Лорд в кандалах. Книга пятая

Пролог

2 ноября 3284 года от смерти Шебадда Меритта, Узурпатора Эфира

Этот пляж на одном из островов Филлипин, был, наверное, одним из прекраснейших мест на Земле. Его спокойную, но яркую красоту редко тревожили шторма и цунами. Он сам по себе, белая широкая полоска чистейшего песка между зеленых джунглей и ласковых теплых воды голубой лагуны, был чем-то неизменным… вечным доказательством того, как прекрасна нетронутая природа.

Таким он был в дни рождения, правления и смерти Шебадда Меритта, невредимым пройдя через времена Химерических войн, Чумного столетия, Рассвета Некромантов и еще десятка апокалиптических событий, истерзавших этот мир. Где-то шумели конфликты, стонала земля и воздух плакал от сталкивающихся в нём заклятий, а остров и его пляж пребывали в безмятежности. Только в 1921-ом году от смерти Шебадда Меритта на этом пляже была застигнута и убита местными жителями небольшая семья благородных, тщетно пытавшихся избежать горькой участи, но даже тогда несколько небольших пятнышек крови быстро исчезли под влиянием солнца, ветра и спокойных волн.

Вечная безмятежность оказалась нарушена. Здесь и сейчас песок был взрыт и оплавлен, пальмы повалены, а к берегу всё прибивало и прибивало тушки мертвых морских обитателей. На небольшой косе почти не было видно песчаной белизны – везде лежали трупы. В некоторых местах их было столько, что получались маленькие холмики и завалы из тел.

Большей частью убитые были одеты в одинаковую военную форму, являясь людьми восточного типа. Опытный путешественник, посетивший разные уголки этого мира, опознал бы в них китайцев или кого-то из близкородственных наций. Тела были разорваны и обуглены, неся на себя отметины не человеческого гнева, но ярости небесной стихии, беспощадной энергии молний. На фоне сотен, если не тысяч их трупов, полностью закрывших собой песок некогда прекрасного пляжа, совсем не смотрелись несколько десятков тел, определенно нечеловеческой природы. Это были худощавые и высокие гуманоиды, оснащенные двумя парами жилистых длинных рук. Покрытые короткой густой серой шерстью, существа с головами, сильно напоминающими кошачьи, были сражены тем же, чем и люди.

Молниями.

Их противников узнать было куда легче, а вот отыскать тела, погребенные под завалами трупов китайцев и ракшасов, на порядок сложнее. Слишком их было мало, всего несколько десятков. Мужчины, женщины и дети, чьими отличительными чертами были слегка суженные глаза да серые как пепел волосы, торчащие иногда самым нелепым образом. Их тела носили следы пулевых ранений, ударов когтями, а торсы пары наиболее крупных мужских трупов были сожжены пламенем такой силы, что несчастных запекло и обуглило на месте, вплавив в песок.

Мрачное зрелище беспощадной и неистовой бойни, способное ужаснуть любого стороннего зрителя.

Кроме двух выживших, смотревших сейчас друг на друга.

Хотя, если уж смотреть правде в глаза, выжившим был лишь один. Полученные еще дышащим могучим стариком раны, его оторванная по локоть правая рука, смятые неведомой силой ноги – всё это оставляло крайне мало шансов на возможность дожить до медицинской помощи. Огромный и мускулистый японец преклонных лет находился в изнеможении и всего лишь в шаге от смерти. Его оппонент это прекрасно осознавал.

– Это того стоило, Иеками? – с ленивыми презрительными нотками спросил слегка рычащим голосом крупный и высокий ракшас. Существо, несущее на себе множество массивных золотых украшений в форме браслетов и обручей, было куда выше своих сородичей. Еще, в отличие от них, он был жив и невредим, хотя та скука и пренебрежение, с которым он посматривал на тела убитых, говорили, что почти трехметровое чудовище не считало здесь ровней себе никого. Оно просто развлекалось, скрашивая последние минуты жизни своего врага.

– Это? – вяло качнув головой на заполненный телами пляж, спросил умирающий, – Нет. Не стоило…

– Теперь поздно жалеть, старик, – ракшас скрестил на груди верхнюю пару покрытых шерстью рук, – Но ты еще можешь позабавить меня, если ответишь на вопрос. Вы же изгои. Беглецы. Приблуды. Почему ты, глава мёртвого рода, вообще решил отказаться от предложения? Мы знали, что вы глупы и эгоистичны, но не думали, что настолько. Так скажи мне, почему?

Его израненный собеседник промолчал, тяжело дыша, но ответы человекоподобному коту не особо требовались. Он начал прохаживаться взад-вперед, рассуждая:

– Вам предложили вернуться. Взять под свою руку ни одну и не две жалких провинции, а объявить о том, что Иеками теперь правители Окинавы. Только и всего. Жизнь, процветание, почет. Роскошь. Признание. Всего этого вы могли добиться, всего лишь погрузив свои жалкие смертные задницы на лодку, что доставила бы вас назад в Японию. Вместо этого? Смерть, забвение, тлен. Ваши тела даже некому похоронить, я лично оторвал головы тем пятерым женщинам, что ты отдал местным правителям! Пусть даже и припоздав сюда… Так ответь мне, зачем?

– У тебя есть имя, ракшас? – обескровленные губы старика еле произнесли эти слова, но Иной услышал.

– Амираш Каулла Тан, Пятый Меч Господа Индры, – гордо провозгласил ракшас, звеня золотом.

– Я… сказал, что это того не стоило, – пробормотал старик. Его нос всё клонился и клонился к груди, а дыхание вырывалось из тела хриплыми, неровными вздохами, – Действительно. Но ты… кое-что не понял, Амираш Каулла Тан.

– Неужели, – хмыкнул Пятый Меч Индры, широким жестом обводя окрестности, – Смерть, конечно, прояснила картину, но я не понял лишь одно – чем ты думал, дурак, отказывая нам?

Последний Иеками сделал над собой усилие, поднимая голову. У него еще оставались жизненные силы, причем достаточно даже для того, чтобы излить самого себя в последнем ударе, но также он знал, что стоящий напротив него монстр чутко прислушивается к малейшим колебаниям эфира. Любой удар был бы обречен на неудачу. Правда, если заставить тварь приблизиться… Но вряд ли.

– Мы дети бога, – отчетливо произнес Иеками Суитиро, поднимая голову, – Райдзин никогда не разговаривал ни с кем из нас, но это не значит… что мы… ничего не знаем. Вы, в Поднебесной – всего лишь рабы тех, кого назначили быть сторожевыми псами. Ниже богов. Ниже Иных. Ниже людей. Я скорблю лишь о том, что мы пали от вас, а не то, что пали вообще. Ниже вас никого нет… как можно было принять хоть что-то от таких?

Ракшас слушал молча. В тяжелой, опасной тишине. Его лицо, столь похожее на кошачью морду, дёргалось, норовя показать зубы, но Пятый Меч Индры сдержался. Почти. Лишь слегка скрипнув зубами, он извлек из-за поясного кошеля совсем небольшую сферу, казалось, состоящую из стекла фиолетового цвета. Подкинул её в ладони левой нижней руки. Помолчал.

– У меня на эту ловушку душ были совсем другие планы, безумный старик, – тихо прорычал он спустя какое-то время, – Совсем другие… но ты заставил меня их поменять. Меня так не оскорбляли… никогда.

– Все бывает впервые…

Суитиро сказал это лишь для того, чтобы не молчать. Старику было страшно, но это чувство хоть и билось обезумевшим быком где-то в глубине его души, но при этом не имело ни шанса показаться наружу. Он был Иеками. Он был готов рискнуть душой ради мизерного шанса наказать тварь, что стоит ниже бродячих псов.

Ракшас оскалился, демонстрируя очень длинные и острые зубы, а затем, согнувшись для рывка, почти сладострастно прошептал:

– Ты будешь мучиться куда дольше, чем жил, идиот из рода идиотов…

Хлопок воздуха позади готового рвануть вперед на добычу Иного был полной неожиданностью для обоих собеседников. Амираш Каулла Тан успел среагировать, успел, подпрыгнув на месте, обернуться к неожиданному сюрпризу со вздетыми в атакующей стойке четырьмя руками, но…

… более он не успел ничего. Первая молния, исторгнутая из пальчиков совсем невысокой девушки с короткой стрижкой серых волос, что внезапно появилась сзади, отшвырнула трехметрового воина на десяток метров, вышибая из него дух, валяя по песку и трупам как пнутую игрушку. Она не причинила ему особого вреда, эта молния, всего лишь опалила бок, да заставила оба сердца котоподобного существа на мгновение замереть от шока. Он даже почти успел вскочить, едва приземлившись, но второй разряд, куда мощнее и толще, был уже слишком близко, чтобы ракшас успел уклониться.

Клокочущая белая энергия с треском вошла в него, испепеляя нижнюю челюсть, а затем проникая дальше, внутрь, вглубь. На чудовищно малый промежуток времени перед изумленным взглядом сидящего Суитиро человекоподобного кота осветило изнутри, а затем… затем тело божественного слуги разлетелось на мелкие клочья. Раз, и от представителя касты воинов и охранников Поднебесной остаются лишь разлетающиеся клочья обгоревшей плоти, кости и шерсти.

А настороженная девушка стоит, оглядываясь по сторонам. Её глаза расширяются в ужасе, когда она видит берег, заваленный трупами.

– Рейко! – слабым голосом зовёт её умирающий старик.

Она узнаёт, она бежит к нему, она начинает суетиться, пытаясь понять, что можно сделать с его ранами, но Суитиро пытается успокаить внучку. Не помогает, тогда он зло рявкает на неё, отвешивая слабую пощечину уцелевшей рукой, от чего чуть не валясь на землю. Девушка шипит от злости и обиды.

Другое дело.

До смешного маленькая, но весьма одаренная в груди, она распрямляется, глядя на главу рода сузившимися глазами.

– Я уже и забыла, что хотела вас убить сама, – говорит Эмберхарт Рейко. Голос её искусственно спокоен, а поза напряжена.

– Подожди немного, внучка, – улыбается старик, – Тогда сможешь нас похоронить. Всех нас. Это будет не так приятно, зато жить дальше без крови родни на руках куда легче, да?

– Как будто вы этого не заслужили!

– Но ты бы нас все равно похоронила бы?

– …да.

– Вот и подожди немного. Поболтаем напоследок, Рейко-чан.

Некоторое время они говорят. Последний из Иеками всего лишь вспоминает моменты из их общего прошлого. Обычные, банальные признания умирающего сильного человека. В настоящих чувствах, не более того. В том, что он до этого момента скрывал. О чем жалел. Чем жертвовал. Глаза отвернувшейся девушки наполняются слезами, но оборачивается она только тогда, когда дыхание старика замирает.

Наверное, у неё бы ушла целая вечность, чтобы выкопать в песке 64 могилы для своих бывших родственников, но к тому моменту, когда душа Иеками Суитиро отправляется в заслуженное стариком место, Рейко на острове уже не одна. Рядом с ней молча стоит Райдзин, бог грома и молний, трехметровый мускулистый гигант в длинной набедренной повязке. Малышка смотрит на полуобнаженное тело своего предка и открывает в изумлении рот.

– Я расскажу, – отрывисто бросает бог, – Потом. Время есть. Сначала мы их похороним.

– Да, – кивает Эмберхарт Рейко, направляясь к телу своего деда.

Впереди у них много работы… и разговор. До момента, когда девушку вернут в долину Камикочи, нужно очень многое успеть, а времени не так много. Вряд ли бой, который сейчас ведет муж Рейко Эмберхарт, затянется надолго.

Глава 1

– Капитан Уолл просит передать, что шторм стихает, лорд Эмберхарт. «Плач Элизы», по расчетам навигатора, прибудет в конечную точку маршрута на два часа позже предварительных расчетов.

– Приемлемо. Благодарю вас, мистер Уокер.

– Что-нибудь еще, сэр?

– В ближайшие пару часов… нет. Мне нужно подумать.

– Тогда я удаляюсь, сэр.

Закурив «эксельсиор», я посмотрел в один из роскошных иллюминаторов своей каюты. За бортом дирижабля бесновалась непогода, которая, на мой непросвещенный взгляд никакого, по сути, метеоролога, даже и не думала стихать. Эфирные двигатели активного сбора, которым был буквально усыпан скоростной дирижабль «Плач Элизы» создавали вокруг судна зону обедненного эфира, из-за чего оно могло не бояться ударов молний, но вот порывы ветра дирижабль шатали и дергали изрядно. Металлический скрип, глухие удары, отчетливо слышимая беготня по палубам… всё говорило о том, что команда судна пристально следит за его здоровьем.

Выпустив толстую струю дыма, я отвернулся от окна и бури. Нужно было сосредоточиться, в идеале на чем-нибудь неподвижном. Горячий кофейник изумительно подходил по моим невысоким требованиям. Переварить следовало многое, а горячий, крепкий и сладкий кофе в этом мне виделся ближайшим помощником.

Не каждый день ты узнаешь о том, что являешься реинкарнацией человека, который при жизни диктовал в течение полутора сотен лет свою волю целой планете. Сам этот день был давно позади, но моя беседа с призраком, найденным в скрытой пещере под горой в собственном домене, была куда дольше и несла в себе куда большее, нежели лишь откровение о том, что я – Шебадд Меритт, Узурпатор Эфира. Точнее, был им. А еще точнее? Жил им. Наверное. Мне потребовалось внести коррективы во множество планов, принять много резких и быстрых решений, совершить несколько важных дел для того, чтобы сейчас и здесь, на борту скоростного дирижабля экстра-класса, иметь в своем распоряжении около суток, чтобы, наконец, обдумать всё более тщательно.

«Не делай такие глаза, юноша. Шебадд Меритт мёртв, как ему и полагается. Только у тебя его Искра, Семя и даже часть Плода, прошедшие через несколько жизней, а у меня только память».

Сигарета уходила за сигаретой. Раньше я считал себя попаданцем, как любят… любили писать авторы художественной фантастики, что жили в мое время в другом мире. Затем, узнав правила круговорота душ в бытие, как и попав в мир, куда этих… «попаданцев» заносит Бурями чуть ли не раз в месяц, я изменил свою точку зрения. Но, тем не менее, хоть и переняв местные обычаи, культуру и правила, хоть и приняв новую роль, на многое еще смотрел с точки зрения того человека, личности, жившей в мире Интернета, отвратительной еды и ненатуральных продуктов. Разумеется, я знал, что и до той, первой жизни, моя Искра горела в иных мирах и иных существах.

Но и тут я умудрился… выделиться.

Точнее, не я. Он. Он-я. Неважно, важно то, что с момента, когда некий чрезвычайно могущественный маг сыграл в ящик, судьба его души и разума была предопределена. Они менялись, проживая другие жизни, путешествуя по разным мирам, пока цель этого странствия не была достигнута, после чего один синекожий демон не сунул меня/его в Пустоту, где я/он и провёл много-много времени, чтобы, в один очень определенный момент одним определенным образом не очутиться в пустом теле четвертого сына графа Роберта Эмберхарта, бывшего также очень определенным.

Итак, выделю основное. Заложу фундамент, на котором будут строится дальнейшие выводы. Я был, есть, и останусь никем иным, как лордом Алистером Эмберхартом, владельцем долины Камикочи в Японии, ну и чертовски неуживчивым гадом с большим кладбищем за спиной. Моя суть была и останется неизменной, так как к ней отнюдь не прибавилось умение трясти мир как грушу с помощью всего эфира планеты. Увы, в этом плане полупрозрачный голубоватый призрак мне ничем помочь не мог и не хотел.

Спустя пять сигарет и первую чашку кофе я решил, что это, вне всяких сомнений, плюс. Как-то уже привык быть двухметровым тощим заносчивым гадом, что в свои неполные 18 лет сумел поставить себя независимым землевладельцем, полезным союзником и ценной боевой единицей перед новым правительством Японии. В этом плане у меня всё просто замечательно. Единственное, в чем я испытывал серьезный дефицит, были союзники, но здесь ситуация здорово выправилась.

… испортившись во всем остальном.

Шебадд Меритт, да проклянут высшие силы его наглую, заносчивую, самодовольную и стопроцентно дохлую морду, далеко не из любви к искусству задумал такие выкрутасы с собственной душой, подкинутой английскому лорду.

Узурпатора Эфира нельзя было назвать просто легендой, точно также, как и некоего плотника из моего мира, приноровившегося после 33-ех лет расхаживать по жарким странам, творя чудеса, проповедуя и совершая насилие над менялами в храмах. Меритт оставил после себя следы везде – размером с Австралию, которая до сих пор считалась запущенной вотчиной его и его учеников. Он диктовал свою волю странам, уничтожал волшебников и магов, низвергал метеориты и, как было отдельно отмечено в архивах рода Эмберхарт – крутил хвосты богам с такой силой, что те ходили строем и отдавали ему честь. А затем просто-напросто умер, не оставив после себя ничего, кроме освобожденного эфира планеты и маленького континента на отшибе, заросшего джунглями, кишащими лютыми химерами, что вполне умели скрещиваться и размножаться.

Его ученики после этого почти половину тысячелетия грызлись между собой, применяя тех же химер, а затем, отточив навыки на делании живого, перешли к более утонченному противостоянию, в конечном итоге породив первые три мировых конфликта – Химерические войны, Чумное столетие и Рассвет Некромантов. 434 года резни, колдовства и немыслимых потерь – таковым считали наследие величайшего мага мира, безответственно откинувшего копыта.

Однако, в этом и был его план. У меня, наверное, при всех своих запасах, не хватило бы сигарет и кофе, чтобы осмыслить всё, что этот… это существо смогло спланировать и осуществить после своей смерти, пользуясь лишь своим разумом и руками нескольких помощников.

Так… зачем?

И это был очень хороший вопрос, на который ответ я получил. Правда, теперь мне придётся помогать своему… кому? Предшественнику? Предку? Прошлому «я»? …помогать исполнению этого колоссального плана. Разумеется, потому что это в моих интересах.

Уж такую малость он предусмотреть тоже смог. Правда, не став посвящать меня во все детали.

Хотя, это всё дела будущего. Сидящему в пещере призраку, охраняемому богом-обезьяной, я буду нужен с развязанными руками, так что основной вектор моей дальнейшей деятельности уперся в существование неких Роберта, Оливера и Кристофера Эмберхартов, а затем, пройдя через их надгробные камни, он попытается устремиться в светлое будущее.

Затянувшись, я вновь обратил внимание на непогоду за окном, которая действительно становилась всё слабее и слабее. Шторм заканчивался, а у меня оставалось время удариться в воспоминания.

Несколько дней назад

– Что есть демон, призрак, дух или какое-либо из порождений бога? – полупрозрачный образ величайшего мага всех времен и народ развёл по сторонам руки, – Это – эфир. Смесь энергий, заключенная в относительно стабильную, хоть и способную изменяться структуру. А что есть заклинание, как не куда более примитивная система?

– То есть, ты хочешь сказать, что вот он…, – я кивнул на стоящего у стены с кислой миной Дариона Вайза, – …просто волшебный фокус?

– Да, – просто ответил слепок памяти Узурпатора, – Самозародившийся, эволюционировавший, немыслимо сложный по сравнению с любым из заклинаний, способный осуществлять манипуляции с энергией и материей, умеющий мыслить, но… фокус.

– Чувства которого вы сейчас раните, – кисло пробормотал демон, закатывая глаза, а затем шепча едва слышно себе под нос, – …когда их двое, это гораздо тяжелее, чем я мог подумать.

– Старый друг, ты сравниваешь меня с этим мальчиком? – удивленно вскинул брови призрак волшебника.

– У вас куда больше общего, чем мне бы хотелось, Меритт, – звучал ответ демона.

– Меритт…, – покатал слово на языке Узурпатор, – Давно меня так никто не звал. Особенно странно это слышать от тебя, Талтагма.

– Меня зовут Дарион Вайз, – устало вздохнул синекожий, делая мученическое выражение лица, – Вы сами помогли мне сменить имя!

– Постараюсь привыкнуть, – серьезно кивнул ему лысый маг, – но ничего не обещаю.

Узурпатор Эфира был… невыносим. Он беспардонно распространял в своей полукруглой пещере внутри скалы железобетонную уверенность, в которой мы с Дарионом Вайзом тонули, как нежеланные котята. Он был деловит. Он был объективен. И ему совершенно чхать было на чужое мнение о чем угодно, если уже было выработано своё, так как умением насаждать «своё» Шебадд Меритт владел в совершенстве. Более того, он был неоспорим, разбираясь в тонких материях куда лучше любого другого… когда-либо жившего существа, от чего его невыносимость приобретала привкус стихии или шторма, в который попадает чужой разум.

А еще его образ не был какой-то там голограммой или письмом из прошлого. Нет, это был полноценный оттиск памяти, воплощенный в конструкции «искусственного демона». Проще говоря, со мной говорило заклинание. И оно убеждало меня, что является злом. Точнее…

– Пока существует эфир, – на пальцах призрака зажглись несколько шариков света, – этот мир не имеет будущего, Алистер. Что бы люди не построили, какую бы структуру не создали, она будет разрушена теми, кто обнаружит в себе дар к магии. Насколько я знаю, человечество успешно уничтожает как магов, так и телокрадов уже много сотен лет, но эта ситуация неизбежно изменится, вновь порождая войны и мировые потрясения. Можно даже сказать, что именно сейчас человечество на пике сложности своего технологического и социального развития. Любой шаг дальше породит более сложные и менее устойчивые структуры, которые будут куда уязвимее как для безграмотных бедняков, почувствовавших эфир, так и для воров тел, лезущих к нам со всего Иггдрассиля. Впрочем, мы находимся на охваченном войной острове, и, насколько я понимаю, весьма велик шанс следующей Мировой войны за… как вы называете этот сплав? Серенит?

– Ты хочешь изолировать планету от воздействия эфира? – поднял я тогда брови в приступе терминального удивления.

– Что-то вроде того, – энергично кивнул Меритт, – Я дам своему миру шанс. Тот, который есть у миллиардов миров, планов и отражений, спокойно живущих и развивающихся вдали от Реки Душ. А ты мне поможешь, Алистер. Мы спасем мир.

– Ты не испытываешь сомнений в том, что я соглашусь тебе помочь?

Мой вопрос тогда прозвучал как ребячество. Вызов ради вызова. Это была даже не попытка прощупать своего собеседника, являющегося моим в какой-то мере предком, а, скорее, именно протест кролика против наезжающего на его жизнь бульдозера. На что Шебадд Меритт и среагировал с грацией… бульдозера.

– Ты уже здесь, – отрубил он, махнув рукой, – Не в этой пещере, Алистер Эмберхарт, но в этом мире. Учитывая, как кривится… Дарион Вайз, наши с тобой по-прежнему характеры очень схожи. Подобное было учтено. В случае, если ты откажешься со мной сотрудничать, но не будешь мешать, я постараюсь дождаться момента твоей естественной смерти, но не гарантирую, что сочту столь долгое ожидание разумным. Понимаешь?

– То есть… душа, – сделал правильный вывод я, мрачнея.

– Именно, – покивал маг, – В твоем Плоде и Ядре заложен результат моих трудов. Каких именно, я не знаю, являясь куда более ранним отпечатком личности, но раз мы говорим здесь и сейчас, то задуманное мне удалось. Ты являешься хранителем определенных жизненно важных для этого мира знаний, Алистер Эмберхарт… и не покинешь его, пока эти знания не будут использованы. Только и всего.

Здорово, тогда подумал я. Просто чудесно. Жизнь весьма щедра ко мне на ограничители. То меня держал за поводок отец, планируя использовать в своих планах. Потом местные японские заморочки и уже данные лично мной обязательства. Затем ограничения от Древних родов, буквально запершие меня в Японии. Теперь же, оказывается, я сам себя запер в этом мире с определенной целью. И совершенно не важно, чего желает сэр Алистер Эмберхарт, потому что перед ним стоит тень Узурпатора Эфира, невозмутимо готовая к любому развитию событий.

И, если (а может быть и «когда») будет нужно, то меня лишат жизни, чтобы затем «распотрошить кубышку».

Изумительно.

Так я ему тогда и сказал, пачкая пол пещеры очередным окурком. Шебадд Меритт – непревзойденный мастер ставить окружающих в позу пьющего оленя, даже если для дела нужно поставить в эту неблагородную позу самого себя. Он принял это за комплимент.

– Меня зовут Дарион Вайз, – вредный голос, раздавшийся от стены, тогда меня слегка вывел из замешательства, заодно заставляя призрака, в очередной раз обратившегося к демону, закатить глаза.

Разумеется, кроме кнута в виде прекращения жизнедеятельности в удобный великому магу момент, был также и пряник. Большой пряник, так как о себе, даже потерявшем память и личность, Узурпатор Эфира не забывал никогда. Только вот, в чём конкретно я ему могу помочь, как и детали этого самого «пряника», призрак излагать не стал. По его авторитетному мнению, в данный конкретный момент мне следовало разгрузить свой собственный график от дел, требующих личного участия.