Между прошлым и будущим. часть 1

9

С отъездом Ника переменилась и погода подстать моему настроению. Небо заволокли низкие синие тучи, и постоянно моросил дождь – мелкий и противный. От тоски хотелось выть. Наверное, депрессия захватила бы меня окончательно, если бы не более чем странное поведение мачехи и Милады. Либо они вырабатывали какую то стратегию для сражения со мной, либо смирились. В последнее мне не верилось совсем.

– Ты не знаешь, что за затишье у нас в доме? – Спросила я у няни однажды вечером. Покачав головой, она ответила:

– Ничего не слышала, но опасаюсь тоже.

Так продолжалось несколько дней. Они меня не трогали, а я их при любой возможности избегала, уезжая кататься на лошади, стоило только прекратиться дождю или занималась с собаками. Тревога никак не отпускала меня, одолевали плохие предчувствия. То мне хотелось продолжать поддерживать обстановку как есть, отсиживаясь у себя в комнате и пропадая на долгих прогулках, то одолевало желание самой пойти к мачехе и выяснить отношения. Промучившись несколько дней, я решила все оставить как есть и терпеливо ждать Ника, молясь о том, что бы с ним ничего не случилось.

Шли дни – один за другим, похожие друг на друга. Моя жизнь словно приостановилась, ожидая перемен с его возвращением.

Перед случившимся, я, лавируя между своими покоями и прогулками, кроме няни и слуг не видела никого в доме. В тот день, спускаясь по лестнице, я заметила притаившуюся за колонной залы Миладу.

Видимо, подстерегает Анну – решила я, что бы затащить несчастную девочку на очередные занятия по воспитанию «настоящей леди». Надо заметить, что и сама Анна, несмотря на юный возраст, мастерски дурила Миладе голову, отлынивая от нудных занятий. Временами сестра пряталась на моей псарне, прекрасно зная, что уж туда тетушка точно не пойдет, и я ей в этом, разумеется, не препятствовала. Вот и в этот раз, я была уверена, что найду Анну именно там, однако меня ждал ужасный сюрприз.

От увиденной картины я встала как вкопанная. Все щенки, по – видимому, были уже мертвы, а взрослые собаки лежали на боку, жалобно поскуливая. Из открытой пасти сочилась кровь вперемежку с пеной. При виде меня, одна собака, моя любимица, попыталась подняться, но в следующее мгновение, утратив последние силы, упала замертво. Один щенок, недалеко от нее выглядел особенно ужасно. На деревянных ногах я подошла ближе и пронзительно завизжала: в бедном маленьком тельце не было ни капли крови, это была какая то зловещая мумия с жуткой рваной раной на шее.

На крик прибежали все слуги, находившиеся неподалеку. Открывшаяся картина шокировала и их.

– Кто… Кто это сделал?! – мой голос звенел от злости. Без приукрас, в тот момент я бы собственными руками убила бы виновника. Почувствовав приступ дурноты, я выбежала на улицу и упала на колени, тяжело дыша. Милада! – стучало у меня в голове, это Милада!

Желание убить тварь было столь велико, что я побежала к дому с такой скоростью, которой позавидовала бы самая резвая лошадь на скачках.

Там уже поднялась суета. Моя будущая жертва за что – то громко отчитывала дворецкого. Я понеслась прямо на нее, но проворный слуга перехватил меня едва ли не в полете. Шансы вырваться из медвежьей хватки дородного мужчины были ничтожны. Барахтаясь в его руках, я выкрикивала в адрес Милады ругательства, совсем не достойные леди.

Выпустив пар, я почувствовала что успокаиваюсь.

– Отпусти меня, – сказала я таким тоном, что слуга не посмел ослушаться.

Непреступно холодная Милада стояла прямо передо мной. Ее гнев выдавали лишь пылающие щеки.

– То, как ты выражалась, Алисия, указывает и подтверждает происхождение твоей матери и тебя. Твоя вульгарность никогда не позволит стать настоящей леди. Сер Николас раньше, чем мы думаешь, убедится в этом и с позором откажется от тебя.

Как же мне хотелось плюнуть в ее противную физиономию! Ведьма осмелилась говорить о моей матери!

– Зато ваше происхождение, тетушка Милада, – с улыбкой лисицы, загнавшей зайца, парировала я, – не помешало вам стать приживалкой в нашем доме.

Выдержка Милады была железной, и словно не услышав моих слов, ледяным тоном она продолжала:

– Ваши драгоценные собаки, – она брезгливо скривилась, – скорее всего, чем то заболели. А вы подняли из – за этого такой шум! Более того, имеете наглость обвинять меня в этом!

– Обескровленный щенок тоже заболел?! Я уверена, что не без вашего участия их всех уничтожили! – не унималась я.

– Если вы считаете, что мне больше нечем заняться, кроме как травить вашу свору, то глубоко ошибаетесь! – И снова, в своей бесившей меня манере, Милада задрала свой чертов подбородок и ушла.

Собак однозначно отравили. Ни одна болезнь не погубит животное меньше чем за сутки, вот только тот щенок… это что надо было сделать, чтобы ни осталось ни капли крови? Какой то зверь? Но тогда он бы просто растерзал несчастного, а так… он выпил ее что ли? Почему же только одного?

Вопросов было крайне много и не одного разумного объяснения.

Следует начать с кухни, туда я и направилась.

На скамье сидела повариха и плакала. Увидев меня, она вздрогнула, и всхлипывая запричитала:

– Это не я, госпожа, ей Богу, не я, клянусь! Я все приготовила как обычно, ничего не добавляла, как всегда: щеночкам отдельно, большим отдельно… я… никогда бы на такое не пошла, госпожа Алиса! Мне даже порося жалко, когда того режут…

Женщина была искренна, и я поверила ей, уверенная в происках Милады. Хуже всего было то, что этого не доказать – змея очень хитрая.

Один щенок все же выжил, но был очень слаб. Я приказала вызвать доктора, отметая все возмущения мачехи.

– Я такая же хозяйка в этом доме, как и вы, мадам, – категорично заявила я, и попробуйте утверждать обратное!

К моему удивлению, та не стала спорить, только злобно прищурилась.

Позднее я узнала, что собаки были отравлены крысиным ядом, а по поводу того обескровленного тельца доктор только развел руками, он был удивлен не меньше моего, однако предположить что – ни будь существенное не смог.

– Ни один известный мне хищник так не поступает со своей добычей, – только и сказал он. Что касается выжившего щенка, то он пообещал, что тот вскоре поправится и дал совет, чем и как его лечить.

Однако домашних все же одолела паника. Из деревень была вызвана подмога: пришедших людей расставили в караул по всему скотному двору и конюшнях, а в лесу расставили капканы на неизведанного страшного зверя, пьющего кровь. Так как пострадал только один маленький щенок, то решили, что тварь еще мелкая и за ее поимку, «пока ни вырастит» было обещано хорошее вознаграждение.

В то время как переполох в доме немного утихал, а щенок, которого я назвала Лаки (по-английски – счастливчик, ведь он был единственным, кто выжил) выздоравливал и набирался сил – мне становилось все хуже с каждым днем. Нет, у меня не было жара, лихорадки или еще чего то подобного. Я просто увядала на глазах. Моя преданная старушка сходила с ума от непонятного недуга, охватившего «ее девочку».

Я замечала надкусанные булки, отпитое молоко и т. п. В отчаянье она сначала пробовала мою еду сама, прежде чем подавать мне, бормоча себе под нос, что то вроде того: «не иначе как змея Милада укусила тебя не заметно». Вызванные мачехой врачи только растерянно моргали, заглядывая мне в рот и слушая дыхание.

Вскоре пришла долгожданная весть о возвращении Ника. У меня словно выросли крылья. Я воспряла духом на столько, что заставила себя встать, привести в порядок и даже прогуляться по саду под присмотром слуги.

Богатое воображение рисовало мне картины нашей пылкой встречи, однако мои сладкие грезы омрачала мысль о его Лондонской «даме». Действительно ли он оставил ее? Мне прямо так и слышался ее непременно писклявый противный голос нытика, которым она канючит перед ним, а он ей отвечает: «Моя женитьба ничего не значит для меня, дорогая, это пустая формальность, ведь ты понимаешь, что я должен, но люблю я одну лишь тебя!» За такие мысли я ругала себя глупой истеричкой. Но все равно, чертова англичанка – страшна, как наш кузнец с похмелья и глупа как рождественский гусь – я твердо в это верила.

10

Зная о его предстоящем визите, я тщательно оделась и спустилась в низ.

Ник не заставил себя долго ждать, и вскоре с грохотом распахнулась дверь, и он ураганом ворвался в дом.

– Что тут происходит? – со смесью тревоги и злости прокричал он. – Алиса, да ты похожа на привидение! Вся округа зудит о твоей скорой смерти. Какого черта?

Через секунду Ник держал меня за руки. В его глазах был неподдельный страх.

Заметив это, я готова была пуститься в пляс, несмотря на то, что еще пару дней назад едва передвигалась. Теперь он казался еще выше и еще привлекательней. Стал бы он так волноваться, будь я ему безразлична.

Его глаза моргали через раз, разглядывая мое исхудавшее лицо. А может он испугался не за меня, а саму меня… мой изможденный вид, возможно, внушал ужас.

– Ну что, показать тебе горло и высунуть язык? – съязвила я. Эта мысль, что я страшна как смертный грех, заставила волноваться.

Моргнув еще раз, он проговорил:

– Не так уж плохи твои дела, Алиса. Ты все такая же изжога. Пойдем ка на воздух.

Держась за руки, как истинные жених и невеста, мы в молчании дошли до «нашей» беседки. Усадив меня, Ник сел рядом.

– Давай, Алиса, рассказывай все как было. У меня голова кругом от тех версий, что я наслушался. Какого дьявола меня не было рядом?! – в сердцах буркнул он.

– То – то и оно, – кивнула я. – Ну а ты, все свои дела уладил в Лондоне? – с замиранием спросила я о главном вопросе, мучавшим меня.

Ник наклонился и, прищурившись, заглянул мне в глаза.

– А ты как думаешь? – довольно ехидно поинтересовался он.

Я напустила на себя равнодушный вид, хотя в этот миг мое сердце выстукивало нереальный ритм.

– Ну-у, не знаю… там у тебя любовь, а со мной деловое сотрудничество… как то так, наверное.

Сначала лицо Ника вытянулось, а в следующий миг, запрокинув голову назад, он громко загоготал. На его глазах даже выступили слезы. Таким я его еще не видела. Обескураженная его реакцией, я непонимающе хлопала глазами.

Наконец успокоившись, он встал со скамьи и протянул ко мне руки, помогая встать

– Посмотри мне в глаза, Алиса, – уже совсем другим, серьезным и проникновенным голосом попросил он.

– Да я и так смотрю на тебя, и гадаю, в себе ли ты.

Тяжело вздохнув, он продолжил:

– Запомни одну простую истину. Я бы никогда, даже по воли отца не женился бы на тебе, если бы сам того не хотел.

Он сказал почти то, что я так мечтала услышать. Прикрыв глаза и замерев в ожидании поцелуя, я вдруг услышала его требовательный голос:

– Ну а теперь еще раз расскажи мне о собаках.

Резко распахнув глаза, я увидела, что он не то что смотрит на меня, а уже прохаживался по беседке.

– Николас! – помимо воли воскликнула я. В его глазах плясали чертики.

– Ты гад! – выпалила я.

– Я тоже по тебе соскучился, – кивнул он.

Это было невыносимо, и я решительно направилась к выходу.

Ник перегородил мне дорогу.

– Я, правда, очень скучал по тебе, Алиса, – прошептал он и, наконец, поцеловал.

Позже я попросила Ника перестать вдаваться в подробности моего разбитого состояния, потому что даже я сама не смогла объяснить причину этого, да и с его возвращением мне стало заметно лучше. Может быть, я так сильно скучала? Но теперь было все равно, ведь он вернулся и скоро наша свадьба.

– Теперь, когда я рядом с тобой, ты окончательно поправишься, – А еще лучше, если начнешь собирать вещи и переедешь в дом своего законного опекуна, – заявил он, когда в очередной раз навестил меня.

В нем было столько решимости, что мачеха не нашла что возразить. Зато нашла Милада:

– При всем уважении, Николас, но такое возможно лишь в двух случаях!

Ник смерил ее тяжелым взглядом.

– При всем моем уважении, мадам, это каких же?

– Либо после венчания, либо ваше отсутствие в том доме, где будет находиться молодая девушка до свадьбы, – отчеканила она, а мачеха королевским кивком согласилась с ней.

– Во втором случае есть доля здравого смысла и потому я согласен.

Меня охватил ужас, а в голове начало что то покалывать. Он снова уедет?! Какая разница, где я буду жить, если его опять не будет рядом?!

Они о чем – то еще говорили, но до меня доходил лишь звук, лишенный всякого смысла. Потом Ник взял меня за руку и повел на балкон.

– На воздухе ей станет лучше, – долетело до меня. Слабый ветерок заставил очнуться от столбняка.

– Ты опять укатишь в Лондон? – на грани истерики воскликнула я.

– Где твоя природная смекалка, милая моя? – усмехнулся он в ответ. – Наш охотничий домик находится в паре миль от замка. Мы сможем видеться каждый день, а венчание назначим в ближайшие дни, и к чертям все условности и приготовление.

Должна признаться, что в последующие дни я предоставила все вопросы решать Нику, с удовольствием подчиняясь его решениям.

– Как то ты подозрительно послушна, прямо таки кроткая овечка, – с опаской спросил он. – У меня есть повод волноваться? Лучше уж истерика, чем ты притихшая.

– Для истерики еще рано – мы еще не женаты, ну а потом я могу тебе обещать.

– О, вижу все в порядке, – улыбнулся Ник.

Моя старушка была не менее счастливой, чем я и тщательно поковала мои вещи.

Что касается мачехи и Милады, то они были предсказуемы: с ледяным спокойствием игнорировали все, что происходит вокруг. Однако моя сестрица немало удивила. Как то вечером, когда я вышла в сад прогуляться с Лаки, она присоединилась ко мне.

– Ты же знаешь, Анна, если тетушка Милада увидит тебя в моей компании – будет недовольна, – предостерегла я ее.

– Недовольство – ее обычное состояние, – неожиданно высказала Анна и смешно сморщилась.

Я невольно рассмеялась, хотя к горлу подкатил комок. Ужасно грустно, что обстоятельства не дали нам с сестрой сблизиться по – настоящему. Кто или что тому причина выяснять уже было поздно.

– А можно я как – ни будь, навещу тебя, Алиса? – очень искренне спросила она, забегая вперед и заглядывая мне в глаза.

Ком в горле стал еще больше.

– Я была бы счастлива, Анна, но ты же понимаешь…

– Скорее бы я уже тоже вышла замуж, тогда никто мне не указ, – сверкнула она глазами и неожиданно выдала:

– А вы с Николасом любите друг друга?

– Анна! – Укоризненно воскликнула я, – тебе еще рано…

Девочка раздраженно отмахнулась:

– Ты сейчас как Милада.

Я так сильно испугалась такого сравнения, что тут же решительно кивнула:

– Любим!

Анна довольно улыбнулась, а я подумала, что из девочки вырастит добрая, но независимая девушка. В ней не было чопорности ее матери и горделивой кичливости тетки, которую в этой жизни по – настоящему никто не любил. Графиня держала ее на побегушках и использовала в качестве гувернантки, а родная племянница побаивалась и избегала ее общества насколько могла.

Вот он и настал, день, когда я навсегда покидаю родной дом. Конечно, пожизненное право жить в нем остается со мной, но все же я оставляю родные стены, в которых жил мой отец и прошло мое детство, счастливое детство, несмотря на живущих под этой же крышей двух змей. Все вещи уже были перевезены в дом моего будущего мужа. Я пожелала ехать последней, с коробкой, в которую я собрала очень дорогие для меня, любимые вещи отца из его кабинета и библиотеки. Моя старушка, прихватив Лаки, уехала в присланным моим опекуном экипаже, а за мной должен был приехать сам Николас, который прибыл раньше назначенного времени.

Обе обладательницы раздвоенного языка исключительно из – за соблюдения всех правил этикета, а главное во избежание нежелательных слухов по округе, вышли проводить нас. Мы же, разумеется, откланялись так быстро, словно опаздывали. Вот с кем я действительно тепло распрощалась, так это с прислугой, которая высыпала во двор пожелать мне счастья в будущей семейной жизни.

Наконец, Ник усадил меня в карету, и я бросила прощальный взгляд на окно моей комнаты, за которым стояла грустная Анна. Встретив мой взгляд, она махнула мне рукой и тут же скрылась.

Карета тронулась с места. Я уезжала навстречу новой жизни.

11

Все произошло, когда карета поднималась вверх по холму. Она вдруг дернулась, на секунду замерла и стремительно покатилась назад. Ник со всей силы прижал меня к себе. Последнее, что я помню, как экипаж перевернулся и боль в затылке.

Невозможно описать мое состояние, когда я пришла в себя окончательно. Наверное, самое подходящее слово – глубокий шок. Да, я Алиса, но… какая?! Что за бредятина происходит со мной? Так же отчетливо, как крушение кареты, я помню, что попала в аварию на своей машине,… неужели я умерла и перенеслась в другую жизнь?

Водоворот мыслей и предположений разрывал голову на мелкие кусочки, причем каждый из них болел отдельно. Я знала с кем и куда мы сейчас направляемся. А главное, с кем я! Сидящий за моей спиной мужчина крепко прижимал меня к себе, я чувствовала его дыхание на своей шее, от него вкусно пахло, и… мне было хорошо. Ник! Он не безразличен мне! А кому мне?

Я почувствовала, как меня охватывает дрожь, а внутренности стягиваются в тугой комок от ужаса.

– Ты замерзла? – Послышался из – за спины участливый, даже нежный голос.

– Я сильно повредила голову. – Собственный голос казался мне чужим.

– Крови, слава Богу, нет, это сотрясение, Алиса, тебе надо как можно скорее лечь.

– Ты уже позвонил? Рассказал, что случилось?

– Что сделал??

– Позвонил…

– Ты правда повредила голову, – каким то глухим голосом проговорил Ник.

В следующую секунду до меня дошел смысл моего же вопроса, ведь позвонить он мог только в колокольчик. Не выдержав, я вслух застонала.

– Тебе хуже? – испугался он.

– Хуже не бывает, – сказала я абсолютную правду. Действительно, куда хуже то? Я отчетливо помню две жизни. Которая из них моя? Кто я настоящая?

Мы выехали на дорогу, ведущую к дому, который предстал перед моими глазами во всей красе. Здесь все знакомо. Я живу здесь!

Послышались отдаленные суетливые голоса – видимо, лакей уже доехал и рассказал о произошедшем – этакая мобильная связь прошедшего времени. Или моего настоящего?

По мере нашего приближения гул все нарастал, а отчетливей всего, разумеется, указания Милады. Нет, я точно не умерла. На том свете наказывать меня тетушкой не за что. Ее голос отдавался в голове пронзительным звоном.

Во дворе прислуга обступила нас со всех сторон, но Ник, отказавшись от чьей либо помощи, соскочил с лошади и бережно снял меня.

– Я отнесу Алису в ее комнату. За доктором уже послали? – требовательно спросил он.

Я могла бы идти и сама, но вместо этого обхватила рукой его шею и крепко прижалась к широкой груди, слушая учащенные удары его сердца. В тот миг мне было все равно, кто я – Николас меня любит, а там, где моя машина и смартфон, меня никто не любил.

Как обычно, словно назойливая муха, Милада подскочила со своими дурацкими указаниями:

– Что значит в ее комнату? Вы, позвольте заметить, еще не муж ей!

– Если понадобится, то останусь там столько, сколько сочту нужным, – парировал Ник, ловко обойдя ее, и уже поднимался по лестнице.

– Неслыханно! – долетело снизу.

– Вот же крыса! – не вытерпела я.

– Полностью согласен, – подтвердил он, опуская меня на пол у порога моей комнаты. Ник толкнул дверь, и та легко поддалась – наша экономка уже успела набросить на кровать, с которой было убрано белье, теплое одеяло и даже затопить камин.

– Где тебе будет удобней, на кровати или в кресле? – немного запыхавшись, спросил он. Все же я была далеко не дюймовочкой.

– В кресло, – отозвалась я, осматривая свою же комнату. Здесь все знакомо: каждый уголок был родным, однако, я была гостьей. Это напоминало прогулку онлайн по окрестностям, куда собираешься поехать отдыхать. Ты тщательно осматриваешь все вокруг: жилье, интерьер и обстановку в целом. А потом, когда приезжаешь на выбранное место, все уже кажется знакомым и появляется ощущение, что ты здесь не впервые.

– У тебя растерянный вид, – констатировал Ник. – Да, согласен, скверно получилось, но ты уже столько терпела, сможешь еще совсем чуть – чуть? Как только поймешь, что готова ехать, я тут же за тобой примчусь, – он улыбнулся так нежно, что мне стоило трудов не разреветься.

– Сейчас найдется кто ни будь за тобой поухаживать?

«Нет, весь дом вымер и я совсем одна, не уходи!» – хотелось крикнуть мне, но вместо этого я лишь рассеянно кивнула.

Ник наклонился, поцеловал меня, и ободряюще сжав мою руку, сказал:

– Уже завтра с утра твоя старушка прибудет назад, а мне пора идти. Хочу разобраться с каретой и что вообще произошло.

Я молча кивнула. Пусть он идет разбираться с каретой, а я пока побуду одна и постараюсь разобраться в собственной голове, которая продолжала нещадно болеть.

Здесь уже послеобеденное время. Но еще утром сегодняшнего дня я завтракала кофе, сваренным в кофеварке и горячими бутербродами, приготовленными в микроволновке. Потом на машине поехала на кладбище.

Меня вдруг осенило – кладбище! Ненормальная старуха! А главное, сейчас, находясь именно в этой реальности, я могла предположить, кто она!

Одна из дебютанток прошлого сезона рассказывала мне (ну или Алисии), что переодевшись в служанку, тайно навещала бабку и просила приворожить одного знатного кавалера, очень понравившегося ей. Причем, этот самый кавалер не сказал ей ни слова и не оказал ни единого знака внимания. Но вот когда они, спустя несколько месяцев после бала объявили о помолвке – я невольно стала внимательней прислушиваться к историям, связанных с этой колдуньей, которая жила на самой окраине наших земель, там, где начинался непроходимый лес.

Я знала, что моя няня ходила к ней за всякими снадобьями и травами. Но как – то раз старуха пришла к нам сама. Она о чем – то долго шепталась с нашей поварихой. О чем они говорили, я не расслышала, но смогла отчетливо разглядеть ее и удивиться: самая обычная старушка – ни крючковатого носа, ни грязной растрепанной пакли вместо волос, ни таинственных черных одеяний. В тот вечер я разочаровалась в увиденном. Какая ж эта ведьма? Если только умело притворялась обычной деревенской бабкой? Дальше продолжать размышлять на эту тему я не стала. Раз няня доверяет ей, значит опасаться нечего – в жабу меня никто не превратит.