Я уже поедаю тебя. Рассказарий

Один знакомый

Семен Карлович Егоза был веселым человеком. Насмешником таким. Дураком, в общем.

Однажды, захлебываясь от смеха на похоронах родного брата, он заметил в толпе одного знакомого ему человека. Неприметного сутулого человечка с большими ушами. Чем ближе тот подходил, тем яснее Семен Карлович осознавал, что давно знает этого человека. И вот они поздоровались, обнялись, называя друг друга по именам. Потом как-то поспешно этот самый знакомый заторопился уходить, поскольку разговаривать-то им было особо не о чем. Он ушел, попутно поздоровавшись со всеми присутствующими. Как оказалось, его знали и все родственники покойного. Вообще все собравшиеся. Даже музыканты похоронного оркестра и водитель грузовика.

Семен Карлович прыснул со смеху, переваривая это занимательное обстоятельство. И пошел следом, едва сдерживая хохот. Сначала по кладбищу, затем и по улицам города. А потом следил за этим человеком еще три дня, настолько это оказалось увлекательным занятием. Потому что вышло так, что все в городе, так или иначе, знали этого общего знакомого. Этот человек тоже всех знал. Такая вот у него была суперспособность. Странный знакомый здоровался с бомжами и дворниками, трепался на ходу с полицейскими и разносчиками пиццы, обнимался с бандитами и адвокатами, и даже успел перекинуться парой словечек с заезжей негритянской делегацией из Ганы. Одним словом, его узнавали все встречные. Это обстоятельство страшно веселило Семена Карловича, а должно было бы насторожить. Он все ходил следом за тем знакомым человеком, тихонько ржал в кулачок и утирал веселые слезы.

А потом ему стало не до смеха.

Одним солнечным утром общий знакомый заглянул в гости к Семену Карловичу и без разговоров всадил ему нож в сердце. Потому что странный человек давно заметил слежку. Ему это сильно не понравилось. И еще потому, что убийства для него были любимым занятием. Семен Карлович стал лишь очередной жертвой в списке маньяка. Список этот был длинным, так как странный человек без особых усилий настигал свои жертвы. Поскольку шансов предугадать, спастись, не было ни у кого.

Ведь мы все, так легко и не задумываясь, открываем двери знакомому человеку.

[рассказ из цикла «Кое-что о маньяках»]

Бестолочь

Даже когда отец уходил из квартиры, с металлическим грохотом захлопывая за собой дверь, от чего вздрагивали оконные стекла на всех этажах панельной «хрущебки», мальчик долго не мог заставить себя обернуться, убедить себя, что никого рядом нет. Еще полчаса он сидел с прямой, как доска спиною (ведь важно соблюдать осанку!), не смея поднять глаза и прекратить чтение очередного учебника. Уши все еще пылали от цепких отцовских пальцев и очередной порции ругани и нравоучений на тему того, что ничего путного из сына не выйдет, потому что он — неисправимый лодырь, лентяй и тупица. Одним словом, бестолочь, позорящая своих родителей. И пока ребенок перелистывал страницу за страницей, пытаясь вникнуть во все эти законы и формулы, обидные слова отца крутились у него в голове, словно заезженная пластинка, дополняя еще один не стихающий, впившийся в кости звук — протяжный звон захлопнутой в ярости двери.

Мальчик сидел на табурете неподвижно, сам больше походя на предмет мебели, и продолжал кропотливо делать уроки. Поставленная в угол тишина нарушалась лишь шорохом бумажных листов и едва слышным поскрипыванием шариковой ручки, испещряющей толстые тетради. Но, постепенно, звуки мира, внешнего мира, который всё же существовал за окном, проникали в комнату, ненавязчиво напоминая, что в этой жизни существует что-то кроме отпечатанной мудрости заумных учебников. Веселые голоса пробегающей во дворе ребятни, рычание машин, пронзительный девчачий писк, звонкие удары по футбольному мячу долетали сквозь неприкрытую форточку, и, в конце концов, заставляли отвлечься от учебы. Ведь он был обычным мальчишкой. Ему хотелось веселиться и играть наравне с другими детьми.

И вот — уже забыты учебники, на ноги натянуты старые китайские кроссовки, и паренек выбежал во двор, окунувшись в беззаботное ребяческое веселье. Казавшееся несбыточным счастье — звонко подпрыгивающий футбольный мяч — теперь совсем рядом. Мальчишка бросился к мячу, в гущу ребятни. Из груди вырвался веселый детский смех. Как это, оказывается, здорово — быть простым ребенком, играть, озорничать наравне со всеми…

— Ах ты, бестолочь! Ну-ка марш домой! — раздался откуда-то ненормально резкий, парализующий вопль.

Парнишка замер, как вкопанный, задрожал крупной дрожью. Голос отца он узнал моментально. Только в этом оглушающем, срывающемся на фальцет крике было столько нескрываемого раздражения и злости.

— Пап, извини, я выбежал только что! На секундочку всего! Я уже все выучил! — заверещал ребенок, уже понимая, что никакие объяснения не помогут, и прощения ему нет.

Фигура отца неожиданно выросла рядом, заслонив собой небо. Холодные костлявые пальцы вцепились в детское ухо, безжалостно его выворачивая.

— Малолетний обманщик! Лодырь! Да тебя и на минуту оставить нельзя!

На глазах всего двора строгий отец выволок нерадивого сына с детской площадки. Ни слезы, ни вопли сына не заставил его ослабить хватку. Только вернувшись в квартиру и наглухо захлопнув входную дверь, мужчина отпустил посиневшее измочаленное ухо. Но, только для того, чтобы потянуться за ремнем…

Когда экзекуция закончилась, заплаканный ребенок был силой усажен обратно на табурет. Под нос брошены новые учебники.

— Надо же! — продолжал разоряться отец, который все никак не мог успокоиться. — Вы только посмотрите на него! Неблагодарный! Я создал ему все условия, чтобы учился. Дал шанс выбиться в люди. А что же получил в ответ? Беспросветную лень и разгильдяйство! Уже и уроки ему сложно выучить! Что за лентяя мы растим?

Мальчик и не думал возражать. Он торопливо перелистывал страницы учебников, глотая льющие ручьем слезы.

— Учись! Учись! — отец схватил сына сзади за шею и ткнул лицом в разворот толстой книги. — Иначе так и останешься бездарным неучем! Ты ничего из себя не представляешь! Кому нужен такой безграмотный дурак! Ты — никчемный тупица! Ничего из тебя не выйдет! Неуч! Лентяй! Бестолочь! Попробуй только еще раз провали вступительные экзамены в институт!

Шестилетний паренек застонал сквозь стиснутые зубы и продолжил чтение «Квантовой механики», пытаясь разобраться в точных решениях одномерного стационарного уравнения Шрёдингера для различных потенциалов…

Много лет спустя, пожиная плоды сотворенного им техногенного апокалипсиса, преступный гений вернулся в родной городок. Пока шестиногие дроиды-сортировщики отбирали из выжившего населения биоматериал, пригодный для нейронного зомбирования и хирургических экспериментов, отсеивая прочее в утиль, он телепортировался на знакомый с детства двор. После атаки заслонившего солнце многомиллиардного роя самокопирующихся нанороботов, от панельных многоэтажек остались разве что обглоданные фундаменты. Но, это было то самое место.

Настало время совершить то, к чему он так долго шел, сокрушая цивилизацию на пути к мировому господству. Искривив пространство, преступный гений торжественно извлек из переносного хранилища футбольный мяч, ухмыльнулся какой-то совсем детской улыбкой и принялся гонять его по двору.

Он заслужил право немного поиграть, ведь он прилежно учился и многого достиг. Даже отец не стал бы с этим спорить.

[рассказ из цикла «Человек-самое опасное животное»]

Не верю!

— Не нужно, право, на меня так смотреть. Я не кусаюсь. Хоть мой седовласый облик и достаточно известен, я все же представлюсь. Зовут меня Джузеппе Пьетто. Да, я тот самый знаменитый театральный режиссер и критик. Работал с разными труппами, а также преподавал в школе актерского мастерства. Даже натаскивал в свое время звезд Голливуда. Одним словом, у меня, ребята, большой опыт.

Меня пригласили поработать с вами. Так и сказали, мастер Джузеппе, надежда только на вас, вы — большой дока по актерской игре, а вот наша игра оставляет желать лучшего. Я был свидетелем вчерашнего представления, тайно сидел среди прочей публики и наблюдал ваше лицедейство. Скажу откровенно, худшего спектакля в жизни не видел. Большинство зрителей вы также оставили равнодушными. Так и хотелось крикнуть во все горло: «Не верю!» Кто тут из вас играет первую скрипку? Жерар Протасевич? Ведь у тебя же первая партия, Жерар! Ну что ты вчера изображал! Тебе даже роль деда мороза на утреннике нельзя доверить! Я с трудом досидел до конца. Мне хотелось уйти и потребовать вернуть деньги за билет. И не нужно сверлить меня гневными взглядами. Признайте, вы были не на высоте.

Но, готов вас обрадовать! Я согласился поработать с вами. В течении следующих трех месяцев мы будем часто встречаться с целью развития вашего актерского мастерства. У вас есть потенциал, я уверен. Нужно просто раскрыть его. Все по системе Станиславского. Поверите в себя и увидите результат. Может, начнем прямо сейчас? Ок!

Итак, дорогие мои, нужно вжиться в роль по-настоящему, заставить зрителя поверить в то, что вы изображаете. Вы здесь все не новички, но послушайте, что вам скажет старый театрал. Актёр должен переживать то, что происходит с персонажем. Эмоции, испытываемые актёром, должны быть подлинными. Актёр должен верить в «правду» того, что он делает, не должен изображать что-то, но должен проживать на сцене что-то. Если актёр сможет что-то прожить, максимально в это уверовав, он сможет максимально правильно сыграть роль. Его игра будет максимально приближена к реальности, и зритель ему тоже поверит. Станиславский писал, что каждый момент вашего пребывания на сцене должен быть санкционирован верой в правду переживаемого чувства и в правду производимых действий…

Минуло три месяца. И зрители, пришедшие на открытие сезона, не пожалели об этом. В своем выступлении Протасевич был великолепен. Все по Станиславскому. Ему искренне сопереживали. В его глазах блестели настоящие слезы, и боль. Каждый зритель прочувствовал это. Это была актерская игра, достойная лучших театров мира. Ему поверили все. В том числе и главный зритель со свистком в руке. Не зря Протасевич в слезах и соплях катался по траве в штрафной. Спектакль удался. Пенальти был назначен.

[рассказ вне циклов]

Цель оправдывает средства

Миссис Китлер яростно кухарничала. Разрывалась между холодильником, мойкой и пышущей жаром плитой. Непростое это дело — накормить шесть голодных ртов, пятеро из которых — дети, требовательно колотящие ложками по столу, а шестой — инфантильный мистер Китлер, спрятавшийся от глаз жены за утренней газетой. На раскаленной сковороде шкворчали и плевались жиром котлеты, распространяя по всей кухне ароматный запах жареной курятины, а также масляные пятна, которые кому-то еще придется оттирать. Впрочем, можно было догадаться, кому сегодня выпадет счастье драить плиту и столы. Ежедневная уборка на кухне, разумеется, входила в святые обязанности миссис Китлер. Никаких автоматизированных механизмов для наведения порядка человечество к 2080 году так и не создало, как и не были придуманы самоочищающиеся тарелки и анти грязевые покрытия для столешницы и плиты. Это и напрягало.

— Как все достало! — не выдержала миссис Китлер, привычно-нервными движениями очищая картофелину от кожуры.

— Извини, дорогая? Что-то произошло? — соизволил поинтересоваться мистер Китлер, не отрываясь от периодики.

— Ничего, дорогой. Ничего не произошло! — домохозяйка сердито всадила нож в очередной клубень. — В этом все и дело! Ничего не происходит, ничего не меняется! Этот мир летит в тартарары, а ты сидишь тут, спокойный, словно… словно… ничего не происходит.

Мистер Китлер, наконец, соизволил отложить газету и обозначил свое мнение:

— Позволю себе не согласиться, дорогая. Этот мир в порядке. В порядке, как никогда раньше. Все мы — двадцатимиллиардное население единого земного государства с одинаковыми правами и обязанностями — живем в гармонии с друг другом под сенью общего планетарного закона.

— Лекции по праву ты своим студентам будешь зачитывать в аудитории, — повернулась миссис Китлер, демонстрируя налипшую на руки картофельную кожуру. — Это все пустая демагогия. Для меня сейчас имеет значение только одно. Только одно объективно — я стою здесь и чищу картошку. Точно так же, как это делала моя мать, ее мать и все наши прабабки до семидесятого колена.

— И что с того?

— Иди, милый мой, и почисти. Почисти, чтоб понять, что с того. Я за сорок лет вот этими руками, наверное, целые вагоны картошки перечистила. Через эту кухню целый картофельный поезд прошел, а ты и не заметил.

Мистер Китлер не нашелся, что ответить и его благоверная перешла в наступление:

— Скажи, ну неужели так сложно было придумать агрегат, который бы сам чистил картошку? Только представь — засыпаешь туда пакетик клубней и получаешь на выходе уже почищенную, нарезанную соломкой картошку — хоть во фритюр кидай!

— По-моему мы уже покупали тебе электрическую картофелечистку, — заметил супруг. — Только вот не припомню, что бы ты ею пользовалась.

— Один раз попробовала и хватит! Для этой пластмассовой электротерки подходила только идеально круглая молодая картошка одного размера, старую и дефективную она чистить отказывалась. И за ней еще полчаса приходилось глазки выковыривать и клубни дочищать. Так что я хочу другую машину, универсальную, чтобы сама со всем справлялась!

— Я уверен, дорогая, рано или поздно такую машину изобретут. Скорее всего, какой-нибудь профессор уже испытывает первый образец.

— Да ни черта не изобретут! — вдруг повысила голос миссис Китлер и пугающе громко швырнула нож в металлическую раковину. Остальные члены семейства моментально притихли, позабыв про чувство голода. — Когда в последний раз изобретали что-то новое? Ну-ну, вспомни-ка!

— Не понимаю, к чему ты клонишь. Массу вещей изобрели. Постоянно что-нибудь новое выпускают, — недоуменно улыбнулся ее супруг и с торжествующим видом выложил на стол недавно приобретенный телефон. — Вот, пожалуйста! Свежая модель — IPhone 48! Как видишь, прогресс не стоит на месте.

— Неужели? И что же изменилось по сравнению с предыдущей моделью? Иконки обновили? И так везде и во всем. Меняют только фасад, внешний вид. Но, ничего, по сути. Никаких коренных изменений, новых идей, впечатляющих открытий. В начале века все по-другому было — мне моя бабка рассказывала. Технический прогресс даже не шел, он мчался такими темпами, что не успевали удивляться. За одно десятилетие стационарные телефоны и пейджеры сменили на сотовые, потом на смартфоны, а затем и твой хваленый IPhone появился. Беспроводной интернет буквально вломился в каждый дом, а с ним и цифровое HD-телевидение. По телевизору каждый день объявляли о свежих изобретениях, научных открытиях и грандиозных достижениях науки. В атомной и нетрадиционной энергетике, нанотехнологиях, медицине и робототехнике рапортовали об успехах и предвкушали новые победы. На орбите собрали международную космическую станцию и собирались шагнуть на Марс! С тех пор прошло семьдесят лет. И что мы получили в результате? Ничего! Пшик! Никаких изобретений и межпланетных перелетов. На орбите ржавеет уже четвертая по счету МКС — один в один — копия первой. Наш мир словно замер, увяз в сонном болоте сытости да благости.

— Разве это так плохо? Разве ни к этому стремилось человечество всю свою историю? — попытался вступиться за земную цивилизацию мистер Китлер. — Войны, беженцы, голод и эпидемии — все это осталось в далеком прошлом.

— Да уж. Просто всем стало всего хватать. Ресурсов теперь достаточно. Мы набили закрома и едим от пуза. Но, пойми, это же застой! Мы живем в сонном мире. Прогресс остановился. Когда-то люди рождались для того, чтобы что-то свершить, теперь же мы существуем только ради удовлетворения своих примитивных насущных потребностей. Никакого развития, продвижения вперед. Где все эти великие открытия, что были обещаны? Где изобретения? Где Марс? Где моя машина для чистки картофеля, наконец?

Во время этой тирады женщина приняла весьма грозный вид и неотвратимо надвигалась на своего благоверного.

— Хорошо. Пусть так, — пришлось сдаться мистеру Китлеру. — Ну что ты на меня-то взъелась? Я тут при чем?

— При том, что все вы, мужики, обленились и сидите, сложа руки. Могли бы уже давно пошевелить мозгами и что-то предпринять.

— Что предпринять? Я тебе не физик-ядерщик. Мое призвание — политология.

— Все это привычные отговорки, — отмахнулась жена. — Вы просто обленились и перестали выполнять мужскую работу. Но за вас ее никто не сделает.

— О чем это ты?

— Ты прекрасно понял, о чем я говорю. Вы должны засучить рукава и дружно потрудиться, как в прежние времена. Ты и все твои дружки по гольф-клубу. И остальных мужиков с собой заберите и заставьте действовать.

— Не перегибай палку, дорогая! — не выдержал мистер Китлер, рассерженно вскочил на ноги и прошмыгнул мимо разгневанной супруги к выходу. — Я, пожалуй, пойду. На самом деле тороплюсь. В институте настоящий завал. Перехвачу где-нибудь фастфуда, ведь, как я понял, кормить ты меня не собираешься!

— Иди—иди! Перекуси хот-догом по рецепту столетней давности! — напутствовала рассерженная женщина. — Пока идешь, подумай, как исправить ситуацию. Вечером еще поговорим. Не надейся, что я об этом забуду!

Весьма раздосадованный непонятными нападками супруги, а также тем фактом, что его совершенно незаконно лишили традиционного утреннего пюре, мистер Китлер семенил на работу по опрятным улочкам родного города. Ну, как прикажите понимать эту женщину? Какая муха ее укусила? Да, мимо проносились привычные такси и трамваи, а не какие-нибудь там летающие автомобили. Что с того? Ведь стоял прекрасный солнечный день, кругом было чисто и опрятно, люди искренне улыбались друг другу. Все было замечательно. Чего еще желать-то? Но жене ведь не угодишь! Подавай ей технический прогресс!

Понадеявшись, что взбалмошная женщина отвлечется и к вечеру выбросит эти фантасмагорические идеи из головы, мистер Китлер поправил галстук и скрылся за дверьми гуманитарного института.

Но то были напрасные надежды, потому что претензии миссис Китлер возникли не вдруг и не сразу. Долгие годы она вынашивала свое недовольство, внимательно посматривала по сторонам, вглядываясь в лица обленившихся мужчин, которых все устраивало. Сильная половина человечества всегда кичилась своим физическим и умственным превосходством. В прежние времена именно мужчины совершали громкие победы, становились первооткрывателями новых земель и авторами великих изобретений. Но теперь все переменилось. Они перестали выполнять свою главную мужскую работу, прекратили двигать цивилизацию к светлому будущему. И человечество замерло, словно в летаргическом сне. Мужчины нацепили галстуки и теперь все, как один, занимались перекладыванием бумаг в пыльных офисах. Они убедили себя, что все цели достигнуты. Что это и есть вершина цивилизации, и больше не к чему стремиться.

Миссис Китлер никак не могла смириться с таким положением дел. И она решила все изменить. Разумеется, она — простая слабая женщина — не могла выполнить мужскую работу. Но повлиять на мужчин она, как и другие женщины, могла. Еще как могла.

Поэтому, как только за ее благоверным захлопнулась дверь, разгневанная супруга схватила телефонную трубку и набрала номер подруги. Потом позвонила еще одной знакомой и еще одной. Она не успокоилась, пока не переговорила со всей округой. Все ее подруги также позвонили своим родственницам и знакомым. К концу дня благодаря сарафанному радио план миссис Китлер стал воплощаться в жизнь, принимая поистине планетарные масштабы. Беспокойство этой сердобольной домохозяйки накрепко засело в голове каждой брюнетки, шатенки и рыженькой. Даже блондинок зацепило. Женское общество сплотилось для решения поднятой проблемы. Для мужчин это обстоятельство не предвещало ничего хорошего.

Возвратившись вечером домой, мистер Китлер очень быстро осознал, что никто не забыт и ничто не забыто. Утренний вопрос был поднят женой с удвоенной громкостью и яростной жестикуляцией. Весь вечер прошел на повышенных тонах. Где бы ни пытался скрыться мистер Китлер — в туалете, ванной и даже подвале — супруга неизменно настигала его, стояла над душой, не прекращая истеричный поток упреков и обвинений. В результате бедняга был вынужден ночевать на разбитом диване в гараже.

— Ты же мужчина! Возьми и что-нибудь сделай! — напутствовала женщина своего супруга.

Направляясь к своему гаражу в пижаме и тапочках, мистер Китлер был окончательно измотан, смертельно хотел спать, поэтому не обратил внимания, что в столь поздний час в соседних домах тоже никто не спит — в окнах горит свет и раздаются женские выкрики. Это живущая справа миссис Рембарк читала мужу лекции о пользе технического прогресса, а соседка слева — миссис Штамб — очень громко и эффективно пилила своего благоверного. Миссис Карбашьян, что обитала в домике напротив, профессионально выносила мозг своему спутнику жизни, а миссис Штраффбаттен со знанием дела завершала распил мистера Штраффбаттена. Так происходило везде и повсюду, в каждом доме и каждой семье.

На следующее утро все мужское население Земли притащилось на работу в невыглаженных рубашках, с красными глазами и урчащими животами. Поначалу мужчины не придали особого значения выходкам жен и не осознали всех масштабов происходящего. Подумаешь — вынесла мозг — с кем не бывает! Но на следующий вечер все повторилось, а потом еще и еще.

Короче женщины очень скоро дали понять, что жизни спокойной у мужчин не будет, пока вновь не сдвинется с места технический прогресс.

— Идите и сделайте что-нибудь! — требовали жены.

— Ступайте и работайте! — кричали они, размахивая скалками.

— Сделайте хоть что-то, вспомните, что вы мужчины! —распекали мужей разгневанные домохозяйки.

Осознав, что с ними не шутят, представители сильной половины человечества отчаянно искали выход из сложившейся ситуации. Никакие цветы, походы в кино и «романтики» проблему не решали. Женщины, отказывались от любых подарков и принципиально стояли на своем, с каждым днем усиливая давление на расшатанную психику мужчин. На исходе второго месяца разразившегося противостояния, измученные хроническим недосыпанием, нервным тиком и спермотоксикозом мужчины, оглохшие от крика и ругани жен, наконец, сдались и занялись продвижением того самого технического прогресса. Каждый, по крайней мере, попытался это сделать. Кто как мог. Своими руками, уже обожженными утюгом и сковородкой, мужчины пытались собрать что-то принципиально новое, изобрести нечто революционное.

Мистер Китлер, к примеру, попробовал сделать машину для чистки картофеля из деталей кухонного комбайна и мясорубки, которые ради высшей цели без лишних раздумий были пущены под молоток. Несмотря на все усилия, из этой затеи ничего не вышло. Монстрообразное устройство, собранное на коленке своими руками, наотрез отказывалось работать, а при пробном включении еще и пожгло всю электропроводку в доме.

Та же судьба постигла и другие самодельные изобретения мужчин. Летающий автомобиль мистера Штамба не то что летать, а даже ездить отказывался. Устройство для телепортации мистера Карбашьяна, собранное на базе семейного холодильника, позволило переместить в пространстве только одну вещь — скалку жены в направлении головы супруга. А домашний робот мистера Штраффбаттена, который от отчаяния был слеплен из нескольких пенопластовых коробок, скотча и соседского мальчишки, невзначай забежавшего за солью — при первой же активации разнес сослепу половину дома и с диким криком припустил вниз по улице.