Плащ и галстук. Книга третья

И конечно, это стало лучшим моментом для появления пацана с горящей головой. Бедолага в черных брючках, белой рубашке и красном галстуке аж обе сумки уронил, глядя на творящийся вокруг аттракцион! Мало того, появившийся рядом с ним человек в черно-сером деловом костюме попал под разворот плеча (точнее, бедра) Неллы Аркадьевны. Пришлось хватать пацана и буквально вытаскивать из-под падающего мужика. Пламя, которым была объята голова пионера, мягко лизнуло моё ухо пару раз.

Совсем не горячо, надо же.

– Что у вас тут происходит?!! – нервно-злым голосом взвыл падший на траву мужик.

– Копухи е*ут мозги, комсомол в ауте, я толкаю жопой неосторожных придурков! Еще вопросы, Степанов?!! – рыкнула злая Окалина, нависая всеми двумя с лишним метрами над травмированным. Она его явно знала.

– …а страдают дети, – вредным голосом добавил я, покачивая пламенеющим пареньком, удерживаемым аккуратно за подмышки, – Ну, или могут пострадать.

Действительно, горит и не обжигает.

Пацан в ответ на это лишь хрюкнул. Я хрюкнул в ответ, металлически, сквозь маску, ставя паренька на травку, но придерживая слегка за плечо. Мало ли что еще сюда телепортируют. Отойти бы от греха подальше.

– Окалина…, – пробубнил валяющийся мужик после нескольких неудачных попыток встать, – Какого *уя ты на площадке телепортации?!

– Ты где её тут увидел, болезный? – осведомилась блондинка, – И вообще, чего тут забыл?

– Сопровождаю Данко!

– Сопроводил. У*бывай!

– Сначала доложусь главному! Пере…

– Доложился! У*бывай!

– Мировая тетка, да? – обратился я к своему главному подопечному, которого явно тянуло ржать со всей этой сцены, – Меня, кстати, Витя зовут.

– Вася, – кивнул скалящийся пацан.

Хм, вроде живенький такой, надежда всея СССР. Возможно, и споемся.

– Раз ты главная, тогда держи! – порывшись в кармане пиджака, упомянутый вставший уже на ноги Степанов извлек оттуда два массивных браслета, очень напоминающих наши стакомовские часы, а затем буквально впихнул их в руку Окалины со словами, – Один цепляешь Данко, второй своему ручному психопату! Если они сблизятся на расстояние десяток метров, будет дан тревожный сигнал, пять – электрошооооо…??!!!

Браслеты, в отличие от кротов, в море явно долетели, брошенные рукой валькирии.

– Какой дебил сказал этому дебилу, что я ручной? – в тишине задал я вопрос, правильно поняв происходящее, – Это раз. И два: какой дебил мог приказать нацепить на меня шокер?

Мужик мееедленно повернул голову, утыкаясь ошарашенным взглядом в меня, обнимающего рукой за плечо Васю Колунова.

– Ну ты ж мои приказы выполняешь, Изотов? – не стала облегчать жизнь человеку валькиристая блондинка.

– Конечно выполняю, товарищ майор, – пожал плечами я, – Как слышу, так и…

– Вот бери пацана и *издуй к своим. Это приказ. А мы тут сами поговорим…

Как мне не было интересно послушать этого Степанова, всё равно пришлось подчиниться. Хотя, интересно? Пф. Сколько у меня было недоброжелателей, сколько из них осталось в живых… нет, такая жизнь, конечно, интересна, но постоянно ей рисковать, отвоевывая себе хотя бы право на человеческое обращение – утомляет и бесит.

– А ты правда этот… Симулянт? – робко спросил меня пацан с горящей головой, не отрывая взгляда от моей маски.

– Нет, Вась. Меня зовут Виктор Изотов. Так меня мама с папой назвали. А Симулянтом зовут разные там Степановы, которых я впервые в жизни вижу.

– …

Видя, что парень смешался и начинает напрягаться, я остановился, а затем встал перед ним на одно колено так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Гм, горящая голова, надо же…

– Вась, я понимаю, что ты обо мне слышал, да? Явно что-то нехорошее. Мы с этим потом разберемся, время будет. Поэтому давай сделаем так – иди вон к той очень большой девочке. Её зовут Викусик и она очень добрая. А еще у неё есть способность, позволяющая чувствовать ложь и правду. Когда рядом врут, ей плохо становится. Возле неё ты будешь в безопасности, а я пока пошлю людей твои сумки забрать.

Посылать оказавшегося здесь одного пацана к детям, вокруг которых крутятся родители, мне показалось не совсем умным и правильным ходом. Вместо этого послал рыжего Расстогина за сумками пацана, а сам принялся дальше наблюдать за творящейся катавасией.

Диалог моей начальницы с хамом-Степановым разрешился быстро. Либо время у того истекло, либо он устал от того, что его посылают через слово на мужские половые органы, но мужик предпочел медленно раствориться в воздухе (реально медленно, минуты полторы его дематериализация шла). Всё это время наша героическая блондинка продолжала его крыть, он слушал, но, судя по гримасам, явно не мог ответить.

Дальше была организованная атака взрослых и ответственных людей, то есть Цао Сюин и Неллы Аркадьевны, позвавших на помощь товарища Молоко. Та, несмотря на свой негромкий голос, обладала нехило накушанными формами, внушающими доверие. Завладев вниманием родителей, которые явно не могли наболтаться с собственными детьми, наша триада начала медленно, но верно выдавливать из них желание оставаться тут на подольше. Сбоку вылезли комсомольцы Первого района, пытаясь что-то там повякать на своем, на перворайонном, но были купно задавлены авторитетом и отправлены назад, сторожить детей.

К нашему общему счастью и облегчению, «копухи», всё-таки, были бесценными и постоянно работающими специалистами, поэтому никто из них жмущей короны не имел и права не качал. Возбужденные от вида собственных детей родители, да и только. Нечасто они их видят…

– Ну, Вить, у нас проблемы…, – подкралась ко мне злая судьба в виде одетой в сверхлегкий сарафан Кладышевой.

– Уже? – неприятно удивился я.

– В будущем, – уточнила брюнетка, удерживая на голове широкую соломенную шляпу, настолько большую, что казалось, что её может унести ветром, – Ты же в курсе, что я немного понимаю в психологии там, в психиатрии?

– Ну да, на моих нервах ты пляшешь мастерски, – скривился я, отстегивая нижнюю часть маски, чтобы сунуть в рот сигарету, – Так что случилось?

– Детишки. Они разбалованы. Сильно разбалованы. Видишь вон того, с выгоревшими волосами? Посмотри, как тот отмахивается от вожатой. У девки уже аж губы трясутся.

– Вижу.

– А ведь у них еще и способности…

– Слабенькие и неразвитые.

– Но они криптиды.

– А у нас бабка, умеющая заключать кого-угодно в изоляционную сферу, злая майор, способная эта санкционировать, девочка, способная определить ложь, опытнейший психотерапевт Союза и, на самый крайний случай – я.

– А ты чт…

– Маску сниму.

– Не вздумай!! – тут же посерьезнела Вероника, – Ни при каких обстоятельствах, ушибленный ты мой!

– Передо мной поставили задачу – чтобы дети хорошо отдохнули этим летом, – решил я надавить малявке на нервы, – Ничего о том, что это им должно понравиться, не говорили…

– Так! Мне срочно надо… уиии…!

Перехватив малявку в районе присутствия сисек, смотрящихся несколько чуждо на её мелком теле, я жарко прошептал старой извращенке на ухо о том, что шучу, а затем, чмокнув её в ту же область, выпустил псевдоребенка на волю. В ответ меня одарили очень сложным взглядом, после которого я решил, что комнату буду на ночь запирать и подпирать стулом. Во избежание. И балкон.

Однако, природная вредность и память о многократно застимулированном в щи либидо не дали мне кончить эти переговоры на минорной ноте.

– Мужика бы вам, Вероника Израилевна…, – потрепал я остолбеневшую брюнетку по плечику, – Мужика…

И ушёл, не оглядываясь на взрывы.

А идти было надо, так как Окалина вновь зычно объявляла линейку. Некоторые копухи по старой памяти решили толкнуть короткое напутствие всем присутствующим, поэтому мы, подтянувшись тремя стадами баранов (причем Вася уже терся около Викусика!) собрались на плацу перед санаторием.

Высокий худой мужчина с редкими волосами и крупным носом подлетел вверх, стеснительно улыбаясь. Он даже слова не сказал, как замолчали все, даже «коморские». Чего уж говорить, даже меня пробрало. Афонов Антон Рагимович был настоящей легендой при жизни. Один из самых старых криптидов, всего лишь две способности, одна из которых – смешная геосенсорика… и? И просто море труда, учебы, практики. Перед нами висела легенда в виде лысеющего телекинетика, проложившего порядка пятиста новых русел рек и убившего две зарождающиеся пустыни. Того, для кого открыты двери каждого дома в казахских степях, без исключений.

А еще, кроме всего этого, он был по-настоящему мировым мужиком. Были эпизоды, когда региональщики, подготовив проекты ирригации или коррекции водных резервуаров, клали ему на метафорический стол расчеты, а сам Афонов свое крайне небольшое время отдыха отдавал на то, чтобы, облачившись в специально разработанный для него скафандр, слетать на бешеной скорости за тысячи километров и выполнить, так сказать, халтурку. Чистый телекинез, геосенсорика, знания, как это применить и принципы, чтобы применять на благо человечеству большую часть жизни.

Я смотрел на него, лучащегося неуверенной улыбкой, слушал нескладные слова этого человека и… пытался заставить себя уважать Антона Рагимовича поменьше.

Собаку называют лучшим другом человека за то, что она проявляет стайную лояльность. Но никто почему-то не восхищается такой дружбой, когда свора одичавших псов нападает на ребенка. Наоборот, её боятся. Люди привыкли поощрять полезные лично для них процессы, происходящие нахаляву или дешево. Праздновать день рождения Эйнштейна или Лодыгина? Зачем? Это же люди, и они уже умерли. Зато сказочный персонаж, сделавший много всего нахаляву, вроде бы может даже вернуться. А значит – Христос воскрес!

А, извиняюсь, ошибся миром. Тут у нас здоровый, но слегка сверхъестественный коммунизм. Поправочка – не здоровый, а успешно выживающий.

«Копухи» уходили без всякого пафоса, попросту исчезая, иногда даже не договорив. Видимо, телепортатор здесь лично не присутствовал. Вскоре перед санаторием осталось 34 ребенка, два десятка «коморских», не считая призраков, да два десятка комсомольцев и персонала, возглавляемых, как оказалось, молодым улыбчивым парнем по имени Аркадий. Который тут же попытался сделать заявку на неоспоримое лидерство во всей этой движухе.

Ну, ему, наверное, не стоило так часто улыбаться, а еще подрасти в росте сантиметров на 40–50, да и в килограммах прибавить настолько же. Окалина просто не заметила «конкурента», как и его же недавние подчиненные. Аркадий пожух и выцвел за считанные минуты, а потом и вовсе начал сливаться с фоном.

– Не хулиганить, способности не использовать, по всем вопросам – к товарищу Цао Сюин! Первый этаж занят, второй и третий свободны! Дети на третьем, дети постарше – на втором! Вопросы? Нет вопросов. Разносите вещи, обустраивайтесь.

Вещей было много как у вожатых, так и у их подопечных. Опытно оценив взглядом лица комсомолок, начавших бросать на наш коллектив нездоровые взгляды, я решил, что самое время мне удалиться за санаторий и осмотреть там новое здание, которое соорудили «копухи» для Викусика. Разумеется, захватив девочку с собой. И её нового подопечного, от греха подальше.

Нет, ну реально много сумок, баулов и прочего! Это мы, видимо, совсем уж нищеброды, каждому по рюкзаку с сумкой – и нормалды! А тут просто завалы барахла!

– А вы нам помочь не хотите?! – стервозно-возмущенно-требовательно-просящий тон за спиной заставил меня остановиться.

И обернуться, увидев, как прочухавшие жопу коморские идут за мной и Викусиком всем стадом. Засада. Да еще и эта…

Что мне не нравится в этой жизни – так это девки в своем большинстве. Крепкие, рукастые, решительные, некрашенные. Какая там хрупкость или грация? Да они просто мечта Лукашенко, каждая как картофелеуборочный комбайн, атлетка и дзюдоистка в одном флаконе. Сочувствия вызывают примерно столько же, но не из-за внешности, а вот именно из-за такого напора.

– Не хотим, – ответил я, видя, как остальные мнутся, – Но можете попросить.

– Попросиииить…? – насмешливо протянула красивая, но слишком уж плотно сбитая деваха, к которой подошли еще две, покрасивее и постройнее, – Нам? Вас? Коморских?! А ну…

– Слышь, ты…, – тут же попыталась быкануть Смолова, но я, тронув девушку за плечо, покачал ей головой, а потом пошёл к этому трио.

Это всего лишь глупенькие девчонки, а не какой-то там Степанов. Поднимать сейчас срач – худшее, что можно себе представить.

– То, что я сейчас скажу, вы легко сможете проверить, так что, прошу вас, выслушайте, – спокойным тоном начал я, подойдя к девкам так, чтобы мои слова кроме них никто не слышал, – Первое. Мы с вами заперты в этом санатории почти на 90 дней. Любые выезды или выплывы отсюда будут регулироваться крайне жестко, понятно? И если кому-то захочется куда-то свинтить, то он это желание засунет себе в жопу на 90 дней. В лучшем случае. С этим все понятно? Теперь второе. Мы – коморские. То есть, неуравновешенные, опасные для общества, находящиеся в считанных метрах от вас неосапианты. Вы уверены, что с нами получится вы*бываться без последствий? И что вам за это ничего не будет? Думаю, искра понимания в ваших глазах, разгорающаяся всё сильнее, говорит о том, что вы о подобном не думали.

– А…

– Третье, – спокойно перебил я девушку слева, – Меня зовут Виктор Изотов. И я – единственный способ раздобыть алкоголь, «сяпу», косметику и прочее говно, которое может здесь потребоваться. Это моя обязанность, которую я буду исполнять, но как именно – уже зависит от моих взаимоотношений с людьми. И от взаимоотношений этих самых людей с «коморскими».

– Ты…

– Сначала дослушайте, – я не собирался останавливаться, – Четвертое. Мы вам не слуги, не помощники, ни мальчики и девочки из разряда «подай-принеси». Наша компания слушает товарищей Цао Сюин и майора Окалину Неллу Аркадьевну, поэтому, если вам нужна будет помощь, поддержка, прикрытие, – то вы обращаетесь к ним, а вот они уже направляют кого-то из нас. Попробуете наезжать также, как только что – можете очень крупно нарваться просто потому, что обратитесь не к тому товарищу, слишком сильно его огорчите и он поотрывает вам головы. Всё, я закончил. Вопросы?

Троица переглядывалась с сложными выражениями на лицах. В основном там было, конечно, зверское о*уевание, иначе не скажешь. Нет, почтенная публика, Витя знает много слов, даже слишком, но вот в этот раз? Это песня. Из неё слово не выкинешь.

– Ты сейчас… правду, что ли, сказал? – пробормотала та самая задира, с которой чуть всё не началось.

– От первого до последнего слова. Можете проверить, это очень легко сделать. Или мне повторить какую-то часть?

– Пов…повтори. Про то, что мы девяносто дней тут, и никуда не…

– Легко. Это закрытый объект. Наглухо. Три месяца мы купаемся, загораем, мажем сиси и чешем писи. Так что, ребята, давайте жить дружно?

Девушки, не сговариваясь, молча покивали, а затем, демонстрируя удивительную синхронность, развернулись и потопали к своим. Пожав плечами, я повёл свою паству дальше, бурча о том, что надо жить дружно и тихо, потому что мы не хотим увидеть Окалину в гневе. Окружающие будут кивать, покрывая между собой половыми органами наглых комсомолок. Те вернутся повторно чуть-чуть позже, когда мы уже осмотрим уютный пятиметровый в высоту домик из спрессованного камня, сделанный «копухами». Он, кстати, будет не один, а парой. Домишко Дашки Смоловой, нашей ночной королевы паранойи, будет рядом, а Расстогин, сравнивший его с собачьей будкой возле дома, отхватит рекордное количество подзатыльников.

Но сумки нам всё равно придётся помогать заносить.

А потом курящего в укромном месте меня найдет Палатенцо, которая, притулившись рядом, расскажет по большому секрету, что наши соседи из Первого района очень сильно огорчены моими откровениями, подтвержденными на самых высших инстанциях. Эти молодые ребята и девчата изначально планировали скинуть на нас всю черновуху и выполнять максимум функции контролеров, работающих в несколько смен. Ну… как говорится, есть желаемое, а есть действительное. На самом деле, работать будут все, отдыхать тоже…

Возможно.

Если эти пионеры нам дадут.

– Вася! Васенька! Вася Колунов!! – донеслись до меня истерические звуки паникующей девушки, – Кто-нибудь! Кто-нибудь видел Васю?! Колунова!? У него голова горящая! Люди! Нам срочно надо найти Васю!

«Чего его искать, он задрых у Викусика на кровати», – подумал я, бычкуя окурок, – «Сам спуститься не мог, высоко, а она не вытерпела и ушла гулять. Вот он и спит там за толстыми стенами»

Эх… Не люблю людей. Шумные.

Глава 5. Молодые дарования

Я много чего в жизни испытал, уважаемые мои несуществующие слушатели. Что в одной, что уже и во второй. И не сказать бы, что это были хорошие, светлые и радостные моменты. Меня били, пытались убить, экспериментировали такими способами, что инопланетянам с их анальными зондами можно лишь нервно курить в углу. Меня будили разрядами тока! Про то, сколько раз просыпался в уютной зарешеченной камере – вообще молчу.

Но всё это оказалось полной херней по сравнению с летним пионерским отдыхом!!

Нет, если бы у нас были нормальные вожатые – то есть ответственные молодые люди, нихрена не понимающие в пионервожатстве и прочей гадости, то всё было бы неплохо, но с нами тут засели лучшие из лучших в этом поганом ремесле!

Эти… сволочи могли, умели и практиковали лечь в три-четыре часа пьяными в дугу, но в шесть утра они вставали, как приспешники злых сил, воскрешенные древним проклятием страдающей от молочницы некромантки! А затем устраивали свои мозготрахательные игрища, планируя кто, чем и как будет развлекать эту паршивую детвору!

И только потом они, гремя осипшими голосами, поднимали мелких засранцев и начинали с ними возиться! И нас тоже поднимали, потому что тридцать четыре мелких орущих гадости и еще десяток крупной – это не то, что может спокойно вынести обитатель первого этажа!

– Ненавижу…, – простонал я, отлипая от кровати и нащупывая верхнюю часть своей маски, – Всё… ненавижу.

Печально хрюкнувшая в подушку Сидорова попыталась отгородиться от жестокого мира выставленной из-под одеяла голой задницей, но эффекта это принесло ноль. Дети орали, визжали и улюлюкали как в самом санатории, заставляя эхо своих мерзких воплей резонировать от голых стен, так уже и на улице, что дополнительно трахало наши барабанные перепонки. Линейки и прочий пионерий бред проводили ЗА основным зданием «Лазурного берега», а значит – прямо перед нашими окнами!!

– Демоны…

Хотя бы попить спокойно кофе? Невозможно. Придурковато-веселые и профессионально задорные молодые люди орут специально громко, чтобы раскачать самих себя и подростков…

– И ты?! – с болью в душе я крикнул с балкона, наблюдая… Викусика, вполне себе бодро и активно принимающую участие во всем этом беспределе. То есть стоящую на линейке. А ведь в первые три дня я на полном серьезе вынашивал мысль соблазнить невинного ребенка. Ну или как-то иначе получить возможность спать в её прекрасном домике, созданном из спрессованного камня такой плотности, что звуки туда проходят с большим трудом.

– Привет! – солнечно улыбнулась мне трехметровая девушка, делая ручкой. Рядом с ней стоял унылый и невыспавшийся Вася, тоже мне робко помахавший. Я нашел в себе силы улыбнуться парню.

Правда, тот тут же покраснел как рак. Ну да, за моей спиной с кровати себя отскребала Юлька, причем тем же задом кверху. Внезапно взвизгнув, она подпрыгнула, тут же закутываясь в одеяло. Ах да, пиросенсорика… Увидела себя со стороны. Ну, жопу то есть.

Ненавижу… себя, других, весь мир. Особенно Севастополь, гребаный санаторий, дурацких пионеров, ненормальных мутантов, которых нам подсунули как вожатых… а особенно – Окалину Неллу Аркадьевну! Та, поняв, чем череповато соседство с детьми, всё сделала по уму! Они теперь в тесном дружеском коллективе взрослых и «чистых» всю ночь бухают, а спать ложатся, когда перворайонцы уводят это стадо на завтрак! Потом-то они его поведут дальше, как Моисей, на зарядки разные и вообще! Тихо будет!

Злобно стеная, я залез под ледяной душ. Моя соседка и половой партнер радостно сунулась голяком туда же, а затем заорала от не передаваемых иным путем ощущений. Попыталась удрать, но я её вредно поймал и удержал от такого опрометчивого шага. Было сложно, мокрая, скользкая и отчаянно пытающаяся удрать девушка тот еще объект для удержания, но у меня, как уже имеющего солидный опыт взаимодействия со скользкими объектами, была мертвая хватка!

Ну, на меня, конечно, слегка обиделись, но уж точно проснулись. Наступал очередной день летнего ада. То есть санатория.

Сегодня была моя очередь чистить картошку на ужин, так что я предвкушал несколько часов тишины. Закроюсь в подсобном помещении, разденусь догола, почищу картоху на сверхсиле, в смысле со сверхвыносливостью, а затем каааак задрыхну в тишине на мешках…

– Доброе утро, – поздоровалась с нами голова, просунутая в ванну, тут же доводя судорожно обтирающуюся Сидорову до еще одного предсмертного визга.

– О, Юль, привет, – улыбнулся я призраку, – Ты это чего?

– Ты это зачем?! – обиженно вякнула тезка Окалины, высовываясь из-под полотенца.

– Его вызывают. Срочно, – ткнула призрак в меня пальцем, а затем поинтересовалась у покрытой мурашками девушки, – Ты в курсе, что он мой жених?

– В курсе! – с вызовом ответила пирокинетичка, тут же сделав страшное лицо.

– Ну и хорошо, – удовлетворилась ответом Палатенцо, исчезая и оставляя бывшую поджигательницу в глубоком когнитивном диссонансе.

– Иногда мне кажется, что весь мир сговорился свести меня с ума, – пробурчал я в ответ на всю эту сцену, – Вот люди просто не могут жить тихо и мирно. Шило в жопе заставляет их наводить суету до тех пор, пока весь мир не превратится в горящий бордель.

– А ты её любишь? – внезапно тихо спросила меня поджигательница.

– Из всего этого *ляцкого цирка я люблю только Викусика, – отрезал я, – Как младшую сестру. И еще Цао Сюин. Как бабушку. Все остальные у меня даже доверия не вызывают!

– П-почему…? – грустным таким тоном.

– Потому что выкидываете вечно разную херню!

Ну да, соврал. Не говорить же девушке, что у Палатенцо есть скрытое неоспоримое достоинство весом за сотню кг и ростом за два метра, откликающееся на слово «мама»? Еще подумает, что я этот. Который любитель постарше. А мне товарищ майор как человек нравится. Мы с ней схожи характерами, особенно в той части, где надо решительно

кого-нибудь замочить.

Не то чтобы мне нравилось убивать людей… совсем нет. Даже категорически нет. Даже сейчас, после почти недели пионерского ада. Но это прекрасный антистресс.

…нет, я сказал!

Майор в обществе своей собственной дочки встретила меня на пороге собственного номера, одетая лишь в заношенные короткие шорты и обрезанную старую майку. Зрелище было… потрясающее. Я знал, что ей в районе сорока лет, но выглядела она на десяток моложе. Правда, несмотря на подтянутую задницу и объемистую грудь, эротизмом от блондинки не веяло совершенно – она была больше похожа на статую. Мышцы, сухожилия, кубики, ребра… боевая человекоподобная машина. Причем свеженькая и, как обычно, строгая, несмотря на курорт. А ведь тут все расползлись и стали вальяжнее…

– Изотов, я спать хочу, так что кратко и по делу. Первое – Сидорова теперь помощница медсестры, пнешь её в сторону Галкиной, как домой заглянешь. Второе – у тебя сегодня выходной, так что бери мою дочь и дуйте на рыбалку. Юля в курсе всего остального, расскажет, пока будете отдыхать.

– Понял, – не стал я возражать против тишины и Палатенца, – А где взять лодку и удочки?

– Зачем тебе лодка и удочки? – прищурилась начальница, – Идите уже, отдыхайте. И не забудьте, что рыбы надо на всех! Всё, свободны!

Обосраться и не жить.

И что это вообще было? Ладно уж, партия сказала «надо», комсомол ответил – «есть!»…

Заглянув назад в номер, я обрадовал новым назначением Сидорову. Теперь она с полным правом могла день деньской валяться на крыше вместе с Кладышевой и Янлинь, бездельничать, жариться на солнце и наблюдать за Васей. Затем, преследуемый своей молчаливой «невестой», я заглянул на кухню, ограбив ту на большой и мятый медный таз. Там же я откопал несколько вполне крепких мешков из-под картошки.

Ну, наверное, всё. Можно идти на «рыбалку».

Направил я наш маленький, но очень гордый отряд прямиком на Взрослый Пляж, место, огороженное майором самыми суровыми из нелетальных кар от детей и подростков, включая ну… всех, моложе 20-ти лет. Была у него одна интересная особенность в виде чахлого причала, а также пары подсобок, содержащих в себе разный хлам. Но что для взрослого состоявшегося человека с пивом и на отдыхе хлам, то для ребенка – сокровища. Потому, кстати, и не пускали. Меня же это место в первую очередь интересовало отвесным дном прибрежной линии и возможностью поискать в подсобках маску для подводного плавания.