Дорога из пепла и стекла

– Кин-кинни пусть съест сначала, – Рифат всё ещё сердится.

– Я уже ем, – Скрипач пододвигает к себе тарелку. – Спасибо большое. Очень вкусно.

– Вот это правильно, так и надо, – наставительно произносит Рифат. Ох уж этот его любимый менторский тон. – А то ты ведешь себя так, словно тебе десять лет. Ну кто ест варенье до того, как съел соленое?

Кин-кинни с маслом были хороши – поэтому Ит ел именно что молча, и быстро, чтобы не успели остыть. По сути, это просто перетертая в крупку с малым количеством воды грубого помола мука, которую затем подсушили, и сварили, но ведь вкусно же! И сытно. И масло Лийга в этот раз сделала с травами, очень приятное получилось масло, душистое, и острое. Очень хорошо она чувствует специи, Лийга. Более чем хорошо. И приправы эти у неё свои, собирает и сушит, у неё половина кладовки уставлена разнообразными коробочками, а под потолком висят десятки пучков сушеных трав. Ведьма, вдруг подумалось Иту. Неведомая ведьма, живущая в неведомом доме, на неведомой планете.

– Как дождь пройдет, сходим в лес, корни посмотрим, и грибы, – говорила Лийга. – Рановато, конечно, но ведь всякое может быть. Потеплело. Завтра утром корзинки для сушки надо проверить, и починить, если что не так. Скиа, ты с одной рукой чинить не сможешь, а вот Итта нам корзинки запросто переплетет. Ага?

Она заговорщицки подмигнула Иту.

– Попробую, – ответил тот. – Корзинки я точно никогда не плел.

– Ну, это не сложнее, чем косы, – заметила Лийга. – Да, хорошие у тебя руки, хорошие, – покивала она каким-то своим мыслям. – И глаза молодые. Эх, мне бы такие глаза… Жаль, ходить долго не сможешь. По лесу ходить, это ведь долго. Искать надо, места проверять. Скиа, у тебя ведь глаза не хуже?

– Не хуже, – кивнул Скрипач. – И есть две ноги, так что в лесу постараюсь не подвести.

– Вот и славно, – улыбнулась Лийга. – Ну что, кому лепешки? Рифат, не отнекивайся, я на четверых напекла, а ты же не любишь, когда продукты пропадают просто так. Придется есть.

– Я не отнекиваюсь, но ты ведешь себя очень расточительно, – с упреком заметил Рифат. – До того, как уйдет вода, ещё долго ждать. Если не хватит продуктов…

– Продуктов хватит, – отрезала Лийга. – Продуктов у нас с запасом. Поэтому, как ты сам любишь говорить, молчи, и ешь. И не выводи меня из себя своей проклятой экономией! Я не шучу. Не серди меня, Рифат, если не хочешь сегодня ночевать под дождем.

***

Утром сперва позанимались корзинами, а потом, через пару часов, Рифат отправил их домой – нечего, мол, тут делать, идите, соберите плавника, и протрите пол в доме. И откройте дверь, чтобы всё побыстрее просохло. Спорить с Рифатом ни Иту, ни Скрипачу не хотелось, поэтому, прихватив с собой по лепешке, которые сунула им в руки Лийга, они отправились домой, через мокрый после дождя лес, по раскисшей тропинке. Идти приходилось осторожно, Ит справедливо опасался, что может упасть, однако вскоре тропинка перестала быть раскисшей, потому что…

– Рыжий, смотри, а ведь это мощение, – Ит остановился, и пригляделся. – Раньше всё было грязью засыпано, и листьями, вот мы и не видели. А этот ливень смыл всю дрянь, и посмотри сюда. Ну как?

– Офигеть, – покачал головой Скрипач, тоже останавливаясь. – Да, хорошая мощеная дорожка. Что-то типа брусчатки.

– Не что-то типа, это брусчатка и есть, – ответил Ит. – Да какая! Шикарная дорожка, ровная, не скользкая. И очень старая, судя по всему.

– В то, что старая, охотно верю, – кивнул Скрипач. – Слушай, надо их как-то раскручивать, чтобы хоть что-то рассказали. Ну невозможно же! Живем… да какое там живем, торчим тут, и вообще ничего не знаем. А они не говорят.

– И не скажут, – Скрипач оглянулся. – Где бы посидеть? Чёрт, всё вымокло напрочь.

– Ничего, по дороге поговорим, на ходу, – отмахнулся Ит. – Знаешь, меня не оставляет ощущение, что они оба могли иметь отношение к Контролю. Сложно сказать, какое, но могли. Что-то в них ощущается, не смотря на скрытность, тебе так не кажется?

Скрипач задумался, с полминуты молчал, а затем произнес:

– Допустим, гипотетически… Рифат мог быть Контролирующим. В теории. Он… как бы сказать… есть у него некоторые черты, которые мы в считках встречали. Аскетизм, например. Равнодушие к холоду, к отсутствию нормальной еды, к дискомфорту. Вполне себе тянет на либо очень старого Барда, либо на очень старого Сэфес. Но – он один. Опять же, гипотетически, он мог потерять второго, но… что-то я не вижу никаких указаний на этого второго. Да и не выживают старые Сэфес по одиночке. Только парой. Умер один – умрёт и второй. Сам знаешь.

Ит кивнул.

– Да, так и есть, – согласился он. – Вроде бы оно, а вроде и нет. Вот с Лийгой как-то проще, тебе не кажется?

– Похожа на Встречающую, – Скрипач улыбнулся. – Доброжелательная, гостеприимная, обо всех позаботится, всех накормит. Дом в порядке, всё чисто, красиво, руки у неё, опять же, просто золотые. Одни только эти керамические плошки чего стоят. Помнишь, у ребят в считках была тётка, которая им в самом начале помогала?

– Помню, – Ит задумался. – Имя только забыл, но да, была тётка, и они действительно чем-то похожи, она, и Лийга. Та, правда, была человеком, а эта – рауф, но ощущение почти такое же.

– Вот и я про что, – Скрипач снова задумался. – Поэтому давай пока что считать Лийгу Встречающей, а Рифата… ну, кем-то, кто был причастен, но непонятно, в каком качестве. Может быть, тоже Встречающий… хотя нет, пожалуй, нет.

– На Контролирующего он очень даже похож, – Ит вздохнул. – И скрытность эта его в общую канву вполне укладывается. Мы не знаем, что тут произошло, и почему они так живут, а ведь могло случиться что-то такое, что заставило его жить… ну, вот так. Рыжий, нам нужна стратегия, – решительно сказал он. – Хватит уже прозябать, надо начинать двигаться.

– Куда? – ехидно спросил Скрипач.

– Да хоть куда, – сердито ответил Ит. – Видимо, куда-то отсюда. Дальше. Скоро, если я понимаю правильно, станет тепло, они отправятся в город, а это вполне себе шанс узнать хоть что-нибудь. Надо напроситься с ними. Обязательно.

– Тридцать километров, – напомнил Скрипач. – Не дойдешь.

– Доеду, – парировал Ит. – За домом действительно стоят тележки.

– Вот спасибо, – покачал головой Скрипач. – Нашел себе однорукую тягловую лошадь.

– Да, однорукую. Но не одноногую же, – Ит усмехнулся. – Ладно, пошли за плавником, а то ругаться будет. А нам этого совсем не надо, нам сейчас нужно быть хорошими и сговорчивыми. Сам понимаешь.

***

На берегу их ожидал сюрприз, потому что, когда они вышли на камни, обнаружили, что море отошло от берега, причем весьма существенно. Метров на сто, а то и больше. Зрелище обнаженного дна было удивительным, необычным, и они в первые минуты стояли, слегка обалдев, и не понимая, что видят.

– Ветром, что ли, утащило, – сказал Скрипач невпопад, но Ит его понял.

– Воду? Наверное. Похоже на отлив. Но мы тут отливов что-то не видели пока, – заметил он. – Луна тут есть, так что возможно. О, вон они, эти два мола. Помнишь, мы говорили?

Две каменные гряды, основательно разрушенные волнами, теперь можно было разглядеть во всех подробностях. Но вот то, что находилось за ними…

– А это что такое? – растерянно произнес Скрипач. – Ит, вон там, ты видишь?

– Вижу, и понятия не имею, что это. На механизм какой-то похоже, – без особой уверенности ответил Ит. – Или его часть. Здоровенная, кстати, часть. И, видимо, старая, она вся в ракушках и в водорослях.

Действительно, там, на обнажившемся дне, неподалеку от разрушенных молов, лежал странный предмет, метров тридцать длинной, полускрытый нанесенным штормами и волнами песком и камнями, и основательно заросший ракушкой и актагусом, местными водорослями, которые иногда собирал на берегу Рифат. Собирал для Лийги, она их вроде бы куда-то добавляла. Предмет этот представлял собой длинный, похожий пропорциями на огромную сигару, цилиндр, состоявший из каких-то сегментов и сочленений, часть из которых выглядела вроде бы целой, а часть была разрушена, словно…

– В эту штуку кто-то стрелял, – уверенно сказал Скрипач.

– И не единожды, – добавил Ит. – Слушай, вон там… встань повыше, я не смогу подняться… это не её лапа там неподалеку валяется?

– Точно, лапа. А вон ещё одна, – Скрипач залез на ближайший высокий камень, пригляделся. – Шесть… а, нет, вру. Восемь лап, это, по крайней мере, те, которые я отсюда вижу. Может, было больше, но море могло утащить. Какая-то шагающая фиговина была, по всей видимости. Ну и вот, дошагала.

– Слезай, – приказал Ит. – Нам велено что? Собирать плавник. Надо делать.

– Что-то у меня пропала охота его собирать, – сказал Скрипач. – Давай домой, а? И до карты дойдем, на всякий случай.

– Нет, – строго произнес Ит. – Ты что, хочешь поправить карту? Да, он за нами следит, я в этом тоже не сомневаюсь. Вот только исправлять сейчас мы ничего не будем. И корректировать тоже.

– Почему? Он будет явно не в восторге, узнав, что мы эту штуку увидели, – заметил Скрипач. – Он нам про неё говорил? Нет. И поэтому…

– Это ловушка, – жестко сказал Ит. – Они нас проверяют, ты не понял? Мы ничего не будем делать с картой, и к ней не пойдем. Соберем плавник, сколько сможем, и скажем ему правду. Что видели вот эту хрень. Пусть отвечает, что это такое – и пусть сам же в свою ловушку и попадется. По их плану, рыжий, мы сейчас должны выдать себя. Пойти к карте, подшаманить там немного, и сделать вид, что мы ничего не видели – потому что они от нас всё скрывают. Но мы этого не сделаем.

– Ммм… – Скрипач нахмурился, задумался. – А вообще-то ты прав, я только сейчас сообразил. За кого же они нас могут принимать, а? Ведь за кого-то принимают, иначе бы не послал нас Рифат на берег, он-то более чем в курсе, что вода ушла, и что тут это всё видно. Ладно, хорошо, ловушка, так ловушка. Давай собирать, только я сперва ещё раз на эту штуку посмотрю, пожалуй.

– Посмотри, – покивал Ит. – Я тоже посмотрю. Очень любопытная, надо сказать, штука. И что-то подсказывает, что там вполне мог быть пилот. Или водитель.

– Ещё бы понять, где у неё головная часть, – Скрипач нахмурился. – А может, робот?

– Не исключено, – согласился Ит. – Тоже вполне возможно. Мне больше интересно другое. В неё стреляли сбоку и сверху, и она в этот момент была точно не под водой. Опять же, присмотрись, поймешь.

– Да всё я уже понял, – отмахнулся Скрипач. – Пытаюсь сообразить, из чего его так могли положить, восьминога этого… обратил внимание, какая площадь поражения при каждом попадании? Диаметр у этой хрени около двух метров, в видимых метах, а диаметр поражения… ммм… чёртовы водоросли… от полуметра, до метра с лишним. Это не импульсное оружие. Это что-то типа того, что у Саба стояло на боевом корабле. Дуговые излучатели. Причем били на подлете, чем ближе подходили, тем меньше площадь поражения, но выше эффективность, разумеется.

– Ну да, всё верно, – кивнул Ит. – А теперь давай за плавником. И надо будет дома изобразить если не удивление, то недоумение уж точно. Сейчас продумаем, как будем себя вести.

– Может, как есть? – спросил Скрипач. – Ну, с поправкой на то, что мы – молодые дуры?

– Видимо, это будет самым правильным, – согласился Ит. – Молодые дуры пришли на берег, и увидели хрень. И стало им интересно…

***

– …что это такое? – спросил Скрипач. – Оно там давно лежит, под водой?

Рифат посмотрел на Скрипача без особого удивления – так, как смотрел практически всегда.

– Это акинаата-кипу, робот, – ответил он. – Робот-сборщик, робот-охотник. Да, он там давно лежит. Больше полутора сотен лет, наверное.

– Охотник? – с интересом спросил Скрипач. – И на что он там охотился? Что он вообще делал?

– Я же сказал, охотник и сборщик. Охотился на морскую дичь, собирал водоросли, раковины. Что от него требовали, то и собирал. Один такой сборщик за месяц добычи способен обеспечить едой на год целую семью, причем семью большую. Их… арендовали когда-то, – Рифат вздохнул.

– А сейчас? – спросил Ит.

– А сейчас их нет, – безучастно ответил Рифат. – Вы же видели того, который лежит в море?

– В том-то и дело, что видели. И не поняли, что с ним случилось, – Скрипач нахмурился. – В него что, стреляли, что ли?

– Стреляли, – покладисто согласился Рифат. – Стреляли, разрушили, и он ушел под воду. И остался там, под водой.

– Но кто это сделал? Шрика? – спросил Скрипач.

– В том числе и шрика, – пожал плечами Рифат. – Какая теперь разница? В море, знаете ли, много что лежит на дне. На то оно и море.

– Знаешь, Рифат, это просто нечестно, – с горечью произнес Ит. – Ты ничего не говоришь нам. Совсем ничего. Ты не доверяешь нам? Так и скажи тогда. А если доверяешь, почему не говоришь ни о чём?

– Я не говорю ни о чём, потому что, во-первых, не доверяю никому, и, во-вторых, потому что вы просто не поймете ничего, – голос Рифата стал жестким. – Даже если я что-то скажу, для вас это останется просто словами. Улетевшими в пустоту.

– Почему? – изумился Скрипач. – Почему в пустоту? Ты хочешь сказать, что мы настолько бесчувственные и тупые, что ничего не способны понять, что ли? Почему ты так решил?

– Я не говорил такого, – возразил Рифат. – Я сказал иначе. В пустоту – значит, в непонимание. Чувствовать тоже надо уметь, причем определенным образом. И некоторые вещи нельзя говорить всем подряд.

– Ясно, – Ит вздохнул. – Но ты хотя бы можешь ответить? Если мы спросим? Тут что, была война?

– Не совсем, – покачал головой Рифат. – Тут было немного иное. Мы не воевали здесь. Они воевали.

– Шрика? – снова спросил Скрипач.

– В том числе и шрика, – кивнул Рифат. – Здесь… жили. Немногие.

– Наши? Рауф? – спросил Ит.

– Не только, – покачал головой Рифат. – Не только рауф. Люди тоже жили. Немного. Жили в мире и согласии. Но сюда пришли те, кто… как сказать… одни живут, чтобы жить, другие, чтобы владеть. Вот сюда и пришли – владеть. Теперь владеют.

– Зачем? – нахмурился Скрипач.

– Какая разница? – приподнял седые брови Рифат. – Тем более что сделанного уже не воротишь. Что было, то пропало. Да и жить при них вполне можно. Мы вот живем. Лийга и я. У нас есть всё, что нам необходимо.

– В общем, ничего ты не расскажешь, – констатировал Ит. – Потому что ты нам не веришь. Ну и ладно. И не верь. Давайте варить танели, а то уже вечер, и есть хочется.

– Твоя правда, – сказал Скрипач, вставая. – Пойду, воды принесу.