Дневник профессора Гаросса

4

По заверению Хирурга операция прошла успешно. Пуля была извлечена, рана зашита и забинтована. Когда Гаросс открыл глаза, Клайд снова влил в него «Джерри» и набросил сверху ещё пару одеял.

– Спи, Том Бромс, – сказал он ему, – теперь тебе надо много спать. Большая потеря крови – это тебе не шутка.

Гаросс боролся за жизнь недели две. К сожалению, старик где-то допустил ошибку – на третий день рана начала гноиться. По наказу деда Клайд купил нужную мазь, но она мало чем помогала. Шов почему-то не хотел затягиваться. Хирург лишь с недоумением разводил руками и уходил, ничего не объясняя, но заставлял внука менять повязку каждый день.

Не имея сил подняться, Гаросс вынужденно лежал в постели. В основном спал или дремал, а в минуты бодрствования обдумывал план спасения планеты. Днём к нему наведывался Клайд – покормить, сменить повязку – и делился свежими новостями. Оказывается, недавно в пустыне Фитра всего в двухстах километрах от Кохраны был зарегистрирован неизвестный взрыв большой мощности. Полицейские, приехавшие на место взрыва, обнаружили там останки десяти внедорожников и обломки неизвестного летательного аппарата, и зарегистрировали повышенную в несколько раз радиацию. Правительство хотело направить в пустыню комиссию для расследования, но Космическое Общество заявило, что по их предположению произошло столкновение спускавшегося космического аппарата с проезжавшими машинами. А это было по их части.

Как-то после очередной перевязки, Гаросс неожиданно вспомнил о пилюле Морриса, лежавшей в кармане его рубашки. Когда-то она восстановила работу его давшему сбой сердцу. Возможно, выручит и сейчас.

Подросток выполнил его просьбу – достал из кармашка контейнер, где в одном из отсеков лежала жёлтая желатиновая капсула. Затем извлёк пилюлю, с любопытством осмотрел её и сунул в рот раненому.

Чуда не случилось. Гной не исчез, и рана не затянулась, как он надеялся. Зато обессиленный организм заполнился энергией, и прекратилось жжение в боку. Это дало ему толчок для действия. Под изумлённым взором Клайда, он попытался встать. Но рана резкой болью дала знать, что он поспешил с выводами. И всё же он поднялся, потихоньку, не спеша, чтобы не теребить рану. Затем осторожно добрался до окна. На улице лежал снег, укрывший хлам и мусор и сделавший двор более привлекательным. Наступила зима…

Эта картина непроизвольно вызвала у него мысли о кейсе, который он закопал, спрятав его до лучших времён. В нём хранились документы, способные превратить Землю в пепел. Это ради них он рисковал жизнью, боролся со смертью и стремился выжить. Эти документы обязательно нужно обнародовать. Только тогда планета Земля будет спасена. Кейс, пока его окончательно не занесло, и пока не промёрзла земля, нужно было немедленно забрать и, раз он собирался переждать здесь зиму, спрятать где-нибудь поблизости. Так будет спокойнее. Но сам он был не в состоянии сделать это и тогда обратился за помощью к Клайду.

– Это двенадцатый километр, если ехать в Кохрану, – объяснял он ему, когда тот согласился, – сразу за указателем направо. Ровно через сто метров свернёшь опять направо. Через пятьдесят метров…

– Прям, как в кино про пиратов, – улыбнулся мальчишка.

Гароссу понравилось такое сравнение, и он тоже улыбнулся.

– Там, слева, увидишь три дерева. Они растут особняком, треугольником. На пересечении их вершин закопан кейс…

– Там деньги? – оживился Клайд.

– Нет, – разочаровал он его, – так важные документы. Очень важные. Настолько важные, что ты можешь поплатиться за них жизнью. Видишь ли, на самом деле есть кое-что дороже денег.

– Дороже денег ничего нет! – уверенно заявил тот.

– Когда-нибудь ты убедишься в обратном. А сейчас запомни: не пытайся открыть его, иначе тебя разнесёт на куски.

– О, боже! Ты что, агент, что ли?

Во избежание расспросов Гаросс не стал разубеждать нового друга, что к шпионскому ведомству он не имеет никакого отношения.

– И последнее, – втолковывал он Клайду как матёрый разведчик, – постарайся, чтобы этот кейс никто не увидел. Иначе из-за него у тебя будут огромные неприятности.

– Хорошо, шеф! – весело отозвался тот. – Сегодня же вечером этот опасный для моей жизни чемодан будет у тебя. А сейчас ложись, я обработаю рану.

Поздно вечером, когда в комнате царил полумрак, а Гаросс по обыкновению дремал, зарывшись в одеяла, кто-то вошёл в их квартиру, скрипнув дверью. Он не ожидал Клайда так рано и решил, что это вернулся старик. Но обычно, когда в дом заходил кто-нибудь из своих, тот всегда голосом предупреждал об этом. Так было заведено. Для того чтобы какой-нибудь пройдоха не проник сюда и не унёс последнее, что в нём имелось. Не услышав сигнала, Гаросс мгновенно проснулся. Стараясь не делать резких движений, вылез из-под одеял, достал пистолет и, добравшись до двери, замер, прислушиваясь. Немного погодя, послышались тихие, вкрадчивые шаги, приближавшиеся к его комнате. Тогда он снял пистолет с предохранителя и приготовился. Шаги стихли. Дверь осторожно приоткрылась, и чья-то голова просунулась в щель. Гаросс тут же ткнул в неё ствол.

– Не дёргайся, – предупредил он, говоря тихо на тот случай, если вор забрался не один. – Ты кто?

– Я от Клайда, – так же тихо ответил незнакомец, и было видно, как в бледном свете луны заблестел пот на его чёрном лбу. – Меня зовут Бирго. А ты и есть Бромс?

Это имя Гароссу было знакомо. Клайд не раз произносил его, когда рассказывал о своих друзьях.

– А где Клайд?

– Там, на двенадцатом километре. Мы нарвались на «кротов». Они увидели, как мы тащили этот… чемодан, и открыли по нам пальбу. Клайду прострелили череп… Чёрт! – возмутился он вдруг, не выдержав напряжения: кто чувствует себя спокойно, когда к виску приставлен пистолет? – Да убери ты свою поганую пушку, урод!

Гаросс убрал.

– Где кейс?

– На, забери!

Парень хотел зашвырнуть чемодан в угол, но Гаросс вовремя заметил это и успел перехватить.

– Аккуратнее! Он же может взорваться!

– Ну и что с того! – с вызовом отозвался Бирго. – Клайда всё равно уже нет. А он был мне как брат.

– Успокойся, парень, – Гаросс положил руку ему на плечо, – я понимаю, что тебе сейчас нелегко, но поверь мне, со смертью друзей жизнь не кончается. Уж я об этом знаю, – он тяжело вздохнул. – Только трусы и мямли падают духом и считают, что для них всё кончено. Ты ещё молод и за свою жизнь сможешь не раз совершить такое, за что Клайд порадуется за тебя на небесах.

Бирго притих. В темноте Гаросс не видел его лица, но потому, как тот несколько раз всхлипнул, понял, что парнишка плачет.

– Не надо падать духом, парень, – он снова тяжело вздохнул, вспоминая своих погибших товарищей, – иногда жизнь преподносит нам такие сюрпризы.

– Ладно, я пойду, – буркнул в ответ Бирго и, вытерев нос, направился к выходу.

Когда вернулся старик, притащив что-то в мешке, Гаросс рассказал ему о гибели внука, ни словом не обмолвившись о кейсе, который спрятал под матрасами, служившими постелью старику.

– Сукин сын! – только и сказал на это старый негр. – Я так и знал, что он так кончит.

Он ушёл в свою комнату, и уже через час был пьян и пел какую-то грустную песню.

Несмотря на то, что чуда в день приёма пилюли Морриса не случилось, процесс выздоровления всё-таки сдвинулся с места и стал резко прогрессировать. На следующий же день гной пропал, и рана стала затягиваться. Через день Гаросс уже не только спокойно вставал, но и легко перемещался по комнате. Боли не было, чувствовался лишь небольшой дискомфорт в простреленному боку. Когда, по его мнению, настала пора снимать швы, Хирург всё ещё заливал горе алкоголем. Пришлось проделать это самому, позаимствовав у него нож.

Одна беда прошла, но подступила другая. Заканчивался запас провизии, и Гаросс, живший на иждивении Клайда, не знал, как быть дальше. Он как раз ломал голову над тем, где взять деньги, когда к нему снова заглянул Бирго, оказавшимся подвижным шестнадцатилетним подростком. Он без стука вошёл в комнату и встал в дверях. Помялся немного, а затем протянул ему деньги.

– На вот, возьми…

Тот непонимающе посмотрел на парнишку.

– Бери, старик, это тебе, – буркнул тот и, спохватившись, тут же поправился, – то есть, вам на двоих. Когда мы пошли за чемоданом – будь он не ладен! – Клайд сказал, что, если с ним что-нибудь случится, то мы должны будем помогать тебе и Хирургу. Мы с Дивом дали слово. Так что держи…

– Отдай Хирургу.

– Нет, он их сразу пропьёт. Клайд сказал, деньги отдавать тебе.

Гароссу было неудобно принимать деньги у мальчишки, но выбора не было. Как только банкноты перекочевали в его руки, Бирго тут же исчез.

На эти деньги он купил провианта на несколько дней. Проходя мимо магазина канцелярских товаров, он через витрину увидел, как родители покупали мальчику школьные принадлежности. Это навело его на одну интересную мысль. Он зашёл в этот магазинчик и приобрёл несколько толстых тетрадей и десять авторучек. Теперь ему будет чем будет заняться долгими зимними вечерами.

По пути домой он заметил на противоположной стороне улицы баннер с чьим-то портретом. Сначала не обратил внимания – мало ли кто чего рекламирует? – а потом, присмотревшись обнаружил, что это его изображение. Справа от него крупными буквами было написано: «Внимание». Далее более мелким шрифтом шёл текст, который он издалека не смог разобрать. В самом низу жирно красовалось число «1000000». Выходит, Клайд не лгал, когда говорил, что на него открыта охота. Что же в «Спейсере» такого придумали, чтобы сделать его врагом общества? Было очень любопытно это узнать, но Гаросс не стал переходить улицу, чтобы прочитать текст. Не надо лишний раз привлекать к себе внимание. В его руках судьбы двух планет, и он не имеет права рисковать. Вместо этого он купил газету в киоске, который попался ему по дороге. Может, там он про себя что-нибудь узнает? Хотя навряд ли. Ведь больше месяца прошло.

Но о нём не забыли. Свою фотографию он увидел на развороте. Прочитав, что о нём пишут, он понял, как жестоко и изощрённо действует Космическое Общество против тех, кто встал им поперёк дороги. «Что ж, – подумал Гаросс, – мне бы перезимовать, да потом до Данкары добраться. А там посмотрим кто кого».

Вечером, когда после ужина старик захрапел у себя в комнате, он достал тетрадь и аккуратно написал на её обложке: «Дневник». Затем подумал и подписал: «Тони Гаросса, профессора Данкарского университета».

Стивз Харрис, 2006год, май

5

Дневник профессора Гаросса попал ко мне случайно, при обстоятельствах, достойных самых крутых киношных боевиков, и перевернул мою и без того головоломную журналистскую жизнь с ног на голову. Итогом сумасшедших гонок, стрельбищ, мордобоев и моего подорванного здоровья стали полный крах Космического Общества и бурные с перестрелкой похороны Всемогущего Синдиката, самоубийство одной влиятельной персоны, покусившейся на чужое добро и вскоре лишившегося его, и моя женитьба. Конечно, ради этого стоило послужить боксёрской грушей, движущейся мишенью, перенести несколько потрясений и похудеть за день на пять килограмм. В конце концов, вес я набрал заново, расшалившиеся нервишки восстановил с помощью хорошего психолога, но зато «Спейсер» уже никогда не сможет вернуть себе политическую власть и былое могущество, а рухнувшей империи «Синди» не выползти из-под своих обломков. Всё это произошло после того, как я опубликовал дневник профессора. Узнав об их замыслах, поднялась общественность не только в нашей стране, но и во всём мире. И это мировое возмущение как разрушительный торнадо так прошлось по двум мощным и влиятельным организациям, что не оставило от них камня на камне.

Что и говорить, поработал я неплохо, дел натворил немало и теперь, купаясь в лучах тропического солнца и тёплых водах Южного океана, поправляю здоровье на маленьком райском островке под неусыпным контролем очаровательной жёнушки. Время от времени я беру в руки дневник профессора и, перечитывая его, с иронией и грустью вспоминаю те дни, которые ещё два месяца назад считал кошмаром. Они и сейчас проходят передо мной с ужасающей реальностью, и я заново переживаю эти события. Но я знаю, что всё это уже в прошлом и воспринимаю их уже не так остро.

Вот я снова закрываю глаза и в который раз сажусь за руль своей «Джесси», и, выжимая из неё всё, мчусь в Данкару, чтобы успеть к утру смонтировать фильм, как я тогда считал, а как оказалось, навстречу своей нелёгкой судьбе.

Широкая бетонная полоса надвое рассекает огромную, некогда цветущую, а теперь мёртвую, захваченную песками равнину и кажется тонкой ненадёжной нитью среди этого безжизненного пространства. Ничто не радует здесь глаз, кроме самой автострады, каждый километр которой раскрашен яркими цветами. Её выкрасили специально, чтобы водитель не сошёл с ума за те пятьсот километров, что длится эта пустошь. Хочется как можно быстрее проскочить это паршивое место, но вот уже несколько часов я вижу один и тот же удручающий пейзаж.

Жара. Раскалённое добела солнце, кажется, задалось целью всё испепелить. Стальной кузов «Джесси» нагрет до предела. В салоне пекло – не помогает даже кондиционер, включённый на полную мощность. Через пару часов я прибуду в Данкару уже в готовом виде: дичь, запечённая в собственном соку, духовкой которой послужил салон автомобиля. Оригинально! Эта мысль забавляет меня, и я даже повторяю её несколько раз, чтобы лучше запомнить.

И всё же, несмотря ни на что, настроение у меня прекрасное. Пять дней мы провели в Аделоне, где сняли фильм о забастовке рабочих автомобильного концерна «Джигуди», хозяева которого объявили о тридцатипроцентном сокращении рабочих мест. Мы – это я и мои верные помощники: оператор Таррен Ходли и ассистентка Сьюзи Каттерс. Без них я был бы ничто. Так – дырка от бублика, ноль без палочки, ну, и так далее. В общем, все мои фильмы стали популярными не только благодаря моим стараниям. А на этот раз Сьюзи превзошла самую себя по авантюрным решениям, и нам с Тарреном пришлось изрядно попотеть, чтобы воплотить её абсурдные на первый взгляд идеи. Чёрт побери! Она была так прелестна в своём творческом запале, эта милашка Сьюзи, что я, если бы не Таррен, с первого дня знакомства с ней положивший на неё глаз, непременно приударил бы за ней и, кажется, с самыми серьёзными намерениями… Так что фильм получился у нас классный, и шеф обязательно придёт в восторг, когда просмотрит его.

Мои помощники задержались на пару дней в Аделоне у родственников Таррена, а мне нужно непременно попасть в Данкару. Несусь как сумасшедший. Чертовски хочется пить. Рука в который раз привычно тянется к заднему сидению, и в который раз одёргиваю её, вспомнив, что питьевые запасы давно кончились. Ладно, потерпим. Скоро Мондакорра – маленький посёлок, выросший около заправочной станции и третьесортной забегаловки. Там я сделаю небольшой привал: заправлюсь, слегка перекушу и снова в дорогу.

Конечно, как всякий здравомыслящий, я мог бы переждать там жару и вечером продолжить путь, но мне нужно срочно попасть на студию, чтобы сделать монтаж фильма и утром предоставить его смотровой комиссии. Кларк, мой шеф, не любит сбоев, а сегодня истекает срок нашего задания, и, конечно, он предпочтёт запечённую дичь с готовым материалом, чем живого и невредимого сотрудника с незаконченной работой. Старая вешалка! Впрочем, я привередничаю, старикашка он не плохой.

Натужно гудит кондиционер, не справляясь с работой, мелькают под колёсами разноцветные полосы автострады, а за окном – убитая человеком земля. Уныние, навеваемое пейзажем, разгоняет ритмичная музыка и мелодичный голос Резогины. Я даже сделал громче, чтобы насладиться голосом популярной певицы. Но песня скоро кончается, как и всё, имеющее начало, и приятный баритон начинает делиться последними новостями. В первую очередь, разумеется, сенсационной. Тони Гаросса видели три дня назад в местечке Кнотти, что недалеко от Аделоны. Диктор настойчиво рекомендовал, чтобы никто не пускал в дом незнакомцев и не подбирал мужчин на дорогах, движущихся автостопом.

Тони Шаррок Гаросс. Владелец могущественного Уником-банка, председатель Объединённых Национальных банков страны, крупнейший учёный-натуралист, профессор Данкарского университета, самый богатый человек в стране обвинялся Космическим Обществом в том, что преднамеренно уничтожил их космический корабль, на котором вместе с другими членами экипажа совершил многолетний космический полёт. По заверению «Спейсера» сделал он это, находясь в состоянии сильнейшего психического расстройства. К тому же, начальник Службы Безопасности Космического Общества предположил, что у профессора, вероятнее всего, имеется оружие. Отсюда следовало, что вооружённый псих опасен вдвойне. Это заявление Космического Общества вот уже восемь месяцев держит всю страну в страхе. За это время в разных городах нашли не меньше десятков трупов с огнестрельными ранениями, которые приписывали одному и тому же маньяку – Тони Гароссу.

На него была объявлена охота, обещалось огромное вознаграждение, и на поиски самого известного человека в стране бросились все, кому не лень, начиная от шарлатанов и бездельников и кончая полицией, и самим Космическим Обществом. Было поймано немало Гароссов, но все они оказались не настоящими. И вот теперь ещё одного Гаросса видели три дня назад в районе Кнотти. Эту сенсационную новость передают каждый час по всем радиоканалам.

На горизонте появляется Мондакорра. Наконец-то! С удовольствием выключаю надоевший приёмник и сворачиваю с дороги. Автостоянка забита до отказа, на заправке – никого. Такое ощущение, что всё замерло в ожидании чего-то неприятного. Это ощущение усиливается, когда замечаю на окраине стоянки несколько огромных чёрных внедорожников «Икс-космос». Неспроста они здесь. Быстро осматриваюсь. Так и есть. Между автомобилями шныряют «кроты» – накаченные парни в чёрных кожаных костюмах с эмблемами Космического Общества на левой стороне груди. Не обращая внимания на жару, они внимательно осматривают каждую машину, заглядывают в салон, кузов, контейнер. Опять что-то вынюхивают подонки!

Подъезжаю к бензоколонке и глушу мотор. Не успеваю вылезти из машины, как попадаю в окружение двух парней из обслуги в зелёной униформе. Сую им деньги, прошу заправить полный бак и посмотреть заднюю подвеску: что-то стало постукивать сзади.

– И всё как можно скорее, ребята, – говорю им напоследок.

– Вы собираетесь продолжить путь в такую жару? – искренне удивляется один из них.

– Увы, это не моя прихоть, – отвечаю и повторяю просьбу.

– Будет сделано, – заверяют они, и я спешу спрятаться от жары в баре.

Там столпотворение, невозможный гвалт и духота. Здесь тоже замечаю «кротов». Они не спеша протискиваются сквозь толпу и внимательно рассматривают лица. Чувствуется, что всех раздражает их присутствие, но толпа безмолвствует и расступается при их приближении, стараясь держаться подальше. Но вот какой-то нерасторопный пожилой дядька не успевает это сделать и тут же отлетает в сторону от грубого толчка, вылив на себя содержимое кружки, которое только что купил. Никто не заступился за него. Напротив, все отворачиваются, пытаясь заглушить голос собственной совести.

И всё же один парень не выдерживает. Судя по одежде, водитель-дальнобойщик. Здоровенный такой детина. Он демонстративно встаёт на пути этого «крота» и выставляет вперёд могучую грудь.

– Может, ты попробуешь со мной? – с вызовом спрашивает он. – Или ты предпочитаешь стариков?

«Крот», не сводя с него глаз, ухмыляется, с наслаждением поглаживая свой лысый череп, и вдруг неожиданно сильным ударом сбивает здоровяка с ног. Тот удивительно проворно для своей комплекции вскакивает на ноги и тут же упирается грудью в куцый ствол автомата. Водила бледнеет, но по глазам видно, что останавливаться не собирается. Тогда лысый передёргивает затвор и, гадко улыбаясь, смотрит на реакцию соперника. Бар замирает в ожидании самого страшного. Ведь от подонков-чернокоженников можно ожидать что угодно. Над ними не властен закон. Они сами – узаконенное беззаконие. Но «крот» не стреляет, его забавляет растерянность здоровяка, мокрого от обильного пота. Не убирая от его груди автомат, он кричит через весь зал своему приятелю, стоящему у дверей:

– Эй, Грэг! Выпусти этого засранца! У него в сортире появилось срочное дело!

Напряжённую тишину разрывает громкий, злорадный смех его дружков. Водила презрительно смотрит на самодовольного «крота» и говорит на прощание, не скрывая угрозы:

– Мы ещё встретимся.

– До встречи, засранец, – щерится тот в ответ, обнажив стальные зубы.

Парень обходит «крота» и направляется к выходу.

После такого мирного исхода толпа облегчённо вздыхает и возвращается к прежним занятиям. Я так же, как и все, делаю вид, что ничего не произошло, протискиваюсь к стойке и заказываю стакан томатного сока, небольшой обед и несколько бутылок «газировки». Как не велико желание поскорее удрать отсюда, всё же ем не спеша, смакую сок, давая ребятам время повозиться с «Джесси». Проходит полчаса. Пора! Беру бутылки и с пакостным чувством пробираюсь к выходу. У двери натыкаюсь на презрительно-колючий взгляд «крота», которого лысый назвал Грэгом. Невольно у меня внутри всё сжимается от предчувствия неприятного. На секунду замешкиваюсь и тут же слышу его грубый голос:

– Проваливай, скотина!

6

Точно оплёванный выскакиваю из бара и начинаю лихорадочно высматривать свою машину, так как на заправке её не оказалось. «Джесси» уже готова и стоит на краю стоянки, призывно сверкая свежей полировкой. Так и хочется подбежать к ней, завести мотор и тотчас умчатся отсюда подальше. Но на стоянке по-прежнему шныряют «кроты», и я беру себя в руки. Спокойно, как будто ничего не произошло, направляюсь к «Джесси» и пытаюсь насвистывать при этом какой-то весёленький мотивчик.

Слева внезапно взревел мотор. Это завёлся огромный бензовоз, за рулём которого сидит тот самый неудачный заступник. Было видно, что ему ещё до сих пор не по себе. Он поддаёт газу и на больших оборотах срывается с места. Бензовоз проносится мимо, обдав меня пылью и гарью, и, не сбавляя хода, выруливает на трассу в сторону Данкары. Лихо! Выделывать подобные выкрутасы на такой махине под силу только асам и сумасшедшим.

Подхожу к «Джесси», открываю дверцу и спиной чувствую на себе пристальный взгляд «кротов», отчего на душе становится ещё мерзопакостнее. Сажусь за руль, и в нос сразу бьёт неприятный запах. Резко оборачиваюсь. Сзади никого. Краем глаза вижу «кротов», наблюдающих за мной. Ну и шутки у этих козлов! Раздражение настолько велико, что даже не возникает желания узнать, какую гадость эти сволочи подбросили мне в салон. Захлопываю дверь и вдруг явственно, всеми внутренностями ощущаю, что в салоне кто-то есть.

Меня мгновенно охватывает страх. От проступившего пота рубашка прилипает к телу. Предметы вокруг начинают размываться, терять очертания и, сливаясь воедино, сгущаться во тьму, будто неизвестно откуда взявшаяся чёрная туча специально обволакивает «Джесси», чтобы скрыть от посторонних нечто ужасное, которое вот-вот должно произойти внутри неё. Никогда не считал себя трусом, да с моей профессией это просто не совместимо, но сейчас почему-то впадаю в панику как последняя истеричка. Хотя почему «почему-то»? Всем известно, что с «кротами» шутки плохи.