Парень, который был.....
- -
- 100%
- +
– Привет, Эллизабет, – сказал он и снял черную маску с лица. Это был он. Это был Дилан. Глаза, волосы, улыбка… Всё. В горле встал ком, а на глаза наворачивались слезы. В душе я была рада ровно так же, как и зла. Меня переполняли разные эмоции. Я хотела что-то сказать, но у меня не удалось издать и звука. Я пыталась себя держать в руках столько, сколько могла. Он стал медленно подходить и вел себя так, будто ничего и не случилось.
– Стой! – сказала я Дилану, мой голос дрожал как никогда. На моем лице была маска, так что он не мог видеть мое лицо сейчас.
– Не подходи, – улыбка уже сошла с его лица, теперь он будто чувствовал себя виноватым. Мой голос продолжал дрожать, но это не помешало мне высказаться. Столько слов накопилось во мне за это время. Я не могу просто взять и расплакаться. Не сейчас.
– Как ты так можешь?
Я намеренно на него не смотрела. – Ты уходишь, ничего не сказав, оставляешь меня одну. А теперь просто так объявляешься, будто ничего не случилось.
– Лиз, я… – не успел он выговорить, как я его перебила.
– Нет! Я думала ты меня бросил. Я переживала. Я видела тебя в больнице. Ты лежал в той палате, а потом… потом просто исчез.
Его лицо сменилось на удивление.
– Я не знала, что делать. Не знала, куда себя деть. Я постоянно думала о тебе…
– Прости Лиз, я… – он стал ближе подходить ко мне.
– Нет! Не подходи!
Я убежала. Не знаю почему. Возможно, я испугалась. Слезы начали бежать струей по моему лицу. Я сняла маску и не останавливалась. Было слышно, как он бежит за мной, но это меня не остановило. Я бежала сквозь длинные коридоры, не оглядываясь. Наконец, я добежала до последнего этажа, откуда вышла на крышу школы. Здесь было так тихо и так спокойно. Небо было осыпано яркими звездами, а теплый ветер раздувал облака на нем. Буквально рухнув на пол, я расплакалась. Говорят, лучше выдавить из себя все, чем держать в себе всю боль. Я чувствую себя виноватой, но я должна была это сделать. Люди не могут не причинять боль другим. Если бы это было нет так, то любви бы не существовало.
– Лиз? – я услышала голос Алана позади себя. Что он здесь делает? Я быстро стерла слезы с щек, но всхлипы продолжались.
– Да? – ответила я, не смотря на него. Он был позади, и можно было слышать его приближающиеся шаги.
– Что случилось? – спросил Алан. Он уже стоял возле меня.
– Все в порядке, – я продолжала не смотреть на него.
– Ты плачешь, значит не все в порядке, – твердил он, уже присев рядом со мной.
– Ты всегда говоришь "все в порядке", когда это не является таковым. Перестань строить из себя сильную. Ты не такая.
Он будто разозлился на меня. Сейчас мы сидели здесь одни, и мне почему-то стало жутко смешно, поэтому я засмеялась.
– Алан, ты идиот, – сказала я, смеясь. Мое лицо наверняка сейчас выглядело не из лучших. Тушь потекла, а глаза опухли. Несмотря на это, я чувствовала себя комфортно с Аланом. В ответ он тоже улыбнулся.
Мы не смотрели друг на друга, а всего лишь видели город перед собой и разговаривали. Алан рассказывал про то, как его часто теряли в школе, когда он сбегал на крышу. Ему нравилось глядеть, как облака меняют формы, часто представляя, что это могли быть разные животные. Я засмеялась, представив маленького Алана на крыше и повернулась к нему лицом, увидев, что он тоже улыбался. Вдруг улыбка сошла с его лица, и теперь оно выражало напряженность.
– Это из-за того парня, верно?
Он поднял на меня свой взгляд, и я не могла ничего ответить. Я просто молчала и отвернулась от него. Алан сделал тоже самое. Мне не хотелось начинать эту тему. Поэтому мы просто сидели и слушали тишину.
– Ты мне не ответила, – сказал Алан через несколько минут. Зачем нужно об этом говорить? Я просто даже не знаю, что сказать.
– Алан я не… – не успела я договорить, как он меня снова перебил.
– Я не об этом, – ответил он спокойно. Я повернулась к нему, он также смотрел вперед. О чем же тогда? Я быстро начала прокручивать все события, связанные с ним. Но ничего сейчас не лезло в голову. Честно, я не понимала, о чем он говорит.
– Вчера ночью ты попросила держать тебя за руку… – я вспомнила вчерашние события. Они являлись ко мне смутно. С трудом, я вспоминала, как мне было одиноко.
Хотя с Аланом я не чувствовала тогда себя такой. Его рука держала мою. Было тепло.
– Я не отпускал тебя до тех пор, пока ты не уснула… В тот момент, я произнес что-то, что ты уже не могла слышать. Алан тянул долгую паузу.
– Я попросил тебя быть розой на балу.
Он посмотрел на меня таким взглядом, в котором читалась доброта и искренность. Я впервые видела эти эмоции на лице Алана. Алан пригласил меня на бал, а я заснула. Самое лучшее, что я могла сделать для него.
– Алан… – я коснулась его плеча.
– Почему ты мне потом это не сказал? Конечно, я буду,
Он снова молча отвернулся. Он делал это каждый раз, когда хотел скрыть свои эмоции. За какое-то время, я поняла, что он очень раним, так же, как и я.
– Я рада, что мы с тобой друзья. Я буду счастлива быть с тобой на балу.
Наступило короткое молчание. Вдруг он снова стал прежним Аланом.
– Ладно, нам пора возвращаться. Скоро будут голосовать за короля и королеву бала.
Точно, голоса. Я совсем забыла про них. Мигом поднявшись, я последовала за Аланом.
– Так и собираешься ходить с тушью на лице? – спросил он, поворачиваясь ко мне с платком в руках.
– Спасибо, – ответила я, взяв его с руки Алана.
Всю дорогу я думала о том, чтобы не встретить Дилана по дороге. Я чувствую себя ужасно, хоть и сделала правильно решение. Когда мы вошли обратно в зал, всё было также, словно мы и не уходили. Музыка звучала на всю громкость, а люди танцевали под ее ритм. Внезапно, возле нас появился Натаниэль. По его лицу было видно, что он был в ярости.
– Где вас носило? – со злостью произнес эти слова Нат.
– Сейчас уже должно начаться голосование!
– Хорошо, хорошо. А где Дайдзо? – спросила я Ната, в то же время пробегая взглядом по людям в ее поисках.
– Она уже на сцене. Готовится объявлять сейчас о голосовании. Так что, идите скорей, – сказал Нат и повел нас к стойке голосований с ящиком для голосов.
Как и ожидалось, большинство людей проголосовало за Лема и Лин. Я ведь так и не нашла ее. Надеюсь, она будет на ее объявлении. Столько всего случилось, что я и забыла про нее. Я ужасная подруга. Мы передали листок с окончательным результатом Нату и Дайдзо, где было очевидно, что выиграли Лем и Линдси. Я даже была очень рада за них.
– Итак… – говорил в микрофон Нат, одновременно смотря на листок.
– 5% проголосовали за Аннет и Кайла, 37% за Кейт и Роба, и… 58% за Линдси и Лема!
Я молилась, чтобы они вышли. Прошло секунд десять, и я увидела силуэт Лема, а за ним и Лин. Я была так рада, что она была здесь. На ее лице была яркая улыбка, ведь она могла умело скрывать свои настоящие эмоции. Я чувствую себя виноватой перед ней, не только из-за маленького поцелуя, но также из-за того, что не всегда могла ее поддержать в нужный момент. Она всегда была со мной в такие дни, а я ни разу. Видеть, как подруга страдает, не одно из лучших ощущений. Ее и Лема наградили заслуженной короной, и они вместе начали танцевать медленный танец. После чего все пары стали к ним присоединяться. Даже Натаниэль и Дайдзо, отложив свои роли ведущих, танцевали вместе. Они выглядели очень мило со стороны. Дайдзо была маленькая ростом, а Нат был выше ее на сантиметров десять. Поэтому они и выглядели супер мило.
Алан куда-то пропал, а в зале, по мне так, было душно. Поэтому я решила проветрится, выйдя из школы. На часах было ровно девять часов вечера, и на улице было как всегда тихо. Сан-Франциско в это время только оживляется.
– Эллизабет, – снова этот мелодичный голос, зовущий меня. Я повернулась вправо. В пяти шагах от меня стоял Дилан. На его лице читалось беспокойство. Он будто боялся снова ранить меня. Я не могла смотреть на него, поэтому отвернулась.
– Пожалуйста, выслушай меня. Я знаю, что поступил ужасно с тобой. Ты в праве на меня злиться, но поверь Лиз, я бы тебя никогда не оставил.
– Хватит…
Я сломалась. Слезы снова покатились по щекам. Мои ноги подкосились, и я думала, что упаду. Его руки снова поймали меня. Спасли. Я снова услышала это тихое сердцебиение в его теле. Снова этот холод его рук, и теплоту исходящее из него самого. Я снова почувствовала Дилана. Это была реальность.
– Тшш, тшш, – успокаивал он меня, целуя в лоб. Мои слезы не переставали идти. Я не знала от радости ли они или от боли. Мне было все равно. Я была в объятьях Дилана и чувствовала себя защищенной.
– Прости меня, прости меня, – извинялся, он почти дрожащим голосом.
– Обещай, что больше никогда не оставишь меня. Это было ужасно, – еле проговорила я.
– Я знаю… Обещаю, что никогда больше не оставлю тебя…
От его слов, мне стало в сто раз спокойнее. Я не знала, почему я так привязалась к нему. Но разве это плохо? Любовь причиняет боль и исцеляет, когда он рядом. Я еще не до конца все это понимаю, но верю в каждую частичку этого прекрасного слова.
– Не хочешь потанцевать? – спросил Дилан, улыбаясь. – Все-таки медленный танец обязана станцевать каждая пара.
Я лишь засмеялась сквозь слезы, и мы медленно погрузились в танец. Я облокотилась головой об его плечо, прислушиваясь к ритму биения его сердца. Такой монотонный. Дилан, даже танцуя, обнимал меня крепко, будто хотел защитить от всего. Не побоюсь этого слова, но я рада, что полюбила такого человека, как он.
Глава 15
В одинокой комнате, не сомкнув глаз, ты лежишь и тихо плачешь. Мне больно оттого, что я не могу тебе помочь. Прости меня…
– Вы все знаете о приближении контрольных экзаменов по случаю окончания первого семестра этого года. Так как я учитель изобразительного искусства, я прошу от вас последнюю и законченную работу. Вы должны полностью продемонстрировать ваши способности и показать их в своем рисунке. От вас требуется лишь одна, достойная похвалы, работа. Тема не ограничена. Так что, удивите меня! – произнес мистер Арнольд, смотря на нашу группу. У всех на лицах появился задумчивый взгляд. Кто-то уже пытался набросать эскиз, а кто-то искал вдохновения в интернете.
– Я вижу, вы уже что-то делаете, так что, дерзайте. А мне нужно сходить учительскую, – сказал мистер Арнольд и быстрым шагом вышел из кабинета. Я не знала, что буду рисовать. У остальных, наверняка, уже были идеи. Лицо Ната уже было сосредоточено на эскизе. Было ясно, что в голове у него уже есть рисунок. Кира задумчиво глядела в окно, будто ждала, что кто-то подаст ей идею на рисунок. Алан сидел, уставившись в телефон. Не было похоже на то, что он был готов что-то рисовать.
Со дня бала прошло два дня. Столько всего произошло в тот вечер, я до сих пор помню каждую деталь. Тот невинный поцелуй в щеку, та неловкость на сцене, разговор на крыше. Все эти события были связаны с Аланом, и мне на один миг показалось, что между нами есть некая связь. С ним я могу быть собой.
Лин расстроилась в тот день, и, мне кажется, она до сих пор держала эту обиду в себе. Я не видела ее с того момента, как она вышла на сцену. Я пыталась к ней дозвониться, но она мне не отвечала. Наверняка, это был уже двадцатый раз, когда я говорила с автоответчиком. Самое главное, чтобы с ней все было в порядке. Надеюсь, я сегодня встречу ее в школе, и мы все обсудим.
Дилан сказал, что проведет весь день со мной. Я так рада этому, что готова прыгать от счастья. Лиз теряет голову и это очевидно. На моем лице появилась широкая улыбка, я быстро прикрыла ее ладонью. Только я это сделала, как почувствовала взгляд Алана на мне. На его лице застыл вопросительный взгляд. Быстро сменив выражение лица, я убрала руку.
Я заметила, что он обрабатывал фотографию. На ней были изображены облака, залитые светом заката. Он менял фильтры один за другим. Все смотрелись замечательно, но мой взгляд застыл на фильтре, что делал закат светлее, облака четче, а атмосферу теплее. Мне он понравился больше всех, поэтому я не могла не подметить это.
– По-моему этот подходит, – сказала я, указывая на рамку с обработанной фотографией. Он остановился на нем. Алан молча поставил фильтр и стал обрабатывать тени, яркость и контраст. Я привыкла, что Алан молча и почти без эмоционально реагирует на вещи или на кого-либо. Когда начинаешь внедряться в его мир, понемногу понимаешь почему. Звонок. Все резко встали и выбежали из класса. Настало время ланча.
Я тщательно искала глазами Лин среди толпы подростков в главном коридоре школы. Все беспрерывно куда-то шли. Решив поискать ее во дворе, я свернула с коридора в главный зал. Она должна там быть, я это чувствовала. Среди зеленой травы и солнечного света, ученики старшей школы Сан-Франциско, проводили свое время ланча. Среди этой кучки, я пыталась разглядеть каштановые волосы Лин. Кайл о чем- то громко хохотал, а Эйден в очередной раз заигрывал с Люси. Аннет он не трогал, так как она являлась девушкой его лучшего друга. В другом случае, он бы не упустил и этой возможности. К моему сожалению, я не увидела Лин среди них. Вот досадно… Куда она могла деться? Вдруг, на площадке, среди качелей, я увидела одинокую Дайдзо. Никто не знал, зачем нашей школе нужны были эти качели. Кто-то говорил, что изначально эта школа была младшей, но из-за неизвестных обстоятельств, ее перенесли в другое здание. Ученики, хоть и старшей школы, все еще катаются на них иногда. Я подбежала к Дайдзо, которая сидела спиной ко мне так, что я не могла видеть ее лица. Она не слышала, как я подашла. Похоже она была немного "отключена" от мира.
– Дайдзо, привет, – коснулась ее плеча я.
– Ты не видела Линдси сегодня? Она должна была быть сегодня в школе. Я…
Я не успела договорить, потому что услышала всхлип. Я приблизилась к ней и села возле нее. Она, задрав колени, тщательно закрывала лицо руками, будто боялась, что ее увидят такой.
– Эй… – сказала я тихо, дотрагиваясь до ее плеча, – Что случилось?
Дайдзо продолжала издавать всхлипы. Я не могла понять, почему она плачет, и чувствовала себя беспомощной возле нее.
– Все в порядке, ты можешь мне довериться.
Она вытерла глаза рукавом своего голубого свитера, и подняла лицо. Она смотрела вперед, ее губы дрожали, а глаза были красными и наполненными такой грустью, что хотелось ее крепко обнять и забрать всю грусть себе. Почему? Я никогда в своей жизни не видела Дайдзо такой. Сколько ее помню, она всегда улыбалась и утешала. Даже в самых ужасных ситуациях, она могла приподнять настроение. В тот день, когда она уезжала, даже тогда она делала вид, будто просто уходит домой и вернется на следующий день. Поэтому это так сложно видеть ее такой.
– Почему ты так добра ко мне? – спросила Дайдзо с дрожащим голоском, не смотря на меня. Почему она это сказала, зная, что мы с ней были неразлучны?
– Что? – мой вопрос прозвучал слегка обиженно. Дайдзо повернулась ко мне лицом. Ее глаза выражали боль, губы были напряжены так, будто это был очень серьезный вопрос для нее. Смотря в ее глаза, я не могла ничего ответить. Я отвернулась, струсила. Она, тоже вздохнув, повернула голову вперед.
– Мы друзья. Разве друзья не бывают добры друг к другу?
– Да брось, эту чушь говорят для того, чтобы избежать серьезных разговоров. Ты это собираешься сделать? – перебила она меня. Мне становилось еще более обидно от ее слов.
– Я ничего не собираюсь избежать. Когда-то одна девочка стала мне другом на всю жизнь, и сказала мне, что друзей никогда нельзя бросать. Даже если они не нуждаются в этом…
– Это было в прошлом, – сказала она твердо.
– Нет, это и сейчас есть, – я подняла на нее взгляд, – Перестань нас сторониться, ты можешь мне довериться. Я обещаю, я смогу сохранить твои секреты, – я увидела, как ее уголки губ стали подниматься, и она улыбнулась. Я снова увидела ее искреннею улыбку.
– Ты расскажешь, что случилось?
Она покусывала нижнюю губы, будто пыталась скрыть внутреннюю боль, физической.
– Мой папа… – она протягивала паузы, – Он приехал к нам вчера. Мы не ожидали его приезда; после развода он не совсем поддерживал с нами связь, лишь отправлял деньги на мое попечение. Я пыталась с ним связываться, но мама не одобряла этого. Она считала, что мне так будет лучше. Как видишь, меня это изменило не в лучшую сторону, – всхлип, – Вчера он сказал, что переезжает жить в Канаду. Он вложил немалое количество денег на банковский счет, чтобы обеспечить мне будущее, – она выдержала долгую паузу. – Он сказал, что больше я никогда его не увижу и он никогда больше не влезет в нашу жизнь. Сказал, чтобы мы тоже не пытались влезть в его. Понимаешь? Он меня бросил! – Дайдзо начала еще больше плакать. Слезы, не переставая текли по ее щекам, капля за каплей. Это ужасно, что ее отец навсегда оставил свою прежнюю семью. Он больше не увидит свою жену и дочь. Не сможет увидеть будущее Дайдзо: то как она закончит школу, поступит в университет, выйдет замуж. Для него они будут мертвы.
– Дайдзо, – я обняла ее за плечи еще крепче. – Тш, успокойся. Надеюсь, твоему отцу также больно, рас он потерял такую прекрасную семью.
Она подняла свой взгляд, ее глаза стали еще краснее, в них будто теперь отражался гнев.
– Ему не больно, Лиз. Ведь он нашел себе новую семью. Отец не стал скрывать это. Она канадка и у них скоро появится ребенок, – еле проговорила Дайдзо с горечью в голосе. – Он паршивый отец. Ведь я права? Но как бы сказала Дайдзо из прошлого – нужно натянуть улыбку и продолжать идти вперед
– Да, и она была права. Отпусти его, это не твоя вина. Он сделал свой выбор, а тебе нужно продолжать двигаться дальше.
Я приобняла ее. Она все еще плакала, но это было нормально, ей стоило выплакаться. У нее были не самые лучшие годы, и я рада, что могу ей помочь. По крайней мере, сейчас.
– Лиз? – спросила она сквозь всхлипы.
– Да?
– Какой сейчас урок?
– Химия, – ответила я с тяжелым вздохом.
– Давай не пойдем, мне сейчас не хочется показываться людям, – она выдержала короткую паузу, – особенно Натаниэлю. Я улыбнулась.
– Я знаю, о чем ты подумала, Лиз. Не смей отрицать это, – сказала она, перебивая мои мысли. Я засмеялась.
– Мы подружились. Он иногда может быть хорошим парнем. Я думаю, он хороший друг.
– Не спорю, – ответила я с долей сарказма в голосе.
– Перестань. А как же вы с Аланом? – ответила она, будто мы играли в шашки.
– Алан? Мы просто друзья.
– Не спорю, – повторила мой ответ Дайдзо, после чего мы засмеялись. Я так не смеялась с Дайдзо уже очень давно. Было приятно окунуться в детскую атмосферу.
Уроки закончились. Я так и не нашла Лин сегодня. Пожалуйста, пусть с ней будет все хорошо. Внезапно я вспомнила, что у меня есть телефон Джейн. Я быстро перебирала номера на дисплее телефона. Наконец набрав номер ее мамы, я слушала монотонные гудки. Казалось, будто прошла вечность, пока на том конце линии я не услышала голос ее мамы.
– Алло? – по ее интонации было понятно, что моего номера у нее нет.
– Здравствуйте Миссис Кеннеди! Это я, Лиз, – сказала я, более уверенно.
– Лиз? Привет, как у тебя дела? – спросила она тем же голосом, каким приветствовала меня всю жизнь.
– Хорошо… – протянула я, – Я хотела спросить насчет Лин… Она не была сегодня в школе, и не отвечала на мои звонки. С ней что-то случилось?
– Ох, с Линдси все в порядке, она просто приболела. Лежит и не встает весь день.
Приболела… Она не болела. Очевидно, она не хочет появляться в школе.
– Все в порядке? – спросила Миссис Кеннеди, потому что нависла пауза.
– Да, да. Спасибо, я загляну к вам сегодня, хорошо? Хочу ее проведать.
– Конечно приходи! Лин обрадуется.
– Отлично, до свидания! – сказала я и нажала на кнопку сброса. Мне обязательно нужно с ней поговорить. Сейчас же к ней пойду. Я чувствую себя такой виноватой перед ней. Я не могу справиться со своим же проблемами и не могу уделить внимание своей лучшей подруге. В добавок, она думает, что я отвожу у нее Алана.
От дома Лин до школы, не очень-то и далеко. Быстрым шагом можно пройти за минут десять. Через час мы с Диланом встречаемся в парке. Надеюсь, я успею к этому времени. Чем ближе я подходила к ее дому, тем больше становилось больно в груди. Я знаю, что Лин очень ранимая душа, хоть и все считают ее неприкосновенной. Всем в школе кажется, что Лин высокомерная недотрога из-за того, что она до сих пор ни с кем не встречается. Но лишь единицы знают, какая она на самом деле. Я не хочу терять свою подругу из-за какой-то мелочи. Лин не будет плохо, пока я жива. За 5 минут до ее дома, я зашла в супермаркет и купила ее любимые печенья "Oreo" Это такие маленькие, шоколадные печеньки с нежной молочной начинкой. Лин их обожает так же, как и я.
Джейн встретила меня с теплыми объятиями, сказав, что Лин сейчас в своей комнате. Когда я зашла, она готовила для нас сэндвичи. Ее мама такая заботливая. Жаль, что они с ее отцом разведены. Думаю, Тимми лучше было иметь отца в своей жизни. Все дети нуждаются в отцовской любви и поддержки. Я поприветствовала Тимми; он сидел в своей комнате и в очередной раз играл в "Супер Марио". Это так забавно, что он любит играть в игры прошлого века. Они с Лин не были похожи ни характером, ни внешностью. У Тимми светлые волосы, большие голубые глаза и он, по сравнению с Лин, тихий и сдержанный. Ему всего 7 лет, но он очень смышлен. Я всегда хотела иметь младшего брата. Однако, мысль иметь в семье кого-нибудь постарше меня и веселей, была лучше всего. Об этом я на сто процентов была уверена.
В комнате Лин, как-всегда, было жутко тихо. Почему жутко? Потому что в этом доме когда-то жила очень старая пара. Жене было восемьдесят семь, когда она умерла. А мужу девяноста четыре. Его жена болела агорафобией – боязнь внешнего мира. Ей было очень страшно выходить из дома. Говорят, это началось, когда ей исполнилось восемьдесят лет. После этого у нее были ужасные припадки из-за боязни выходить на улицу. Она даже боялась слышать чириканье птиц за окном, отчего ее муж решил переехать в дом с звукоизоляционной комнатой, где она проводила свои последние дни. Грустная история. Она больше не смогла гулять с мужем по пляжу или видеть, как ее внуки играют на заднем дворе вместе с ней. А больше всего, наверняка, было больно ее мужу. Он любил ее так сильно, что был с ней до ее последнего вздоха. Вскоре, после них сюда приехали жить семья Лин. Она выбрала эту комнату наугад и даже не представляла о том, что тут было до нее. Поэтому она не закрывает дверь в своей комнате, чтобы хоть как-то слышать окружающий мир.
Лин лежала на кровати, укрывшись белым пушистым одеялом, которое закрывало все ее тело, кроме головы. На подушке лежали ее каштановые волосы. Похоже, она спала. Я решив ее не будить, присела на кресло около кровати, чтобы подождать пока она проснется. Как обычно, по моей неуклюжести, упаковка печенья, что я купила, упала на пол, громко шурша по всей звукоизоляционной комнате. Я посмотрела на Лин. Я не видела ее лица, потому что она лежала ко мне спиной, но по ее реакции, она не проснулась.
– Прости меня, – сказала я тихо. Это было так банально говорить ей это, когда она находится во сне. Но я думаю людям так намного легче высказываться.
– Я была никудышной подругой за все это время. Мне жаль, что я тебя оставила на балу. Я знаю, ты злишься на меня из-за Алана. Поверь, мы с Аланом просто друзья. Я не думаю, что мы бы смогли быть с ним вместе. Я…
Я осеклась. Не знаю почему, но горло сдавило, и я больше не смогла сказать ни слова.
– Хватит извиняться, – услышала я голос Лин, будто доносящегося из подушки. Он был немного приглушен. Она не спала. Линдси знала, что я пришла, и специально сделала вид, что спит, чтобы увидеть мое "раскаяние". Я слишком много знаю о ней, раз проанализировала все эти детали за эти мелкие три секунды. Она подняла голову, и повернулась ко мне лицом. Ее глаза были опухшими, а нижняя губа была покусана. Она плакала? Что я за подруга такая, которая видит свою лучшую подругу в таком виде и не может ее утешить?
– А-у-у? Земля вызывает Лиз, – махала рукой перед моими глазами Лин, – Ты в порядке? – на ее лице читалось беспокойство, хоть и не она должна была беспокоиться, – Видок у тебя жуткий.
– Прости меня! – выпалила я резко, Лин даже вздрогнула.
– Я не была с тобой в трудную минуту. Даже тогда, на балу я тебя оставила. И тот день в больнице, я притащила собой Алана, думая, что так будет лучше. Но я все испортила, и ты, наверняка, посчитала меня стервой, которая переманивает парней. И даже… – мою истеричную речь перебила Лин. Она была зла на меня, ее тон голоса поменялся.
– Хватит! – она посмотрела на меня своими карими глазами, которые явно говорили мне остановиться, – Боже, да что с тобой? Я не зла на тебя. Перестань извиняться и твердить себе, что ты ужасная подруга. Я просто не вынесу еще одного высказывания об этом. Я не считаю тебя никакой стервой. Я ревновала, признаю, но я бы никогда тебя так не назвала! – она очень громко вздохнула, будто сделала двадцать приседаний в один присест. Я сидела и смотрела на нее. Я не могла ничего сказать, мои губы были словно зашиты невидимой, тонкой ниткой. Она опустила глаза с потолка на меня. Теперь ее лицо выражало сожаление с долей улыбки на лице.