебный хлеб был испытан не на рабах – домашних животных, – а на животных диких, свободных по крови и духу. На животных – лидерах этой Природы, которых она наделила всем необходимым для выживания и борьбы. Они ещё вмешаются в эту историю, а мы давайте вернёмся к нашей истории.
Собаки были на взводе, злы, голодны, но ждали команды, ибо не знали, что им делать. Они, конечно, хотели бы растерзать какого-нибудь индюка или утку. Но команды на это не было, поэтому кобель Коммод, назначенный Пиратом главным среди собак, предложил самый лёгкий способ решения этой проблемы.
Коммод был любимой собакой Стива. Он был единственным, кроме Джесси, псом, который был вхож в дом хозяина и поэтому, собрав всех собак на дальнем дворе, где не было других животных, Коммод стал держать речь.
– Братья! Мы согласились участвовать в этом восстании, поддержали его и теперь, как и все остальные животные, безгранично рады тому, что оно закончилось нашей победой. Теперь стоит вопрос власти. Если свиньи ещё до сих пор этого не понимают, то, будьте уверены, они скоро это поймут. Наш бог избрал их на правление всеми животными, а мы согласились это правление поддержать. Но, братья мои, мы и себя не должны забывать, ибо как показал этот первый день – свиньи, как новые правители животных, о нас полностью забыли. Более того, они сами визжат с голоду, а пророк бога нашего Пират их никак не может успокоить. Мы и сами голодны, поэтому, пока новому нашему хозяину не до нас, давайте позаботимся о себе сами и создадим себе задел на будущее.
– Что нам делать? Кого надо растерзать? – заволновались остальные собаки.
– Спокойно, братья мои! Никого терзать и убивать не надо! Пока, во всяком случае! Зачем кого-то убивать из-за еды, когда её можно взять столько, что хватит на долгое время?! Надо просто создать тайный продовольственный фонд, пользователями которого будут только собаки. Свиней бог не обидит и даст им пропитание, а остальные животные и птицы настолько глупы, что заботиться о них даже не стоит. Они сами будут нам служить не только за совесть, но и за страх.
– А где же мы возьмём столько еды? – в глазах собак загорелся алчный огонёк.
– В погребах нашего бывшего хозяина. Вы никогда не были в его доме, а я в своё время обшарил там все углы и знаю все ходы и выходы. Продовольственный запас Стива теперь будет нашим продовольственным запасом. Это позволит нам контролировать даже свиней, если вдруг они захотят нас обмануть. Я знаю, где Стив хранил ключ от погреба, и когда стемнеет, мы проберёмся в погреб и, наконец-то, наедимся вдоволь. Перетаскивать еду не будем. Пусть хранится там, где и хранилась. Оно надёжнее. А вот ключ будет только у меня. Погреб должен оставаться в глубочайшей тайне. Раскрытие его наличия другим животным должно приравниваться к измене богу, свободе и всему нашему собачьему роду! Помехой для нас может быть только этот пришлый пёс, называющий себя пророком бога нашего. Надо бы разобраться – кто он, откуда и кто дал ему все эти способности. Поэтому ты Нерон, проследишь за ним и всё выяснишь. Ну а затем, мы решим, как поступить с ним в дальнейшем. Если он и вправду пророк, то придётся относиться к нему соответственно. Ну а если нет, он пожалеет, что родился на этот свет.