На пороге бессмертия

– Ну не скажи – как все. Здесь у каждого своя думка. Кто-то вон, в блатные метит, кто-то мужиком хочет оставаться и репутацию свою не замарать, а кто-то, за свободу готов и мать родную продать. Ты ведь здесь человек случайный и посвящать свою жизнь тюрьме как я понимаю, не собираешься. Ну и на хрена тебе играть по чужим правилам? Иди в красные, там у тебя будет шанс выйти на свободу раньше срока. Не хочешь один пойти, я тебя поддержу, с тобой пойду.

– Ну ладно я, человек на зоне случайный, но ты то, что братва скажет? – удивился такому повороту, Саморез.

– Да по хрен мне на братву, ты на волю уйдёшь и я с тобой, – усмехнулся Могила.

– Как это?

– Да как-нибудь, – снова усмехнулся, Могила. – Наша с тобой задача, зону перекрасить, тогда тут такие дела завертятся, что всем будет не до нас.

***

Самореза пригласил на разговор Гусь.

– Ты чё это, правда что ли, решил лампас одеть, в красные податься? – спросил Гусь едва только Саморез вошёл в его каморку.

– Правда, – ответил Саморез.

– Ты же себе считай, всю свою биографию перечеркнул!

– Это какую я себе биографию перечеркнул, ту самую, которую мне ваши коллеги бандиты нарисовали, что ли? Вам ли не знать, как я сюда попал. Ничего общего ни с вами, ни с вашими друзьями, я иметь никогда не хотел и не хочу. И играть по придуманным вами правилам, тем более. Мне на свободу нужно выйти. И если я при этом пойду по головам тех, кто меня сюда определил, так это уж извините, сами виноваты, – вспылил Чилингаров и вывалил на Гуся всё, что он думает о нём и о его компании.

– Это ты так благодарность свою проявил, за то что мы тебя поддержали, не дали тебя, за твои деньги, на куски порвать? – выпалил в ответ, Гусь.

– Спасибо за поддержку, благородный господин! Только если бы не бандиты, мне вообще не нужна была бы ничья поддержка. И моя жена и мой ребёнок, сейчас были бы живы.

– Ты всех то в одну кучу не сваливай. Я к твоим проблемам, отношения не имею! – крикнул Гусь.

– Но это только потому, что когда я был на воле, о моих деньгах узнали не вы, Виктор Иванович. Вы уж перед собой-то, будьте честны.

Новосибирск. 2005 год

За пять лет, Саморез с Могилой сумели подмять под себя зону и перехватить власть у бандитов. Теперь, за зоной смотрел сам Саморез, а Гусь от грядущих неприятностей, спрятался в больничке и возвращаться не собирался.

– Ну вот видишь, как хорошо всё у нас получилось, – сказал Могила.

Саморез и Могила вдвоём сидели за праздничным столом в бывшей каморке Гуся и наслаждались заказанной из ресторана едой.

– С Новым годом тебя, братишка! – поднял бокал Саморез.

– С Новым годом!

Администрация такому раскладу была весьма рада. Ещё бы ей не радоваться. Начальник колонии отрапортовал об массовом желании его подопечных твёрдо встать на путь исправления и получил определенные плюшки, а следом за ним, их получили и все ниже стоящие товарищи. На то, что Чилингаров с Герасимовым позволяют себе несколько больше чем положено осуждённым на строгом режиме, начальство закрывало глаза. Что тут поделаешь, заслужили.

После того как власть в зоне основательно покраснела, бандиты её греть естественно перестали, но из простых осуждённых такой отказ мало кто заметил. Весь грев и раньше уходил только строго определенному Гусем, кругу избранных из числа попавших на зону бандитов.

Вор в законе Тима, был просто в восторге от случившегося на зоне переворота. Теперь ему будет что предъявить на стрелке Малюте, с которым ему приходилось делить власть в городе. Это же они чёрную зону профукали.

Чтобы хоть как-то сгладить ситуацию, Малюта решил принять меры. Нужно было любой ценой, убрать из зоны Самореза.

***

На лесной тропинке в бору Первомайского района встретились два пожилых человека. Со стороны могло показаться, что оба они вышли просто прогуляться и друг с другом знакомы не были, а их встреча, носила сугубо случайный характер.

– Что стряслось, Малюта, зачем такая срочность? – недовольно спросил мужчина в светло-зеленом камуфляже.

– Да уж случилось, Павел Сергеевич, – ответил ему мужчина в спортивном костюме. – Ты меня знаешь, по пустяку я бы к тебе не обратился. Человека нужно одного из зоны вытащить, причём срочно.

– И как ты себе это представляешь? – усмехнулся Павел Сергеевич. – Он кто, за что сидит?

– Это Чилингаров, который жену свою беременную застрелил. Помнишь такое дело?

– Ну так, ему вроде ещё сидеть и сидеть.

– Большую часть срока он уже отсидел, да и к тому же, не виновен он, – сказал Малюта.

– Правда? Но судя по материалам следствия, его вина не вызывала никакого сомнения. Да он насколько я помню и не отрицал, что это именно он, стрелял в свою жену.

– Когда он стрелял в свою жену, у него на голове был мешок надет и он не мог видеть, в кого он стреляет. Ему в руку ствол сунули и заставили выстрелить.

– О как! И ты готов предоставить доказательства, свидетелей? – усмехнулся Павел Сергеевич, заранее зная ответ.

– Нет, этого я сделать не могу, – покачал головой, Малюта. – Это я тебе сказал. Чтобы ты не сомневался, что вытаскивать ты будешь, невиновного человека. И самое главное, получишь за это, хороший гонорар.

– Я не бог, а всего лишь судья и для того, чтобы мне его вытащить, должны быть веские основания.

– Да будут тебе основания и от администрации колонии ходатайство будет и от медиков о его плохом здоровье, всё будет.

– Он тебе друг, что ли?

– Да скорее враг. Мешает он нам на зоне и если его вовремя оттуда не убрать, он там такого намутит… Не можем мы с ним справиться и убрать его другим, более простым и дешевым способом, тоже не можем.

Новосибирск. 2005 год. Весна

Чилингаров подставил лицо весеннему солнышку и вдохнул пропитанный ароматом свежих трав и листвы, воздух.

– Вот и всё, свобода! За прошедшие годы чувство мести притупилось, но не исчезло совсем и теперь, когда нахлынули воспоминания, это чувство овладело Чилингаровым с новой силой.

Чилингаров прошёл на остановку общественного транспорта и на автобусе доехал до своего дома и только поднявшись на этаж сообразил, что у него нет ключа от двери квартиры.

Ещё когда он заработал свой первый миллион, Чилингаров решил его обналичить и разбив на мелкие партии спрятать в разных местах за городом. Потом, когда он уже заработал двадцать пять миллионов, он разбил их на пять частей.

В общем, сейчас у него в тайниках оставалось ещё двадцать миллионов долларов, но до них ещё нужно было как-то добраться, а денег было в обрез. Не имея денег, сложно решать проблему даже с дверью, не говоря уже обо всём остальном.

Посчитав имеющиеся в кармане наличные, Чилингаров вздохнул и побрел пешком на вокзал. На билет на электричку до Матвеевки, хватит, а там примерно с пару километров по лесу, по любому пришлось бы идти пешком, ни один таксист не согласится гробить свою машину, на лесных дорогах.

На зоне ни у него, ни у Могилы, проблем с деньгами не было и он освобождаясь, оставил все деньги Могиле, хотя мог и вынести их с зоны безо всяких проблем.

Матвеевка, это самый ближний пункт, где была спрятана заначка, до остальных, пришлось бы добираться гораздо дольше.