Я выпью ваши кости! Рассказарий
- -
- 100%
- +
— Будь проклята война! — вопили они на огромных полях, усеянных мертвыми телами, и с радостными криками добивали раненных врагов.
Человечество вымирало и вымирало очень быстро.
— Одиннадцать миллионов, — сообщил Повторяющий.
— Уровень готовности — сто, — сухо отчитался Думающий.
— Ограниченно разумная форма жизни достигла стадии самоуничтожения, — вмешался Говорящий о Достижении Стадии Самоуничтожения.
Человек — последний космонавт 3емли — направил корабль на лунную станцию, направил уверенно, на предельной скорости, хотя чувствовал, как начинают вытекать его глазные яблоки. Да и Бог с ними — в этом мире больше не на что было смотреть.
Один из лунных кратеров беззвучно вспыхнул и тут же погас — в космосе голодному пламени было нечем поживиться.
— Сто сорок тысяч, — донеслось из инопланетного корабля.
Человек — последний защитник Мехико — неподвижно сидел за пультом и поливал мертвую пустыню светящимися во тьме очередями. Он должен был остановить продвижение подземных танков, но охранять больше было некого — кругов валялись одни полуразложившиеся трупы. Человек это знал, хотя уже давно не оборачивался, так как кости его стали слишком хрупки. Не так давно у него отвалилась левая рука и растеклась по пластику пола зловонной лужицей.
Наглый и сытый таракан пробежал по клавиатуре.
Человек затратил последнее усилие, чтобы прибить мерзкое насекомое оставшейся рукой, но не рассчитал своего движения. Голова человека неуклюже мотнулась в сторону, оторвалась от туловища и разбилась о пол.
Таракан, конечно же, оказался проворнее человека.
— Шестьсот семь, — произнес инопланетный голос.
Человек — один из тех бедолаг, которым не удалось до сих пор сдохнуть, полз по пустыне. Полз, уже понимая, что от зверей ему не уйти. Он знал, что смерть близка, но продолжал бороться. Человек вцеплялся двумя руками в мерзлую землю и подтягивал свое тело — множество рук, ног, хвостов и каких-то отростков рвотовызывающего вида. От стужи его спасал самодельный скафандр, кое-где уже разодранный звериными клыками, птичьими когтями и, чего уж греха таить, человеческими зубами. Взгляду человека предстали древние пирамиды и Сфинкс, точнее, их останки, припорошенные снегом. Холодные хлопья падали с небес, покрывая ледяную пустыню снежным ковром. Когда-то, если конечно не врут, здесь было тепло. Может, минус десять — минус пятнадцать градусов по Цельсию. Да нет, конечно же, врут. Па Земле уже не осталось места, где бы температура поднималась выше минус пятидесяти.
Человек оглянулся…
Косматая голодная тварь взвилась в прыжке и стала рвать клыками его шею. В конце концов, от отравы мутировали не только люди.
Последней мыслью человека было воспоминание о снеге — ведь снег, он такой забавный — холодный, черный и пушистый.
— Остался один, — сказал Повторяющий. Это прозвучало как приговор.
Черный диск расцвел разноцветными огнями и нырнул в земную атмосферу, вернее, в то, что от нее осталось. Кое-где в разрушенных городах заработали зенитные батареи, управляемые роботами, но инопланетному кораблю они никакого вреда не причинили — Создатели Силового Поля поработали на славу.
Диск замер у самой земли, посреди разрушенного города. Здесь было очень жарко — до сих пор шпарило искусственное солнце, висящее здесь на высоте пяти сотен метров еще со времен Третьей Мировой. От приземлившегося аппарата бросилась прочь двухметровая крыса. Мгновенно попрятались и другие обитатели этого города под ядерным реактором вместо светила.
Но одно существо направилось прямо к кораблю. Человек полз при помощи одной руки, вторая — многосуставочная, неестественно длинная, волочилась за ним по земле. Правый глаз горел алым цветом, а в глазницу левого врос кусок зеленого кристалла. На спине человека присосался огромный грибок, а из ран его выползали светящиеся насекомые.
Он схватил здоровой рукой острый обломок арматурины, зарычал на черный диск и пополз к нему, стараясь сохранить остатки сил для одного удара.
В инопланетном корабле все были спокойны.
Они знали, что он не доползет.
Когда человек понял, что не продвинется дальше ни на дюйм, он издал жуткий вопль, от которого в корабле вздрогнули все без исключения. Затем человек оскалился в беззвучном крике, замахнулся куском железа. Но сил на бросок уже не было. Рука рухнула на землю, но арматурины так и не выпустила.
Жизнь покинула последнего человека.
Некоторое время обитатели корабля слушали только тишину. А затем кто-то из них произнес:
— Смотри-ка, а человечество-то опять вымерло!
[из цикла «Присутствие»]
Всегда будет, в кого выстрелить
Без предисловий, в тот же час, с героем моего рассказа позвольте познакомить Вас. Этот паренек метко стрелял и умел оставаться незаметным для окружающих, то есть идеально подходил для своего ремесла. По роду своей деятельности ему приходилось пользоваться агентурным именем, которого я не знаю. Вот, пожалуй, и все, что я могу вам рассказать — слишком уж секретная была у паренька работа.
Наш герой направлялся на встречу. На улице, названия которой Вам лучше не знать, в доме, номера которого я и под пыткой не выдам, в просторном холодном кабинете его ждал Насмешник — известная в определенных кругах личность. Одни называли его очень важной шишкой и намекали, что именно он оформляет заказы. Другие утверждали, что Насмешник — всего лишь звено в длинной и хитрой цепи организации. Третьи хранили по этому поводу подозрительное молчание. Никто не знал настоящего имени Насмешника. И почему-то всем казалось, что он — рубаха-парень и бесшабашный шутник.
Насмешник и паренек. Теперь они сидели напротив друг друга за модным металлическим столиком.
Возможно, Насмешник бы остроумно пошутил.
Возможно, паренек бы заразительно рассмеялся.
Но они просто смотрели в глаза друг другу и в деловом молчании тратили тишину. Наконец, Насмешник произвел сухое движение рукой и по металлической столешнице заскользил толстый белый конверт.
— Неужели пришел заказ? — задумчиво произнес паренек и взял конверт. — Я уж думал, придется до конца месяца сидеть без работы.
— Без работы ты никогда не останешься, — заверил Насмешник.
— Хорошо. А то мне начало казаться, что с этим миром что-то происходит. Подумать только: ни одного заказа за две недели. Я уж думал, люди изменились. Поумнели что ли…
— Люди не меняются. Они останутся прежними, даже если изменится весь этот мир. Поэтому всегда будут заказы, и у тебя всегда будет, в кого выстрелить, — лицо Насмешника приобрело этакую развеселую, озорную гримасу, словно он собирается выдать какую-нибудь удалую шутку. Но Насмешник не стал шутить.
Паренек вскрыл конверт. Там оказался все тот же набор: фотография будущей жертвы, полное досье на нее, карта с указанием места исполнения заказа и аванс в самой ликвидной валюте.
Внезапно паренек громко и очень некультурно икнул. На физиономии Насмешника появилось злодейское выражение — он явно собирался пошутить, подколоть своего собеседника. Собирался, да не стал.
— Ты никогда не задумывался, — внезапно произнес Насмешник. — Что одной из жертв можешь стать и ты. Вдруг кому-то захочется выстрелить и в тебя.
— Нет! — содрогнулся паренек. — Такого не произойдет. Я — профи. Я умею оставаться незамеченным для окружающих. К тому же, никто не оформит на меня заказ. Ведь я состою в организации.
— А совесть тебя не терзает после стольких выполненных заказов?
— Все в нашем отряде проходят специальную психологическую подготовку. Я не чувствую себя виноватым. Не я их всех заказывал. Я всего лишь исполнитель. Кто-то же должен делать эту работу? И вообще, что с тобой? Какие-то вопросы странные задаешь. Ты лучше посмотри, какого урода мне заказали! — хихикая, паренек сунул Насмешнику фотографию жертвы.
На карточке красовался лысеющий мужик, запечатленный недрогнувшей камерой злодея-фотографа. Уши жертвы были чрезмерно велики даже для героя русского народа Чебурашки, нос был с огромной глупостью вздернут вверх. Наверное, фотограф с извращенным старанием подбирал именно такое сочетание света и тени, чтобы все достоинства сего лица были подчеркнуты и гармонично дополняли друг друга. Любой, кто бросил бы один взгляд на эту карикатуру, тут же бы рассмеялся. Паренек, раскрыв рот, ждал от Насмешника ураганной шутки по поводу фотографии.
Тот посмотрел на карточку. В глазах его загорелся озорной огонек, присущий только завзятым шутникам и приколистам. Загорелся и потух.
Да, ситуация просто требовала шутки.
Глядя на эту фотографию, я бы не удержался от какой-нибудь колкости. Любой из Вас выдал бы остроумную шпильку. Даже Мать Тереза не выдержала бы и пошутила.
Но Насмешник молчал, как голодный партизан.
В его грустных глазах читалась вся тоска этого мира.
Черт! Какой-то несмешной рассказ получается.
— Шагай, паренек, — промолвил Насмешник. — Пора выполнять заказ.
Паренек в установленное время вышел на позицию. Предстоял сложный выстрел — в центре города, среди многолюдной толпы. В такой суматохе можно было и промахнуться, и попросту попасть не в того. Пару раз у паренька случались подобные осечки. Он не думал о тех случайных жертвах. Он прошел прекрасную психологическую подготовку.
Сейчас паренек сидел в укрытии на чердаке многоэтажного дома, щекотал пальцами оружие и ждал. Внизу, возле здания биржи, должен был появиться Павел Семенович Гех — так звали заказанную жертву.
Ну вот и он. Подошел к центральному входу со своей женой — все соответствовало информации, содержащейся в конверте. Гех работал на бирже, жена его — в ближайшем кафе. Парочка долго обнималась, расставаясь. Паренек сплюнул, ибо не верил ни на грош в эти чувства. Он собирался лишить эту женщину мужа, но паренька это не волновало. Она найдет себе другого. Наверняка живет с этим уродом только ради его денег.
Наконец, женушка отвалила. Жертва застыла среди толпы, глядя на настенные часы. Паренек прицелился, выстрел предстоял очень сложный — людей возле центрального входа становилось все больше. Они сновали туда-сюда, словно мечтали стать мишенями.
Смартфон в кармане издал долгожданный сигнал — пришло время выстрела. Как ниоткуда перед жертвой возникла стройная темноволосая девушка, закрыв собой Геха. Паренек уже не успел остановиться и выстрелил. В самый последний момент брюнетка сместилась в сторону, это ее и спасло.
Павел Семенович так и не услышал выстрела, но зато прекрасно все почувствовал, потому что паренек попал прямо в сердце своей жертвы. До самых костей Геха продрал ледяной холод, сопровождаемый нестерпимым жаром. Кровь ударила в голову. Сердце остановилось на миг, широко раскрытыми глазами человек посмотрел на брюнетку в метре от себя и понял, что пропал.
— Отличный выстрел! — похвалил сам себя паренек. Затем этот достойный представитель отряда Амуров перебросил лук в правую руку, расправил крылышки и выпорхнул в окно.
[из цикла «Кривые Миры»]
Вечность
Новое. Что-то совершенно новое и неизвестное пробудило Драадака от многотысячелетнего сна, сдернув белесую пелену с его мыслей. Три огромных сердца начали лениво набирать обороты, разгоняя застоявшуюся кровь по древним жилам. Драадак сразу осознал, что на его планете произошли какие-то перемены, но он не спешил покидать эфирную скорлупу и возвращаться в родное измерение. Первым делом, Древний Зверь выпустил наружу бесплотные щупальца и начал исследовать окружающий мир за пределами убежища. Все было в порядке — состав атмосферы, температура, давление, никаких опасных зверей поблизости…
Не медля более ни мгновения, Драадак расколол эфирную скорлупу и материализовался в своем мире. Собственно, из него Древний Зверь никуда и не уходил, просто временно пребывал на другом уровне, в иной плоскости реальности. Способность скрываться в других измерениях была врожденной. С помощью эфирной скорлупы Драадак спасался от врагов и неприемлемых для существования условий окружающей среды. В последний раз его вынудили уйти чудовищно высокие температуры, заставлявшие кипеть даже землю.
Но теперь Древний Зверь вернулся. Фасетчатые глаза вспыхнули ярко-зеленым светом и охватили жадным взором изменившийся мир.
Последняя цивилизация превратила всю планету в мертвую пустыню, а затем, как это обычно бывает, уничтожила сама себя. Обгоревшая земля простиралась до самого горизонта. Но Драадак заметил, что кое-где сквозь давно остывший пепел проклюнулись тонкие синие стебельки. Древнему Зверю это говорило о многом.
Начало. Новая эра ступила на вечную планету. Очередные биологические часы начали свой ход, тикая в унисон ударам сердец Драадака — древнего существа, наблюдавшего рождение и гибель всех живых существ, цивилизаций, миров, старого, как звезды, вечного, как сама Вечность.
Когда-то вся поверхность планеты была усеяна зелеными цветами, очень похожими на эти вот ростки. Шли века. Заем цветы начали расти. Спустя пару миллионов лет повсюду возвышались иглообразные гиганты, уходящие в высоту на десятки метров. Планета стала напоминать циклопического ежа. Это были очень странные деревья. Да и были ли они деревьями? Ни листьев, ни веток, лишь идеально вытянутые стволы, покрытые гладкой серой кожей. Достигнув максимального роста, иглы замирали на века, только лишь что-то похрустывало в глубине стволов.
А потом они начали взрываться. И вместе с обломками древесины на землю попадали Черви — огромные живые грибы, они перекатывались по останкам своих бывших хозяев, жадно впиваясь корнями в богатую микроэлементами труху. Когда же древесина подошла к концу, эти существа принялись пожирать друг друга. Сильный убивал слабого, слабый — еще более слабого. Впрочем, так поступали все и всегда, насколько помнил Драадак. А он помнил все.
Между тем, Черви росли, достигая гигантских размеров. Они превращались в настоящие живые горы. В период зноя, когда Светило стояло в зените, Черви полопались, как перезрелые плоды, залив землю какой-то желтой желеобразной субстанцией. В котловинах и низинах образовались смердящие болота. А уж из них выползли, отряхивая крылья, совсем другие существа…
Да, почти всегда впереди шли растения. Уже после появлялись различные переходные формы, животные, затем и мыслящие существа — гуманоиды или же более перспективные в плане развития виды. Но потом все обрывалось, жизнь неизменно заканчивалась смертью.
Случались, правда, редкие случаи, не больше десятка за всю Вечность, когда эволюция на этом не останавливалась — появлялась Сверх-жизнь. То были интересные, неповторимые сущности, такие как Живой Воздух и Ползающие Мысли. Но и эти практически бессмертные организмы рано или поздно погибали. Чаще по своей вине.
Потому что любая жизнь была обречена заканчиваться смертью.
На то была воля Космоса.
По сути дела, и жизнь, и смерть были всего лишь чередующимися стадиями вселенского процесса.
Драадаку больше нравилась жизнь — ее было интереснее изучать.
Драадак помнил время, когда, взломав склоны древних гор, на планету рухнул пылающий метеор. А затем из проплавленной каверны выползла Нить. Ее бесприрывно растущее в длину тело за пару тысячелетий многажды оплело планету, застывая каменными арками, петлями и узлами. Из множества пор этого странного существа сыпались бесчисленные семена, которые дали начало организмам и растениям, населившим впоследствии Вязаный Мир…
Возмущение воздуха высоко в поднебесье вырвало Драадака из паутины воспоминаний. Пользуясь своим совершенным зрением, он заглянул в верхние слои атмосферы и увидел: на его планету спускался сверкающий болид, утопающий в огненных выхлопах. Небесное тело оставляло за собой синеватый росчерк. Нарастал гул инопланетных двигателей.
Чужой разум обратил внимание на мир Драадака.
Такое уже случалось. И не раз.
Бездну лет тому назад очередная цивилизация проиграла войну против самой себя. Они истребили друг друга, но еще шестьсот лет пылали радиоактивные пожары, подпитывая океаны живого огня. Не уцелело ни одной бактерии. Лишь стояли Пирамиды, да Драадак дремал в своей эфирной скорлупе. Когда погасло пламя, планета была абсолютно мертва.
И новая жизнь пришла из Космоса. Видимо, какая-то инопланетная цивилизация искала пригодные для заселения миры и готовила на них привычную для себя биосферу.
Мягкое зеленое свечение пропитало тогда небосвод. На этом фоне заметались сотни ярко-красных искорок — корабли инопланетян двигались на огромных скоростях, презирая законы природы. Затем, вздымая тучи пепла, на мертвый грунт начали опускаться металлические контейнеры. Гудели, завершая свою работу, микродвигатели, царапались изнутри, просясь на волю, миллионы созданий…
Но опускающийся сейчас с неба блестящий болид был мало похож на те, светящиеся загадочными огнями корабли, что носились по небу, словно водомерки по глади озера. Драадак вгляделся в приближающийся объект. От этой машины тащило какой-то всеподчиняющей грубой силой. Конечно, ощущался в ней разум. И не один. Но, со стороны корабль напоминал груду грязного железа, нелепо зависшую в воздухе.
Драадак не любил машины, потому что с их появлением исчезала жизнь.
В эру Воды, когда над гладью Всемирного Океана не поднималось ни одного клочка суши, эту планету населяли прекрасные существа — удивительные, почти прозрачные создания, похожие на медуз. Драадак не мог выгнать из своего сердца их каменную музыку, что покрывала Мировое Дно и невесомые хрустальные каравеллы, на которых подводные жители поднимались в небеса для изучения тайн Ближнего Космоса. Мыслители этой неповторимой цивилизации изобрели множество хитроумных машин, что направляли теплые течения, обогревая их города-сферы.
Но потом что-то случилось с этой техникой. Бездумные машины подняли из недр планеты Горячие Реки, и обитатели морей погибли, все, извиваясь в родной для них воде, ставшей вдруг крутым кипятком…
Воздух стонал вокруг инопланетного корабля, когда он выравнивал свой полет, выходя на посадку. Что за воля двигала им? Смогут ли они с Драадаком понять друг друга? Быть может, пришельцы помогут Древнему Зверю разобраться в том, кто же он такой и для чего существует.
Драадак жил с самого начала Времени. Эфирные щупальца позволяли ему наблюдать и запоминать все происходящее на этой планете, что уже не раз меняла свою звезду, подчиняясь каким-то вселенским силам. Светила взрывались, потухали или же превращались в черные дыры.
Но планета жила.
И жил Драадак. Он не нуждался ни в пище, ни в чьем-либо обществе. Древний Зверь был неприхотлив, приспосабливался к любым условиям или скрывался в эфирной скорлупе в опасные времена. Драадак с одинаковой легкостью понимал языки насекомых и великих цивилизаций. Он запоминал все, что видел и чувствовал. В этом была его миссия, как он считал. Для чего-то это было нужно Космосу, но для чего?
Нет, Драадак никогда не страдал от одиночества. Он неплохо проводил время наедине со своей памятью. Но, все же, иногда случались редкие встречи с существами, обладающими высоким интеллектом, как, например, в те времена, когда только ушли строители Пирамид. Огромные меховые шары — тогдашние хозяева планеты — медленно перекатывались по руслам высохших рек, тщетно пытаясь обнаружить остатки воды.
Но нашли они только Драадака. Их мозг был необычайно развит, и меховые шары даже смогли общаться с Древним Зверем на телепатическом уровне. Но, не смотря на свой высокий интеллект, эти существа были также ограничены, как и все прочие обитатели планеты. Меховые шары так и не смогли объяснить Драадаку, почему они стремятся выжить, борются за существование, ведь и так совершенно ясно, что жизнь обречена заканчиваться смертью.
Не дождавшись ответа, Древний Зверь покинул колонию этих удивительных существ и пополз дальше. А через пару лет меховые шары окончательно вымерли…
Чужой корабль мягко опустился на твердь, поливая землю вокруг струями светящихся газов. На некоторое время удушливый туман скрыл от Драадака и машину, и Светило, и весь мир. Затем раздалось металлическое лязганье и вой механизмов. Через некоторое время лучи восходящего Светила вычертили в техническом тумане темные силуэты пришельцев.
Симметричные. Гуманоиды. Драадак хорошо помнил таких, как они. Гуманоидные эры на его планете были самыми интересными, непредсказуемыми. Буря освежающих, как морские брызги, воспоминаний ворвалась в сознание Древнего Зверя, оплела его и низринула в бездны Памяти.
Драадак помнил ту грандиозную цивилизацию, что не оставила на планете ни одной пяди неиспользованной земли. Города этих гуманоидов устремлялись ввысь на тысячи метров, а к шпилям самых высоких башен пришвартовывались космические корабли. Они летали к другим планетам, а на орбите крутились, вращая дулами орудий и щупами научных зондов, механические астероиды-спутники. Чего бы достигла эта цивилизация? Какие ответы она бы смогла найти?
Но из Космоса пришли враги, которые оказались сильнее.
Города, спутники, великая цивилизация — все стало пеплом…
Пришельцы приближались, и Драадак узнал в них людей. Эти существа обладали, наверное, самым большим самомнением во всей Вселенной. Они не считали себя животными, а назывались особым, высшим видом фауны. Вместо того чтобы сотрудничать с окружающей природой, они варварски уничтожали ее. А потом вымирали.
Было время, когда люди, одетые в звериные шкуры, жили в циклопических пещерах, укрываясь от лютого холода и метеоритных ливней. Они водили боевых мамонтов на битвы с хозяевами морей и жгли костры в дни Празднеств. В особенно холодные зимы южный океан покрывался ледяным панцирем. И тогда по этой белой предательской дороге приходили Косматые Карлики — полузвери, одичавшие остатки ушедшей цивилизации. Завязывались сражения, в которых острые зубы и крепкие когти значили порою больше, чем каменные топоры и костяные ножи…
Совсем недавно, сотню миллиардов лет назад, люди ютились в крепостях и замках, разделенных друг от друга неделями пути по пустующей земле. Драадак помнил, как переливалось Светило на лазурных латах прекрасных рыцарей, что выезжали на благородных скакунах, чтобы сразиться с Вьюнами. Кровожадные думающие растения одним ударом ядовитого шипа убивали человека. Яд действовал мгновенно: кожа вздувалась желтыми пузырями, трескались ногти, закипали и лопались глаза. Гибкие лианы обхватывали обезображенные трупы и утягивали куда-то в Заросли.
Но, если от Вьюнов еще можно было отбиваться за крепостными стенами, то Убийцы могли за ночь прорасти во дворе цитадели. Мелкие и невзрачные на вид, они не обнаруживали себя, пока на них кто-нибудь не наступал, ибо шипы этих растений с легкостью проклевывали подошвы сапог и сандалий. Были и другие напасти, вроде тех зеленых бестий, которые захватывали человека за ноги и утягивали под землю. С растениями шла настоящая война. Жечь их было нельзя, так как ядовитый дым убивал не хуже шипов. Вот и приходилось рубить их мечами да топорами. А из разрубленных стеблей хлестала, плюя на все законы природы, алая кровь.