Агнесса. Тайна сердца. Книга вторая

Орвил сошел с поезда, и все его тело казалось пронизанным холодом, окоченевшим, как часто бывает ранним утром. Болела не до конца зажившая рана. Орвил ощущал себя здесь поразительно чужим, несмотря на то, что ему случалось бывать по делам в других городах. Впереди его поджидала полная неизвестность. Он тосковал по уютному домашнему теплу, по чашке крепкого горячего кофе. К счастью, здесь был станционный буфет, где Орвил договорился встретиться с мистером Метсоном. Он вошел внутрь и присел за столик. Снаружи за стеклами торопливо и хаотично сновали люди: то был безначальный и бесконечный мир, который существовал и будет существовать всегда.

Иногда время казалось пустым, не наполненным ничем. Сколько в жизни людей таких бессмысленных минут, часов и дней! Орвил старался, чтобы у него их было как можно меньше. Накануне этой поездки он вновь побывал в тюрьме и поговорил с Гейл. Она выглядела хуже, чем в прошлый раз, он помнил выражение ее лица, унылое, как осеннее небо. Помнил эхо голосов и шагов, усиленное каменными стенами и пустотой. Гейл без колебаний согласилась на все условия, она уже не пыталась иронизировать и язвить, потому что угроза большого тюремного срока была слишком реальной.

«Я далеко не девочка, — сказала она. — Я не хочу выйти отсюда, когда стану старухой. На суде изложу все так, как ты подскажешь мне, Орвил, я буду слушаться адвоката, которого ты мне пришлешь». Но под конец, не сдержавшись, произнесла самым обычным тоном: «Позволь и мне дать тебе небольшой совет. Избавься от этой парочки, Орвил, не участвуй в их судьбе. Агнесса — твое наваждение, которое тянет тебя на дно, не позволяет тебе стать счастливым. Отдай ее Джеку, они стоят друг друга. Сына ты воспитаешь и без Агнессы. Когда он вырастет, он тебя поймет». Вспоминая об этом, Орвил сказал себе, что в его среде людям всегда предписывали сообразовывать свои действия с общепринятыми понятиями о том, что хорошо, а что дурно. Внушали мнение, что за пределами его круга, безусловно, существуют неплохие люди. Однако с ними немыслимо общаться на равных, им нельзя сочувствовать, даже в том случае, если суровый трагизм их жизни можно как-то оправдать. Нередко он поступал иначе, но был ли он прав?

— Мистер Лемб?

Перед ним стоял представительный седовласый мужчина лет шестидесяти.

— Да, это я, — сказал Орвил и поднялся из-за столика.

— Простите, что назначил встречу в столь заурядном месте. Но перрон совсем рядом, а вы не знаете города.

— Не имеет значения, мистер Метсон.

Они пожали друг другу руки, и поверенный Гейл предложил:

— Давайте перейдем в более приличное место, позавтракаем и поговорим о делах.

— Хорошо.

В воздухе стоял туман, и, как часто бывает в такую погоду, облака над головой застыли неподвижной серой массой, а контуры зданий словно расплывались вдали. Мало что можно было разглядеть, но Орвил понял, что город оживленный, большой: улицы были наводнены экипажами, тротуары — людьми. Мистер Метсон привел его в уютный ресторанчик, где они на французский манер заказали круассаны, тосты с конфитюром и кофе. У мистера Метсона (его звали Лукас) были приятные, сдержанные манеры, выдававшие вежливого, воспитанного человека.

— Итак, вы в курсе того, что произошло, сэр? — начал разговор Орвил.

— Да, мистер Лемб. Об этом писали в газетах, а ваше письмо дополнило картину. Признаться, общество до сих пор пребывает в растерянности: такого никто не ожидал.

— А как относились к миссис Миллер?

Метсон помедлил.

— Я отвечу, если вы ответите мне. Вы пострадавшая сторона, мистер Лемб, а потому мне не вполне ясно, зачем вы приехали. Миссис Миллер осудят, это не поддается сомнению.

— Чтобы не терять времени, скажу прямо: я заключил с ней сделку. Правда, лишь на словах, но по-другому не получается. Если бы я захотел, она бы не скоро увидела небо над головой, а возможно, вообще не увидела. Взамен мне нужно, чтобы она не упоминала кое-какие факты из своей биографии, потому что это может задеть интересы других людей, в частности, моей бывшей жены. К тому же у меня есть кое-какие моральные обязательства: я собирался жениться на миссис Миллер, успел даже сделать ей предложение, однако нарушил слово.

— Думаю, если бы вы его сдержали, это бы стало большой ошибкой, — заметил мистер Метсон. — Подумать только, эта женщина в вас стреляла!

— Я не учел ее несдержанности, ее неистовства и мстительности. Если бы ей удалось сбежать, ее бы все равно арестовали.

Поверенный в делах Гейл кивнул.

— Разумеется. Как к ней относились? По-разному. Конечно, ее приняли: имя Лестера Миллера многое значило, и сама по себе она была привлекающей внимание, яркой. Людей смущало, что она появилась будто ниоткуда, никто ничего о ней не знал. Но она хорошо держалась, к тому же супруг ее обожал. После его смерти от сердечного приступа от нее несколько отдалились. Или она сама отдалилась от общества.

— Как получилось, что почти все состояние мистера Миллера досталось его вдове? Завещание было составлено в ее пользу?

— В том и суть, что завещания не было. То есть по всей логике оно должно было быть, но его не нашли. Нотариус сказал, что документа нет. Незадолго до смерти мистер Миллер забрал его, но не успел вернуть. Миссис Миллер судилась с родственниками покойного мужа, с его детьми от первого брака, но они проиграли, им досталось совсем немного. Как все происходило, я не знаю, потому что прежде ее делами занимался другой человек. После того, как супруг миссис Миллер отошел в мир иной, она все поменяла: и поверенного, и даже наняла другую прислугу.

— Да, тут много неясного.

Мистер Метсон согласно кивнул.

— Вполне понятно, что Лестер Миллер поддался на уловки красивой женщины. Многие мужчины этим грешат, но в делах он был серьезным, разумным, расчетливым человеком. Что-то мне подсказывает, что миссис Миллер не слишком образованная дама, хотя, безусловно, умная. Ей помог кто-то из опытных юристов. Но сейчас уже трудно что-либо выяснить.

— Что теперь будет с ее имуществом и деньгами?

— Не знаю. Полагаю, родственники мистера Миллера пожелают затеять новую тяжбу. Размер состояния того стоит.

— Миссис Миллер хочет, чтобы ее наследницей стала дочь.

— Да, вы мне написали. Она никогда не говорила о ребенке. Хотя понятно почему. Думаете, нам удастся разыскать девочку?

— Можно попробовать. Интересы ребенка — это всегда святое.

Мистер Метсон склонил голову набок.

— У вас есть дети, мистер Лемб?

— Сын. Ему двенадцать. А дочь уже замужем, — сказал Орвил.

— У меня двое от первого брака, они давно взрослые. Есть и внуки. Моя жена умерла, и я думал, что больше никогда не женюсь, но через несколько лет встретил прекрасную во всех отношениях женщину. Она гораздо моложе меня, общих детей у нас нет.

Орвил улыбнулся.

— Возможно, появятся?

Мистер Миллер ответил на улыбку.

— Может быть. А как ваша… бывшая жена? Она сильно пострадала?

— Достаточно сильно.

— Но она останется жива?

— Да.

— Она будет выступать в суде?

— Выступит, если сможет. Если нет, ее показания записаны полицией. День суда еще не назначен. Сейчас миссис Миллер будет общаться с адвокатом — это мой человек.

Мистер Метсон внимательно посмотрел на собеседника.

— Это весьма необычно, мистер Лемб. Я осуждаю поступок миссис Миллер, но поскольку являюсь поверенным в ее делах, моя обязанность — защищать ее интересы.

— Я уже дал понять, что не пойду против вас.

— А как ваше здоровье, мистер Лемб?

— Со мной все будет в порядке, благодарю.

— Так что мы станем делать?

— У меня почти нет багажа. Если потребуется задержаться, я всегда успею снять номер в отеле. Можно сейчас же поехать в приют и узнать, там ли девочка. Миссис Миллер дала мне адрес.

— Тогда поедем.