Контрабандист Сталина Книга 1

Глава 1

Ранним утром на берегу моря стоял молодой черноволосый мужчина в окружение охраны и смотрел вдаль на спокойную гладь воды. Какое оно всё-таки прекрасное… и уже не моё, подумал парень. Постоял ещё несколько минут расслаблено, любуясь переливающейся водой. Потом прижал кулаки к губам и стал крутить на пальце старое невзрачное серебряное кольцо с мутноватым маленьким камешком на среднем пальце.

– Эринии[1], я возвращаю вам ваше кольцо. Отомстите за меня – произнёс молодой парень на старогреческом языке заученную с детства фразу. Потом снял с пальца кольцо и запустил его в море.

Это старое кольцо передавалось из поколения в поколение одной из ветвей семьи Манос и по преданию принадлежало одной из богинь мести. По старому преданию воспользоваться им можно только тогда, когда владельцу не оставалось никаких других шансов на жизнь. До этого всем предкам Сакиса Маноса удавалось избежать таких невзгод. Большая аристократическая семья Манос была очень известна на берегах Эгейского моря. Предки семьи были правителями и князьями на разных территориях вокруг Эгейского моря при разной власти. Рушились и возникали разные государства, но до Первой Мировой войны на семью Манос не сваливалось столько несчастий одномоментно. Много представителей этой семьи погибло в начавшейся войне. Другая часть этой славной семьи погибла в боях во вторую греко-турецкую войну. Третью часть вырезали турки в это же время в Константинополе. Часть семьи погибла уже после подписания Севрского договора 10 августа 1920 года. Где через два дня после подписания договора было совершено покушение на Венизелоса, которому удалось выжить. Последовал новый виток внутриполитической борьбы в Греции, сопровождавшийся и политическими убийствами. Дошло до того, что Аспасия Манос вышедшая замуж за короля Александра, правда, тайно, вынуждена была бежать в Париж, спасая свою жизнь.

Ещё раз посмотрел на море и перевёл взгляд влево на две шикарные яхты и маленький пароходик, стоящие у причала.

– Можем идти – развернулся и произнёс по-турецки молодой человек охранникам, которые на самом деле оказались ещё и его конвоирами.

Все стали подниматься по небольшой тропинке на высокий берег в пригород Смирны, который турки уже переименовали в Измир. Вокруг, несмотря, что прошло уже пять лет, ещё виднелись места боёв и последующего большого пожара. В начале сентября 1922 года турецкие войска захватили город Смирну. Захватчики тут же устроили резню армянского и греческого населения, а потом и подожгли город. В этой бойне погибла вся семья и самые близкие родственники Сакиса. Его отец, мать, две младшие сестры и брат. Погиб и брат отца со своей семьёй. Отец являлся потомственным правителем города Смирны. Семья Манос получила город в наследственное управление ещё в далёком 331 году от рождества Христова, при правлении Константина – I Великого, римского императора. На данный момент Сакис остался единственным официальным наследником Смирны…

А тогда…как только осенью 1921 года ситуация стала выходить из-под контроля, власти Греции обратились ко всем грекам, где бы они не жили, с просьбой о помощи. Откликнулся на призыв греческих властей о спасение отечества и недоучившийся Сакис. Он рванул домой из Германии и поступил в армию.

В конечном результате Сакис Манос, не успев толком и повоевать, попал в плен в Эскишехире вместе со штабом генерала Николаса Трикуписа. Совсем ещё молодой Сакис, только как два месяца назад приехал в Турцию, а уже в июле 1922 года испытал горечь поражения. Прибыл он из Германии, где учился в военном училище Данцига. Приехал с большой надеждой и самомнением о себе, а тут… такое…

Греческий король Константин поддерживал тесные связи с Германией и всегда ей симпатизировал. Поэтому Сакис и оказался учащимся военного общевойскового училища. Тем более сам Сакис входил в побочную ветвь Глюксбургской династии, которая тогда и проживала в основном в Германии. Сейчас немецкие родственники не спешили оказывать хоть какую поддержку молодому отпрыску, а вернее и не могли. Они и сами находились в очень сложном финансовом и политическом положении, после заключения Версальского договора. Но в своё время составили протекцию для поступления в военное училище Данцига, на этом… и забыли.

Один из главных национальных мотивов для греков и начала войны заключался в том, чтобы реализовать идею восстановления Византийской империи. Соответственно никому Великая Греция, кроме самих греков, была не нужна, ну разве что только русским царям. Да и то, лишь частично.

Поэтому в это же время, за спиной Греции – Франция, Англия и Италия, вели переговоры с Кемалем. И в 1922 году предложили план по выводу греческих войск. Плюс Франция с Италией заключили дополнительное тайное секретное соглашение с Кемалем, отстаивая чисто свои интересы. Ну а Англия вообще «не парилась». У неё были самые тесные связи с тремя сторонами конфликта, и ей было всё равно. Её сильное влияние в Греции, влияние в Турции началось ещё с 16 века. А теперь ещё и сильное влияние в России.

Как только Турция провозгласила себя республикой, она тут же переименовала разрушенный город Смирны в Измир. Между Турцией с одной стороны и союзниками и Грецией с другой в 1923 году был подписан Лозаннский мирный договор, по которому Греция и страны Антанты полностью отказывались от претензий на Западную Анатолию и Восточную Фракию. Тут же произошла резня нетурецкого населения, а затем и навязанный кемалистами греко-турецкий обмен уцелевших в 1923году. Греко-турецкий обмен повлёк за собой резкое изменение религиозного состава Измира. Город стал практически полностью мусульманским.

Сакиса уже бы давно умертвили, но побоялись ещё больше ухудшить отношение с Глюксбургской династией в Европе. Да и не воспринимали юношу серьёзно. Вот и находился Сакис Манос уже пять лет в плену, пока решалась его судьба. Наконец окончательно все вопросы были утрясены на приёме у французского посла 27 февраля 1927 года. Ситуация в мире на данный момент немного нормализовалась. После долгих и тяжёлых переговоров, Сакису решили предоставить свободу в обмен на полный отказ от престола Смирны, а теперь уже города Измира. Самому Сакису пришлось собрать всю свою волю в кулак и пойти на эту сделку. В противном случае он мог остаться пленником навсегда. Сегодня он должен поставить официальную подпись в присутствии посла Англии Джорджа Клерка и посла Франции Шамбрена.

За эти пять лет ожидания своей судьбы ожесточили молодого Сакиса, и он поклялся, если ему представиться такой шанс, отомстить членам Антанты, из-за которых и была проиграна греко-турецкая война.

Дело в том, что на стороне турок с 1920 года воевали и русские, вернее отдельные красные части и военные советники. А с осени 1920 года началась массированная финансовая и военно-техническая помощь кемалистам со стороны Москвы в ответ на просьбу Кемаля в апреле 1920 года. При заключении 16 марта 1921 года в Москве договора о «дружбе и братстве» между РСФСР и правительством ВНСТ[2].

Советское правительство в течение 1921 года направило в распоряжение кемалистов 10 млн. рублей золотом. Более 33-х тысяч винтовок, около 58 млн. патронов, 327 пулемётов, 54 артиллерийских орудия, более 129 тысяч снарядов, полторы тысячи сабель, 20 тыс. противогазов, 2 морских истребителя и «большое количество другого военного снаряжения». В августе 1921 г. правительство УССР по соглашению с правительством РСФСР назначило чрезвычайным послом в Турции М.Ф. Фрунзе, который находился в Турции с декабря 1921 по январь 1922 г. Был там в это время и Ворошилов[3], где какое-то время исполнял в Турции обязанности военного советника.

Манос осознавал, что с другой стороны греки и сами были в этом виноваты. С окончанием первой мировой войны Греция оказалась в лагере победителей. Но в конечном итоге не сумела извлечь существенной выгоды из решения Венизелоса вступить в войну на стороне Антанты. По окончанию войны, Греция была вовлечена Антантой в кратковременный Украинский поход в поддержку Белого движения в России. Затем сразу и в Малоазиатский поход[4]. Суда торгового флота были задействованы для переброски греческих дивизий на юг России и в Малую Азию и для последующего снабжения Малоазийской экспедиционной армии. Однако победа монархистов на выборах в Греции в ноябре 1920 года, нанесла неожиданный и страшный удар по внешнеполитическим позициям Греции и стала роковым событием для греческого населения Малой Азии. Примечательно, что в ноте от 2 июля 1921 года нарком иностранных дел РСФСР Чичерин был вынужден выразить правительству Греческого королевства «крайнее удивление» по поводу публикации во «многих газетах» сведений, будто Греция объявила войну России. Нотой от 6 июля того же года министр иностранных дел Греции Бальтацци опровергал такие известия.

Все эти авантюры дорого стоили самой семьи Манос. Нет, на русских у него злобы не было. Ведь раньше были очень хорошие отношения, как с самой Россией, так и с понтийскими греками в России. Сакис прекрасно разбирался и понимал, кто начал, и кто стоял за всей этой мировой бойней. Но и любви, правда, к русским он тоже не испытывал.

Сакис получил с детства прекрасное образование. Свободно говорил и читал на пяти языках. Имеющееся образование дополнила и учеба в военном училище Германии. Разбирался в живописи и различной архитектуре, военном строительстве, антикваре и прекрасно знал историю. Сложись судьба несколько иначе, и он бы стал хорошим полководцем, дипломатом или политическим деятелем. Вот только свободы и выбора сейчас у него и не было. Никто всерьёз его отпускать и не собирался. То, что его начали травить медленным ядом, подсыпая в пищу, он уже осознал. Но вот сделать ничего и не мог. Увы, история знает немало примеров. Например, Наполеон, один из самых известных персонажей в Европе. Кто за этим стоит, Сакис ничуть не сомневался.

Он уже понял, что долго на этом свете не проживёт. С недавних пор у него стала болеть голова и появилась небольшая опухоль в соединении шеи и головы. Поэтому он и выпросил прогулку к морю, выбросил кольцо в море в надежде на правду о старом предание.

Никакой материальной ценности маленькое старое серебряное кольцо с непонятным камешком не представляло. Вот и не стали победители в своё время забирать у знатного пленника украшение при аресте. Зато сейчас пленник расстался с ним добровольно, и очень надеясь на месть старых греческих богов…

В восстановленном особняке за празднично уставленным столом сидели послы Франции и Англии, в окружении турок во главе с Исмет Имёню. Причём итальянского и русского посла пригласить как-то «забыли». Поведение самих послов производило впечатление, что они прибыли на курорт половить рыбу и хорошо отдохнуть, а не решить судьбу наследника Смирны.

– Шакалы. Всегда и везде сами решают за других – выругался про себя Сакис. – Ну что же, не будем затягивать – продолжил он уже вслух.

Сакису Маносу было крайне неприятно находиться тут, и он старался как можно быстрее отсюда убраться…

– Ну что же. Вот вы и можете быть свободным. Мы собрали вам две тысячи фунтов на первое время и дарим пароход «Анггелика». Но вам мой совет, не показывайтесь в Грецию. Там вашу семью сейчас очень и очень не любят. Поезжайте в Германию. Если примут, то спокойно доучивайтесь. А можете к тёте в Париж – сообщил посол Англии Клерк, как только Сакис поставил вою подпись под официальными документами.

Молодой человек на это ничего не сказал. Встал и пошёл в комнату, в которой жил под арестом. Там собрал свои немногочисленные личные вещи, которых у него почти и не было в свой рюкзак. Затем повесил солдатский потёртый рюкзак с нижним бельём и своими гигиеническими принадлежностями на плечо. Посмотрел, не забыл ли что в комнате. Сильнее запихнул деньги и документы за пояс турецкой одежды, так как другой у него и не было, и пошёл на пристань теперь уже без охраны…

– Вы уверены, что мы правильно делаем, вот так отпуская его? – спросил Шамбрен, когда вместе с англичанином вышел на веранду дома. Прихватил с собой и бокалы для вина, и бутылку любимого Бордо. Не стоило сейчас лишний раз дразнить турок с алкоголем, когда это можно спокойно сделать на веранде, заодно и поговорить без лишних ушей.

– Ну, если Вы желаете побороться с Глюксбургами, то действуйте – усмехнулся английский посол и пригубил отличное французское вино привезённое французом.

– Да они из себя сейчас ничего и не представляют …или не так?

– Фран? – спросил англичанин, отказавшись отвечать на провокационный вопрос.

– Нет. Мальбек – улыбнулся француз. Да это не ваши дурные виски, тут разбираться надо, скривился внутренне Шамбрен.

– Представляют, не представляют – улыбнулся Клерк. – Зачем Вам нужен этот сопляк.

– Этот сопляк, очень неплохо образован и в дальнейшем может доставить нам кучу неприятностей. Особенно нам – француз.

– Да бросьте. Мне наши турецкие друзья передали, что он серьёзно заболел в плену. Так что пусть его тётка и лечит – англичанин. Ну, пусть попробуют. Яд из Индии действует медленно, зато наверняка. Как бы не лечился Манос, больше года он не проживёт. А через полгода у него начнёт отказывать мозг и он превратиться в овощ. Доказать, что это сделали мы, будет просто невозможно. И не надо ни с кем ссориться. Королевские семьи очень злопамятны и где и когда это аукнется, сразу и не скажешь.

– Ну а пароход-то мы ему, зачем подарили? – не унимался посол Франции.

– Какой пароход. Корыто. И бросить ему в его положении будет жалко и продаст вряд ли. Кризис. Как каждый грек, выросший на морском берегу, он очень любит море. Вот пусть с этим корытом и возится – за одно, ещё время пройдёт. Вечно эти скупердяи французы считают каждый франк. Поэтому они так и не стали настоящей великой нацией, растеряв почти все лучшие колонии на американском континенте. Жмоты, одно слово, уже всё это про себя дополнил англичанин.

– И всё-таки терзают меня смутные сомнения по этому поводу. Боюсь, мы о нём ещё не один раз услышим … и это нам сильно не понравиться – вздохнул Шамбрен.

– Поживём, увидим – эти слова француза невольно заронили сомнение в голове прожженного дипломата Его величества Георга V.

Глава 2

– Да уж пароход.… Это же шхуна – рассматривая уже своё «подарочное» судно Сакис. Это единственная ценность, которая теперь у него есть. Издевательская подачка с насмешкой «союзников», после того как ограбили и полностью разорили его семью.

– Вы ещё очень пожалеете – произнёс парень, потом плотно сжал губы и направился на пароход.

Старый пароход, вернее паровая шхуна «Анггелика» длинной метров пятьдесят стоял у причала. Время приближалось к обеду и солнце уже сильно припекало. Экипаж попрятался внутри, и на палубе никого нет. Из-за низких бортов шхуны трап даже не ставили. Сакис спокойно перелез на корабль и пошёл в настройку. Специально сильно хлопнул входной дверью, прежде чем подняться на мостик. Тут же показался какой-то заспанный моряк.

– Где капитан? Я ваш новый хозяин – на греческом языке сказал Сакис и ткнул в него пальцем. Либеральничать тут нельзя. Бунты на кораблях после войны были довольно частым явлением. То, что его не поймут, даже не задумывался. Большинство местных моряков на каботажных судах владели несколькими местными языками. В основном тут были распространены греческий, турецкий, арабский и армянские языки. А также их смесь.

– Сейчас новый хозяин позову – тут же пришёл в себя моряк и куда-то понёсся. Явно экипаж уже знал, что судно поменяло хозяина, и он вот-вот должен появиться.

Через пять минут появился мужик лет сорок с внешностью обычного турка. Образ дополняли большие усы и серебряное кольцо в ухе. На нём обычная рабочая одежда. Эта одежда у всех местных примерно одинакова. И кто перед тобой сразу не разберешь. На нём безразмерная серая хлопковая рубах, безразмерные зеленые штаны-шальвар, на талии красный пояс. На ногах тапки-бабуши, с загнутыми носками, что показывало его статус. В таких тапках по шхуне можно передвигаться вальяжно, но при этом очень спокойно и осторожно.

– Прошу кириос, проходите – сделал он приглашающий жест.

– Как тебя зовут? – спросил Сакис.

– Даниел Аджемян – произнёс капитан.

Ну, надо же, какое совпадение. И имя у капитана вполне подходящее, что примерно означающее – бегущий по дороге по воле богов. Значит капитан из местных армян.

– Армянин? – на всякий случай уточнил Сакис.

– Да – односложно ответил капитан.

Ну да, кого ещё назначить. Как раз самый нейтральный представитель.

– Веди сначала на мостик – распорядился новый хозяин судна. Пребывание в Германии не прошли даром и прежде надо выяснить все подробности и что ожидать от «подарка». Да и убраться из Измира – Смирны надо как можно скорее.

Так себе, сделал вывод Сакис, рассматривая всё. К его сожалению он не умел водить суда по морским водам. Не разбирался и в правильной загрузке-погрузке судов. Но Смирна был портовым городом и общее тенденции он знал. Да и не малую часть дохода семье приносил порт, так что кое в чём он разбирался. Вышел на балкон небольшого мостика. Походил с одного крыла на другое. Посмотрел на две мачты. На передние и задние трюмы. На закреплённые грузовые стрелы, шлюпки и огромную чёрную трубу.

– Расскажи о пароходе и его состоянии – обратился к капитану. – Я так понимаю, что мы в балласте.

– Шхуне почти 20 лет. Длинна паровой шхуны почти 170 английских футов[5], паровой двигатель 600 лошадиных сил… по паспорту. Сейчас уже меньше. Максимальную скорость больше 11 узлов не дадим, да и то если не при полной загрузке. Надо ремонтировать машины. Груза нет. Команда 16 человек разной национальности. Команде уже два месяца не плачено жалованье – закончил капитан.

А если подумать, то ещё и половина экипажа «стучит» основным разведкам мира. От экипажа с кораблём надо быстрее избавляться, как не жаль.

– Угля-то сколько? – задал Сакис болезненный вопрос.

– Больше полбункера, миль на 800–850 хватит.

– Сколько можем взять груза?

– Больше 800 тонн, больше лучше не брать.

– Продуктов? – дальше спрашивает Сакис.

– На 5–6 дней.

– Что можешь предложить? Как заработать? – посмотрел, как капитан задумался, продолжил. – Пусть и не очень законное, мне всё равно. Лишь бы прибыль была как можно больше.

– Раньше можно было возить беженцев из России. А сейчас оружие в английскую Сирию или во французский Ливан. Но там, если поймают …судно конфискуют. И не только…[6]

Если тебе только не пообещали за это награду. Чтобы потом на законных основаниях меня обвинить и ославить на весь мир, подумал Сакис. – А как там обстановка сейчас с товаром? – за одно и посмотрим, что там. Раньше там была дешевая шерсть, хлопок, шёлк, изделия из них и табак.

– С войной цены конечно упали. Но куда потом это продать? В Европу нас с этим товаром не пустят. Да и не сильно будет выгодно с такой грузоподъёмностью.

– Я знаю куда. Хорошо знаком с регионом? – капитан кивает головой. – Идём в Триполи Ливана, там у меня есть знакомые – надо навестить знакомых отца и наладить с ними контакт. В разрушенных войной странах, прежде всего, требуется одежда и обувь. Или возьму хороших тканей, а тётя поможет продать в Париже. Там же и продам это корыто с мутным экипажем. А может и ещё, что придумаю. – Команде заплачу в Триполи за месяц. Где моя каюта? – опять разболелась голова.

Спустились этажом ниже в крохотную каюту по правому борту. Напротив двери иллюминатор. Под ним стол со стулом. Слева небольшая койка, справа шкаф для вещей и всё.

– Да-а, будет несколько непривычно – подумал Сакис. Махнул капитану рукой, и не раздеваясь, завалился на узкую кровать.

Наше время.

– Привет брат. Ну что понравилась Турция? Как там, в этой Анталии? – звоню брату Дмитрию по мобильнику. Мой брат нехилый бизнесмен и может позволить себе пару раз в год отдохнуть за границей. А вот мне не везёт и не везёт. Ну что я делаю не так? Ну не так, так не так. Особо я не заморачиваюсь. Вон у меня брат Димка для этого есть, который подкидывает деньжат время от времени. Вот и сейчас я ему звоню с большим намёком, что пора бы и родному брату и помочь.

– Слышь Серёга. Ты когда уже сам что-то придумаешь и начнёшь жить своей головой – ну как обычно, начинает учить меня жизни брат.

Хоть у нас отношения и не очень хорошие, но всё же мы родные братья. Ничего, ничего. Я дожму брата и он поделиться, буржуй этакий. И мы это оба знаем. Я что виноват, что у меня не было такого одноклассника, как у него. Не у всех в друзьях дети генералов. У них детей мало и на меня вот не хватило. А то бы я тоже поднялся. И не слабо.

И угораздило же меня в своё время, ещё в школе, набить морду Леониду. Хотя он сам виноват, нечего было приставать к моей девчонке. Да и не был тогда ещё отец Леонида генералом. Вот только девчонка моё заступничество не оценила и мы с ней всё равно разругались. А Леонид теперь, хотя уже прошло двадцать лет, меня на дух не переносит. Собака. А с Димкой дружит. Ещё и брата настраивает против меня, обзывая меня бездельником. Может, это Леонид виноват, что у меня ничего не получается? Даёт команды и мне все ставят палки в колёса?

– Ну, брат ты даёшь. Бог же не может дать всем всё сразу. Тебе ум и хитрость, мне силу и знание истории. Вот попал бы, например, в начало прошлого века, я бы там развернулся – фантазирую я

– Слышь, ты мечтатель. Не умеешь работать головой, ходи ногами. Благо махать ногами, ты горазд. Вот пошёл бы и нашёл свою Шамбалу и перенёсся куда хотел – подтрунивает он надо мной.

– Не язви. Лучше помоги материально. Брат ты мне или не брат?

– Да что-то я себя больше в отношениях с тобой больше кредитной карточкой себя чувствую – опять ехидничает он.

– А я что виноват, что ты меня к себе не берешь? – огрызаюсь.

– С твоим характером только ефрейтором в учебке быть. Даже с женой прожить год не сумел. Из спорта тоже ушёл, балбес. И это-то с твоими-то данными. Надо было хоть в своё время либо в бандиты, либо в ментовку идти. Сейчас бы на коне был. Не захотел. Так кто тебе доктор? В реставраторы старой техники ты тоже идти не хочешь, хотя многое знаешь и умеешь. Даже слишком. “Терпения у меня не хватает” – передразнил он меня.

– Это тебе бог его дал. Я не в США живу, где любую деталь по почте заказать можно. Тут каждую железку ещё найти надо – огрызнулся я.

– И в кого ты такой лентяй уродился? Ладно. Горбатого могила исправит. Сейчас буду проезжать по проспекту, подойдёшь. Подкину маленько.

Дождавшись его чёрный ауди, сажусь рядом с водителем. Брат, загоревший и довольный жизнью тип. Вот только уже располневший не в меру. И чего всё бизнесмены пухнут как на дрожжах? Что, количество денег пропорционально влияет на жировые отложения?

– Ты мне про Турцию так и не рассказал? – жму ему руку.

– Можно подумать она тебя сильно интересует? Захочешь, заработаешь денег. Тогда съездишь и сам всё посмотришь – и лезет в карман за деньгами.

– Во, а это что за брелок? – удивленно я смотрю на старое потертое колечко с маленьким камешком, висящее на веревочке у салонного стекла заднего вида. У моего брата есть непонятная привычка вешать какую-нибудь ерунду на стекло с каждой заграничной поездки. И так разная фигня висит до следующей поездки, а потом замена на новую висюльку.

– А не поверишь, в воде на пляже нашёл. Вот и оставил на память о Турции. Похоже, что очень старое – отвечает он.

– Да – сам не знаю почему, но я сдернул колечко и одел на безымянный палец левой руки. Село как литое.

– Ну, ты вообще обнаглел до крайности. Отдай кольцо, это память. Фетишист чёртов – обиделся брат.

– Да ладно ещё себе найдешь, кладоискатель. Или купишь целую дюжину.

– Хам. Если бы не был моим братом, точно прибил бы.

– Э…ты полегче. Я же за тебя в детстве заступался.

– Это было двадцать лет назад. А кормлю я тебя уже пятнадцать. И вообще, с твоими-то талантами постоянно выпрашивать деньги у брата… – Димка.

– Родственников не выбирают, а сейчас кризис – улыбаюсь, перебиваю его. Ну а что? Если у него лучше получается деньги зарабатывать, а у меня нет.

– Кольцо повесь на место – уже пыхтит как паровоз Димка.

– Блин, Димон, не снимается – такое впечатление, что кольцо вросло в палец.

Брат видит, что я действительно пытаюсь снять кольцо. Но нечего у меня из этого не выходит.

– Слышишь. Ну не ломать же мне палец из-за такой-то ерунды – сам удивлён случившемуся.

– Как дал бы тебе – замахнулся брат. – На. И чтобы месяц я тебя не слышал и не видел. Вылазь.

– Вот спасибо. Алине с дочкой привет – делаю жест рукой, перед тем как захлопнуть дверь машины.

– Нужен ей такой дядька, как же. Ещё дурного наберётся – это последнее что я услышал, как захлопнул дверь.