Агнесса. Тайна сердца. Книга вторая

Дорогие читатели! Это вторая часть романа "Агнесса. Тайна сердца". Первая здесь:https://litnet.com/shrt/Cxjq

Большинство людей, которым известна моя история, говорили, что я совершила большую глупость, сама разрушила свою жизнь и жизнь своих близких. Узнать, изменилась я или нет, они смогут, прочитав эту книгу.

Агнесса Митчелл

Волны шли одна за другой, вздымались холмами, гулко накатывали на берег, расползались к ногам зыбким кружевом белой пены. Небо затянули по-осеннему плотные облака, но горы еще были покрыты темно-зеленым кустарником. Неведомые тропинки змеились по склонам и ускользали вдаль.

Когда Агнесса и Рэй только приехали в город, палящее солнце отражалось от белых известняков и серых камней, ноги утопали в горячей пыли. Небеса дышали зноем, воздух был насыщен ароматами смолы. Стрекотанье цикад в пышных кронах деревьев заглушало шум океана, прозрачные воды которого не бурлили, а лениво колыхались, будто в гигантской чаше.

Погода изменилась в одночасье, как нередко меняется многое в этой непрочной жизни. Наверняка еще будет солнечно и тепло, но уже не так, потому что лето утратило свою власть над природой. Агнесса и Рэй стояли на берегу и то смотрели на океан, то оглядывались назад, где дома́ местных жителей теснились к пологим скатам виноградников. Многие особняки были окружены кипарисами, издалека напоминавшими наконечники огромных копий. Вопреки ожиданию, путешествие с племянником Орвила показалось Агнессе интересным. Он изменился, повзрослел, и хотя многое в нем оставалось прежним, относился к ней с неизменным уважением, словно у них было что-то общее. По крайней мере, так казалось внешне.

Рэй искал покупателей серого особняка и старался не продешевить. А Агнесса решила: пусть эти места навсегда поселились в ее душе, больше она не захочет сюда приезжать. Слишком многое здесь произошло, слишком живы следы воспоминаний. Отсюда она когда-то сбежала, проложив путь своей непростой судьбе. Сюда когда-то вернулась, чтобы совершить то, что люди сочли непоправимым.

— Не верится, что Джессика вышла замуж, — сказала она Рэю.

О том, что бракосочетание состоялось, Орвил известил ее телеграммой.

— Вы не рады?

— Конечно, я рада. Джессика сможет разделить судьбу с тем, кого полюбила. Ничто ей не мешало. И никто не мешал. Пусть даже кто-то сочтет, что она повела себя легкомысленно.

— Поверьте, Агнесса, Джесс всегда знает, что делает.

Агнесса усмехнулась.

— В отличие от своей матери.

— Вы тоже хорошо это знаете. Просто ваши поступки часто противоречили общепринятым правилам, — сказал Рэй. — Сейчас вы свободны, за особняк вы выручите много денег и живите себе, как хотите, как считаете нужным.

«Если бы я жила так, как считаю нужным, так, как необходимо жить с точки зрения разума, многого бы в моей судьбе просто не было. Но я только и умела, что слушать свое сердце», — подумала Агнесса.

— Нет, Рэй, к сожалению, я никогда не была свободной и вряд ли когда-нибудь стану. Думаешь, мне не хотелось разрушить стену, воздвигнутую между мной и окружающим миром? Но у меня так ничего и не вышло. Я получила хороший урок: жизнь может запросто отобрать у тебя то, что дорого, а вернуть уже не получится. А если она и вернет, то совсем не так, как ты это себе представляешь.

Когда они приехали, дом был заперт, ставни заколочены, внутри все покрыто пылью, сад зарос. Агнесса сама взялась за уборку, а для того, чтобы привести в порядок сад, наняла людей. Сперва они с Рэем поселились в гостинице и только потом переехали в серый особняк. Пока было тепло, молодой человек ходил купаться, но у Агнессы не было желания приближаться к океану.

Однако сейчас она смотрела на воду, слушала ветер, который уныло свистел в прибрежном кустарнике, поднимал с берега мелкий песок. Ближайшие валуны образовывали круг, внутри которого волны пенились и растворялись в водовороте. На берегу валялись выброшенные прибоем мертвые водоросли, какие-то палки и доски, напоминавшие обломки кораблекрушения.

— Извините, Агнесса, но дядя просто дурак.

— Все говорят, что это я дура.

— Вы нет, потому что не отказываетесь от того, что вам нужно.

Она повернулась к нему.

— Как бы ты поступил на месте Орвила?

— Не знаю. Я не влюблялся. Но я бы не стал умышленно терять то, что хочу получить.

— Возможно, он не хотел.

— Может, и нет, но мне кажется, да.

— Почему ты не влюблялся?

— Наверное, я какой-то другой. Испытал разочарование прежде, чем оно по-настоящему настигло меня.

— Полагаешь, лучше жить разумом?

— Так проще. Вы тоже пробовали. Любили вы дядю, не любили, но он порядочный во всех отношениях человек. С ним вам было спокойно. Удобно. Он, если найдет подходящую гавань, никуда больше не тронется.

«Нет, меня нельзя назвать подходящей гаванью. Орвил полюбил меня вопреки всему. Однако стоило ему поддаться чувствам, как он потерпел крах. И после боялся вновь совершить ошибку», — подумала Агнесса.

— Орвил пытался изменить свою жизнь. С Гейл Миллер, — заметила она.

— Это она пыталась. А дядя просто глупо повелся. Кстати, я удивился, когда узнал, что она уехала из города.

— Она вернется, — убежденно произнесла Агнесса. — Такие, как она, всегда возвращаются.

— Почему-то мне тоже так кажется. Хуже всего, что действия этой женщины сложно предугадать. Возможно, она и уехала как раз затем, чтобы все обдумать и подготовиться к наступлению.

— На открытое преступление она не пойдет.

— Не беспокойтесь, она придумает что-нибудь посложнее.

— Спасибо, утешил, Рэй! И все-таки почему ты до сих пор не влюблялся? Это как-то странно. Уверена, ты обязательно полюбишь, без этого не обходится ни одна жизнь.

— Я неравнодушен к женской красоте, я могу ухаживать, соблазнять, при этом в сердце ничего нет. Наверное, таким был мой отец, которого дядя ненавидел.

— Сложно вообразить, что Орвил может кого-то ненавидеть.

— Без ненависти, как и, по вашим словам, без любви, тоже не обходится ни одна жизнь. Другое дело, дядя неспособен никого уничтожить.

Они вернулись в особняк, и Агнесса занялась ужином. Она сама ходила за покупками и готовила. Сегодня это был суп из морского окуня, овощной салат и хлеб. Они с Рэем сели возле окна, чтобы видеть, как солнце спускается с неба и погружается в океан на самом краю розовато-синего горизонта. До них долетал прохладный вечерний ветер, доносился запах соленой воды. Оконные стекла пламенели в свете заката. Потом на небе появятся ожерелья созвездий, по океану протянется призрачная лунная дорога.

— Каким тебе показался Джерри? — спросила Агнесса.

— Нормальный счастливый мальчишка, как и другой ваш сын.

— Мне много лет не дает покоя то, что он всего лишь может приезжать ко мне, но не жить со мной.

— Джерри привык к этому с раннего детства, ему наверняка кажется, что так и надо.

— Он вырастет и станет задавать вопросы, — задумчиво промолвила Агнесса.

— Все мы задаем вопросы. Жизнь вообще сплошная неразрешимая загадка, — заметил Рэй.

— И мы всегда думаем, что у нас еще остается много времени, чтобы что-то исправить или даже начать все сначала.

— Вы говорили про дядю, Агнесса. Он воспитан так, что если что-то нарушить, значит переступить границу, невидимую черту. И обратного хода нет.

— Я нарушала еще до него.

— Вот именно, до него. А вот то, что вы сделали после… Вы переступили, а он не может. Не может главного — перешагнуть через себя.

— Для Орвила слова «совесть» и «честь» никогда не были пустым звуком, — сказала Агнесса и спросила: — Ты рано потерял родителей, Рэй. Ты их помнишь?

— Отца нет, а маму помню. Она все время болела. — Он помолчал, потом сказал: — Когда после ее смерти дядя привез меня к себе, я сразу увидел, как сильно он любит Джессику, которая, по сути, была для него чужой. Тогда как меня, своего родного племянника, он просто терпел.

— Со временем твои отношения с Джессикой изменились. Мне кажется, с дядей тоже изменятся.

Рэй улыбнулся.

— Это уже произошло. Он недаром отправил с вами именно меня. А Джесс правильно сделала, что уехала в Париж и вышла замуж за того француза. Она получила хорошее воспитание, образование, но все равно не вписывалась в это общество. Хотя сумела бы себя защитить. У Джессики большой запас душевной прочности. Я знал, что она добьется всего, чего только захочет. Она хорошо понимает, что в этой жизни мало что стоит откладывать на потом.

— Ты не ревнуешь? — спросила Агнесса.

Молодой человек усмехнулся.

— Я же не был в нее влюблен. Просто сумел оценить ее качества.

После ужина, убрав со стола, Агнесса взяла лампу и прошла в свою прежнюю комнату. Пламя подергивалось, и на стенах плясали тени. Она знала, что не сразу уснет под мерный рокот далеких волн, а будет думать и вспоминать. На кровать падала тень оконной рамы. В это окно она вылезла, когда решила сбежать из дома. Тогда ей было всего семнадцать. А десять лет спустя в него же забрался Джек, чтобы быть с ней, невзирая на опасность и мораль. Выход и вход могут легко меняться местами, однако существует немало вещей, которые остаются неизменными от века. Агнесса чувствовала себя счастливой оттого, что жизнь ее дочери, хотя та и поступила вопреки тому, чему ее учили и как ее воспитывали, складывается по-другому.

Утро выдалось солнечным и теплым. Океанская гладь лишь слегка рябила, с побережья доносились резкие крики чаек. Рэй рано куда-то ушел, и Агнесса решила дождаться его с завтраком. Она поджарила на сковородке кусочки хлеба, положила на них сыр, чтобы он расплавился, посыпала зеленью. Поставила вазочки с купленным на рынке персиковым и абрикосовым вареньем. Рэй вернулся, когда Агнесса заваривала чай. Поприветствовав ее, он сел за стол.

— Куда ты ходил? — спросила она.

— Сделка сорвалась, — произнес Рэй вместо ответа. — Уже вторая.

— Может быть, снизить цену? Мы живем скромно, нам хватит и меньше.

— Дело не в цене, Агнесса. Ваш особняк пользуется дурной славой, у него плохая репутация.

Агнесса склонила голову набок и подняла брови.

— Репутация дома?

— Да. Это была громкая история, причем даже две. Из дома непонятно с кем сбегает хорошо воспитанная молодая девушка, которую принимают в местном обществе. Спустя десять лет появляется женщина, которую, по слухам, изгнал муж. Она живет одна, ни с кем не общается. Потом возникает мужчина, кому-то приходит в голову, что в доме происходит что-то подозрительное и доносит. Полиция приходит с проверкой, мужчина пугается, бежит, в него стреляют, и он бросается в воду. После оказывается, что он беглый преступник. Женщину допрашивают и отпускают, потому как она замужем за уважаемым и состоятельным человеком, и она уезжает. А сейчас она снова тут и хочет продать особняк.

— Прошло столько лет! Неужели люди все это помнят!

— Возможно, не помнят, но когда речь идет о продаже дома, вспоминают. Здесь мало что происходит, тем более чего-то похожего. И люди не хотят, чтобы их имена кто-то связывал с фамилией Митчелл.

— А если продать иногородним?

— Их надо найти. Я подал объявления в несколько газет, но на это уйдет время. Я не могу долго задерживаться и пропускать учебу.

— У меня тоже нет возможности поселиться здесь и ждать. Вот только если особняк не удастся продать, мне не на что будет жить. Я не уверена, что меня возьмут на работу в том городе, где я скандализовала общество. А как же Терри? А Билл? Продать другой дом и куда-то уехать? Тогда как же Джерри?

— Я бы помог вам, Агнесса, но у меня тоже ничего нет, — сказал Рэй. — Мой вам совет: намекните дяде.

— После того как я от всего отказалась? Это невозможно, я никогда на такое не пойду.

— Попросите помощи у Джессики. Я знаю, что дядя даст ей любую сумму.

— Что ты, Рэй! Моя дочь только начинает свою собственную жизнь. И это опять-таки будут деньги Орвила Лемба.

— У вашей матери?

— Ни за что!

— А если попробовать не продать дом, а сдать? Пусть это будет не та сумма, на которую вы рассчитывали, но все-таки кое-что. И потом, может быть, особняк вам когда-нибудь пригодится?

— Не знаю, Рэй, я больше не хочу сюда приезжать. Говорят, годы уносят все, но мои воспоминания не могут меня оставить.

— Думаю, у вас все получится, Агнесса. Вы способны на многое. Ваша последняя выходка привела меня в полный восторг! Кто бы еще решился на такое! Кажется, даже дядя оценил.

— Когда репутация безвозвратно погублена, несложно выкинуть что-то еще.

Днем Агнесса гуляла по городу, городу, который так хорошо помнила она и который тоже, оказывается, помнил ее. Хотя едва ли кто-нибудь мог ее узнать. Она шла по аллее, и над ее головой сплелись ветви деревьев, под ногами была земля, усыпанная перемешанным с мелкими ракушками мягким песком и напоминающими крохотные сабли иглами вечнозеленых деревьев. Тьма минувших времен, отлив, а не прилив жизненных сил — все это одолевало ее, внушая чувство неодолимой печали.

Агнесса задала себе вопрос: а есть ли здесь еще тот конный завод, на котором она впервые увидела Джека? Наверное, да. Хотя если даже там до сих пор резвились прекрасные лошади, уже не было юных Джека и Орвила, которые делили одну комнату, а потом… и одну женщину. Стараясь отвлечься, Агнесса подумала о том, как ошибаются те, кто считает, будто она не понимает, что такое имущественное положение, обеспеченность, деньги. Она прекрасно знала, как велика важность начала, зачастую предопределяющего итог. Если бы не состояние Орвила, за которого она, Агнесса, вышла замуж, Джессика не изучала бы французский, не поехала бы в Париж, не встретила бы Поля Леру, и ее талант художницы едва ли получил бы развитие. У ее дочери была бы иная судьба, которой наверняка нельзя было бы позавидовать.

Джек ничего не добился в жизни, потому что вырос на улице. И у него никогда не было ни гроша. Орвил уезжал из дома и от своего отца, но когда вернулся, получил все, принадлежащее ему по праву наследования. Ее мать, как и Гейл Маккензи, были бы рады не жить за счет мужчин, но им пришлось на это пойти. Женщина, продающая тело, продает не только его, но и душу. Ей, Агнессе Митчелл, повезло не делать хотя бы этого. В глазах людей она совершила преступление, но это не было преступлением против общества. Пострадали только отдельные люди. Все трое — она сама, Джек, Орвил — полюбили вопреки чему-то. И каждый из них в большей или в меньшей степени, долгий или короткий срок расплачивался самым печальным, что есть на свете. Одиночеством.

Глава вторая

Когда поезд приблизился к станции, Агнессе почудилось, что она успела отвыкнуть от мест, которые за долгие годы привыкла считать родными. После небольшого калифорнийского городка с его узкими улочками и южной природой все здесь казалось чужим. Поезд, в котором ехали Агнесса и Рэй, медленно проследовал к крытой платформе. Толпы людей сновали взад и вперед, тяжело пыхтели паровозы, гулко звонили колокола. Стоящего на перроне Орвила Агнесса заметила, когда смотрела в окно. Она знала, что он будет их встречать, и сразу решила самостоятельно добраться до своего дома. Она сказала ему об этом, когда они с Рэем вышли из вагона. Орвил согласился и не стал ни о чем расспрашивать Агнессу. Рэй и так все расскажет. Он взял для нее экипаж, и, быстро простившись, женщина уехала.

По дороге Орвил говорил с племянником о каких-то мелочах, приберегая важные вопросы на потом. Дома он дал Рэю время немного прийти в себя, а после позвал в гостиную.

— Скоро подадут обед, но прежде я хотел бы узнать о главном. Особняк вы не продали?

Рэй слегка поморщился.

— Не удалось. — И рассказал о причине.

— Не думал, что так будет, — медленно произнес Орвил. — Значит, у людей не такая короткая память. Или ты что-то упустил?

Во взгляде Рэя промелькнула обида.

— Я вел деловые переговоры, я умею это делать. Все хотели знать прошлое дома, кто жил там раньше и почему продают.

— Ты бы не рассказывал о прошлом.

— Они сами все узнавали.

— А сдать особняк?

— Тоже не получилось. Для бедных это слишком большой дом, да и дорого, для богатых тоже не подходит. Сдавать надо на долгий срок, а эти хотят только на лето. А если пустить много людей, как в пансион, надо присматривать за ними, а мы далеко живем. Нанять человека, так нужно его проверить, а времени не было. Я разослал объявления в несколько газет. Там есть адрес Агнессы, а на всякий случай и ваш, дядя. Так что, возможно, кто-то откликнется.

Орвил задумался.

— Что намерена делать Агнесса?

— У нее осталось немного денег, она сказала, что на первое время хватит. Она не хочет бросать ни Терри, ни Билла. Сказала, пойдет работать.

— Работать, — все так же задумчиво повторил Орвил. — Интересно, куда?

— Попробует устроиться учительницей музыки. Но только ее не возьмут. Таких учителей нанимают обеспеченные люди, а в тех кругах ее хорошо знают или, по крайней мере, слышали о ней. В данном случае репутация должна быть безупречной. Кто даст рекомендации Агнессе? Никто, — промолвил Рэй, а затем сообщил: — Она сказала, что в случае неудачи пойдет в горничные.

При этих словах Орвил чуть не подпрыгнул на месте.

— В горничные? Моя бывшая жена хочет работать горничной?! Агнесса сошла с ума!

— Так ведь давно известно: с кем поведешься… — Рэй хмыкнул, а Орвил напрягся.

— Она что-то о нем говорила? — настороженно произнес он.

— Ровным счетом ничего. Но это ничего и не значит. Мне кажется, дядя, между ними вполне вероятны близкие отношения.

Орвил вздрогнул, как от внезапного удара.

— Почему ты так решил?

— Про Агнессу ничего не скажу, но Джек ни за что не упустит такую возможность.

Орвил помолчал, потом признался:

— Если это правда, я откажусь от Агнессы бесповоротно и навсегда.

— И запретите ей видеться с Джерри?

— Не знаю. Мой сын — заложник поведения своей матери.

— Это просто предположение, Агнесса не давала повода думать, что между ней и Джеком что-то есть, — поспешил успокоить Рэй, и Орвил сказал:

— Нужно придумать способ дать ей деньги.

— Бесполезно, она не возьмет. Я это сразу понял. Она твердо решила идти своим путем.

— Что вытворяет Агнесса! — Орвил сокрушенно покачал головой.

Рэй пожал плечами.

— Идет на принцип. Продолжает растаптывать вашу репутацию. Возможно, ей кажется, будто она больше не связана с вами, но на самом деле это не так. Вы правы: у вас общий сын, и это вредит его будущему.

— В том и суть. Все эти годы она время от времени говорила, что откажется от содержания, но это были только слова.

— Рано или поздно Агнесса всегда переходит к действиям. Вспомните хотя бы историю с мальчиками. Вот бы отправить ее куда-то подальше…

— Из этого ничего не выйдет, Рэй. Она никуда не уедет. Из-за Джерри.

— А из-за Джека-старшего?

Орвил усмехнулся.

— За него можно не беспокоиться. Этот последует за ней хоть на край света.

— По большому счету вы должны ее ненавидеть, дядя, — заметил Рэй.

— У меня нет ненависти. Лишь ощущение какого-то беспросветного тупика.

— Проблема в том, — сказал Рэй, — что если бы вы намного раньше простили Агнессу, если бы вы с ней сошлись, Джек все равно бы вернулся. И всегда находился где-то поблизости, хотя бы из-за своего сына. И если бы все повторилось, в пору бы было сойти с ума. Настоящая арена действий здесь и сейчас, и скажите спасибо за это. Потому что у вас еще есть выбор.

Они помолчали.

— А что слышно о миссис Миллер? — спросил молодой человек.

— Она не возвращалась. Губернатор с супругой заинтересовались тем, что сказала Агнесса. Они не потерпят рядом с собой фальшивых и нечестных людей. Миссис Неппер пыталась расспрашивать меня, но я ответил, что мне ничего не известно о прошлом Гейл Миллер. А с Агнессой они, понятное дело, увидеться не смогли. Да и вряд ли бы захотели.

Рэй усмехнулся.

— Не по статусу?

— Можно и так сказать.

— И что, вы думаете, будет дальше?

Орвил нахмурился.

— Гейл Миллер ни за что этого так не оставит. Рано или поздно она нанесет ответный удар.

***

Переступив порог своего дома, Агнесса испытала то недолгое, непонятное, едва уловимое ощущение, которое испытывают многие, кто покидал ставший привычным кров не на несколько дней. Ощущение, будто дом стал каким-то другим, или ты сам смотришь на него иными глазами. Ее встретили с искренней радостью, и она тоже обрадовалась, несмотря на то, что не привезла хороших вестей. Узнав, что особняк не удалось продать, Терри расстроилась и еще больше огорчилась, услышав о дальнейших планах Агнессы.

— Пойдете работать? Да что вы, барышня!

— Не понимаю, что в этом такого? — защищалась Агнесса. — Ты прекрасно справишься с хозяйством, как справлялась всегда, с Джеком будет Билл. Другие женщины работают, пойду и я.

Терри поджала губы.

— Не такие женщины, как вы.

— А какие? Мне недолго пришлось побыть леди.

— Но я все же не представляю, как вы станете кому-то прислуживать! Неужели вам не будет неловко?

— Я постараюсь не наниматься к тем, кто меня знает, да они меня и не возьмут.

— А мистер Лемб? Каково ему будет узнать, что вы пошли в услужение? Он за вас переживает, — с укоризной произнесла Терри.

— Переживает? Ничего подобного! Бездушное участие — вот как это называется. И это мне надоело.

Терри от возмущения всплеснула руками.

— Какое бездушное, если он отправил с вами племянника! Мистер Лемб до сих пор охотно давал бы вам деньги на содержание, если бы вы не отказались из-за упрямства и ложной гордости!

— Я отказалась из порядочности, и ты это знаешь. Спала с одним, а деньги буду брать у другого — как это можно назвать? А что до переживаний мистера Лемба… Жизнь общества, к которому он принадлежит, держится на видимости. А я эту видимость разрушаю. Это сильно тревожит Орвила. Ладно, Терри, продолжим потом. Я хочу поговорить с сыном.

— А как же другой ваш сын? Мистер Лемб думает прежде всего о нем.

— Джерри нужно учиться принимать жизнь во всех ее проявлениях. Неожиданностей будет много, пусть что-то узнает уже сейчас.

Джек ждал мать в гостиной, и Агнесса сразу увидела, что он чем-то озабочен и озадачен.

— Как ты, дружок? Чем занимался? — ласково спросила она.

— Билл меня хвалил. Мы учились писать сочинения.

— Молодец! А отец к тебе приходил? Ты виделся с ним?

— Виделся, но не часто. Он говорил, что у него много работы.

— Так и должно быть. И… что еще? — Агнесса видела, что сын хочет и не решается что-то сказать.

— Он был… какой-то не такой, — признался Джек.

Агнесса не на шутку испугалась.

— Не такой? А какой? Говори, Джек!

«Не знаю, но у него далеко не все в порядке с головой. Если бы он был способен нанести вред только себе — это еще полдела. Но от него могут пострадать и другие люди», — промелькнули в памяти слова Орвила.

— Он мало со мной разговаривал и будто все время о чем-то думал. А потом… потом он сказал, что ты… его не любишь.

Агнессу словно ударили по лицу. Зачем впутывать в это ребенка! Она присела перед сыном на корточки и посмотрела ему в глаза. Джек-младший был больше похож на нее: все говорили об этом, и она соглашалась. А Джерри сильно напоминал Орвила. У нее, у Орвила, у Джека-старшего был разный разрез глаз и разный цвет, но в какие-то мгновенья Агнессе казалось, что она видит себя, свои глаза в том ребенке, который похож вовсе не на нее. И так же случалось наоборот. Сейчас у ее младшего сына с его зелеными глазами был совсем другойвзгляд. Взгляд его отца.

— И… что ты? — осторожно произнесла она.

— Я сказал, что это неправда, конечно, ты его любишь! — уверенно ответил мальчик. Потом вдруг спросил: — Так любишь или нет?

Агнесса вздрогнула и на мгновенье закрыла лицо руками. Бог подарил ей детей с развитым воображением и чутким сердцем. Она долго смотрела на сына, а тот терпеливо ждал.

— Конечно, люблю. — Агнесса не отводила глаз. — Зачем спрашивать?

Она заметила, что ребенок облегченно перевел дыхание.

— Ты скажи ему, — тоном взрослого посоветовал он. — А то он переживает.

— Только ты никому об этом не говори, хорошо? — мягко сказала она.

— Не говорить Джерри, чтобы он не передал своему отцу, — заученно произнес Джек-младший.

— Дело не в этом. Просто существуют вещи, про которые говорят «это личное». Запомнишь?

Мальчик кивнул.

— Да, мама.

— Когда теперь обещал прийти твой отец?

— Завтра.

— Тогда вот что: к нему пойду я, а не ты. Мне нужно с ним поговорить. Это очень важно.

— Хорошо, иди, — нехотя согласился Джек. — Все равно завтра приедет Джерри.